Амнезия

      На следующий день, когда мы сидели на площадке, надзиратель приказал мне пойти за ним. Хосок стоял далеко от меня и смеялся с остальными заключёнными, которые бурно что-то обсуждали, и не заметил, как меня отводят в сторону. Мужчина остановился передо мной в том месте, удостоверившись, что нас никто не услышит. — Повторять не буду. Это 136?       Я посмотрел на него полный в замешательстве. Стучать я не собирался, но и он дал понять, что лучше мне сразу всё рассказать. Хоть я и понимаю, что Тэхён хочет помочь, но таким образом он ведь делает только хуже. — Ничего с ним не будет, просто наказание и переселение в другую камеру. Так «да» или это не он?       Замявшись, я прикрыл глаза и пару раз кивнул. Мужчина хлопнул мне по плечу и отправил обратно на площадку. По возвращении я поймал на себе взгляд Чхве Джуна, но я наскоро отвернулся и сел снова на своё место.       Утром в нашу камеру зашли двое в форме и приказали Чхве Джуну следовать за ним, а нас отправили на завтрак. Хосок попытался узнать куда ведут его друга, на что ему коротко дали понять чтобы он молчал, если не хочет вслед за ним. Я отвёл взгляд в сторону, зная причину происходящего. Целый день я избегал Хосока, заметив, что тот в чём-то меня подозревает, даже во время обеда пересел к другим. Но вскоре понял, что таким образом начал выглядеть перед ним более подозрительным. Всё это время я нуждался в куреве как никогда раньше, но к сожалению ни одной добыть мне не удалось.       Вечером, мне всё-таки пришлось вернуться в камеру, где я и застал Хосока. Я машинально развернулся и направился к выходу, но тот остановил меня, грубо дёрнув на себя за край рукава. Таким образом мы оказались лицом к лицу. — Какого хуя с тобой происходит? Почему избегаешь меня?       К счастью, объясняться мне не пришлось, когда у двери появился татуировщик. — Пацан, ты чего не говорил, что Чхве Джун тебя поколачивает?       Я моментально повернулся к Хосоку, на лице которого отразилась крайняя степень изумления. — Ты чего такое говоришь? Откуда весь этот бред?       Мужчина стоявший у двери хмыкнул. — Да все уже знают об этом. Кстати, 119-го тоже, оказывается, Чхве Джун подставил, — раздражённо цокнул он языком. — А мы ведь тогда на бедного мужика все наехали. Сегодня твой сосед целый день отбывает своё наказание.       Хосок замешкался, и уже не так уверенно выдал: — Но ведь он каждый раз первым протягивал руку помощи Чонгуку… — он остановился, не договорив. — Не веришь мне, спроси вон у нашего малыша, который ходит с разбитой челюстью и губой.       Мужчина ушёл, больше ничего не сказав и оставляя дальнейшие объяснения за мной.       С минуту мы оба молчали, пока Хосок ни заговорил: — Это правда?       Заметив в его голосе нотки грусти и сожаления, я почувствовал неприятную тяжесть в груди, думая о том, что хотел бы вернуть всё как было. Я не собирался влезать в чьи-либо отношения и всегда старался держаться подальше ото всех. Но, снова всё испортил. В раздражении я начал усиленно тереть глаза, будто таким образом мог исчезнуть. — Перестань. Я всё понял, — произнёс Хосок и тяжело вздохнув сел на шконку, закрыв лицо руками. — Блядь! — громко выругался он следом.       Прошло не больше двух минут, как за дверью послышались знакомые шаги. На пороге появился Чхве Джун, позади которого стояли двое надзирателей. Увидев его, Хосок пулей подлетел к нему, грубо хватая за грудки. Двое мужчин, как ни странно, даже не шелохнулись с места, чтобы их остановить. — Зачем?! Не ты ли каждый день твердил, что мы все братья и должны держаться вместе?       Чхве Джун закатил глаза и разжал руки того отталкивая от себя. Он молча забрал свою куртку с места, которое ранее принадлежало ему, и, одарив меня не самым дружелюбным взглядом, ничего не сказав, ушёл.

