Only Death Will Have Me/Только смерть получит меня

В последующие дни Нил настаивал на том, чтобы заниматься больше часов, он не мог оплакивать Сета, в конце концов. Элисон взяла недельный отпуск, чтобы побыть с семьей. Кевин сказал, что это ложь, что она не любит свою семью и что на самом деле она была в Брайтоне с другом. В любом случае, хорошо, что Нилу не придется ее видеть. Он ел за гриффиндорским столом с кузенами, чтобы избежать друзей Сета, но ничего не мог поделать. Ему даже не нравился Сет, но он не заслуживал смерти. Поэтому он сосредоточился на утренних и вечерних тренировках, если не было школы, чтобы отвлечься, Нил взял паузу в попытках убедить Эндрю играть, теперь это казалось бесполезным. 27-го числа он последовал за Эндрю в общежитие после ночной тренировки, Кевин лишь взглянул на них и пошел дальше. Эндрю вошел в свое окно, приземлился, положил метлу у кровати и сел на подоконник. Ники в комнате не было, скорее всего, он был в библиотеке, приближались средние семестры, и он плакал, что ни капельки не подготовился. Ночь была холодной, и Эндрю надел шарф. Нила не беспокоил холод, и он не мог больше откладывать. Он приземлился и сел рядом с Эндрю, прислонив метлу к стене, и потянулся за футляром, Эндрю позволил ему взять его. Несмотря на холод, его руки были теплыми. Огни деревни мигали в темноте, и Сет снова пришел ему на ум. — В его кармане было стихотворение, — почти шепотом сказал Нил. — В кармане Сета. Это очень доверчиво, — Нил снова подумал о Сете, о том, как глупо он поступил, отправившись в деревню, зная о риске. — Ты сказал это… той ночью. — Что? — Ты сказал «это так доверчиво», я был лисом, ты отнес меня к Хагриду, — объяснил Нил Эндрю, который уставился на него, как на идиота, и улыбнулся. — Помню, мне это не очень понравилось. — Я тебя ненавижу. — О, Эндрю, — сказал Нил и начал играть с ободком своего шарфа. — Ты можешь лгать мне, но не лги себе. — Заткнись, — зашипел Эндрю. Руки Эндрю держали его челюсть, когда он наклонился и прижался губами к губам Нила, его руки и рот были такими теплыми в этой холодной ночи, что у него мог подняться жар. Эндрю только что сказал, что ненавидит его, но целовал Нила так, словно не мог жить без него. Нил сжал в кулаке край своего шарфа, Эндрю откинулся на полдюйма. Его глаза были закрыты, дыхание сгущалось в воздухе между ними. — Ты можешь отказаться, — сказал Эндрю. Нила никогда не целовали, он даже не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь фантазировал о поцелуях. Его мать никогда не выпускала его из виду, а Нил был слишком занят выживанием, чтобы думать об этом. Он не испытывал ненависти, но два его сердца гулко стучали в груди. Прежде чем Нил успел что-то сказать, Эндрю отстранился, взял сигарету из рук Нила и сделал долгую затяжку, закрыв глаза. Непрямой поцелуй, подумал Нил, он делал это уже миллион раз, но только сейчас задумался об этом. Эндрю взял шарф в руку и потянул. — Отпусти, — сказал Эндрю, и Нил повиновался. Парень все еще не знал, что сказать: неужели все это время он нравился Эндрю? Он думал, что у него что-то есть с Рене или с кем-то еще. Он смотрел на портсигар в своей руке, он знал, как Эндрю теребил его, как берег как сокровище, как надел серьги на следующий день, когда получил их, как дал Нилу ключ от своего дома и назвал его домом, как обещал защищать его, как смотрел на него, когда говорил «С днем рождения». Нил уставился на профиль Эндрю, он был слишком туп, чтобы заметить это раньше, но теперь это было ясно как день. И он не понимал этого. — Ты… Не хочешь? — спросил Нил, понимая, что это был неправильный вопрос. — Я вижу твою панику за версту, — сказал Эндрю, отбрасывая недокуренную сигарету в темноту осени. — Я не буду этого делать. Я не буду таким, как они. Они. Нилу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, кого