Смутная Печаль

Первое, что чувствует Чуя, когда по приказу Огая выбивает дверь и врывается в жилище – мороз и ветер, пронизывающий до костей даже через плотную ткань плаща. В квартире Дазая отвратительно холодно. Поежившись, рыжий медленно идет в поисках самого Осаму, где-то в глубине души надеясь, что найдет его хотя бы живым. По привычке Чуя идет на кухню, но Дазая, ожидаемо, там нет. Было бы забавно, если бы он все это время просто сидел и пил свой любимый кофе безо всего. Все те две недели, что он не выходит на связь ни с боссом, ни с своими подчиненными, либо, в крайнем случае, с Чуей. Ванную Накахара избегал – застав однажды Осаму на полу с изрезанными запястьями, он побаивался этой комнаты. В прошлый раз его грубо послали прочь, и Чуя ушел, всю оставшуюся жизнь чувствуя себя виноватым за это. Мог же помочь, если бы не слушал бред этого суицидника… С тихим скрипом открывается дверь в личную комнату. В нос ударяет резкий запах крови, привкусом оседающий на языке и нагоняющий тревогу. За время их совместной работы в мафии Двойной Черный привыкли вытирать с друг друга кровь тех, кому не посчастливилось стать неугодными Портовой Мафии, но в личной квартире это пугало. - Дазай?.. – сколько бы Чуя не утверждал, что ненавидит этот голос, сейчас он бы отдал все, только чтобы ему ответили. – чертова скумбрия, куда ты делся… Тишина была ему ответом. Картина, которая предстала перед взглядом голубых глаз, была ужасающей – пустые упаковки от таблеток, бинты в кровавых разводах, лезвия… Накахара шумно сглатывает, сжимает ладони в кулаки, тщетно пытаясь унять непонятно откуда взявшуюся дрожь. В памяти всплывает, что Осаму никогда не пускал его к себе дальше, чем на кухню. Чуя винил в этом себя, мол, не стал ему настолько важным человеком, но сейчас ему кажется, что от такого ему бы просто стало плохо. - клянусь, я прикончу тебя как только найду. Накахара понимает, что никогда не сделает этого. Обойдя всю квартиру и не найдя ни следа Осаму, Чуя подходит к тонкой деревянной двери. Сделав глубокий вдох, Накахара легко толкает ее и она, как ни странно, поддается. Зажмурившись, он перешагивает невысокий порожек и стоит несколько секунд, не решаясь открыть глаза. Смешно, мафиози, лишивший столько людей жизни, так трусит. То, что видит Чуя, как только заталкивает свой страх глубоко вовнутрь, он видел миллионы раз в кошмарных снах. Кровавая вода, через которую можно заметить силуэт утонувшего лезвия, бинты на полу и Осаму. Кажется, он прилег отдохнуть и сейчас встанет, улыбнется так глупо и по родному, но этого не происходит. Всмотревшись в бледное лицо, Чуя замечает еще влажные дорожки слез. Неужели он покончил с собой так недавно, что не будь Чуя таким трусливым и зайдя сюда сразу, мог бы его спасти? Упав на колени, он цепляется за руку Дазая, сжимая ледяные пальцы. На полу, среди грязных бинтов, Накахара замечает маленький листочек с кривыми иероглифами. «Чу, я знаю, что именно ты найдешь меня. Я слышу твои шаги, узнаю их из тысяч других. История повторяется, не так ли? Возможно, сейчас не самое удачное время признаться, но я люблю тебя, мой милый коротышка. Осаму.» Когда звонит Огай, Чуя просто рыдает в трубку - у него нет сил на слова. Благо, босс понимает его и без них. Вскоре приезжают сотрудники мафии и увозят Накахару отсюда, не смотря на слезы и истошные крики, чтобы его оставили в покое, и он прикончит всех, кто будет разлучать его с любимым. Он предпочел бы умереть вместе с ним, в этой тесной ванной.