Вопрос времени. Часть 2

Для Майкла я был терпелив. Для Беверли я был толерантен. Ради мира, ради того, чтобы поладить, я сохранял спокойствие, держал на лице улыбку и прикусывал язык. Но теперь я был свободен. Перчатки были сняты, потому что свадьба закончилась. Жених и невеста уединились в своем роскошном пентхаусе наверху, а большинство гостей все еще наслаждались открытым баром, который работал до полуночи. Поскольку свадебная вечеринка должна была состояться утром, чтобы пообедать с молодоженами перед их отъездом в медовый месяц, мы с Сэмом сняли номер в отеле. Я наблюдал за свадьбой со своего места рядом с его матерью, а Сэм был шафером. Именно эта честь и бремя стали причиной всей этой неразберихи. У Беверли Стайлз, невесты Майкла Кейджа, а теперь его жены, на свадьбе было девять подружек невесты. Все они были одеты в платья с ромбовидным вырезом на спине, которые ниспадали длинными полосами из объемной черной ткани до пола. При виде этих платьев на ум приходили фильмы 1940-х годов, где женщины были сплошной элегантностью и гламуром. Это было похоже на показ мод вместо свадьбы, и когда Аманда Райнхарт шла к алтарю впереди своей лучшей подруги, невесты, все затаили дыхание. Она была потрясающей женщиной, высокой, изящной и излучающей уверенность в себе. Ее иссиня-черные волосы, собранные во французскую косу, сапфировые глаза и безупречная, кремовая кожа - никто не мог отвести от нее глаз. Она выглядела как модель, но я знал, что ее только что сделали партнером в юридической фирме, где она работала на Манхэттене. И еще она умела готовить. По словам Беверли, она была тройной угрозой. У нее были красота и ум, и она готовила итальянские фрикадельки с нуля, как ее бабушка. Любой мужчина в здравом уме захотел бы ее. Невеста призналась мне перед первым днем четырехдневного бракосочетания, что беспокоится о том, что Майкл влюбится в ее лучшую подругу, как и все мужчины, с которыми она когда-либо встречалась. Я сказал Беверли, что Майкл Кейдж любит ее и только ее. Ей не стоит беспокоиться. Оказалось, что я был права наполовину. Майкл не больше дурака свалял из-за Аманды Райнхарт, чем любой другой мужчина. Даже Сэм заметил ее и был милее, чем обычно. Мне это не нравилось. Когда Беверли подошла ко мне утром после мальчишника и девичника и спросила, не могу ли я помочь ей перепечатать свадебные программы, я спросил, в чем дело. Я разработал и напечатал их больше месяца назад, поэтому паника в последнюю минуту привела меня в замешательство. Оказалось, что в том, что я сделал, нет ничего плохого; изменения были связаны только с Амандой. Она настаивала на том, чтобы идти с Сэмом. – Прости, что? – Дилан снова нуждалась в пояснениях. Я сказал ей дважды, а она все еще смотрела на меня так, будто не верила. В тот же день мы были в офисе. – Беверли хочет перепечатать программы, потому что Аманда говорит, что шафер слишком низкого роста, чтобы вести ее к алтарю, – я повторил в третий раз. Она сделала то, от чего ее брови сошлись посередине. – Позволь мне прояснить ситуацию. За два дня до свадьбы подружка невесты снимает с себя обязанности подружки невесты, потому что не хочет быть выше шафера. – Точно. – И невеста собирается позволить этой принцессе добиваться своего? – Очевидно. – Ты шутишь? – Нет. – Что происходит? – спросила Обри Фланаган, входя в офис, который мы втроем делили последние полтора года. Дилан рассказала ей, и она окинула меня веселым взглядом. – Что? – С кем она хочет идти? Я приподнял бровь. – О, не может быть, – подхватила Дилан. – Примадонна хочет идти с Сэмом? Ответом мне было пожатие плечами. – Эта сучка не прочь полакомиться твоим мужчиной, – поддразнила меня Дилан. – Лучше поберегись, Джори, он ведь раньше был натуралом. Я бросил на нее взгляд, а Обри начала кашлять. Я отмахнулся от них обеих. В ту ночь, когда жених и невеста в последний раз свободно гуляли по городу, мужчины и женщины, очевидно, столкнулись друг с другом. Я не смог пойти, так как подменял Дейна на ужине, который Аджа устраивала для приглашенного докладчика по реформе образования. Мой брат был