Муза Азкабана

Пробраться в хранилище Малфоя Старшего было затруднительно. Сам бы Люциус никогда этого не смог просто потому, что отец ни за что бы не доверил ему пароль. Ни родному сыну, ни жене, ни вообще никому. Однако попасть в хранилище было необходимо, так что начинающему чародею пришлось идти на крайние меры: спрятаться и подождать, пока Абраксас Малфой войдет сам (к счастью, в хранилище он наведывался каждый день в одно и то же время), а затем просто прошмыгнуть за ним; снова спрятаться и подождать, пока отец выйдет, и уже тогда… Как только дверь за Малфоем Старшим закрылась, Люциус выбрался из укрытия и принялся за дело. Предмет, который он искал, был фамильной драгоценностью — тончайший браслет в форме змеи, весь усыпанный черными бриллиантами. Красивейшая вещица, но Люциусу она была надобна не из-за красоты. Браслет, естественно, был зачарован и мог внушать безграничные любовь и преданность тому, на кого он был надет, к тому, кто его подарил. Конечно, использовать такой артефакт было бы не совсем честно… А с другой стороны, что Люциус мог поделать, если сначала поступили нечестно с ним? Долго искать не пришлось: завернутый в черный бархат, браслет нашелся в одном из ящиков письменного стола. Рассмотрев его, как следует (отец никогда не позволял сыну касаться артефактов, особенно голыми руками), Люциус хмыкнул. Интересно, ей понравится? Конечно, понравится. Как такая вещь может не понравиться? Даже ему самому нравится. Так нравится, что хочется примерить, хоть это и типично женское украшение. Как говорил Абраксас: оно подстраивается под руку носителя. Если бы Люциус надел его, изменил ли бы браслет свою форму на более подходящую для мужчины? Хотя это и не самый интересный вопрос. Намного более любопытно было бы узнать, что станет с тем, кто наденет его на себя? Впрочем, это все праздные вопросы, а Люциуса интересовало совсем не это, а то, что почувствует к нему Вистерия Твайнинг после того, как он наденет этот браслет на ее тонкое запястье… Он нахмурился, ощутив, как к горлу снова подступает ком отчаяния и обиды. Его бросили и предали. Ни за что. Покинули без каких-либо объяснений. Она его покинула. Всего пару месяцев назад он и она были друзьями не разлей вода и виделись каждый раз, когда встречались их семьи, а затем вдруг… ничего. Вистерия просто перестала появляться, а вопросы, которые Люциус задал чете Твайнинг, остались без ответа. Точнее, ответ был, но какой-то туманный и непонятный, совершенно невразумительный для пылкого тринадцатилетнего юноши. Ясно было только то, что Вистерия была жива и здорова, но его видеть почему-то больше не желала, и это было несправедливо. А затем Люциус совершил ошибку, спросив совета у отца. После того ответа, который он получил от Малфоя Старшего, он не почувствовал никакого облегчения. Наоборот — только лишь презрение и ненависть к самому себе. Он ни за что и никому бы в этом не признался, но всю следующую ночь он проплакал в подушку, а наутро принял решение что-то предпринять, чтобы исправить ситуацию. И больше не плакать, никогда не плакать. Потому что Малфои, в особенности мужчины, не имеют права плакать. Они либо действуют, либо поворачиваются к проблеме спиной и навсегда о ней забывают. И все же, сжав браслет в руке, Люциус едва смог сдержать слезы. Заставлять кого-то полюбить тебя против воли — как-то унизительно, особенно для Малфоя. Но ведь все не совсем так. Вистерия любила его, по крайней мере это она говорила всего пару месяцев назад, а раз любила, что тогда могло случиться с ее любовью? Это ему и предстояло выяснить. А браслет нужен всего лишь для подстраховки. Он не обратил внимания на тот факт, что, задумавшись, простоял в хранилище больше получаса. Снаружи послышались до боли знакомые тяжелые шаги, и Люциус поспешил в укрытие. Выскользнуть на свободу ему удалось только когда за окном уже начало темнеть. Он сразу же поднялся в свою комнату и спрятал браслет под подушкой. Только потом выдохнул. Теперь оставалось реализовать вторую и более простую часть плана: увидеться с Вистерией Твайнинг даже против ее воли.