он имеет в виду, а затем воспоминание о руках Эндрю, прижатых к нему, сильно ударило в голову, и он закрыл глаза, пытаясь отогнать его. Говорить, что Эндрю никогда не станет им, сейчас было бесполезно. — Я никогда раньше не целовался, — сказал Нил, который все еще смотрел на горизонт. Нил коснулся своих губ, все еще чувствуя тепло. — Мне не было противно. Эндрю выхватил у Нила портсигар и дрожащими руками зажег новую сигарету. Нил не знал, что еще сказать, чтобы успокоить себя, а становилось все холоднее, и он снова подумал о теплых руках Эндрю. — Эндрю? — позвал он. — Уходи, пока я тебя не порезал, — Эндрю пригрозил ему маленьким ножом, появившимся из ниоткуда, и Нил принял это как должное. Нил встал и сел на метлу, перед тем как уйти, он наклонился и взял футляр, положив его в карман, Эндрю бросил на него убийственный взгляд. — Я же говорил тебе, что у тебя есть время до 27-го. — Нил ударил ногой по подоконнику и взмыл в воздух, оставив Эндрю наедине со своими мыслями. Он все равно ничего не мог сделать, он был не в том состоянии духа, чтобы принимать решения, меняющие жизнь. В ту ночь он долго не мог заснуть и проснулся как лис.

***

28-го числа Эндрю ждал его возле последнего занятия в этот день, и Нил воспользовался шансом — все уже направились в общежития или библиотеку, чтобы дождаться ужина. Он начал идти к теплицам, если Эндрю и заметил, то никак не прокомментировал это. Когда они пришли, Нил отдал ему две свои книги и блокнот, трансформировался и тихо вошел в теплицу. Там было два Хаффлпаффца, но они вскоре ушли во внешний дворик. Нил взял Эндрю, и они оба стали искать мандрагору, причем Эндрю нашел ее первым. Нил посмотрел на солнце: было уже 17 часов, Кевин должен был его искать. Он нашел ножницы и отрезал два листа. Эндрю это заметил. — Это одна из самых сложных частей, — сказал Нил, показывая ему листья. — По сути, ты собираешься положить их в рот, и можешь высунуть только в следующее полнолуние. — Следующее полнолуние — это месяц? 30 дней? — спросил Эндрю, Нил кивнул. — А я могу взять их с собой, чтобы поесть? — Нет, они могут появиться только через тридцать дней, так что ничего похожего на сигаретный дым не должно попадать в рот, это может все испортить. — Два листочка в рот, на месяц, — Эндрю глубоко вздохнул и положил их в рот, прижав средние пальцы к нижней губе, чтобы говорить. — Просто оставить их на языке? Эндрю не спрашивал о смерти Сета, поэтому до сих пор Нил молчал, но, увидев снег, медленно падающий над Хогсмидом, снова заговорил. Эндрю подтянул одно колено к груди и стал ждать, а когда Нил замолчал, посмотрел на него. — Что там было написано? — спросил он. — Я сжег его, — сказал Нил, но слова были выгравированы в его мозгу. — Ты не… — Когда я увидел лису, она стояла на коленях в снегу: ничто не говорило о том, что она мертва — кроме своей неподвижности! — медленно произнес Нил, слова казались правдой, они ломали ему руки и ноги, а после смерти укладывали в свежевыпавший снег. — Слово «мертвый» было написано кровью. — Хорошо, что ты его сжег, — сказал Эндрю несколько секунд спустя. — Я в бегах с десяти лет, — сказал Нил, но если Эндрю и слушал, то не подал виду. — Я всегда был в бегах, прятался, учился и повторял. Меня не волновало ничего, кроме мамы и того, чтобы остаться в живых. Другие люди были просто… Ничем. Я был никем. — Эндрю смотрел на него. — Был? Ты всегда будешь никем. — Сказал он, когда Нил не продолжил. — Но теперь я здесь, я наконец-то снова могу играть, а ты дал мне дом и обещал сохранить мне жизнь, — Нил отмахнулся от мнения Эндрю. — Я просчитался, думая о том, как ты усложняешь мне жизнь, — заявил Эндрю, отводя взгляд. — Я… я не хочу это потерять, — Нил посмотрел вниз: за подоконником была только темнота, а его ноги болтались