в отъезде, поэтому его жена попросила меня пойти с ней в качестве ее спутника. Занятый таким образом, я, очевидно, пропустил импровизированный танец Аманды на шесте в стрип-клубе, который вызвал гром аплодисментов у всех присутствующих на мальчишнике Майкла. А танец на коленях, который она подарила Сэму после этого, стал предметом обсуждения на репетиционном ужине на следующий вечер. Стало понятно, почему на меня напали, когда он вернулся домой накануне вечером. Она привела в ярость его либидо, и я стал объектом его внимания. Осознание того, что она его возбуждает, мало способствовало улучшению моего настроения. Тот факт, что я вместе с Сэмом заранее договорился не упоминать о наших отношениях в присутствии очень христианской, очень консервативной семьи Беверли со Среднего Запада, не способствовал делу. Никто из ее родных и друзей не знал, кем я являюсь для Сэма. Никто не догадывался, что кольца на наших пальцах означают свадьбу, которую мы сыграли в Канаде за год до этого, или что, насколько это было известно городу Чикаго, мы являемся гражданскими партнерами. То, что Майкл согласился с Беверли в том, что так будет лучше на глазах у ее семьи, опечалило меня, но в конце концов я все понял. Это был ее день, а не мой. Кто я такой, чтобы просить ее дать мне волю? Почему мои планы должны стоять выше ее? – Итак, Беверли позволит этой девушке стать подружкой невесты, чтобы она могла пойти к алтарю с Сэмми, но вы с Сэмми не сможете быть парой на ее свадьбе? Я посмотрел на Джен, которая сидела рядом со мной за столом. – Ха, – хмыкнула она. – Забавно. Повернувшись, чтобы посмотреть, как Сэм и Аманда танцуют медленный танец с другими парами на танцполе, я не подумал, что это так уж смешно. На самом деле все было с точностью до наоборот. Просто свадебная компания была приглашена куда-нибудь выпить после репетиционного ужина, так что я пошел домой и собрал вещи для следующего вечера. Сэм зашел после двух, с пятнами помады на воротнике и с запахом духов Аманды. Когда он попытался схватить меня, я отправил его в душ. Я нашел его через полчаса голым, с полотенцем, обернутым вокруг его талии, посреди нашей кровати. Я накрыл его и лег спать на диване. Меня разбудили посреди ночи, и мое раздражение спало дольше, чем желание его. Меня отнесли обратно в постель, и его поцелуи и руки вытряхнули из меня всю злость. Утром я проснулся там один. У него было много дел с остальными участниками свадебного торжества, и он не хотел меня будить. Однако он сварил мне кофе, и записка на тумбочке, в которой говорилось, куда он ушел, лежала под кружкой. Я почувствовал себя лучше, пока не добрался до свадьбы. Все вокруг, кроме матери Сэма, говорили о том, какая красивая пара они с Амандой. И я знал, что отец Сэма не хотел обидеть меня своими комментариями, в конце концов, он любил меня. Но я знал, что в самой глубокой, потаенной части его сердца жила надежда, что, может быть — только может быть — когда-нибудь Сэм придет к нему и скажет, что с геем покончено и он готов найти жену и завести детей. – Джори. Я повернул голову, чтобы посмотреть на Регину, и обнаружил, что она улыбается мне. – Ангел, – она улыбнулась, похлопав меня по руке, пока мы ждали выхода из церкви. – Никто не выглядит рядом с Сэмом лучше, чем ты. Вы двое - самая красивая пара, которую я знаю. Я кивнул и сжал ее руку. – Подумай, что значит для тебя твое кольцо. Посещение свадьбы, любой свадьбы, всегда должно заставлять тебя думать о себе и подтверждать твою любовь. Даже если никто в этом месте не знает, что я замужем? – Важно только то, что знаешь ты, – сказала она мне, словно прочитав мои мысли. Мне стало легче, несмотря на то что Аманда провела весь прием практически на коленях у Сэма. Она танцевала с ним и вела его к выходу, держа за руку; она кормила его со своей тарелки и смеялась, как гиена, над всем, что он говорил. Когда она поймала букет, так как он, по сути, был брошен ей, она умоляла Сэма подойти и поймать подвязку. Он категорически отказался, и никакие уговоры, мольбы и нытье не могли его переубедить. Он улыбался, когда говорил