just down the hall

Чонгук сдерживает свое обещание, едва дойдя до дивана, чтобы осторожно опустить Юнги на подушки, прежде чем Юнги вздрагивает, а губы Чонгука дрожат, а его глаза наполняются слезами. Когда Юнги нежно и раздраженно вздыхает, Чонгук торопливо проводит рукой по глазам, чтобы вытереть слезы, и быстро качает головой. — Нет, извини, я… я в порядке, я… ты можешь на меня положиться, пожалуйста. Я могу помочь, я могу! И Чонгук действительно помогает, настойчиво, часами напролет, нехарактерно тихо и подавленно. Он убирает ванную, стирает, режет фрукты, чтобы Юнги медленно жевал их, лежа на диване. Чонгук выносит мусор, раскладывает лекарства Юнги и готовит им обоим обед, сосредоточенно высовывая язык. Юнги хочет взлохматить его волосы, хочет встать и толкнуть его на диван, хочет заставить его остановиться на секунду и поговорить с ним, но Чонгук постоянно меняет тему, когда Юнги пытается перевести разговор на то, каков Чонгук, что-то делать, спрашивать о нем каким-либо образом, и Юнги становится все более обеспокоенным, пристально наблюдая за ним над тушеным мясом, которое Чонгук приготовил для них. Только почти к вечеру Юнги, наконец, удается уговорить беспокойного мальчика сесть на диван рядом с ним, и Чонгук наклоняет голову и избегает его взгляда. — Я не знаю, что ты имеешь в виду, я нормальный, я всегда такой. — Чонгук бормочет, не встречаясь с ним взглядом, и Юнги поднимает бровь, переплетая свои пальцы с пальцами Чонгука, а затем вздрагивает, когда глаза Чонгука внезапно наполняются слезами. — Эй, эй. — Юнги крепче сжимает пальцы Чонгука, когда Чонгук торопливо поднимает другую руку, чтобы смахнуть слезы. — Что такое, что случилось? Чонгук отчаянно качает головой, его глаза полны слез, и сердце Юнги сжимается при виде этого. — Чонгук. — Голос у него мягкий, добрый. — Гуки, что такое? Плечи Чонгука внезапно вздрагивают, и когда он опускается на диван, он опускает руку, позволяя слезам пролиться, и делает прерывистый вдох. — Я в порядке, я… ничего плохого, я просто… — Чонгук зажмуривается, но слезы все еще текут по его щекам, и Юнги крепче сжимает его руку, а затем замирает в шоке, когда Чонгук внезапно всхлипывает. — Прости, я… мне просто ж-жаль, что… что ты не решился позвонить мне, чтобы забрать тебя из больницы. Я... я знаю, что это не твоя вина, конечно, я никогда не был тем, на кого ты мог бы положиться. — Чонгук всхлипывает, сдавленный, жалкий звук, и Юнги замирает, беспокойная пульсация и ощущение сдавливания в горле, когда Чонгук задыхается сквозь слезы, которые он тщетно пытается удержать от падения. — Я… мне ж-жаль, что ты всегда рядом со м-мной, а меня нет рядом с т-тобой, когда… — Чонгук горячо качает головой, когда Юнги пытается заговорить. — Боже, я… я делаю это из-за себя, когда ты о-обижен, прости, прости, Юнги, я… Юнги хватает другую руку Чонгука, которая поднимается, чтобы вытереть его слезы, и дергает его вниз. Чонгук взвизгивает, когда падает вперед к неповрежденному плечу Юнги, ловя себя на паническом ударе, голос высокий от волнения. — Юнги! Я мог бы... я мог бы... Юнги просто захватывает пальцами хлопковый рукав Чонгука, настойчиво дергая, пока голова Чонгука не упирается ему в грудь, и опускает руку, чтобы аккуратно прочесать темные пряди. Он вздрагивает, когда тело Чонгука содрогается рядом с ним раз, два, прежде чем его слезы начинают пропитывать рубашку Юнги, и Юнги закрывает глаза, притягивая Чонгука ближе. — Гук, дело было не в том, чтобы полагаться или что-то в этом роде, это… — вздыхает Юнги. — Это просто я был