Мой последний рубеж перед безумием

— Ну так что, сможешь?! — ты сцепила ладони в кулак и волнительно смотрела на меня, ожидая моего ответа. — Д-да, конечно! — меня начинало трясти от восторга, настолько твои слова казались мне невероятными. Ну конечно, конечно! Отказ будет самым досадным выбором в моей жизни! Ты пригласила меня на ночевку. Ночевку, боже! Ночевку! В свой дом, в свою квартиру, в свою комнату, на свой диван! Разве может быть что-то прекраснее в этой жизни?! Разумеется, кроме самой тебя, Лизонька. Тебя, одной и единственной… — Тогда завтра в часик у моего дома, — довольно улыбнулась ты, — ты же помнишь адрес? — Да, да, помню! Ну конечно помню, конечно! Разве можно такое забыть? Можно? Ну конечно нет! — Вот и славно! Обязательно возьми с собой пижаму и зубную щетку. — Ага! И с этими словами ты удалилась к своему месту. О боже, о боже! Меня сейчас разорвет на куски от предвкушения! Уже завтра, уже завтра! Уже завтра я буду спать с тобой в одной кровати. Близко. Томно. Откровенно… Я попыталась одернуть себя от этих мыслей. Не время, не время! Вот придешь домой, Даша, придешь домой и тогда… Можешь представлять все, что тебе вздумается. Сначала мои родители очень напряглись, когда я попросилась на ночевку. Но, стоило уверить их, что никаких парней на ней не будет, они все же смилостивились и отпустили меня. И вот, мы уже внутри твоей квартиры. Так трепетно! — Берите тапочки, — скомандовала ты, — я пойду, сразу чай поставлю. Ты удалилась, пока & и # раздевались. Я неловко последовала их примеру. Они, очевидно, были здесь уже не один раз, поэтому я практически точь-в-точь копировала каждое их движение. Из шкафчика наши подружки доставали белые тапочки, на каждых из которых красовались различные золотые надписи. По слову «hotel» я догадалась, что взяли их из отелей. Я никогда не летала даже в другие города, что уж говорить о странах, так что подобное я видела впервые. Твоя семья, видимо, часто бывает за границей. Было бы так замечательно тоже слетать с тобою, но нужны деньги, да и как ты вообще на это отреагируешь… — Че застыла? Дай пройти, — буркнула &, чуть ли не толкнув меня. — Из-звини… — видимо, она все еще злится на меня. Я уже даже забыла из-за чего, но ведь что-то произошло, так? Иначе она бы не злилась на меня, так? Мы же подружки, так? Да, да, да… Я в раздумьях уже собиралась последовать за всеми, когда передо мной неожиданно возник незнакомый силуэт. И, стоило мне только сосредоточиться на нем, как небывалый шок, практически ужас охватил меня. Передо мною был парень. Ничем не примечательный, не хилый, но и не мускулистый, блондин, голубые глаза, очень похожие на твои, вроде, одного со мною возраста. И каждая мышца в теле натянулась с небывалой силой. Каждая клетка тела завизжала и задергалась от незнакомого лица. Парень. Парень! Парень! Мужчина. Что он здесь делает?! Кто он?! Неужели… Неужели это парень Лизоньки?! Неужели он уже живет с ней?! Нет-нет-нет-нет! Этого не может быть! Нет, боже, нет-нет! — Эм, привет… — сказала эта мерзость. У меня задрожала губа, дыхание сбилось. Кажется, я сейчас рассыплюсь от горя. — О, точно, ты же не знаешь, — внезапно возникла ты рядом. — Знакомьтесь: Даша, это мой брат ¿. ¿, это — моя подружка Даша. И с твоими словами мои плечи упали в облегчении. Господи… Как же хорошо… — А, ну привет, да… Еще раз… — парень протянул мне руку. Несмотря на то, что это был твой родственник, сам факт того, что он был мужчиной, вызывал во мне некое чувство брезгливости. Я прижала ладони к телу. — Да, п-привет, — лишь пробормотала я. Он быстро понял, что я не пожму руку ему в ответ, поэтому неловко убрал ее. И только сейчас, сумев задержать на твоем брате взгляд, я осознала, насколько же сильно вы похожи. Да, одинаковый цвет волос, глаз, но на этом все не заканчивалось. Все твои изгибы, ямочки, складочки — все будто скопировали на твоего брата. Это было практически невозможно, кажется, если бы он всего лишь отрастил волосы и начал краситься, он был бы… — Да, мы близнецы, — видимо, ты заметила мое удивление и вальяжно оперлась на плечо брата, — но я старше, аж на три минуты! — Ты каждый раз этот факт озвучиваешь, — выдохнул ¿. Теперь все встало на свои места, да. Но вдруг… Я проглотила эту противную мысль. Нет-нет-нет, такое ни за что бы не произошло с тобою, Лизонька! Ты не станешь опускаться до гадких родственных связей! А если бы твой брат и был бы извращенцем-любителем инцеста, ты бы точно не позволила ему сделать с собой ничего плохого и грязного! — Точно, — внезапно воскликнул твой брат, — я все думал, почему твое лицо кажется мне знакомым! Восклицание ¿, мягко говоря, напугало меня. — Ч-что?.. Откуда? В каком смысле?! — Ты же училась в школе $$$$, так? В «Б» классе? Резкая дрожь пронзила меня насквозь. О нет. — Я был в соседнем классе, в «А». Помнишь меня? Я подвисла на секунду, пытаясь унять бешеную тревогу и собраться с мыслями. Ладони сами сжались в кулаки, заставив ногти впиться в кожу. Это неправда. Это все неправда. Этого не может быть. Ну конечно не может! Не может. Не может ведь, да? Та школа далеко, далеко-далеко позади, так? Никого из старого класса я никогда не увижу, так? Да не только из класса — из всех-всех корпусов, так? Так? Т-так?.. Т-т-т-т… — Н-нет, — вновь пробормотала я, — н-не помню… Я пыталась сдерживаться, я старалась изо всех сил, но, видимо, ¿ все же заметил реакцию и как-то виновато отклонился. — Ну ладно тогда… Значит, познакомились… — Мне нужно отойти, — практически перебила я его. — Л-Лиза… Нет, так не бывает… Не бывает, ну не бывает! — О, — кажется, ты только сейчас обратила на меня внимание, — по коридору, вторая дверь. — С-спасибо… И я шустро направилась по твоим указаниям. Стоило мне повернуть защелку в туалете, как слезы хлынули безобразным потоком. Я села на закрытый унитаз и схватилась за лицо. Я содрогалась от внутренней боли и горя, мне пришлось зажать рот рукой, чтобы не издавать громких всхлипов. Ну почему? Почему?! Я думала, у меня получится избавиться от этого. Я думала, что, если я перейду в другую школу, больше ничего не будет меня связывать со старой. Но меня нашли даже здесь. Как бы далеко я не бежала, это всегда будет со мной. Конечно, ну конечно… Разве переход на другое место, мой побег хоть что-нибудь изменил? Разве я изменилась? Нет, нет, разумеется, нет! Я все такая же, такая же Даша. Слабая, гадкая, неухоженная, болезненная. Зашуганная. Страшная. Беспомощная. Убогая. Наверное, он будет таким же, как и они. Он тоже будет считать меня убогой. Я заткнула уши и прижалась к коленям. Мне страшно. Мне так страшно. Страшно, страшно, страшно! Страшно, что мне опять будет больно, страшно, что надо мною опять будут смеяться, страшно, что со мною сделают что-то еще более невыносимое!.. Но ты… Только ты, моя Лизонька. Только ты можешь мне помочь. Да, да… Он — твой брат. Ты остановишь его, встанешь между мною и им. Ты обязательно спасешь меня, если мне будет плохо, да, да! Только ты… Защитишь меня, Лизонька. Мы сразу переместились в твою комнату — чаепитие решили отложить, так как все плотно поели еще дома. Слава богу, твой брат жил в другой, напротив. Страшно представить, что бы он делал ночью, пока ты спишь… Фу-фу, даже представлять противно! Гадость, гадость! Мужчины такие мерзкие, мерзкие! Они ни за что не должны посягнуть на твою чистоту и невинность, нет-нет, ни за что! Но я одернула себя и вернулась в твою комнату. Да, я представляла ее практически точно так же. Единственное, я видела в фантазиях ее целиком розовой, начиная от обоев и заканчивая игрушками и подушками. Но нет — все было не настолько одноцветным. Голубенькие стены, нежно-персиковое постельное белье с сердечками, светлые шторы и мягкое, пушистое покрывало. У тебя был просторный стол с каким-то супермощным и навороченным компьютером, двумя мониторами и светящимися клавиатурой и мышкой. В углу стоял забитый книгами здоровенный шкаф (я знала, что ты много читаешь!), а чуть дальше, простираясь практически вдоль всей стены и до потолка, находился твой гардероб. Еще одной удивительной для меня особенностью было наличие хоть и небольшого, но плазменного телевизора и кондиционера. Твоя комната была прекрасна. Чистая, свежая, яркая и светлая. Она вторила твоему образу и так дополняла его, что можно было с одного взгляда догадаться, что живешь ты именно здесь и нигде иначе. Но от созерцания