нет, его глаза блестели, но он не двигался с места. Женатые мужчины не ловят подвязки, и хотя Сэм никому не сказал на свадьбе Майкла, что он, по сути, женат, он не солгал бы, если бы его спросили об этом прямо. Отрицание не входило в репертуар Сэма Кейджа. Когда шафер поймал подвязку, Аманда сделала с ним один снимок, а затем подошла и снова забралась к Сэму на колени. Они сделали множество фотографий, вызывающих умиление, под крики и свист толпы. – Молодец Сэм, что не лицемерит, – прокомментировала Дилан, когда я рассказал ей о том, что происходило внизу. Я был в нашей комнате, переодевался, когда она позвонила, чтобы проведать меня. – Я имею в виду, что мужчина все-таки в браке. – А он? – Джори Харкорт! – крикнула она в трубку. – Это ужасно! Конечно, он в браке! Он в браке с тобой! Я была там, когда вы обменялись своими очень странными и очень милыми клятвами. Я рассмеялся, вспомнив, как мы с Сэмом стояли на глазах у всех и мирового судьи в Торонто. Я сказал ему, что буду любить его вечно и буду держаться за него как клей, несмотря ни на что. Его улыбка, взгляд в глаза сказали мне все, даже до того, как он пообещал использовать банку для ругательств в фонд колледжа для наших детей, никогда больше не позволять мне уйти от него и любить меня до самой смерти. Это было немного банально, но Дейн сказал «хорошо» очень громко, и все засмеялись, прежде чем Сэм схватил меня и поцеловал, задыхаясь. – Не будь королевой драмы, хорошо, Джори? Сэм отчаянно любит тебя. Тебе просто нужно вернуться на вечеринку и напомнить ему, что эта женщина, эта Аманда, кто бы она ни была, не имеет ничего общего с тобой. Я видела, как ты наряжаешься, приятель... даже мой муж считает тебя сексуальным. Я не смог сдержать смех. Только благодаря моей лучшей подруге я смог избавиться от чувства жалости к себе. Мне действительно очень повезло. – Да? Крис считает меня сексуальным? – Крис, – позвала она, – иди и скажи Джори, что ты считаешь его сексуальной задницей. Я полностью потерял дар речи. Она была матерью, ради всего святого. К тому времени, как я спустился вниз, все, кто остался на ночь, переместились в бар. Свадебная компания все еще пила, а также некоторые члены семьи, друзья и разные отставшие. Все они сидели сзади, все еще в свадебных нарядах, платьях подружек невесты, смокингах, костюмах и платьях с официальной вечеринки, но с признаками того, что празднование подходит к концу. Высокие каблуки были сняты, галстуки отброшены, а хвосты рубашек болтались. Это было удобно, так как никто, кроме меня, не вышел принять душ и переодеться. Я подошел к бару, заказал бокал бренди - в конце концов, было уже поздно, - а затем подошел к столику, за которым сидел Сэм. – Джори, – пьяно поприветствовал меня кузен Сэма Джо, взяв меня за руку, как он всегда делал. Кейджи были большой дружной компанией. – Мне было интересно, где ты. Сэм повернул голову от разговора с Амандой, и его глаза встретились с моими. – Привет, – я улыбнулся ему, делая глоток своего напитка. Он оглядел меня с ног до головы, прежде чем подняться и выйти из скопления стульев вокруг стола, чтобы встать передо мной. – Я подумал, что пойду куда-нибудь, пока ты останешься здесь и будешь общаться со всеми. Он взял у меня штоф и сделал глоток бренди, глядя мне в глаза. – Хорошо? Слегка покачав головой, он вернул мне бокал. Я сделал еще один глоток и облизнул губы. Это был действительно хороший бренди. – Сэм, садись, – позвала его Аманда. Его взгляд остановился на моих губах, и он что-то сказал. Мне пришлось наклониться ближе, потому что я едва его слышал. – Прости? – Я сказал, что не успел сказать тебе, как хорошо ты выглядишь в своем костюме. – О, спасибо. – Каждый раз, когда я подходил к твоему столику, ты уходил танцевать с кем-то из моих кузин. – У тебя много кузин, – поддразнил я его. Его улыбка была медленной, ленивой и очень сексуальной. – И ты им всем нравишься. – Эти милые католические девушки из Нью-Йорка пугают, Сэм. Он хихикнул. – О, детка, я знаю. – Так тебе понравился костюм? – я потянулся. – Понравился. Я хотел увидеть, как он