глуп. Я был упрям ​​и эгоистичен, и мне очень жаль. Мне не нужна была помощь, хотя она мне была нужна. Очевидно. — Он моргает, глядя в потолок, затем наклоняется, чтобы поднять подбородок Чонгука к себе, чувствуя прилив нежности в больших водянистых глазах, печально смотрящих на него. — Я бы позвонил тебе, Чонгук. Юнги искренен. — Конечно, я бы тебе позвонил. Я знаю, что могу рассчитывать на тебя во всем. — Я просто… я… — голос Чонгука срывается, и он выглядит несчастным, а Юнги качает головой, голос твердый, но мягкий. — Ты просто ничего, Гук. Конечно, я могу положиться на тебя во всем. Во всем. — Дыхание Чонгука все еще дрожит, когда он прижимается к нему спиной, и Юнги с нежной улыбкой поглаживает его темные волосы. — Прости, Чонгукки. Чонгук вздрагивает от этого, отчаянно поднимает голову, протестуя против извинений, затем видит самодовольную ухмылку Юнги, хмурящегося от того, что попался на эту удочку. Вздохнув, он снова зарывается лицом в грудь Юнги, и Юнги усмехается, дразняще тыкая его в лоб и смеясь, когда Чонгук поворачивается и кусает его за предплечье в отместку. Но руки Чонгука поднимаются, чтобы осторожно обвить Юнги, и он не собирается вставать, и Юнги приспосабливается, его руки прижимают Чонгука к себе, и его сердце бьется тепло и ровно, и он улыбается. У Юнги разыгрался аппетит, когда дело доходит до ужина, и его боль становится управляемой благодаря лекарствам, которые действуют, когда Чонгук суетится на кухне, готовя легкое жаркое, которому Юнги научил его несколько месяцев назад. Чонгук засыпает его подробностями об операции, ожидаемом выздоровлении, больнице и хирурге. Юнги бесцельно просматривает свой телефон, когда Чонгук фыркает, и, поднимая взгляд, видит Чонгука, хмуро наблюдающего за слегка пузырящимися овощами. — Джин сказал, что ты дал больнице фальшивый номер телефона и сказал, что это его. — Да, его нет в городе. Я не хотел беспокоить кого-то еще. — Юнги пожимает плечами. Чонгук хмуро поворачивается к рисоварке. — Да, кто угодно, но Чимин. — Это был случайный номер! Я точно не звонил ему, — Юнги не может сдержать смех, — Ты ревнуешь к Чимину? — Что? — Голова Чонгука взлетает вверх от того места, где он помешивает бульон, и его голос высокий и негодующий. — Я не ревную! — Конечно, нет. — Юнги ухмыляется, и Чонгук топает ногой. — Это не так! — Голова Чонгука резко поворачивается к нему, глаза широко раскрыты. — Подожди, что? Я думал, он… разве он не только подбросил тебя? — Глаза Чонгука сужаются, когда Юнги отводит взгляд. — Я думал, он просто высадил тебя и остался ненадолго, не правда ли, он же просто какой-то незнакомец? Юнги шаркает по дивану, не поднимая глаз. — Я имею в виду… я думаю, он остался немного дольше. Взгляд Чонгука пронзает его через всю комнату. — Сколько? — Эмм… на ночь. Глаза Чонгука комично расширяются, когда Юнги осмеливается бросить на него взгляд, и голос Чонгука скачет на несколько нот. — Ты спал с ним? Лицо Юнги краснеет, и он рычит: — Посмотри на меня, я не могу сидеть. Думаешь, я с кем-то спал? Чонгук качает головой, морщась. — Очевидно, я не это имел в виду, я просто… ты позволил ему спать здесь? Ты позволил ему это… спать здесь с тобой? Почему-то еще более неловко в этом признаваться, особенно когда Чонгук радостно взвизгивает в ответ на краткий кивок. — Ты краснеешь! — Я не краснею. — Юнги поворачивается лицом к дивану, но это бесполезно, когда Чонгук, сияя, врывается в гостиную. — Он тебе нравится? Юнги стонет, но Чонгук нетерпеливо падает рядом с диваном. — Тебе нравится он! — Волнение Чонгука