твоих прелестных покоев меня отвлек голос &: — Ну что, в «Правду или действие», а? А? — Ого, а ты смелая сегодня, — хихикнула #. — Ах, мне нравится, сама думала предложить! Сразу будоражит! Идеальная игра для девчачьих посиделок! — ты легонько захлопала в ладоши. Я нервно сглотнула. Я не знаю, о чем вы говорите. Я вытянула дрожащую руку немного вверх, словно сидела в классе и просила разрешения задать вопрос. — М? Даша? Что такое? Безумие мурашек. — Я не буду участвовать. — Это слишком сложная для меня игра. — Мне страшно. — Я-я… — пробормотала я. — Не умею… Играть. Повисла краткая пауза. Ты с нашими подружками удивленно переглянулась и вновь посмотрела на меня. — Боже, невинная душа! — хихикнула #. — Выходит, это твоя первая игра? — Н-ну да… — Ща объясню, — ты резко наклонилась ко мне, заставив дрогнуть. — Короче, один из людей спрашивает другого: «Правда иди действие?», и тот, кого спрашивают, должен выбрать из этих двух. Если выбрал «действие», спрашивающий диктует какое-то задание, а, кого спрашивают, должен обязательно его выполнить. Если же выбрал «правду» — спрашивающий задает вопрос, а второй должен ответить, не соврав. Поняла? — Вроде бы… — Ну по ходу игры разберешься! — перебила меня ты. — У меня есть предложение, — возникла & из ниоткуда. — Давай, — кивнула ты. — Ну смотрите. Как играют? Каждому задает правду или действие человек, находящийся справа от выполняющего. Мы обычно задаем так, чтобы каждый и сказал правду, и выполнил задание, а также каждый задал вопрос и выполнил действие. У меня начала кружиться голова от сложных схем, которые озвучивала наша подружка. Но, видимо, ее слова вызывали недоумение только у меня, поэтому я попыталась скрыть свою растерянность. — Но Даша у нас новая в этой игре, — продолжала &, — так что, думаю, ей пригодится дополнительная тренировка. Внезапно на ее лице возникла дьявольская хищная улыбка, заставив меня невольно дрогнуть. — Поэтому я предлагаю, чтобы каждый из нас И задал вопрос Даше, И приказал ей. Я захлопала глазами. А? — &, — улыбнулась ты, — думаю, это просто замечательная идея! Я повернулась к тебе. А? — Эт-то… — Да ты не пережива-а-ай, — улыбнулась #, — это же игра! Мы не будем задавать что-то невыполнимое! Мы же подружки! Я растерянно опустила взгляд в пол. А? Откровенно говоря… Я просто совсем ничего не поняла. Абсолютно. — М-м-м, — слова не выходили изо рта. — Ладно, давай я все нарисую? — нежно наклонилась ты ко мне. — Мы тебя совсем запутали, да, Дашенька? Мое нутро заискрилось миллиардом огней. — Н-немного… — Хорошо, сейчас! Передо мною лежала схема нашей игры. Я и поверить не могла, что для нее потребуется руководство, но была искренне благодарна тебе за заботу и помощь. Методом общественного голосования ты и наши подружки решили, кто кому задает вопросы и действия. — Так как ты новенькая, — вновь обратилась ко мне &, — предлагаю, чтобы ты сначала посмотрела, как надо играть, а после того, как мы все зададим и прикажем, ты сможешь потребовать от каждой из нас «правду». — А «действие».? — Я думаю, тебе пока не хватает опыта, чтобы выдать интересное задание, — перебила меня #. — Ну что, все согласны? — Я за! — И я! — поддакнула ты. — Даша? Секундное замешательство, и все же я кивнула. — Супер! Тогда добавим это в конец… План состоял из номеров ходов, где указывался тот, кто задает вопрос, и тот, кто исполняет выбранное. Список вышел таким: 1. # → & 2. & → Даша 3. Лиза → # 4. # → Даша 5. & → Лиза 6. Лиза → Даша 7. # → Лиза 8. & → Даша 9. Лиза → & 10. # → Даша 11. & → # 12. Лиза → Даша 13. Даша → & 14. Даша → # 15. Даша → Лиза — Ну все, пора начинать! — & деловито потерла ладони. — А че это в тебе так много рвения? Ты первая вообще-то выполняешь! — улыбнулась #. По плану именно она сейчас будет задавать вопрос. — С этой стороны не меньше удовольствия, чем с другой, — & скрестила руки на груди. — Ну давай уже, мучительница, задавай! — Ха! Правда или действие? — Правда, — выполняющая не колебалась ни секунды. — О как, хм-м-м… — Играй по-жесткому, — добавила &, — не люблю детские игры. От этих слов у меня пробежали мурашки по спине. Что значит «по-жесткому»? Насколько это..? — О-о-о, ты еще пожалеешь о сказанном, — #, кажется, игралась со своей жертвой, — тогда… Краткая пауза на размышление. — Бреешь ли ты лобок, а? Сердце упало в пятки. Я почувствовала, как у меня онемели кончики пальцев и как меня прошиб пот. Я тут же опустила взгляд в пол, пряча истинный ужас. Л-л-лобок?.. Л-лобок?! У меня он… У меня..! И, несмотря на то, что вопрос был адресован не мне, он заставил подумать о собственной промежности и непроизвольно сжать бедра. Боже… Боже!.. Если бы спросили меня, мне бы пришлось сказать..! Я попыталась успокоить сбившееся дыхание. Неужели все вопросы… Губа затряслась. И безграничная беспомощность вперемешку со взрывным стыдом захлестнули меня. Но каково же было мое удивление, когда & не то что не удивилась, но, гордо задрав голову, аж усмехнулась в ответ. — Чел, ты думаешь, если я не брею даже ноги, мне не насрать на ебанный лобок? Найс проебала вопрос, а-ха-ха! Улыбка сползла с лица #, и губы ее разочарованно сжались. — Блядь, — лишь выругалась она и подперла подбородок ладонью, — ебать я ступила… — А-ха-ха, лохушка! — вновь язвительно захихикала ответившая на вопрос. — О-о-о, поверь, у меня ты так легко не отделаешься, о-хо-хо! — Верю, еще как верю… — Итак! — & шустро глянула на листик. Когда я последовала ее примеру, я ощутила, как кровь отлила от лица, заставив побледнеть. «& → Даша» Мне задают вопрос. И задает его &. Я посмотрела на нее практически обезумевшим взглядом, но, кажется, это заставило ее только сильнее заулыбаться. — Боже, Дашенька, — ее сколотые зубы показались во всей красе, — да на тебе лица нет! Ты что, так сильно испугалась?! — Н-н-н… — я начала заикаться. Н-нет, нет! — О боже, ну только не расплачься, ради бога, а-ха-ха! — & вновь засмеялась, как фурия. — Я-я… — Правда или действие? — палачу было все равно на мою дрожь. В висках начало пульсировать. Правда? Или действие? Правда или… Или действие? Если правда… Если правда меня заставят сказать!.. А может — и того хуже! Нет… Нет! Но действие… Да, да… Они говорили, что не будут давать ничего невыполнимого, так? Значит, я смогу это спокойно преодолеть, так? И никто… Не узнает… Ничего не узнает, так?.. Действие… Действие. — Д-действие! — выдала я, вжавшись ладонями в колени. Внезапно & застыла. И я заметила, как и ты с # удивленно повернулись ко мне. — Даша?.. — Нихуя себе, — вскинула задающая брови. — А ты смелее, чем я думала. Неплохо! Я захлопала глазами. Что значит «смелее»? Что… Это значит?.. — Ну ладно, ты меня удивила, — & так сжала губы, будто подозревала меня в чем-то неслыханном, — да и это — твой первый раз… Ну ладно! Подставляй лоб! — А? — сумела лишь выдать я. — Я лося тебе пробивать буду, — расплылась в улыбке наша подружка, — прикладывай руки ко лбу, ладонями ко мне… Да не так! &, не выдержав моего мешканья, грубо взяла меня за запястья и прижала мои руки тыльной стороной чуть выше бровей. — Во, то-то же! Тебе и лося еще не пробивали! Столько всего нового узнаешь, Даш! — А ч-что мне?.. — Просто стой и не уворачивайся! Не… Уворачиваться?.. — Ты только не убей ее, &, — хихикнула ты. — Да не ссы! Я не настолько сильная! Не… Убей?! — Ч… И через мгновение &, замахнувшись, со всей силы ударила меня кулаком в ладони. Первым, что я почувствовала, было то, как сильно отклонилась моя голова. Я не ожидала подобного движения, поэтому совсем не напряглась, из-за чего шея изогнулась максимально неестественным образом, заставив ощутить сдавливание позвонков и резкую натянутую резь в мышцах. От удара я вскинула лицо вверх, а сама, чуть не упав на спину, каким-то чудом сумела усидеть. Следующим последовало жжение в ушибленных ладонях, а после — и пульсирующая боль во лбу. Мои выпирающие костяшки металлическим кастетом впечатались в кожу, и мне даже почудилось, что я ощутила их поверхностью черепа. Когда из моих глаз брызнули слезы, и я, инстинктивно пытаясь согнуться вперед, наклонилась к полу, ужасное головокружение стукнуло меня в мозг, да так, что потемнело в глазах, и я почувствовала, что потеряла ощущение в пространстве, словно и верх, и низ, и вообще все в этом мире исчезло, а я более не сижу на ковре в твоем доме, а просачиваюсь в бездну, ибо ни падать, ни взлетать мне некуда. Мне