Машины не умеют любить

      Насвистывая, Молох шёл в ботинках и спортивном костюме с большой сумкой наперевес, где лежала любимая винтовка, поражающая с трёхсот метров. Он спустился по лестнице и закурил, пока полицейские перекрывали главную городскую артерию, где только что застрелили известного оппозиционера. Заказ был государственный, бояться нечего, свои люди уже всё знают. Молох курил, накрыв голову капюшоном и поставив спортивную сумку с кубинским флагом возле ног. Выдыхал дым. Вытащил медальон из-под олимпийки и посмотрел на фото. Люциан задувает свечи на свой день рождения. Фото сделала Люциста, рядом Кальцифер и Слайз, Гросс держит торт. Маленькая семья, пусть единственное, что их объединяет, это жажда ликвидации одиночества. Молох улыбнулся, выдохнув дым через ноздри, но потом торопливо убрал медальон обратно, бросил окурок и сел в машину.       Пахло елью. Ароматизатор достался вместе с машиной — казённая. Молох хотел оторвать висюльку и выбросить, но решил — чёрт с ним. Задребезжал мотор, и он выехал через улочки на главную дорогу, где ограждений не было. Доехал до школы танцев — припарковался подальше от здания в знак осторожности — и, переодевшись в костюм, вышел.       Записаться на танцы было идеей Люциана. Уж очень ему нравилось красоваться в расшитых нарядах и двигать телом. Молох ворчал, мол, как будто ты ночами мало двигаешь телом, горе-секс-машина, но Люциан делал такие глаза, что отказать было невозможно. Поправив в зеркале причёску и сняв визоры, Молох остался подслеповат, но до школы дошёл успешно и зашёл в студию.       Люциан вспорхнул со скамьи и тут же встретил любимого. Молох фыркнул. На этот раз это был расшитый пайетками яркий костюм и небольшие каблуки. Занятия только для киборгов с малым заработком, так что было безопасно и прощалось всё.       — Тебе идёт костюм, — мурлыкнул Моргенштерн, утягивая Молоха в середину большой зеркальной комнаты. — Скоро соревнования, мы должны ещё раз всё повторить!       Молох позволил себя увести и с удовольствием положил руку на талию молодого мужчины. Прижал к себе, резко подтянувшись и выпрямив спину.       — А теперь маримба! — объявил тренер, включив музыку.       Люциан тут же стал серьёзнее, выпятил зад и начал двигаться под напором партнёра. Молох вёл уверенно и напролом, так что ошибиться можно было с уроном для здоровья. Моргенштерну не хотелось новых синяков — закрашивать их потом — и поэтому он был сосредоточен и внимателен к каждому движению. Иногда мужчина подсматривал за другими через зеркало, чтобы вспомнить, какой элемент идёт дальше.       Молох закрыл глаза и растворился в музыке, делая всё на автомате, ведь для убийцы приспособленчество — одна из слагаемых успеха. Это не первая, но и не последняя тренировка — запомнить не очень сложно, тем более это важно для Люциана.       Моргенштерн ощущал силу и медленно таял где-то глубоко внутри себя. Хотелось остановиться и впиться в губы любовника, обвить ногами пояс и отдаться. Но он гнал эти мысли. Потом. Приедем домой — и делай, что хочешь.       Дома они оказались через три часа. Быстро доехали, но Молох, правда, оставил машину на пустыре догорать, и дальше они шли пешком. Остановились в лесу. Молох расстелил на полянке свою спортивную куртку и положил на неё Люциана.       Устроился между ног, крепко обняв. Целовал так, словно оголодавший волк. Люциан хихикал под таким напором и гладил Молоха по лицу и плечам, широким, крепким плечам. Тихо попискивал от восторга, будто щенок, обретший заботливого хозяина, но скрытно, однако киллер всё равно это чувствовал. Он был хорошим эмпатом, что никак не мешало работе. Зато понимаешь, что ощущает твой партнёр, и можешь действовать исходя из явных признаков желания поскорее почувствовать увесистый хер в собственной тугой заднице.       — Я люблю тебя, Мо, — прошептал Люциан, когда получил желаемое и задрожал всем телом.       — Тебе кажется, — усмехнулся Молох, целуя шею и ухо.       — А по-моему, правда, — улыбался мужчина, закрыв глаза и неровно дыша. — Злой ты.       — Зато ты, я смотрю, добрая душа, — заметил любовник, громко выдыхая.       — Я добрый, — пожал плечами киборг, — но хочу стать злее.       — Зачем тебе?       — Чтобы стать таким же… кх-х… сильным.       — Я защищу тебя, — резко рыкнул от удовольствия Молох, — не бойся быть добрым. Я всегда тебя поддержу. Не меняйся. Я люблю тебя таким, какой ты есть, Люциан.       Моргенштерн открыл глаза и посмеялся.       — И всё-таки ты меня любишь!       Молох закатил глаза.       — Твою мать… — но заулыбался. — Выжал из меня, чёрт тебя дери.       — Я не только слова выжимать умею, — хитро улыбнулся Люциан и крепко обнял Молоха за шею, чтобы поцеловать по-французски.       Когда он сжался там, внутри, мужчина резко стиснул его мягкие упругие бёдра до синяков и кончил. Люциан задрожал всем телом и выгнулся в спине. Слишком много приятного. Даже непривычно. Молох сейчас так близко, они почти что единое целое, он ощущает его в себе и тает как айсберг. Неровно дышит. Влюблённо и опьянённо смотрит с милой улыбкой. Молох жмурится и стискивает зубы, пока оргазм не отпускает.       После этого он обмякает и ложится на мужчину.       — Влюбил в себя и радуется как ребёнок, — с ухмылкой заметил Молох, упираясь локтями в траву. — Но ты не думай, что это даёт какие-то дополнительные плюшки. Я такой же злой киллер, как и прежде, просто теперь я понял, что у меня есть ты.       — Конечно, — согласился киборг, накручивая прядь рыжих волос на палец, — я не претендую на роль света в окошке. Скорее, я тьма твоего подвала.        Молох рассмеялся и лёг рядом, сгрёб Люциана в охапку.       — Так и есть. Но всё же я хотел бы иметь к тебе особое отношение. Чтобы сделать вот так, — мужчина сорвал ромашку и заправил цветок за ухо партнёру.       — Но ты сделал, — аккуратно заметил Люциан.       — Ничего я не делал, — поднял ладонь Молох.       — Разумеется, — умилился мужчина. — Ты злой киллер. Никак иначе.       — Вот и всё, — кивнул наёмник, поднимаясь. — Пойдём, нам ещё километра четыре до дома. Люциан кивнул и тоже встал. Накинул на плечи олимпийку Молоха, от которой вкусно       пахло одеколоном и немного — телом владельца. Голова закружилась.       Я люблю тебя, Молох.       Я так тебя люблю…