Оковы судьбы

      Спустя несколько дней Виллем решился на откровенный разговор с матерью. Он выбрал для этого прохладное утро, когда торговка решила пропустить рабочий день и посвятить его домашним делам.       Юноша долго собирался с мыслями. Он предполагал, что Анна скорее всего не захочет говорить об Алессио Моргане. Однако распиравшее грудную клетку любопытство не давало ему покоя. Оторвав взгляд от по-утреннему спокойного города за окном, Виллем робко взглянул на мать. Та как раз принесла свежей воды из бочки, стоящей в сенях, собираясь мыть посуду.       — Расскажи мне об Алессио, мама. Что все-таки с ним случилось?       От неожиданности женщина едва не выронила из рук тарелку, еле удержав ее.       — Я хочу знать, что тогда произошло. Почему ты так реагируешь, когда речь заходит о нем? — попросил Виллем, приблизившись к матери и обнимая ее за плечи.       Не желая бередить старые раны, Анна вырвалась из объятий сына, уводя взгляд. Выглядела она не на шутку встревоженной.       — Не надо, Вилли, — голос ее прозвучал достаточно резко. — Это в прошлом.       Нахмурив брови, женщина поставила чистую тарелку на стол и, не взглянув на сына, отвернулась от него.       Такая реакция Виллема не устроила.       — Прошлом, которое все еще терзает тебя? — воскликнул он. — Так выговорись! Тебе же самой станет легче.       Видимо, это подействовало. Анна бросила в его сторону растерянный взгляд, наскоро промокнула руки о передник и растерянно сплела между собой пальцы. Лицо ее выражало беспокойство. Многие годы она не вспоминала друга детства, спасшего ее когда-то от жуткого монстра.       Устало опустившись на стул, женщина еще раз обеспокоенно взглянула на сына. Тот все еще ждал ответа. Сдавшись, Анна смиренно кивнула, лицо ее вдруг покраснело, приобретая расстроенный вид, а ресницы задрожали. Виллем заметил в уголках материнских глаз скопившиеся слезинки, отчего ощутил неприятный укол в груди. Мама явно не желала вспоминать, а он настаивает, чтобы она поделилась с ним случившимся.       Вздохнув, женщина несколько минут молча глядела в окно, будто бы собираясь с мыслями.       — Мне было десять лет, когда один из них напал на меня, — начала она. — Это произошло одним весенним вечером на озере. Том самом, где ты так любишь бывать. Той весной по городу ходили слухи, что на Запад собираются в поход восточные варвары. Однако многие не верили в это. Накануне того вечера господин Морган, отец Алессио, подарил ему новый медальон. Купил у одного из наших торговцев, а тот привез его в Гримроуд с юга, — она робко улыбнулась, углубляясь в воспоминания. — Алессио тогда нравилась одна девушка из нашего города, и он хотел произвести на нее впечатление. Вот и уговорил отца купить для нее какой-нибудь особый подарок.       — Тот медальон предназначался ей? — спросил Виллем.       Мать кивнула.       — Желая похвастаться перед своими друзьями, Алессио взял медальон с собой на озеро. Мы любили играть и плавать в нем, как и все дети в нашем возрасте. Дурачась, Алессио выронил медальон где-то в кустах. Он очень переживал, что ему влетит от отца, долго искал его, но так и не смог найти. Уж слишком густая трава росла у озера в то время.       Виллем осторожно опустился перед матерью на соседний стул.       — Мы долго его искали, но так и не нашли. В конце концов Алессио принял решение прийти на озеро позже и еще раз хорошенько все осмотреть. Он дождался, пока родители отвлекутся, и ушел. Мы дружили, и я хотела помочь другу в поисках. А кроме того, переживала, чтобы он не попал в беду. В общем, я пошла за ним к тому озеру.       — Что произошло потом?       — К сожалению, стемнело очень быстро, а мы так и не нашли медальон. Вскоре появилась какая-то странная фигура в кустах. Мы думали, это разбойники или дикие животные, и уже собирались позвать на помощь. Но это было не животное, — голос Анны ненадолго стал тише.       Виллем почувствовал, как его пробирает озноб.       — Я помню его безумные глаза, — прошептала женщина. — Он учуял нас и потому пришел. Он выглядел как человек, но по природе своей им не был. Безумные глаза, острые, как ножи, клыки. Это было нечто страшное и безумно опасное. Я испугалась и закричала, а он схватил меня и зажал мне рот рукой. Что-то говорил про ужасную жажду, мучавшую его долгое время. Алессио попытался вырвать меня из его цепких лап, однако силы были неравны. Этот монстр был так силен, словно тысяча крепких мужчин, вместе взятых. Он откинул моего друга в сторону, а меня схватил когтистой лапой за горло и собирался вонзить острые зубы. Однако Алессио остановил его. Просил оставить меня в покое, говорил, что я еще очень мала, и умолял остановиться. Я потом долго в кошмарах видела его напуганные глаза и перекошенное от страха лицо.       — И это существо послушалось Алессио? — удивился Виллем.       — Не сразу, — покачала головой Анна. — Он сказал, что ему нужен кто-то взамен. Тогда Алессио предложил себя, — голос ее задрожал от страха.       Не сдержав эмоции, женщина прижала ладони к лицу и расплакалась.       Подскочив с места, Виллем бросился успокаивать мать.       — Крик Алессио… он еще долго мучил меня в кошмарах, — пробормотала Анна, всхлипывая. — Этот монстр утащил его с собой, а меня оставил там. Я помню, как бросилась наутек оттуда. Бежала, пока не достигла городской площади, рыдая от страха. Я пыталась все рассказать родителям о случившемся, но они мне не поверили. Спустя некоторое время нашему старосте пришло письмо от таинственного посланника.       — Что за письмо? — не понял Виллем.       — В нем говорилось, что земли Гримроуда отныне никто не тронет. Поговаривали, будто Алессио упросил их правителя уберечь наши земли от опасности.       Все еще удивленный рассказом матери, Виллем зажмурился и замотал головой. Часть его сознания отказывалась верить в услышанное.       — А что с набегом восточных воинов? — наконец спросил он.       — Его не было, — отозвалась Анна. — Многие утверждали, будто бы какие-то неведомые силы не давали им проникнуть на территорию наших земель. Спустя некоторое время несколько тел вражеских воинов были найдены у границ города, растерзанными и обескровленными.       — Жутко все это слышать, — признался Виллем, обдумывая рассказ матери.       — А еще более жутко вспоминать, — отозвалась та, поднявшись с места и принявшись расставлять посуду по местам.       — А это существо ты больше не встречала?       Анна покачала головой.       — Нет, никого из них. Как и Алессио.       Закончив рассказ, она покинула кухню.       «Более странных вещей мне еще не доводилось слышать», — подумал Виллем, провожая мать взглядом.