потребовалась пара секунд, чтобы вообще суметь снова осознать, кто я и где я. — Ебать тебя выгнуло! — заглушаемые звоном в ушах слова & были первыми звуками, что сумели меня достичь. — Боже, Даш, ты в порядке? — внезапно наклонилась ты ко мне, и блики в твоих волосах как будто невольно ослепили меня. — Д-д… — Да забей! — перебила &. — От лося еще никто не умирал! Переживет! — Не умирал, но покалечить ты ее вполне способна, — вскинула ты брови. — Пф-ф-ф, ну уж извините! Она сама действие выбрала! Я даже по жести не пошла! — Все н-нормально! — я сумела выпрямиться и криво улыбнуться. — А-ХА-ХА! — внезапно захохотала &. — У тебя костяшки отпечатались, а-ха-ха! Я растерянно застыла, и глаза мои забегали от человека к человеку. Как-то лихорадочно начав щупать лоб, я действительно ощутила легкие ямки в тех местах, где жгло больше всего. #, присоединившись к нашей подружке, закрыла рот рукой и зажмурилась, не в состоянии сдержать смеха. Но ты же, Лизонька, ты же не… — Ой, действительно, хи! — прыснула ты. И сердце мое утопло в вязкой грусти. Ты тоже смеялась. Надо мною. Как и было всегда. Как было в той школе. Опять… Опять это место. Эти люди. Этот страх и эта боль. И все. Все смеются над тем, какая я жалкая. Какая я убогая. — Ну ты что, расстроилась что ли? Глубокий вдох. И голос твой был теплым одеялом, что окутал меня в морозы, и был он светом маяка в шторм. — Мы же не со зла, понимаешь? — и улыбалась ты, как улыбаются феи весны. — Аг-га… — Ну тогда не хнычь тут! — игриво ты сощурилась. — А то будем думать, что ты нюня и не умеешь проигрывать! — Н-нет! Я не хнычу! — затараторила я. — Ну вот и славно! Тогда проехали. Продолжаем игру! И ты так же быстро покинула меня, как и одарила своей нежностью. Но мне этого достаточно. Мне большего и не надо. Лизонька, мне больше и не надо, слышишь? — Правда или действие? — Правда, — # даже облизала губы, когда ответила на твой вопрос. — Хм, хм, хм… Мое сердце замерло. Больше всего меня интересовало, что же задавать и спрашивать будешь ты, ведь через твой интерес я, возможно, смогла бы лучше тебя понять. Быть может, ты задашь… — Какому парню ты бы без раздумий отдалась? — ехидно улыбнулась ты. Ох. Щекотка поползла по ноге. Ох-х-х… И ты… Будешь… — Хм, типа назвать качества или из реальных людей? — Из реальных. — Тогда, думаю, Тому Холланду?.. Но почему же… Когда спросила ты… Сжались. Разжались. Сжались. Разжались… — Какому парню ты бы без раздумий отдалась, Дашенька? Я резко подняла голову и поймала на себе твой взгляд. Ты смотрела внимательно, прямо в глаза, кажется, в недра моей души, будто гипнотизируя. Я слышала твое рваное дыхание, видела твои дрожащие губы. — Говори, — приказала ты, моя повелительная. — Парню?.. Дрожь склизкого отвращения потекла по моей коже, я понимала, что сейчас начну захлебываться в ней. Нет… Нет… — Я-я… Парни… Не х-хочу… — Верно. Молния по нервам. — Никаких парней, — ты приблизилась, — ты не должна впредь даже задумываться над ответом, поняла? — Д-да… Да!.. Я знала. Я знала, я знала!.. — Тогда говори. У тебя только один вариант, ты знаешь это, не так ли? — Д-да, да… Да… — в пошлом забвении начала бормотать я. Ты жестко подложила ладонь под мой подбородок и силой подняла его, не позволяя мне спрятать глаза. — Так кому, Даша? Напряжение в бедрах начинает сводить с ума. — Т-т… — Громче, — приказала ты. — Тебе… — У меня есть имя! — Лизоньке! Только тебе! Ногти вонзились в ноги. — Я отдамся Лизоньке, только ей! Без раздумий, без сопротивления, покорно и безукоризненно! И позволю я Лизоньке делать все, что она захочет и прикажет! — Так уж все? — твои глаза блаженно сузились, ты закусила губу. И от твоего этого безумно пошлого выражения лица я осознала, насколько же у меня липко между ног. — Да! Все! Мое тело — твоя собственность! Моя жизнь в твоей власти! Я слуга твоя, раба твоя, скот твой и вещь твоя! Я задыхалась в приступе сладкого изнеможения. — Ум-нич-ка, — отчеканили твои пухлые, влажные губы. И были они так близко, так… — Даш, твоя очередь! — # внезапно прикрикнула перед моим лицом, заставив опомниться. О господи, о господи!.. — М-моя?.. — Правда или действие? О господи… У меня намокла шея, и я не понимала, от моей ли этой божественной фантазии или от угрозы предстоящего выбора. И все же лоб мой по-прежнему пульсировал… — П… Правда… — еле выдала я. Я уже поняла, что правильных ответов тут нет. — Видимо, & тебя уж слишком испугала, а-ха-ха! — Ой, подумаешь, в лоб стукнула!.. — Не встревай, я думаю! Я пыталась сосредоточиться на происходящем, но все мое внимание приковало это ужасно-извращенное чувство мокрого, насквозь пропитанного моими выделениями белья. Надеюсь, я не испачкаю ковер? Нет-нет-нет, ты же не настолько… — О, Даша! А ты мастурбируешь? — выдала #. Комната растворилась в странном свечении твоего окна и двух из трех работающих лампочек. На секунду я потеряла абсолютно все чувства, и мозг мой, словно превратившись в жидкий бульон, вытек из ушей, глазниц и прочих отверстий моего тела. — А? — Мне повторить? Реальность возвращалась ко мне. — Ты мастурбируешь? И слова эти сожрали меня заживо. Сердце забилось в агонии, у меня непроизвольно выгнулись пальцы на ногах, и словно каждый миллиметр моей кожи был укушен одним из миллионов крошечных муравьев. Стыд. Первородный, абсолютный. Беспощадный. Меня начало трясти от шока. — М-м-м-м… — заикалась я. — Может, она не знает, что это значит, а-ха-ха?! — захохотала &. — Да знает она все! Мы в девятом классе, взрослые уже! Давай, не томи, выкладывай! — А… А-а… — Да или нет?! — # наклонилась неприлично близко ко мне. — Нет. — Нет, нет! — НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ! — Д… Д-да… — проронила я. Повисла гробовая тишина. Я находилась в одном вдохе, чтобы расплакаться. — Вау, — наконец разорвала молчание &. — В тихом омуте черти водятся, не так ли? — Боже, боже, а такая няшка-стесняшка снаружи, о-хо-хо! Мне стыдно. И так стыдно мне еще никогда не было. Стыд сжирал меня, перемалывал многоярусными челюстями, полными кривых зубов на манер некоторых акульих, которые имеют ребристые края, как у ножа для резки хлеба. Кости с грохотом разлетались на осколки, мои органы взрывались, как жевательные мармеладки с жидкой сердцевинкой. Стыд проглотил меня, и желудочный сок кислотой разъел то немногочисленное, что от меня осталось. А сознание отказывалось затихать, боль отказывала прекращаться, и я каждой частичкой уже нереального, но каким-то образом поддерживающего мое существование тела чувствовала ядовито-жгучее расщепление мягких тканей. Теперь все знают. Знает моя мама, знает мой папа. Знает &, знает #. Знаешь ты. Ты, Лизонька. Ты все теперь знаешь. Как я трогаю себя. Нежно, аккуратно в начале, распределяя смазку по клитору, массируя его круговыми движениями. Как я периодически спускаюсь пониже, чтобы вновь увлажнить палец, но лишь для того, чтобы продолжить получать удовольствие. И ты знаешь, что я, запыхавшись, дергаясь от растущего, сводящего напряжения в бедрах, беспомощно сжимаю пальцы на ногах, закусываю губу, щурюсь и выгибаюсь. И ты знаешь, как я, наконец перейдя эту долгожданную грань, проваливаюсь в восторг оргазма, как меня ломает от безумия сокращений мышц, как я пищу, практически визжу от блаженства, похотливого и извращенного. Да, ты знаешь. Знаешь, ты теперь все знаешь… — Боже, да что ты так всегда остро реагируешь?! — внезапно воскликнула ты. И один только твой голос заставил меня выпрямиться и собраться. Я четко расслышала нотки недовольства, даже гнева. И значит, я должна тут же обратить все внимание на тебя. — Я-я… — Мы играем, Даша! — скрестила ты, о моя богиня, руки. — Мы повеселиться хотим! Не порти тут всем настроение! Если будешь продолжать так себя вести, мы больше не будем тебя никуда звать! — Я-я не буду! — ужас охватил меня с головы до ног. Ты действительно разозлилась на меня, нет-нет-нет! И, боже, как же ты разозлилась! Твоя угроза была страшнее урагана «Хеллен», страшнее сжигающей мозги электротерапии, страшнее падения в загон, полный голодных свиней. Твой гнев был страшнее всего, что мне приходилось когда-либо испытывать. Он был даже страшнее маминого безразличия. — Тогда завязывай! — Х-хорошо! — я закивала головой, борясь с обмороком. И ты выдохнула. И ты простила меня. — Вот и славно. Забыли. Продолжаем. И выдохнула я в ответ. Но визжащий стыд от признания все еще бушевал