Машины не умеют любить

      Венцеслав Раух под крышей заснеженного подъезда и разговаривал по телефону с очередным мальчишкой-любовником.       — Да-да, я уже здесь, открывай, — звоня в домофон, пробормотал он, бросив сигарету в сугроб.       Даниэль Зюсс встретил его тепло. Поприветствовал поцелуем в щёку, помог снять тяжёлое пальто и увесистые сапоги со стальными мысками, чтобы «выбивать говно».       — Чаю хочешь? — ласково поинтересовался Даниэль, уходя на кухню.       — Не откажусь, — кивнул Раух, отправляясь в ванную мыть руки. — От Люциана или Кальцифера есть новости?       — Я взломал пару аккаунтов и нашёл интимные переписки. Они у нас на крючке. Не денутся никуда. Ты ведь наградишь меня за труд? — юноша подошёл и положил руки на мощную грудь Рауха.       Последний усмехнулся и поцеловал любовника с языком. Не успели они добраться до спальни, как входную дверь грубо и громко выбили.       — ЛЕЖАТЬ НАХУЙ!       Гросс с пятью омоновцами, держа увесистый пистолет с фонариком, ворвался в квартиру.       — Вы обвиняетесь в нарушении законов нашей страны, ЛЕЖАТЬ НА ЗЕМЛЕ, НАХУЙ!       Венцеслав отпрянул от полураздетого Даниэля и поднял руки, отстранившись.       — Это ошибка, я здесь ни при чём!       Зюсс тут же понял, к чему всё идёт, и начал срочно искать способ уйти от доблестных полицейских.       Йенсу Гроссу, к счастью, было плевать на Даниэля. Он убедился в подлости Рауха, и это была прекрасная возможность задержать его и посадить. Вскоре в комнату зашёл победно ухмыляющийся Молох с кухонным ножом наперевес.       — Здравствуй, Вацек. Как твоё ничего? — хищно улыбаясь, поприветствовал киборг-убийца. — Будь хорошим мальчиком и ляг на пол.       Раух ухмыльнулся в ответ.       — А то что, убьёшь меня?       — Ну, Йенс прострелит тебе колено, например, — кончиком ножа Молох указал на полицейского. — Впрочем, я знаю, чем тебя занять, — он подошёл и отдал нож. — Если убьёшь свою подстилку, я отпущу тебя, и мы всего лишь объявим тебя в розыск.       Даниэль испуганно посмотрел на мужчин и отодвинулся к изголовью кровати. Ещё пять минут назад всё было замечательно: Венцеслав теперь принадлежал только ему, он распрощался с близнецами Вудс и предпочёл его, Даниэля. Сказочная жизнь образовалась так скоро и так же скоропостижно развеялась словно сигаретный дым. Венцеслав задумчиво взял нож и посмотрел на своё отражение в нём. Кухонный нож для разделывания курицы — неужели он станет последним, что почувствует Зюсс?       Мальчишка забился в угол.       — Вацек, прошу тебя… — он всхлипнул. — Не надо.       Раух погрузился в собственные мысли. Убить Даниэля? А почему не Люциана? Где он, кстати?       — Ты украл у меня мою собственность, — он поднял взгляд на ликующего Молоха, предвкушающего свежую кровь. — Почему я должен слушать тебя?       — В противном случае я убью вас двоих. На прощание хочу подарить тебе незабываемый опыт, чтобы ты впредь тягался только с теми, кто тебе равен. Захочешь мстить — встретишь собственную смерть. Сомневаюсь, что ты хочешь кончить, как курятина на разделочной доске. Убей Даниэля, и мы тебя отпустим. Заляжешь на дно, заведёшь себе гарем.       Раух сглотнул, но его руки не дрожали. Разум был как никогда ясен. Так, значит? Ну, найдёт любовника получше. Он сделал шаг в сторону скулящего от страха Даниэля.       Молох поднял брови.       — Ты реально его убьёшь?       — Ты сам сказал, что в таком случае отпустишь меня, — рыкнул Раух, держа Даниэля в заложниках. — Мне ещё рано подыхать.       — Сомнительно, но окэй, — кивнул киборг. — Вообще-то, я пошутил. Не знал, что ты такая падаль. Я лично тебя прикончу. Ты не заслуживаешь жить.       — Машина-убийца против венца творения — тебе не кажется, что это опрометчиво?       — Мне кажется, это прекрасно. Как твоя предсмертная агония. Отпусти Даниэля, трусливый ублюдок.       Венцеслав не собирался сдаваться. С Даниэлем и ножом он отступил на балкон, где царила жгучая холодом зима.       — Или ты отпускаешь нас двоих, или я убиваю Даниэля, — продиктовал вкрадчиво Раух.       — Да мне на обоих вас насрать, — пожал плечами Молох. — Мне важна только безопасная и достойная жизнь для Люциана. Делай, что хочешь, главное — больше не появляйся.       Тут встрял Йенс с командой, выжидавший сигнала.       — То есть мы не будем его арестовывать?       — Пока нет, — улыбнулся Молох, — пускай делает, что хочет. Всё равно попадёт на тот свет. На свободе или в тюрьме. Вся тюремная конча будет на твоей роже. Лучше смерть, Вацек, серьёзно, — киборг скалился.       Раух так не считал. Правда, едва он сделал движение, чтобы полоснуть лезвием по лебединой шее Даниэля, то Йенс молниеносно выстрелил в его плечо, и дрожащий Зюсс выскочил из захвата, забрызганный кровью.       Молох не обратил внимания на то, как Даниэль в чём был выбежал из квартиры, забыв поблагодарить Гросса, — его волновала месть. Киборг подошёл к корчащемуся Венцеславу. Поставил ботинок на глотку. У Рауха сбилось дыхание, когда Молох надавил на дыхательные пути. Мужчина корчился. Молох протянул руку, чтобы получить от Йенса тяжёлый пистолет, который легко лёг в ладонь, словно предназначался для этого. Выстрелил во второе плечо. Шум выстрела прогремел по двору, и голуби с воронами вспорхнули в небо.       Контрольный в голову.       Молох поднял труп Рауха на плечо, чем никого не удивил. О его любви к каннибализму знали все.       — Перепишите квартиру на Люциана, когда закончите с уборкой. Занесите вещи, сделайте косметический ремонт, а в этой комнате поставьте лучшую двуспальную кровать. Как только я закончу, приду проверить. Всем ясно?       Йенс кивнул и сглотнул. Ему никогда не постичь степень жестокости и мстительности бездушной машины. Впрочем, может, это просто сошедший с ума искусственный интеллект. Профессор Накояма явно не питал любви к человечеству, когда создавал киберга под грифом «секретно», имя которому — Молох.