***

      Через 3 месяца доктор Ким пришёл навестить меня и принёс мне новые таблетки, передав их дежурному. Мы смогли поговорить лишь минут пять, так как его телефон разрывался от звонков из клиники, требуя его немедленной явки. А мне ничего не оставалось кроме как отпустить его на десять минут раньше. — Я понимаю, вы заняты. Не волнуйтесь, всё хорошо.       Он посмотрел на меня исподлобья, закусив внутреннюю часть щеки. — Извини, что так получилось. Я постараюсь снова прийти, как можно скорее. И, Чонгук, прости, что на месяц позже говорю, но… с днём рождения.       Я слегка приподнял уголки губ. Если честно, мне льстило, что Тэхён помнил и каждый раз поздравлял меня, когда я сам напрочь забывал о своём дне рождения. Я встал и поклонился. — Спасибо. Всего хорошего.

***

      Дни пролетали незаметно, а за ними — недели и месяцы… Мой срок медленно подходил к концу заставляя погружаться в себя всё больше и больше. Чем чаще я задумывался о свободе, тем тревожнее мне становилось. Здесь я в какой-то мере чувствовал себя на своём месте. Хоть раньше меня и манило к тому, что за воротами, но сейчас почему-то становилось страшно от одной только мысли о нормальной жизни. Я не знал, что меня там ждёт, и это пугало больше всего. Возвращаться в свой старый дом не хотелось от слова совсем. Можно было бы договориться о его продаже и купить маленькую квартиру где-нибудь в пригороде.       Я повернулся и посмотрел на часы, которые висели на бетонной стене. Целый день я только и сидел в ожидании прихода Тэхёна, чтобы обсудить это с ним. Вдалеке послышался раскат грома, обещающий зелени дождь, а густые кроны над головой зашумели от поднявшегося прохладного ветра, давая знать о приближающейся осени. —Чонгук, твой доктор ждёт, — за спиной появился надзиратель.       Я встал и потопал за ним. Закрыв за собой дверь, я подошёл к ограждению и присел. На лице Тэхёна отражались усталость и изнеможение, словно он не спал уже несколько дней, а неуклюже собранные волосы выглядели взлохмаченными. Несколько прядей выбились из причёски и упали на его лицо. Но всё равно он выглядел так, будто над его внешним видом трудились профессиональные стилисты. Я немедленно постарался отогнать ненужные мысли, коря себя за такое. Просьбу о помощи с продажей дома я автоматически перенёс на другой раз, даже не смея заикнуться об этом. — Работаете на износ? — Был загружен в последнее время, — он провёл ладонями по лицу, будто пытаясь снять с себя усталость, и продолжил, — как ты? Ничего не беспокоит? — Нет. Новые лекарства очень хорошо помогают, — ответил я проводя рукой себе по плечу. — Рад это слышать.       Он посмотрел на мои ключицы, а потом спустил взгляд чуть ниже, где футболка слегка оголила кожу, демонстрируя края татуировки. Я не сразу понял, на что он так уставился, но в конце концов до меня дошло, и я наскоро поправил одежду, хоть и было поздно. Сердце застучало так сильно, что даже на шее чувствовалась пульсация. Угрюмый взгляд Тэхёна переместился снова на мое лицо, а его молчание в итоге и вовсе добило меня. — Мне уже двадцать два. — А мне тридцать три.       Хоть голос и оставался спокойным, но взгляд его говорил совершенно о другом. — Тэхён, я понимаю, вы, возможно, более традиционных взглядов, но… — я сглотнул, выждав незначительную паузу, и продолжил, — я просто хотел попробовать. В любом случае, больше набивать я не собираюсь.       Я не знал, как он отреагировал на мои слова, так как я избегал смотреть на него. Но мне почему-то казалось, что в помещении стало жарче, чем было. Может быть, от его тяжелого взгляда или тягучего молчания. Казалось, в нём боролись две личности: одному хотелось отчитать и высказать всё, что он думает, другой же пытался выйти из рамок и принять такие интересы парня на определённые вещи.       После долгого молчания я услышал тяжёлый вздох. — Как бы там ни было, я взял на себя ответственность, полностью осознавая все последствия. Но впредь, если тебе вздумается сделать что-нибудь подобное, я должен об этом знать. Мы договорились?       Я кивнул нервно, покусывая нижнюю губу. — Через месяц приеду и заберу тебя. Постарайся не нервничать сильно, всё будет хорошо. — Да. Я постараюсь.       