во мне. — Правда или действие? — Правда, — ты переключилась мгновенно, когда & задала тебе вопрос. — Ага. Ты носишь стринги? Меня шандарахнуло молнией. Стринги? Стринги. Стринги… Лизонька носит стринги? Лизонька? Стринги? Узкое, похотливое белье. С кружевом, бантиками, черное или красное. Не скрывающее практически ничего. Белье для секса. Для секса, для секса. Неудобное, стыдное, горячее. Оно нужно не для того, чтобы носить, а для того, чтобы его с тебя снимали. Оно нужно, чтобы ты возбуждала, чтобы в тебя хотели вставить половой член. Лизонька. Лизонька, ты носишь стринги? Ты их носишь?! — Не-а, — захихикала ты, — но у меня есть одни, на особенный день, э-хе-хе. И ты игриво заулыбалась, подмигнув нашей подруге. — О-хо-хо-хо, во какая! Подготовилась аж! Е-мае! — почему-то # начала как-то нервно дергаться и практически трястись. — Ну а что? — ты заправила локон за ухо. — Все же, мы уже взрослые. Надо и о будущем думать, аха! Я сглотнула. Во-первых, это значит, что ты — девственница. Какое же облегчение, господи… Ну конечно, как я могла вообще рассматривать иной исход?! Во-вторых, ты не носишь стринги. И, несмотря на то, что я представляла тебя в них и ожидала их заметить в отражении лужи, я была рада тому, что не увидела их тогда и не увижу вообще. Не увижу, потому что Лизонька не будет заниматься сексом. Да, да, ты никогда не позволишь гадкому и грубому мужчине протолкнуть в твою нежную вагину свое пещеристое тело, ты никогда не позволишь порвать свою девственную плеву, ты не позволишь ему обращаться с собой так ужасно и мерзко. Ты никогда не позволишь себя изнасиловать. Никогда, никогда, я знаю это. Я верю в это. И поэтому этот «особенный день» (особенный своей трагичностью) никогда не наступит, а, значит, и стринги тебе никогда не понадобятся. И никогда ты их не наденешь. И никогда я их не увижу. И я рада этому. Даже если ты была бы непомерно сексуальной, оголив собственные божественные телеса практически несуществующим бельем, я предпочту то, что сохранишь ты свое очарование, свою невинность и чистоту. Ведь ты, Лизонька — мое спасение от этого похотливого мира. И самое дорогое, что когда-либо появлялось в моей жизни. — Ага, сейчас мы и проверим, как ты уяснила урок, — внезапно посмотрела ты на меня, заставив в очередной раз дрогнуть. Я быстро посмотрела на лист. Ты, моя чудная, задаешь вопрос мне. Я сжала пальцы на ногах. Страх смешался с предвкушением, возбуждением. Колотит, колотит нещадно. Ведь твой вопрос… Он на порядок превышал все остальные. — Правда или действие? — Д… — Давай правду, а? — перебила ты меня. — У меня вопрос есть. А, Даша? — А… А… — закряхтела я. Страшно. Страшно, страшно, страшно. Но твое слово — закон. Это очевидно. — Х-хорошо… — Супер! Тогда вот какой… Ты выдохнула и улыбнулась со всей хитростью и удовольствием, что были в тебе. — Ты мастурбировала, это мы уже поняли, — продолжала ты. В глазах потемнело. Но я держалась. Только не про секс, только не про секс, только… — А мастурбировала ли ты на кого-то из нашего класса? И стекло окон твоей комнаты взорвалось и шрапнелью изрешетило мое телесное мясо. Кровь струями брызгала на тебя и наших подруг, я ослепла от осколков. А ты смотрела. Ты смотрела, как смотрит полицейский на обвиняемого. Если я покажу слабость, если я поникну, испугаюсь, спрячусь, я обращу на себя твой первородный гнев. И ты разорвешь меня на части. Доберман разорвет меня на части. Я дробно выдохнула. Ты не отрываешь глаза. Как бы не было страшно… Твой гнев, о Лизонька, бесконечно страшнее. — Д-да, — бросила я, и плечи мои нервно дернулись. И ты зацвела, о моя неземная, ты зацвела, как подсолнух поздним летом. — Умничка, — улыбнулась ты, — на кого? Не успела я и облегченно выдохнуть от твоего благословения, как ты своим новым вопросом размозжила мне черепушку металлической трубой. И я посмотрела вновь. И ужас сочился из каждой моей поры. Нет. — Чего застыла? Нет, нет, нет. Ты сжала губы. Господи, нет-нет-нет-нет. Мне надо соврать, мне надо соврать, соврать, соврать. Но мне нельзя, мне нельзя, нельзя, нельзя. И тогда ты, Лизонька, меня возненавидишь, меня возненавидишь, возненавидишь, возненавидишь. Я открыла рот. — На Елизавету Смирнову. — На Лизоньку. — На тебя. — Я мастурбировала на тебя. — На тебя одну, Лизонька. — На твое сверкающее личико, на твое невозможное тело, на твое непомерно прекрасное существо. — Я мастурбировала пальцами, подушкой, лейкой душа. — Я лизала твою прокладку, я нюхала твою форму, ела твои волосы. — Я представляла, как ты трогаешь меня. — Я представляла, как ты нежно касаешься, как повелительно и грубо держишь, просишь и приказываешь. — Как ты стонешь в ответ, краснеешь, возбужденно смотришь. — Как ты зовешь меня умничкой. — Хорошей девочкой. — Своей Дашенькой. Все мое нутро сжалось в горячке. Хотелось стонать, визжать от этой безумной похотливой радости. Но ты ждешь. И я должна сказать. — Я-я… — Ну ладно, — внезапно перебила ты меня, — думаю, немножко сдам назад. Все же, это твоя первая игра. Я захлопала глазами. А? — Просто назови первую букву имени. Все. Больше ничего. Плечи мои опали в секундном облегчении и благодарности, но лишь за тем, чтобы вновь дернуться и зажать меня. Первая буква. Есть ли кто-нибудь в нашем классе, кроме тебя, чье имя подойдет? Я не помню. Нет. Я не знаю. Я не знаю имени практически никого, кроме тебя, Лизонька, и наших подружек. Но у меня нет выбора. Конечно. Конечно. Вдох. Выдох. — Эл, — бросила я максимально быстро. На мгновение ты вздернула брови. — Хм, это кто же… — Может, Л///? — встряла #. — Если так, то выбор очень неплох! У тебя есть чувство вкуса, Даша! — Хм, а, по-моему, он нюня какой-то, — хмыкнула &. Но я их не слышала. Ибо неземная усталость, смешанная с облегчением, растеклась по всему моему телу. Я сказала правду, но смогла сохранить свой секрет. И все благодаря тебе, Лизонька. У тебя не было причин меня пощадить, облегчить наказание. И все же ты это сделала. Ради меня. Ты… Ты. Меня. Защитила. — Ну довольно болтовни, — # потерла руки, — Лиза! — Опять я?! — воскликнула. — Совсем продыху не даете! — Не бухти! Так как ты выбирала правду, то теперь вот тебе действие… — Еще и выбора не дали, ну беспредел! # хихикнула. — Вот такое тебе задание: максимально пошло что-нибудь простони! Бедра свело мгновенно. О боже. — Пф-ф-ф, да без бэ вообще, — вновь так привычно махнула ты ручкой. — Кхе-кхем! Ты выпрямилась, немного поерзав, и глубоко вдохнула. Как только твой рот открылся, мои легкие вспыхнули пламенем. Ты жалобно вскинула свои светлые бровки и закрыла свои чудные очи. Легкий наклон корпуса, твой бюст дернулся от слегка резкого движения. Я заметила, как длинные ноготки впились в объемные бедра и как плечики вздернулись в неком невыносимом чувстве. — Д-да! Да! — сорвалось с твоих губ. И, о боги, как же безумно похотливо звучали твои стоны. Моя губа дернулась, каждая мышца натянулась от всепоглощающего возбуждения. Но ты не остановилась, о нет. — М-м-ах! — твоя чудная головка дернулась от выдуманного, но такого натурально экстаза, и золото волос скатилось по твоей щеке. — Жестче! Жестче, да, да! Д-да-ах! А-ах, ах! Д-да-а-а!.. И представила я тебя перед собою. Нагую, раскаленную докрасна, мокрую и жалобную. — Д-Даша, Даша! Да, д-да! И я была с тобою, я была твоею. А ты была моей. Я трогаю твою вульву, аккуратно, но уверенно. Надавливая пальцами, я массирую твой влажный клитор, второй ладонью поглаживая твои дрожащие от напряжения бедра. — Д-Даша! Твоя огромная грудь дергается в такт твоим движениям, ты сощурила глаза от возбуждения, но рот твой не закрывался, позволяя бесконечным постанываниям и рваным вздохам слетать с твоих губ. — Я с-сейчас!.. Сейчас!.. И райский твой яркий и откровенный писк осыпал меня безумием любви. Любви, да, любви. Любви. Любви… Любви? — Уф, была бы я парнем, у меня уже бы шишка встала, а-ха-ха! — гоготнула &. — О, я приму это за комплимент! — ты даже как-то гордо заправила рассыпавшиеся волосы за ухо и довольно улыбнулась. — А ты что думаешь, Даша? Твой голос одернул меня. И первое, что я почувствовала — новую липкость в белье. — Ты меня возбудила. — Я намокла. — Я хочу мастурбировать на тебя. Я нервно сглотнула. — Эт-то… Было смело… — Ах, чудно! — вновь рассмеялась ты. — Значит, всем понравилось, хе-хе! Ну да ладно, продолжаем… — О да, я ждала этого! — хищно улыбнулась &. Она смотрела на меня. Но