снаружи. Маленькие снежинки исчезали по мере того, как они спускались вниз. — Хорошо, — ответил Эндрю, как будто все было так просто. Нил почувствовал, как защемило его сердце: Эндрю был так уверен, что у него все получится, что Нил мог только мечтать об этом. Когда я увидел лису, она была мертва. Нилвспомнил, почему он здесь, — свою часть сделки. — Мы начнем завтра, встретимся после занятий, хорошо? — сообщил он, застегивая пальто, когда подул холодный ветер. — Что мы начинаем завтра? — спросил Эндрю, и только тут Нил заметил, что его вопрос был довольно расплывчатым. — Ритуал анимага, — сказал Нил. — Ты сказал это будет летом. — Эндрю посмотрел на него. Нил открыл портсигар, достал одну сигарету и зажег ее кончиком своей палочки. Затем дал ей догореть в своих пальцах. — Я знаю, превращение происходит летом, а зелье начинается сейчас, и его приготовление займет много времени. — объяснил Нил, а потом посмотрел на него. — Ты ничего не изучал об этом? — Нет, я оставляю все в твоих руках. — ответил он. — Твои щеки стали лучше, так что они не будут мешать. Вот, — Нил направил свою палочку. — «Crustulum». Теперь они там приклеены, попробуй их выплюнуть. — Не могу, — ответил Эндрю. — Тогда отлично, через двадцать дней мы получим последние ингредиенты, и если ночь не будет ясной в день, когда ты должен их выплюнуть, нам придется аппарировать туда, где они есть, давай работать умнее, а не усерднее. — Эндрю кивнул в знак согласия. — Акакие еще ингредиенты? — спросил он, морщась: на вкус они были кислыми, если Нил правильно помнил. — Ты узнаешь, когда мы их найдем, — Нил не мог сказать, что это сок еще не родившейся марипосы, поэтому он просто вышел из оранжереи с ворчливым Эндрю. Следующие несколько дней прошли мирно, насколько это вообще возможно, Эллисон была тихой, она разговаривала только с Рене и Дэн, случайно с Мэттом, и все односложно. Нил задавался вопросом, плачет ли она по-прежнему. Нил избегал их всех, что было непросто, поскольку он ел за гриффиндорским столом, а они все были там с тех пор, как он разрешил Слизерину сидеть там. Он всегда искал Эндрю, куда бы он ни пошел, и чаще всего по утрам ловил себя на том, что ищет его светлые волосы, светлую кожу и черные серьги. По утрам его никогда не было, так как Нил и Кевин завтракали последними. Но за обедом Нилу приходилось ловить себя за этим занятием и непринужденно садиться. Он задержался в классе трансфигурации, чтобы посмотреть на животных, и у Макгонагалл нашлись нужные ему марипосы. Некоторые гусеницы еще оставались, их-то он и собирался украсть, надеясь, что она не заметит. Прошло двадцать дней, и Нил хотел, чтобы все получилось с первой попытки, но это не означало, что он не будет делать запасные варианты. Мать сделала это за него, с каплей росы было проще, поскольку Запретный лес был закрыт для всех, кто не хотел умереть ужасной смертью. Нилу нужно было только найти место, куда не заглядывает солнце, а серебряная ложка была у него где-то в вещмешке. — Сегодня вечером, в 22 часа, в том же месте. — Сказал Нил Эндрю, когда они вышли из зала после ужина, Ники услышал, но прикинулся дурачком. Эндрю кивнул. Лис спокойно вышел из общей комнаты Слизеринов, принюхался к воздуху и навострил уши. Он нашел Эндрю за гобеленом, тот вышел, как только Нил приблизился, и лис в замешательстве наклонил голову. Эндрю просто помахал Картой Мародеров, Нил трансформировался и встал рядом с Эндрю, чтобы посмотреть на нее. Все были в постелях, несколько авроров у входов, миссис Норрис прогуливалась возле Большого зала. Они пошли в направлении второго этажа. Нил подумал о том, что Эндрю пришлось спускаться вниз, он мог бы выбрать другое место для встречи. В замке царила такая тишина, что Нил почувствовал неприязнь, но все равно шел молча, поглядывая на карту, его