Муза Азкабана

Гром грянул и небеса разверзлись в тот же день, к вечеру, когда двери особняка Малфоев распахнулись со страшным грохотом (точнее, их, двери то есть, практически вышибли мощнейшей магической ударной волной, и те только чудом не слетели с петель) и на пороге, естественно без приглашения, появился глава семейства Твайнинг. — Где Малфой? — прошипел он голосом отравленного собственным ядом василиска. — Который из них? — робко ответила перепуганная прислуга. — Лучше старший. Младшего, если увижу, убью на месте. Самого разговора двух патриархов Люциус не слышал, но зато слышал, как в кабинете отца разбилось что-то стеклянное, а затем, кажется, что-то деревянное. Самое страшное, однако, наступило потом. Тишина. Долгая, мучительная и жуткая. А потом дверь наконец открылась, и он услышал знакомые тяжелые шаги. — Можешь не прятаться, это бесполезно, — сказал Абраксас Малфой. В голосе его зазвучали новые нотки, которых Люциус прежде никогда не слышал, но шестое чувство подсказало ему, что сейчас произойдет то, чего он боялся последние несколько нет. — Отец, — он выступил из тени колонны и даже сумел сделать шаг навстречу своей незавидной судьбе. Через секунду Малфой Старший оказался рядом, резко схватил сына за воротник и потащил его к лестнице. На ногах Люциус просто не смог устоять и в итоге проехал на боку и спине до самой парадной, но на этом Абраксас не остановился и повлек его еще ниже, на подземный этаж. В хранилище. В этот раз Люциус даже услышал пароль, но тот удержался в его памяти не больше мгновения. А затем дверь захлопнулась, и Люциус пожелал себе смерти. В руке у Малфоя Старшего была палочка. — Отец… — Круцио! Эту боль он никогда бы не смог забыть. Он подозревал, что с этим не справился бы даже Обливиэйт. Потому что тело бы помнило все равно. Когда Абраксас решил, что хватит, и убрал жезл, на лице его застыло до жути равнодушное выражение: такое, словно он только что не пытал своего собственного ребенка одним из трех запрещенных проклятий. — Ты без моего ведома проник в хранилище, так? Измученный и едва ли что-то соображающий Люциус кивнул. — Ты украл браслет. Так? Еще кивок. — Ты не понимаешь, что ты сделал. Сегодня ты практически уничтожил весь наш род… Твоя… подружка… умерла несколько часов назад. — Что?! — Этот браслет, что ты дал ей, убил ее. — Но как? Почему? — Хм. Видишь ли. На него наложены не только любовные чары. При попытке снять он убивает владельца. Люциус всхлипнул. — Я не знал. — Конечно, ты не знал. Но это не освобождает тебя от ответственности. Хмыкнув, Абраксас подошел к письменному столу и присел на его краешек. — Теперь Теодор Твайнинг хочет твою жизнь взамен. Он, конечно, понимает, что после такого ему самому грозит Азкабан, но сейчас ему все равно: он в состоянии аффекта. Я пообещал ему отдать тебя… Знаешь, Люциус, я жалею, что не завел еще детей. Впрочем, я пока еще могу. Правда, мне придется развестись с твоей матерью, так как она уже никого мне родить не в состоянии, но найти ей замену несложно. Ты ведь… не знаю, как ты таким уродился: разочарование во всем. Из положительных качеств в тебе, пожалуй, только цвет и структура волоса. А в остальном — выкидыш. Проблема, видишь ли, в том, что даже если я тебя отдам, Теодор не успокоится и не замнет дело, и я его понимаю: единственная дочь все-таки. А посему я дам тебе шанс. Слушай меня, Люциус. Ты еще можешь спасти свою жизнь и репутацию всей нашей семьи. Но для этого тебе придется кое-что сделать, а мне придется расстаться с еще двумя дорогими мне артефактами, но что поделать, когда репутация дороже? Ты пойдешь с мистером Твайнингом в его дом, а я дам тебе кое-что. Амулет. Положишь его в карман и, когда придет время, переломишь надвое, это несложно. Амулет этот… решит проблему. Но есть один нюанс. Воспользоваться им ты можешь только тогда, когда тебе будет угрожать вполне осязаемая опасность. Он защитит тебя. Избавит тебя от тех, кто желает тебе смерти. Но если ты воспользуешься им раньше времени, сам погибнешь. Ты меня понял? Все еще лежа на полу Люциус помотал головой: — Ты предлагаешь мне убить… ее родителей? Абраксас посмотрел на него сверху вниз: в его глазах не было ни капли жалости. — Именно это я тебе и предлагаю. А иного выхода нет. — Я не буду этого делать. Лучше убей. — Ха! Убить? — Малфой старший неожиданно рассмеялся, и смех этот был еще более жутким, чем его гнев. — Убить тебя слишком просто, да ты и недостоин смерти. Вставай, недоносок, — он наклонился и, схватив за ворот рубашки, поднял сына на ноги. — Вставай, ты, мой позор, и исправь свою ошибку. Хоть один единственный раз возьми на себя ответственность. — Я не стану, — Люциус покачал головой. — Хорошо, — неожиданно легко согласился Малфой Старший. — Тогда я не дам тебе оберег. Но Теодору я тебя все равно отдам, а после твоей трагической кончины я что-нибудь придумаю. В конце концов у меня еще осталась пара сюрпризов в рукаве. Все, пошел! На выход! — Подожди! — Люциус схватил отца за рукав, а другой рукой наспех вытер слезы. — Хм? — Абраксас вскинул густые брови. — Что такое? Неужели передумал? — Да.