я не опустила взгляда. — Я выберу… — Оп-оп, стоять! — вскинула наша подруга палец. — Ты уже выбирала со мною «действие», так что время «правды»! Секундная растерянность, но я взяла себя в руки. Мне уже столько вопросов задали, я знаю, что выдержу! Потому что ты, Лизонька, со мной. — Я хотела задать этот вопрос с того момента, как мы узнали, что ты дрочишь. Грубый синоним мастурбации заставил молнию пробежаться по моим нервам. Грубо, как грубо! Грубо и гадко, гадко! Гадко!.. — Так вот, — ухмылка возникла на лице &. — Порнушку с какими тегами ты смотришь? Мне резким и точным движением оторвало голову. И все же я со всей силы впилась ногтями в ноги, заставив себя склеиться вновь. И все же… И все же этот вопрос был, кажется, еще хуже, чем предыдущие. Потому что то, что я смотрела… Пальцы начали неметь. — Ну так что? — напирала &. — Не тупи! Что ты гуглишь после слова «порно»? Каковы твои вкусы? Выдох. — В-вагинальный секс… — Ой, ну не надо этого! — чуть ли не зарычала наша подружка. — Каждый второй секс вагинальный! Никто это не ищет! Давай нормально, что-нибудь стоящее! Подмышки вспотели. Лишь бы не испачкаться… Нет. Конечно нет. Это не та проблема, которая меня волнует. Проблема в том, что же я смотрю в наушниках, когда родители спят ночью. Заходя на порно-сайты я, конечно же, сразу иду в поиск. И ничего хорошего я туда не ввожу. «БДСМ». «Изнасилование». «Болезненный». «Бандаж». Удары сердца отдают в висок. Да. Да, да, да… Всю эту гадость. Я смотрю всю эту гадость. И мастурбирую. И только ты, моя дорогая… Только ты способна меня излечить. Только с тобою… — П-п-п… — А? Я зажмурилась. — П… П-принуждение… Да. Да, да… Только ты, Лизонька, сможешь принести мне удовольствие без боли. Без грязи. Без насилия. И только с тобою… Мне не будет страшно. — Нихуя себе! — & чуть ли не выкрикнула матом, заставив меня испуганно дернуться, а потом — стыдливо отвернуться. — Ебать, — проронила вслед #. — Вот теперь действительно в тихом омуте… — Ну… Не смущайте Дашу, — ты улыбнулась как-то неловко, от чего мое сердце скатилось в пятки, — в конце концов… У всех разные вкусы… — Да бля, нету в этом ничего такого! — внезапно скрестила руки на груди &. То, что она решила защитить меня, было самым удивительным, что мне доводилось слышать. — Тут как с вагинальным: каждое второе! Вся порнуха этим балуется, так что да. Просто я бы никогда не подумала на тебя, Даша! Уж больно не сходится твой образ… — Д-да, понимаю… — пробормотала я. — Ну тогда фиг с ним! — ты вновь лучезарно улыбнулась. — Погнали дальше! Очередной дробный выдох. Так как при # и тебе я уже выбирала «правду», значит, обе из вас будут придумывать «действия». Я не знала, к лучшему это или нет, но мысль о том, что меня более точно не будут спрашивать про мастурбацию и прочие сексуальные темы, все же вызывала во мне заметное облегчение. В конце концов то «действие», что загадала мне &, было ни капли не стыдным и лишь хорошенько отбило мне лоб, но не более. Поэтому мне действительно начало казаться, что самое страшное осталось позади… — Ну давай уже, снимай! — прорезался твой голос сквозь мою задумчивость. — Так не терпится?! — язвительно вскричала &. — Ну смотри, смотри! Когда я подняла голову, я увидела тебя, держащую свой телефон с включенной камерой, направленной на нашу подружку. А через секунду эта самая подружка в мгновение ока обхватила двумя руками и стянула с себя футболку. Я видела, как пальцы & сжали такой же яркий, как и она сама, край одежды, как тень от нее стремительно взлетела вверх, убегая от рук, как оголялась светлая кожа. Но что было самым шокирующим, так это то, что футболку & стянула сразу с лифчиком. О господи. Конечно, я видела женскую грудь до этого. В биологических книжках, в запретных видео. Я видела грудь моей мамы, когда мы переодевались в одной комнате, хотя мне было очень стыдно и некомфортно от этого. В конце концов, я смотрела на себя в зеркало перед тем, как принять душ, проверяя, выросли ли мои молочные железы или нет. Но, конечно, они всегда были одного и того же размера — практически плоскими. Но сейчас… Сейчас все было по-другому. Явно увлекающаяся спортом & была подтянутой и, откровенно говоря, очень симпатичной внешне. Если бы она просто ухаживала за собой, она бы точно превосходила по красоте большинство встреченных мною когда-либо девушек. Конечно, на первом месте была ты, Лизонька, но наша подружка тоже обладала хорошими данными. Это и касалось ее форм. Заметные ягодицы, сильные бедра и, конечно, объемная грудь примерно второго размера. Я неоднократно подмечала это в раздевалке, когда & снимала мокрую от пота футболку. У нее был чудный бюст. И сейчас она полностью его оголила. Да. Да, да… Это не было похоже ни на фото, ни на видео, ни на фантазии. Сейчас я видела эти объемные телеса вживую. Они были буквально меньше, чем в метре от меня. Избавившись от оков бюстгальтера, грудь легонько вытянулась вниз; вздернутые соски были не самого прекрасного бордового цвета, а вдобавок еще и были слегка окружены хоть и светло-рыжими, но довольно заметными длинными волосками. Между двух округлостей, во впадинке была видна небольшая родинка. У меня отвисла челюсть, я вздохнула так резко и глубоко, что невольно издала громкий звук. Ты снимала &. Телефон записывал видео, и ты направляла камеру точно в цель. На голую грудь. Смесь парализующего шока и всепоглощающего возбуждения растворили мои кости, от чего все тело обмякло, и я потеряла над ним контроль. — Прекрасно, просто чудно! — улыбалась ты хитро и, не скрывая удовольствия. — Пошла нахуй! — & усмехнулась и показала средний палец. — Ну что, насмотрелась? — О да, еще как, — хихикнула ты и нажала на красную кнопку остановки записи. Наша подружка шустро опустила футболку, скрыв от меня свои прелести. Но этот образ впился в мое сознание и всосался в мозговую жидкость. И только сейчас, после всего этого похотливого выступления я кое-что осознала. Я осознала, что меня могут заставить сделать то же самое. Или… Что-то еще более стыдное и страшное. И новая волна тревоги обрушилась на меня. Хоть теперь мне и не будут задавать стыдные вопросы, я далеко не в безопасности. И может случиться нечто еще более ужасное. Еще более постыдное. И мысль об этом пожирала мое сердце заживо. — Обещай, что ты никому не сольешь мою нюдсы! — Обещаю, обещаю, — игриво отмахнулась ты, — я никому это показывать не буду! — Вот и славно! — хмыкнула & и поправила лифчик под одеждой. — Итак… — С меня действие, ага, — # улыбалась, придумывая для меня очередное испытание. Я не могла с этим ничего поделать. Все, что мне оставалось — молиться. — Мне надо, чтобы ты сняла лифчик. Я застыла в ужасе. Мои молитвы никто не услышал. — Л-л-л… — #, так нечестно, — внезапно встряла ты, — нельзя, чтобы задания повторялись! & уже показывала грудь, придумай что-то новое! О господи… Лизонька. Моя спасительница… — Да мне необязательно это видеть, — отмахнулась наша подружка, — пусть просто отвернется и снимет лифчик. Мы даже смотреть не будем, окей? Ты подозрительно вскинула бровь. — Ну допустим, — кивнула ты, — Даша, снимай. А? Не веря в услышанное, я с неким отчаянием посмотрела на тебя, но встретила лишь ждущий взгляд. — Х-хорошо… Я четко расслышала приказ. Ослушаться я не могу. Я отвернулась и, колеблясь пару секунд, все же стянула с себя футболку. Опустив голову, я увидела свою практически несуществующую грудь и бюстгальтер. Цветочное кружево даже не прижималось к моему бюсту: мне никогда не удавалось найти белье, которое бы мне подошло. На мой широкий торс можно было еле-еле найти бра даже первого размера, что уж говорить про нулевой. Я потянулась за спину и, легко нащупав крючки, расстегнула лифчик. Миллионы мурашек безумной тревоги пробежались по коже. Лямки скатились с плеч, я положила бюстгальтер на ковер и шустро натянула футболку обратно. Вся красная и напуганная, я повернулась обратно к тебе и нашим подружкам. — Замечательно, — улыбнулась #. — Выгнись вперед. Хочу показать одну темку. Я дробно выдохнула. Лишь бы мою грудь не было видно, боже, лишь бы… Я послушно выгнулась, борясь со страхом. — Ага, прекрасно! А теперь смотрите внимательно! На соски. И не успела я и осознать, что она сказала, как наша подружка резко щелкнула пальцами по моей груди. — Ай! — взвизгнула я. Боль не доходила до той, которую мне причинила &, и все же она была резкой и сильной, да