каким-то образом приносит удовлетворение, такое искреннее удовольствие в его широкой улыбке. — Он тебе нравится, ты влюблен! Улыбка Юнги медленно скользит по его губам, когда он бормочет: — Я вроде как пригласил его на свидание. Чонгук подпрыгивает в воздухе с аплодисментами, которые заставляют Юнги смеяться так сильно, что у него отдалённо болит плечо. — Ты пригласил его на свидание! Следующие полчаса Чонгук бесполезен, вскрикивает, кудахчет и в целом радуется маленькому достижению Юнги, и Юнги скрывает ухмылку, когда слабо бросает подушку в сторону Чонгука и прибегает к высовыванию языка. Даже несмотря на то, как внимательно и нежно Чонгук меняет ему повязки и помогает принимать лекарства перед сном, это не мешает ему безжалостно дразнить Юнги в процессе. Но его глаза сияют искренним восторгом, и Юнги улыбается в рукав пижамы, ожидая, пока Чонгук почистит зубы и приготовится ко сну, Юнги рад, что его нет в комнате и он не видит, как краснеет Юнги, Когда замечает прикроватную тумбочку, где Чимин так зачарованно спрашивал его о музыке, держал его за руку, когда он боролся с волнами боли, держал его, когда он беспокойно погружался в сон и снова просыпался. Пальцы Юнги касаются своей скулы, где так мимолетно коснулись губы Чимина, и смотрит на покрывало, его щеки теплые, и он улыбается. Чонгук дотошно опускает Юнги на аккуратно расставленные подушки, чтобы приспособить их к изгибу его тела и убедиться, что его вес не нагружает рану. Затем, естественно, Чонгук заползает на место, которое он оставил для себя, и с тихим вздохом прижимается к боку Юнги. Юнги смеётся и щёлкает по его лбу, когда Чонгук утыкается в его бок, но Чонгук просто подкатывается ближе, надув губы, прячется под здоровой рукой Юнги и извивается, пока ему не становится уютно, а Юнги смеётся и взъерошивает ему волосы. Чонгук нащупывает его руку, притягивает ее к себе и сжимает. — Я… я очень рад, что ты в порядке, Юнги. — Чонгук тихо дышит, а Юнги улыбается. — Спасибо, что позаботился обо мне, Гуки. Голос Чонгука дрожит от сонливости. — Завтра я позвоню в больницу и дам им свой номер. — Конечно. — Юнги приятно бормочет, качая головой. — Если ты не позвонишь мне в следующий раз, когда я тебе понадоблюсь, — сонно шепчет Чонгук, — я прогрызу дырки во всех твоих рубашках. Юнги смеется, поглаживая руку, которую Чонгук нежно сжал рядом с ним. — Хорошо, это справедливо. Чонгук утыкается лицом в плечо Юнги, приглушая его бормотание. — Я тебя люблю. Сердце Юнги согревается, а его улыбка становится мягкой. — Я тоже люблю тебя, Гуки. Глубокие, ровные вдохи Чонгука создают успокаивающий фоновый шум, когда Юнги усаживается на подушки, глубоко дыша сквозь слабую боль, пока лекарства начинают действовать. Он приятно устал, чувствует гораздо меньшую боль, чем накануне, и завтра начинается его первый сеанс физиотерапии, смешанный страх и предвкушение. Его глаза против его воли закрываются, Чонгук теплый и устойчив к нему, и все кажется более контролируемым, более многообещающим, чем на прошлой неделе, когда ему наконец удалось попасть в график операции, он перестал ощущать вихрь тупого страха, бесполезное беспокойство и смутное раздражение. Ему удалось пройти процедуру, и он выздоравливает, и мог бы просто обратиться за помощью, но в итоге получил и ее, и даже с кем-то встретился, с кем-то кто так …так Он уже смутно погружается в сон, когда вытаскивает свой телефон, губы расплываются в улыбке, сердце трепещет в груди, а лицо становится теплым. (11:27) Еще раз спасибо за вчера, Чимин. Могу я угостить тебя кофе завтра?