и Эндрю маленькие ножки шли бок о бок. Через пару минут они добрались до места назначения. Классная комната не была заперта, и это показалось Нилу странным: почему Минерва не запирает ее на ночь? — Похоже, она очень надежна, — сказал Эндрю, когда они вошли внутрь, словно прочитав мысли Нила. На поиски гусениц ушла всего пара минут. Они были пухлыми и желтыми. — Возьми шесть, самых больших, — сказал Нил, поворачиваясь и ища стеклянную клетку, которая не использовалась. Он нашел крошечную, расположенную в конце комнаты. Он вернулся к Эндрю, держа палочку между зубами и пять гусениц в руках. Он осторожно опустил их в стакан, который он ему протянул. Следующую парень выбрал из большой клетки. На стенках было несколько куколок, и Нил очень осторожно взял двух. Лучше перестраховаться, сказал он себе, а затем взял несколько листьев для гусениц. Все было готово, когда Нил закрыл крышку маленького стеклянного контейнера. В это время ручка двери в класс начала поворачиваться, они с Эндрю упали на колени и спрятались под столом. Нил порезал колено о крошечный камень на полу, он вскрикнул, но Эндрю закрыл ему рот рукой, прежде чем он успел издать какой-либо другой звук. Нил прижал свою руку к руке Эндрю, они были теплыми, и Нил уставился на свой профиль, сглатывая боль. Дверь открылась. Эндрю смотрел на карту. Через секунду дверь остановилась и закрылась, как будто человек прошел дальше. — Макгонагалл, — прошептал Эндрю, убирая руку. Нил глубоко вздохнул и прижал колено к груди, осматривая повреждения. Маленький камушек разорвал брюки и впился в кожу, он выковырял его, прикусив нижнюю губу. — Тебе так не везет, что это почти комично, — заявил Эндрю, глядя на кровь, освещенную луной. — Заткнись, — сказал Нил, потирая больное колено. Они дошли до двери, Нил ругался под нос, все еще держа в руках стеклянный контейнер. Эндрю попробовал ручку двери, но она не открылась. — Наверное, Минерва заперла ее, — Эндрю посмотрел на карту и достал свою палочку. Он попробовал три заклинания, но дверь даже не шелохнулась. Нил попробовал еще два, которые знал, но она по-прежнему была заперта. — Должно быть, все как на карте. — Нил знал, что она откроет свое содержимое только при правильном коде. — Должно быть, она забыла ее запереть и вернулась за ней так поздно. — Мы заперты внутри, Нил, неужели ты еще не понял? — Все в порядке, я сейчас вызову свою метлу, и мы полетим в твою комнату. — Нил пересек комнату и открыл окно. Его метла прилетела через минуту или даже меньше — он оставил окно незапертым. Он запрыгнул на нее и посмотрел на Эндрю. — И как ты думал, что это сработает?! — сердито прошептал Эндрю, указывая на метлу, и Нил нахмурился. — Она не подходит нам обоим, идиот. — Конечно, подходит, давай. — Нил попытался освободить место для Эндрю, с которым мама катала его, когда он был маленьким. Эндрю был невысоким, но громоздким, и Нил начал понимать, что это не сработает. Эндрю возмущенно зашипел и забрался на окно. — Подвинься, я еду сзади. — Нил подчинился, и Эндрю попрыгал дальше. — Я сейчас упаду. — Просто держи меня за талию, как на мотоцикле. — Сказал Нил, его ноги все еще стояли на подоконнике, и он услышал разочарованный вздох Эндрю, прежде чем его руки оказались на животе Нила. — Мы уходим, — сказал Нил, слегка пнув камень. Парень немного полетал на месте, чтобы закрыть окно, а потом они полетели, благо комната Эндрю была ближе всего. Нил долетел туда быстро, Эндрю сжимал его, но это не было неприятным ощущением. Эндрю открыл окно и вошел, Нил протянул ему стеклянный контейнер, тот нахмурился. — Я живу с тремя мальчиками… двумя. — Нил поправил себя, и Эндрю взял стакан из его рук. — В любом случае, оставь его себе. Эндрю только уставился на него со скучающим выражением лица, Нил махнул рукой и улетел в свою комнату.