Тэхён посмотрел на меня с прищуром. — Чонгук, у тебя от одной мысли об этом голос начал дрожать.       Я неловко заёрзал на стуле и прочистил горло. Скрыть волнение всё равно не удалось бы. О чём я думал, он ведь психиатр и легко может читать меня, пройдясь по мне лишь одним только взглядом. — Никаких репортёров и журналистов не будет, если ты об этом волнуешься. — Нет, дело не в этом. Просто…       Задумавшись о том, стоит ли это вообще его внимания, я вновь начал кусать губу. Возможно, что доктор будет думать, что я до сих пор остался тем же нытиком? Чёрт возьми, почему так сложно?! — Перестань так делать.       Его слова вернули меня в реальность, а во рту появился привкус крови. — Брось эту привычку — постоянно кусать губы. Твои ранки не заживают из-за того, что частенько так делаешь. — Простите. Это само собой происходит. Эм-м… Насчёт репортёров… Я не думал о них. Точнее, мне всё равно, будут они там или нет. Хотел сказать, что просто уже отвык от свободы. И не знаю, смогу ли вообще выходить на улицу. — Я уже заранее договорился об отпуске. У нас будет две недели, и за это время мы постараемся сделать всё возможное.       Его слова вызвали у меня немалое удивление. — Вы взяли отпуск из-за меня? — Скорее ради тебя.       Я понимал, что для доктора такие слова звучат буднично, но для меня они имели огромное значение. Даже в зеркало смотреть не нужно было, чтобы понять, насколько у меня покраснели уши, и конечно же, против моей воли. Это я никак не мог контролировать. Как же захотелось слиться с серой стеной! — Тогда пообещайте мне кое-что. — Конечно. Я слушаю. — Пообещайте, что не будете пытаться из кожи вон лезть… Вы взяли отпуск, и я хотел бы, чтобы вы хорошо отдохнули, а не нянчились со мной всё время, забив на себя.       Несколько секунд он молчал, обдумывая сказанное или подыскивая подходящий ответ. — Моё состояние… Тебя и правда это беспокоит?       Вопрос мне показался таким странным, что я даже невольно приподнял брови. Мне стало обидно, и даже очень. Следующие слова вылетели с моих губ прежде, чем я успел подумать. — Должно быть в ваших глазах я выгляжу как бездушный ублюдок?       Сердце застучало так, что его стук бил по ушам, но в этот момент я потерял контроль над эмоциями, которые так внезапно появились. Я никогда не отличался вспыльчивостью или тем, что мог открыто проявить свою обиду, но почему-то сейчас мне было так необходимо это излить наружу. Может, потому что у меня никогда не было настолько дорогого мне человека? И то, что этот самый дорогой мне человек сказал то, чего я так не хотел от него услышать? Ах, чёрт! — Чонгук! Не додумывай, ясно?       Его грубый тон голоса, который я услышал впервые, показался пощёчиной и быстро протрезвил меня. Я опустил взгляд, сжимая руки в кулаки на коленях и закрывая глаза, пытаясь унять дрожь. — Простите. Не знаю, что на меня нашло. Вы всегда очень много работаете, и мне просто неприятно знать, что причиной вашего изнурения буду я.       Он вздохнул поправляя рубашку в брюках. Его взгляд потеплел. — Да, я обещаю. Сделаю так, чтобы у тебя не было причин беспокоиться обо мне. — Время! — крикнул надзиратель. — Всё будет хорошо, Чонгук. Не думай слишком много. Мы справимся, ладно? — Да. Хорошо, Тэхён.       Он улыбнулся мне самой красивой улыбкой, которую я когда-либо видел и ушёл.       В камере меня уже ждал Хосок, подготовив настольную игру. Но его реакция, когда он прыснул от смеха, увидев меня, выбила из колеи. — Что, чёрт возьми, произошло с Чон Чонгуком?       Я удивлённо покосился на него, не понимая о чём он. — Ты бы видел себя сейчас, — ржал он не переставая, пытаясь при этом прикрыть рот рукой. — Да что такое? Что не так? — не выдержал и я. — У тебя такое лицо, как у школьника, которого впервые девочка поцеловала. — Что? —Да краснющий ты говорю весь. И дурацкая улыбка на губах. Где ты был-то? — Ничего не краснющий, — я потёр шею рукой, пытаясь скрыть свою неловкость.       Я присел напротив, пока Хосок пытался взять себя в руки от представшей перед ним картины. — Играть-то будем? — Да ладно-ладно. Сейчас раздам.