снимается. Я улыбнулся ему. – Может, я просто поднимусь в комнату и подожду тебя. – Не нужно ждать, – хрипло сказал он, забирая у меня из рук бокал и ставя его на стол, а затем взял мою руку. – Всем спокойной ночи. Он вытащил меня из бара и потащил к лифту в холле. Я хихикнул. – Что? – прорычал он мне вслед. – Почему ты злишься? Он жестом показал на меня, как на сумасшедшего. – Я не злюсь, но посмотри, как ты одет, чтобы спуститься в бар? О чем ты думал? Я был одет в футболку с карманами и старые, выцветшие джинсы, и не видел в этом проблемы. – Как я одет? – И ты весь чистый и... у тебя мокрые волосы. – А это тут при чем? Мышцы на его челюсти сжались, когда он сжал мою руку. – Ты можешь остаться здесь, если хочешь. Я пришел сюда не для того, чтобы торопить... – Ты ведешь себя как задница, – сказал он и затолкал меня в лифт, как только тот открылся. Не успели двери закрыться, как их остановила рука. Аманда была там, вместе с тремя другими женщинами. – Сэм, куда ты идешь? – она рассмеялась, и остальные тоже улыбнулись. – Свадьба закончилась, – сказал он им всем. – Я устал и хочу просто прилечь и отдохнуть. Все взгляды внезапно обратились на меня и мою руку в его руке. – Спокойной ночи, Аманда, – он улыбнулся ей. – Дамы. Увидимся за завтраком. Аманда кивнула, так заметно ошеломленная, что за секунду до того, как двери закрылись, мне стало ее жаль. Она устремила свой взор на Сэма Кейджа, а он ускользнул от ее внимания. Должно быть, для нее это был новый опыт - не получить то, что она хотела. Я не успел до конца додумать эту мысль, как Сэм повернулся ко мне, прижал к стене и стал целовать мой подбородок, челюсть и, наконец, губы. Поцелуй был глубоким, и я почувствовал, как он возбужден, когда его тело прижалось к моему. Я не мог остановить вырвавшийся из меня звук, а рот, прижавшийся к моему, был опустошающим. Он не торопился, и хотя я не мог дышать, мне было все равно. Когда он отстранился, я наклонился вслед за ним, пытаясь удержать свой рот на его. – Ты такой невоспитанный, – сказал он мне в шею и легонько укусил, прежде чем вытолкнуть меня из лифта. – Зачем тебе вообще ревновать к кому-то? – Кто сказал, что я ревную? – спросил я через плечо, доставая ключ от нашей комнаты. Он насмешливо хмыкнул. – Да ладно. Я тебя знаю. У двери я повернулся и посмотрел на него, в дымчато-голубые глаза мужчины, которого я любил. – Она тебе нравится. – Да, нравится, – согласился он. – Она умная, веселая и отлично смеется. Если кому-то нравились звуки гиен, то для меня это было слишком похоже на канал «Дискавери». – И давай посмотрим правде в глаза... она горячая штучка. Она... не смотри на меня так, Джи, она такая, ты же знаешь. Я хмыкнул. Все мои друзья были красивее. – Но... посмотри на меня, пожалуйста, – он захихикал, явно наслаждаясь тем, что я ревную, и забавляясь до бесконечности. Я перевел взгляд на него, когда его пальцы скользнули по моей челюсти, наклоняя мою голову вверх. – Ты мне нравишься больше. На самом деле, ты мне нравишься больше всех. Его слова всегда были такими простыми и всегда такими идеальными. – Не будь дураком, – проворчал он, выхватывая у меня пластиковую карту, чтобы открыть дверь и втолкнуть меня в наш номер. – Хватит меня толкать, – огрызнулся я. Его взрыв смеха заставил меня невольно улыбнуться. Мне нравилось, когда он грубо обращался со мной, и он это знал. Я повернулся к нему лицом, когда он шагнул ко мне, положив руки мне на лицо. – Перестань пытаться со мной ссориться, для этого нет причин. Ты знаешь, что тебе никогда не нужно беспокоиться... ты для меня - это все. И то, как он это сказал - так буднично, как будто я просто раздражал его, - было лучше, чем любое длинное заявление, которое я когда-либо мог придумать. Правда заключалась в том, что солнце светило, дождь лил, а Сэм Кейдж любил меня. Сомневаться в нем или беспокоиться о его чувствах было глупой тратой времени. – Поцелуй меня, – его голос был мягким и ласковым. Я улыбнулся и почувствовал, как у него перехватило дыхание, когда мои губы коснулись его губ. – Я люблю тебя. И я, конечно же, знал это.