еще и в таком чувствительном месте. Я дернулась и непроизвольно опустила взгляд на свою грудь. Но то, что я увидела, поразило меня неописуемо. Я почувствовала, как мои соски начали внезапно твердеть, и уже через пару секунд маленькие бугорки натянули ткань моей одежды, став невероятно видны. Бешеный стыд размазал мое тело по полу. Я мгновенно согнулась и обняла себя, дыша, как умирающее в агонии животное. — Оп, нельзя! — # схватила меня за запястья. — Выгнись и не закрывайся! Она жестко убрала мои руки и, схватив за плечи, заставила сесть так, чтобы маленькие бугорки максимально натягивали футболку. — Вау! Они так быстро затвердели! — & наклонилась, еще пристальнее разглядывая мою грудь. — Вот это прикол! — Ага, я прочитала об этом, — усмехнулась вторая наша подружка. — После щелчка соски твердеют примерно за восемь секунд! Это действительно так забавно, аха! И я это чувствовала, я ощущала это невероятно четко. Мои соски сжимались и выпирали все сильнее. Это стыдно. Господи. Это так стыдно. Мне так стыдно. Так стыдно. Боже, мне так стыдно! Я отвернулась, борясь с дрожью. В порно говорят, что соски твердеют от возбуждения. Нет. Нет-нет-нет! Я же не возбуждена! Тогда почему?! Мне не может это нравиться, не может! Это неправда! Лизонька! — Неужели тебя реально это возбудило?! Когда какая-то # щелкнула тебя по груди?! Ты серьезно?! Ты стояла, снова в гневе смотря на меня, раздирая взглядом ледяных глаз. Нет! Нет-нет! — Нет, Лизонька! Нет! Мне это не нравится! Я не возбудилась! Меня возбуждаешь только ты, Лизонька! Ты одна! — Лгунья, — надменно и с отвращением бросила ты. — Н-нет! — я понимала, что сейчас расплачусь. — Это не так, не так! — Нравится боль? Нравится унижаться? — ты меня не слушала. — Ты мерзкая, Даша. Такая мерзкая. Мерзкая, гадкая изменщица. Мерзкая, мерзкая, мерзкаямерзкаямерзкаямерзкаямерзкаямерзкая — Ну все, можешь расслабиться, — вытащила меня из кошмара #. — Оденься там, ну короче все. — Х-х-х… — пробормотала что-то я, прикрываясь и дрожа. Я никогда так быстро не надевала лифчик. И я четко ощущала, как в него упираются мои напряженные соски. Даже несмотря на то, что следующее действие задавала ты #, я не могла на этом сконцентрироваться. — Давай стриптиз, — хихикнула ты. — Что, прям раздеваться?! — Не, хватит этого. Просто танцуй, стони, выплесни всю страсть и похоть! Заставь меня хотеть не отрываться от тебя! Голова горела. Наша подружка выгибалась, выпячивала все, что у нее было, строила пошлые выражения, открывала рот, постанывая — делала все, чтобы выглядеть максимально развязно. А у меня на уме крутилось лишь одно. Следующее задание мне прикажешь тоже ты, Лизонька. Я чувствовала стыд, я чувствовала страх, и все же при всем этом… Мои бедра сжимались с удвоенной силой от томительного, нервного предвкушения. — Браво, браво! — захлопала &. — Может, тебе в стриптизерши пойти, а? Денег загребешь, с нами поделишься, аха! — Делать мне нечего! — хмыкнула танцовщица. — У меня в отличие от тебя с оценками все замечательно! — Ой, нашлась отличница! Образование переоценено! Ничего твои циферки не значат!.. — Ну все, все, — подняла ты руки. — Последнее задание, дайте мне сказать! Я напряглась, и все же посмотрела тебе прямо в глаза. Ты не улыбалась, и все же лицо твое веяло спокойствием и безопасностью. И я поняла. Да, я все поняла. Ты не сделаешь мне больно, Лизонька. Я это знаю. И я тебя верю. — Ты должна будешь сделать все, что я буду говорить, хорошо? — Аг-га, — тебе необязательно спрашивать, моя дорогая. Я сделаю все. Абсолютно и беспрекословно. — Отлично. Ты встала, слегка наклонившись и нависнув надо мной. — Смотри на меня, — спокойно приказала ты. Мне пришлось поднять голову, чтобы вновь поймать твой взгляд. Ты была так велика, так могущественна. А я была пред тобою, жалкая и слабая. Ничтожная. — Открой рот, — новый приказ. Я, не задавая вопросов, повиновалась. Я не понимала, что ты собиралась сделать, но… И тут ты, сжав губы, с характерным звуком плюнула. Прямо. Мне. В рот. Я замерла, зависла, окаменела. Я почувствовала увеличенное количество жидкости языком. На мою губу и щеку попали маленькие капельки и сейчас ощущались небольшим холодом. — Проглоти, — твой голос отдавался эхом в моем черепе. Когда я закрыла рот, твоя слюна растеклась по моей полости, и я ощутила этот новый, волшебный вкус. Фрукты, боже, фрукты. Я не знаю, почему, но ты постоянно веяла сладким, даже сочным ароматом. Что-то конкретно я никогда не могла разобрать, но сейчас все было иначе. Твоя слюна ярко отдавала апельсином, наверное, ты съела какую-нибудь сосательную конфетку или жвачку, поэтому рот мой наполнился твоим прелестным лакомством. И мысль о том, что твои жидкости смешиваются с моими, наполнила мою душу какой-то детской радостью. Конечно, я послушалась твоего приказа. Сокращениями языка я постаралась максимально протолкнуть смесь слюны в глотку, почувствовать, как она стекает по моему пищеводу. Я тут же представила, что, достигнув моего чрева, плевок встретится с соком-кислотой, которая бережно расщепит его, позволив тем самым частично впитаться в стенки желудка и окончательно — кишечника. Твоя частичка. Твои соки. А ведь это непрямой поцелуй? Или… Уже… Бедра сжались, но та, сила, с которой они это сделали, не идет ни в какое сравнение с той, которая возникла после твоего последнего приказа. — А теперь скажи: «Спасибо, Лиза». Мое нутро сжало в точку. Петарда дикого, животного возбуждения взорвалась у моей промежности, от чего я еле сумела сдержать желание бесцеремонно просунуть ладони между ног. — Смотри на меня, — ты вновь потребовала прекратить опускать взгляд в пол. — И говори. Четко. Безумный жар напряжения бушевал в моей крови, казалась, она сейчас начнет вскипать и бурлить. Я открыла рот и сумела произнести, несмотря на практически болезненную судорогу тела: — С-спасибо, Лиз-з… — Четче, — перебила ты меня. — И громче. Резкий вдох. — Спасибо, Лиза. Краткая пауза, прерываемая только моими шумными выдохами. Я пыталась их контролировать, но это было просто физически невозможно. Я ждала твоего вердикта. — Умничка, — наконец улыбнулась ты. Но бедра сжались только сильнее. Трусики промокли насквозь, кажется, влага добралась до моих колготок. Наверное, это должно волновать меня, я должна надеяться, что не запачкаю ковер, но мысли мои сконцентрировались лишь на одном-единственном остром и невыносимом ощущении. Я сейчас кончу. — Ну на этом с основной частью… — М-можно я отойду?.. — пробормотала я. Ты на секунду подвисла. — Конечно, что ты спрашиваешь?.. Ты помнишь..? — Ага, — шустро брякнула я и резко встала. — Я-я сейчас-с-с… Я успела лишь заметить, как наши подружки в неком недоумении переглядываются, и торопливо покинуть комнату. Защелка; я, ошалевшая, резко стягиваю колготки сразу с трусиками и, увидев огромное темное пятно на белье и длинную ниточку выделений, тянувшуюся от моих половых губ, сажусь на унитаз. В последнюю секунду перед раздирающим оргазмом я успеваю схватить голубенькое махровое полотенце и заткнуть им рот. В приступе сладостного взрыва моя челюсть сжалась, кажется, с силой в несколько десятков, а то и сотен килограмм. Меня поломало в тысяче мест, заставив прижаться к коленям и издать еле заметный тихий визг. С безумием сокращений мышц таза произошло и сжатие мочевого пузыря, и жидкость брызнула из уретры. И я знала, что это не моча, нет. Это был сквирт. Да, да. Именно он. Он, и ничто другое. Моя милая, моя дорогая, о, моя неописуемая! Ты единственная можешь донести до меня похотливое, и вместе с этим нежное наслаждение. Ты приводишь меня в восторг, заставляешь разразиться слезами оргазма, и делаешь ты это так чутко, так непроизвольно, так аккуратно и без этой ужасной, страшной, отвратительной боли секса. Без гадости члена, без гадости извращения над женским телом, без принуждения, без насилия. И что может быть приятнее, если не твои васильковые глаза? Если не твой невозможно-огромный бюст и пухлые, теплые бедра, ласковые руки, мелодичный голос и волшебный смех? Что может быть лучше, если не твоя самоотверженность? Готовность помочь мне, оградить от жестокости этого низкого, беспощадного мира? Если не твое искренне стремление защитить? Защитить меня. Воспользовавшись туалетной бумагой, я встала с унитаза. Да, как и ожидалось. Ничего, кроме легкого оттенка. Снова. Снова ты, моя Лизонька… Мой взгляд непроизвольно скользнул по стульчаку. Мысль фейерверком выбила яблоки из моих глазниц. Это твой дом. Твоя квартира. Твой туалет. И пользовалась им тоже ты. Дыхание участилось еще сильнее, хотя пару минут назад меня чуть не разорвало от оргазма. Я это сделаю? Сделаю? Я это сделаю?! Я уже знала ответ. Он был очевиден с самого начала. Я медленно опустилась на пол. Я чувствовала сводящий холод кафеля своими костлявыми коленками, и ноги мои начали ныть от неудобной, твердой поверхности. И был удивителен факт, что этот дискомфорт только сильнее заставлял меня трепетать перед тем, что я собиралась сделать. Ладони я прижала к бедрам, но практически сразу впилась пальцами в кожу от переполняющего возбуждения. Я нагнулась к унитазу, и дыхание мое, рикошетя от белого пластика, било мне в нос. Но я чувствовала запах лишь собственного рта, и меня это слегка расстроило. Я закрыла глаза. Я открыла рот, роняя рваные выдохи. Кончик языка потянулся к сидушке… Когда в голове вспыхнуло божественно-знакомое, и в то же время — ужасное лицо. ¿. Твой брат. И за его лицом последовал его силуэт над унитазом. Как он, спустив штаны, стоит с голой задницей и держит в руках свой сморщенный пенис. И, когда твоему сожителю удается расслабить мышцы, моча слабой струей падает в унитаз. И я четко, отчетливо вижу, как микроскопические брызги экскрементов разлетаются в стороны и оседают на сидушке. Я отпрянула мгновенно, практически ударившись, впечатавшись в стиральную машинку, стоявшую перед унитазом. Но даже несмотря на глухую боль от столкновения, я на каком-то инстинктивном ужасе пыталась сильнее отползти от так напугавшего меня предмета. Мои ноги в панике скользили и шаркали по кафелю, пока взгляд не мог оторваться от белой, мерзкой поверхности. Вновь образ. Отвращение приумножилось в несколько раз. И я почувствовала рвотные позывы. Мысли были настолько гадкими, что меня скрутило, и во рту я ощутила знакомый, ужасный сладкий вкус слюны, который был ни капли не похож на твой сочный и апельсиновый. Первой мыслью было вновь дернуться к унитазу, но я одернула себя, лишь ухудшив ситуацию. Я сумела заткнуть рот рукой и метнуться к раковине и, еле успев склониться над ней, начала истошно кашлять. Слезы брызнули из глаз, во рту копилась отвратительная слюна, а я могла лишь горбиться над сливом и болезненно задыхаться. Слюны становилось слишком много, она собиралась начать вытекать и грозилась капнуть на твою мебель. Разумеется, я не могла позволить этому случиться, я не могла позволить испачкать твою собственность своей мерзостью. Ты умываешься здесь, чистишь зубки, возможно, даже красишься. И это непростительно, если в твою гигиену вмешаются мои сладкие, блевотные слюни! За секунду до падения вязкой жидкости я успела подставить свои руки, не позволив тем самым испачкать раковину. Глаза все еще слезились, поэтому взгляд был размыт, но влагу собственного секрета я четко ощутила кожей ладони. «Рвота» стекала по подбородку еще около минуты, пока дикий кашель не отпустил меня. Я смотрю на себя в отражении: красную, заплаканную, с мокрым лицом от блестящих, вязких слюней. Я выглядела мерзко. Отвратительно. Убого. Склизкие губы болезненно сжались. Ты не должна меня такой видеть. Не должна. Взгляд непроизвольно опустился, и я вспомнила о телесных жидкостях на своих руках. Я не позволю им попасть на твою раковину. Твое чудное личико было бы слишком близко к этой гадости, я не хочу даже думать об этом! Спустить их в унитаз? Боже, мне теперь противно даже подойти… Но новая мысль затмила все прошлые. Всего десять минут назад ты, моя божественная, плюнула мне в рот, поделившись своей невозможной частичкой. А сейчас я изрыгнула твой дар обратно. Мокрая рука дрогнула. Я почувствовала новую волну отвращения, но теперь она была направлена на себя. Даша, какая же ты жалкая. Жалкая, неблагодарная, гадкая девочка. Непростительно. Непростительно! И что же.? — Вылизывай, — твой голос оглушил меня. Я дрогнула и выпрямилась, в шоке смотря в зеркало. Там была ты. Сверлила меня раздраженным, гневным взглядом. — Вылизывай ладонь, — твердо повторила ты приказ, — до чистоты. До последней капли. Почему-то некая заторможенность и растерянность заставили меня застыть. И, не успела я опомниться, как ощутила грубую, жесткую хватку твоих прежде нежных пальцев на своих волосах и скальпе. Ты дернула меня, заставив резкую боль рассыпаться по моей голове и невольно выгнуться. Но я все равно смотрела на тебя в зеркальной поверхности. И раболепный страх сковал меня. — Ты меня не слышишь?! Оглохла?! — ты подняла голос, и от этого мне только стало еще страшнее. — Нет! — воскликнула я жалобно, и ногти свободной руки от боли и ужаса непроизвольно вцепились в край раковины. — Я не хотела ослушаться! Я все сделаю! Все, что ты прикажешь мне, Лизонька! Глаза твои безжалостно пожирали меня. Ты замолчала. И это твое молчание убивало, перемалывало изнутри. Я ждала твоего приговора. И было ожидание болезненнее твоей хватки. — Тогда я повторю, — я услышала снисхождение в твоем голосе, — слизывай. — Д-да… — проронила я. И ты отпустила меня. И приникла я к своей ладони. И вытянула я свой паршивый язык. И одним движением я зачерпнула все мои — нет, — твои драгоценные жидкости. Сладко. Приторно сладко. Но я внушила себе, что сладость эта твоя. Тот самый чудный фруктовый привкус, да, да… Она — твоя. И ты была столь милосердна, подарив мне ее. Слюна вновь стекла по горлу и пищеводу в желудок. И только сейчас мое сердце блаженно успокоилось, и теплота комфорта распространилась по всему телу, по всем мышцам, внутренностям и костям. Сладкая усталость вторила вкусу твоих жидкостей, и, кажется, я могла ощущать их стенками органов пищеварения. Но мне пришлось отвлечься от наслаждения — ты ждешь. И я не должна заставлять тебя это делать. Быстренько помыв руки, я вышла из ванной. И внезапный силуэт возник передо мною, заставив чуть ли не отпрыгнуть. Это был твой брат. Миллионы мурашек искусали мою кожу, вновь полезли отвратные представления… — Даша, так? — его голос чем-то напоминал твой, но я не могла понять, чем. Меня передернуло от этой мысли. — Да, — ответила я на удивление твердо. Надо взять себя в руки. От парней можно ожидать чего угодно. Да, да… Чего угодно. — Слушай, — я заметила, как ¿ мнется, — тебе не стоит водиться с Лизой. Поверь мне. Слова твоего брата, как минимум, меня удивили, а как максимум — оскорбили. Он говорит мне не общаться с тобой?! — Ч-что это значит?.. — Пойми, — он выглядел так, будто ему стыдно. Но если бы было действительно стыдно, он бы перестал нести чушь, так? — Лиза довольно… Конфликтный человек. Даже очень. Кровь вскипела, я сжала кулаки. Мне было сложно поверить в услышанное, тем более, когда это сказал твой собственный брат. И он посмел клеветать на тебя, саму Лизоньку! Обвинять в «конфликтности»? Что это вообще должно значить?! — Возможно, это не мое дело… — В-верно, — собрав всю свою волю, я сумела перебить его, — не твое. ¿ застыл. Я даже не смотрела на него. — Я предупредил, — бросил он. Но, проигнорировав, я резко дернулась вперед, почти толкнув его, и направилась обратно к вам. К тебе. К одной единственной тебе. — Тебя как за смертью посылать, — хмыкнула &. — Из-звините… — Забей, — перебила меня #. — Твоя очередь. Я замерла на мгновение, пока не осознала, о чем шла речь. Мне позволили побыть в роли задающей. И, хоть все и выбрали заранее «правду», я все равно была благодарна. Ведь я никогда и не играла до этого, а вы все равно разрешили мне попробовать. — Х-хорошо, — я выдохнула, пытаясь перестать дрожать, — &. — Я, — усмехнулась она, — ну что, готова отыграться? Мне даже интересно, что ты мне заготовила, а-ха-ха! — Мне тоже! — вставила наша вторая подружка. — Даша — и задает пошлые вопросы! Так волнительно! — Как же вы засуетились, а-ха-ха! — захихикала ты. — Ну давай, Дашенька, покажи нам! Увы, от этих комментариев я начала дрожать еще сильнее. И не только потому, что вы все были уж в очень сильном предвкушении, но и потому, что ждали от меня неудобных, стыдных вопросов. И почему-то придумать и озвучить их было еще сложнее, чем отвечать на подобные. Тебе, моя чудная, я ни в коем случае такое не задам, ибо последнее, чего я хочу, так это ставить тебя в неловкое положение. Но если я не буду задавать такие же и тебе, то и требовать ответить на подобное только от наших подружек будет слишком подозрительно. Вдруг они решат, что ты со мною в сговоре? Вдруг обидятся на тебя? Нет, нет-нет-нет! Но тогда, тогда… — Ну ты че зависла-то? — от голоса & у меня выступил пот на шее. — Ш-ш-ш, не торопи Дашу, — шикнула ты, — дай подумать человеку. Твоя помощь придала мне уверенности, и я, наконец, решилась. — &. Она выпрямилась и хищно улыбнулась. — У тебя… Всегда были такие к-короткие волосы? Повисла кромешная тишина. Глаза нашей подружки медленно округлились. Отвечающая как-то растерянно переглянулась с тобою, но ты была удивлена ничуть не меньше. Сердце истошно завизжало. Нет, нет… Я все испортила?.. Я все испортила, да?!.. — Н-нет, не всегда, — внезапно нарушила молчание &. Она слегка опустила голову, будто вспоминая. — Я состригла их в конце… Седьмого класса. До этого у меня были длинные волосы. — А п-почему? — нервно облизнула я губы. Внезапно подружка как-то резко поморщилась, а потом гневно посмотрела на меня. — А это уже не твое дело, — оскалилась она. — И вообще, это уже второй вопрос! У тебя есть право только на один! — А, д-да, конечно! Извини!.. — испуганно начала я махать руками, пряча глаза в пол. В ответ & лишь уставилась куда-то сквозь, проигнорировав мои слова. Вновь повисла мучительная тишина. — Задавай, — весь энтузиазм # улетучился, и все же помимо какой-то усталости я сумела уловить нотки беспокойства в ее голосе. — Д-да, хорошо… Вдох. Выдох. Подружка пожирала меня взглядом. — Кто для тебя самый близкий человек? Откровенно говоря, у меня совершенно не было идей, что ей можно задать. # по-прежнему была для меня абсолютной загадкой. И все же мне показалось, что этот вопрос нечто в ней пробудил. Ее взгляд быстро метнулся к &, а потом так же утоп в ковре. — Эм… & — одна из самых… Близких мне людей. Краем глаза я заметила, как наша вторая подружка на секунду повернулась к отвечающей, перед тем, как вновь опустить голову. — Мы с ней с самого детского сада, — легкая улыбка показалась на лице #, — всю жизнь практически дружили, так что… Внезапно, будто осознав нечто ужасное, отвечающая посмотрела на тебя огромными глазами. Ты молча глядела на нее в ответ все время, пока она говорила. — Н-ну и Лиза, конечно!.. — Все нормально, — безэмоционально перебила ее ты. — В конце концов, я перешла к вам только в седьмом классе… Я невольно сглотнула. Это выражение я узнаю из тысячи. Доберман. И я была благодарна, что он смотрел не на меня. — Аха… — нервно усмехнулась #. — Даша. Я дернулась и инстинктивно выпрямилась от твоего резкого голоса. Напряжение росло. Доберман повернулся ко мне. Было так страшно, но я знала, что если отведу взгляд, то только разозлю его. — Да… Пауза. — В кого… Ты влюблялась? И твои светлые, сверкающие бровки дрогнули. Твои пылко-розовые губки легонько приоткрылись. И замерла ты так невозможно и неожиданно, что я невольно засомневалась, не сплю ли я. И доберман. Доберман впервые показался мне… Напуганным? — Ни в кого, — ответила ты холодно. — А? — Я никогда не влюблялась. Поэтому ни в кого. — Ох, п-поняла… Тягучая, давящая тишина. Никто не смотрел друг на друга. Все ощущалось каким-то… Поломанным. Будто все испортилось. Будто я все испортила. Дрожь, эта дикая дрожь. Нет… Н-нет-нет-нет… — Я-я… — Пойдемте пить чай, — внезапная улыбка на твоем лице озарила комнату, — я печенек купила! — Да, пошли, аха… — как-то неловко усмехнулась &. — Хорошо… — Вот и славно! — воскликнула ты и радостно захлопала в ладоши. — А то как это — гости, да и без чаепития? Верно, Даша? Я дернулась от собственного имени и посмотрела на тебя. Сощуренные глазки вызвали такое долгожданное облегчение. — В-в-ерно… — пробубнила я. — Вот и чудненько! Пойдемте! За столом все повеселели и разогрелись. Вы с нашими подружками без умолку болтали то об учебе, то о моде, то о школе. То о мальчиках. Мурашки. Я сидела молча, и лишь изредка ты поворачивалась ко мне с вопросом: «Верно, Даша?». И я всегда покорно отвечала: «Ага», после чего ты спокойно продолжала беседу с остальными. Но мне не на что жаловаться! Даже такие маленькие, односложные разговоры с тобою наполняли мою жизнь смыслом. Зато я могу без конца слушать твои истории, внимать, запоминать, а затем и использовать все твои слова, развлекая и радуя. — Я сейчас вернусь, — внезапно сказала ты и шустро исчезла с кухни. И вновь резко повисла тишина. # медленно отпила чай, когда & залезла в телефон. И уже через несколько секунд мобильный второй завибрировал на столе. Наша подружка поставила кружку и, залезши внутрь, прыснула от смеха. Вторая усмехнулась вслед. Пальцы # забегали по экрану, & вновь хохотнула и, прикрыв рот, переглянулась с подругой. Все выглядело так, будто они обе переписываются между собой. Но мы же все в одной комнате, разве не было бы логичнее говорить вслух? Да, глупость какая-то… У меня уже появился соблазн самой взять телефон, но я осознала, что так и не достала его из куртки. Я никогда не пользуюсь мобильным, если я в гостях или на встречах: родители говорят, что это плохой тон — сидеть в телефоне, когда ты должен говорить с людьми. Это будет их обижать и злить. Но я не расстроена сейчас, уверена, у наших подружек есть еще какие-то дела и они не с пустого места сидят в телефонах. К тому же, пока тебя нет, даже говорить неохота… Но мобильный действительно лучше держать рядом: вдруг мама позвонит. — Я-я за телефоном, — пробубнила я, вставая. — Окей, — бросила # мне вдогонку. Пройдя в коридор и нащупав свой мобильник в куртке, я внезапно услышала знакомые голоса. Твой голос и второй, такой же, но ниже. Ты говорила с братом. — Не лезь, — процедила ты сквозь зубы. — Это не твое дело! — И что, я теперь должен стоять в стороне, наблюдая, как ты опять играешься?.. — Ни во что я не играюсь! — Ага, разумеется. Ты думаешь, я слепой? Нашла очередного козла отпущения… — Не смей с ней больше разговаривать, — кажется, твой голос стал только злее, вызвав у меня инстинктивную дрожь. — Имею право, — парировал ¿. — Ты настраиваешь ее против меня! — Я лишь сказал правду… У меня внезапно зачесался нос, и я чихнула, не успев прикрыть рот. Голоса замолкли. Твое лицо показалось из дверного проема. Сердце упало в пятки. — Даша?.. — Я н-не… Т-телефон… — начала тараторить я, пытаясь защититься. Я не хотела подслушивать, Лизонька, я не хотела! Вслед показался и твой брат. Он лишь молча секундно глянул на меня с пустым лицом, развернулся и направился в свою комнату в дальнем конце коридора. Я нервно заламывала руки и начала бесконтрольно потеть во всех местах. Я облажалась, я так сильно облажалась… — Ничего, — ты слегка улыбнулась, чем спасла меня от ужаса, — все в порядке. — Х-хорошо… Ты выдержала паузу. Я почувствовала себя неловко и не знала, куда себя деть. Ты все-таки зла? Зла, моя ненаглядная? — Я хотела узнать, сказал ли тебе что-то мой брат, — наконец подняла ты голову. Я дрогнула. Он сказал. И сказал гадость. Полную гадость. Во мне за секунду разгорелись гнев и некая обида, отвращение, даже предательство. И предали тебя. — Он сказал какую-то глупость, — мой голос абсолютно не дрогнул. На удивление, когда дело касается твоей чести, защиты тебя, я становлюсь сильнее и начинаю мочь дать какой-никакой отпор. Ты вскинула брови. И я, лишь выплюнув злость и увидев твою реакцию, вслед поняла, что ляпнула лишнее. Он — твой брат. Брат моей чудной Лизоньки. И, что бы он ни сделал, я не имею права говорить такие вещи о нем. Новая дрожь. — Я-я не это… — А-ХА-ХА-ХА! — внезапно расхохоталась ты на всю квартиру, да так неожиданно, что я чуть ли не подпрыгнула. Вновь посмотрев на меня, ты искренне и чисто улыбнулась. — Да, ¿ иногда несет такую чушь, а-ха-ха! Не воспринимай его слова всерьез! Смотря на тебя, такую чудесную и веселую, я сама не смогла сдержать улыбку благодарности и покраснела. — К-конечно, — закачала я головой, и восторгу моему не было предела. — Ну вот и славно! А теперь пойдем обратно ко всем! Вы доели печеньки? — Н-нет еще… — Ну тогда новые доставать не буду, пошли… Когда ты вновь села за стол, кухня опять оживилась. Вновь ваша бесконечная болтовня, твой искренний, будоражащий смех, твое «правда, Даша?», твои дерганья ручкой… Мир вокруг расцветает, когда ты рядом. Когда ты со мною. И не имело значения больше ничего в этой вселенной. Имела значение только ты. И мысль о том, что впереди еще целая ночь рядом с твоим превосходным естеством, заставляла меня тонуть в экстазе предвкушения.