***

      Последующие несколько дней по Гримроуду стали распространяться слухи о предстоящем набеге восточных войск. Как и многие горожане, Виллем не желал верить этим слухам, однако каждый раз, пересекаясь с учителем в городе, юноша ненароком вспоминал выпученные глаза старика в их недавнем разговоре. Картина была довольно жуткой, а потому мальчишка старался как можно скорее выбросить удручающие мысли из головы.       Анна все чаще отлучалась по вечерам без предупреждения. Желая узнать, где пропадает мать, Виллем незаметно проследил за ней в один из дней. Оказалось, что женщина посещала церковь, проводя многие часы перед священным распятием. Виллема беспокоило состояние матери. Она уходила от темы, когда он пытался выяснить, куда она отлучается, и по-прежнему была чем-то встревожена. Юноша не раз незаметно провожал ее до церкви, а стоило ее невысокой фигуре скрыться в тени божьего храма, нехотя возвращался домой.       Об Иных он больше ни с кем не говорил. Всячески стараясь выбросить из головы ненужную чушь, Виллем решил максимально сосредоточиться на будущем. Без должного энтузиазма он в конце концов принял предложение Марко, чем кузнец был очень доволен.       Первое обучающее занятие было назначено на вторник, и Виллем под любопытствующим взглядом вышивающей матери суетился в предстоящих сборах. «Выбор у меня небогатый, — думал парень. — Либо всю жизнь провести на местном рынке торговцем тканей, либо работая в кузнице». Из двух зол он решил выбрать меньшее. Если мысль о кузнечном деле его еще хоть как-то интересовала, то вот роль продавца тканей была совершенно не по душе. Однако в глубине души Виллем чувствовал: он сомневается в своем выборе.       — Ты будешь хорошим учеником, я уверена, — с улыбкой в голосе произнесла Анна, уверенная в собственных словах.       Виллем только смиренно кивнул в ответ, тут же подавив желание возразить. Он согласился на предложение кузнеца от безысходности. Время шло, Марко ждал ответа, да и набираться опыта где-то было нужно. Виллем частенько замечал на себе завистливые взгляды соседских мальчишек, мечтающих оказаться на его месте.       «Зато это перспективное дело», — успокаивал себя юноша, понимая, что отказываться уже было поздно. Заговори он теперь о сомнении в правильности сделанного выбора, Марко, вероятнее всего, разозлится. Кузнец сознательно отказал многим желающим занять место его ученика.       В полдень Виллем заглянул в трактир. Начинать обучение на пустой желудок не хотелось, и парень намеренно направился в сторону упитанного трактирщика. Тот, стоя за прилавком, с важным видом протирал стаканы.       — Вилли! Тебя можно поздравить с первым днем? — усмехнулся мужчина в косматые усы.       Парень в ответ только раздраженно кивнул, доставая из кармана монеты. Весть о том, что он принял предложение кузнеца, вмиг разлетелась по городу.       — Дайте мне что посвежее, пожалуйста, — попросил он без энтузиазма в голосе.       Трактир был небольшой, но славился хорошей кухней и пользовался популярностью у горожан.       — У меня лучший трактир в городе! — возмутился пузатый трактирщик, восприняв слова гостя как оскорбление. — Всегда самые свежие продукты!       И, нахмурив лоб, сдвинул черные брови.       — Простите, я просто немного нервничаю, — признался Виллем. — Накормите меня чем-нибудь, и поскорее, — ему и правда было все равно, что есть. От волнения желудок неприятно крутило, а подкрепиться стоило.       Шесть серебренных монет, выложенные перед владельцем трактира, были тут же сметены последним. Вскоре перед Виллемом оказалась внушительных размеров тарелка отменного плова, чей аромат тут же разнесся по всему трактиру.       — Спасибо, — поблагодарил парень, забирая еду.       — Тебе нужно поправиться, Вилли, а то ты уж слишком худой! — заметил трактирщик, усмехнувшись в косматые усы. — Кузнец должен быть сильным и ловким!       — Непременно, — раздраженно буркнул юноша. Как же его раздражала человеческая бестактность! «Почему каждый второй в Гримроуде считает своим долгом указать на мою худобу? — злился парень, усаживаясь за один из столов возле окна. — Как будто их об этом спрашивают!»       Устало окинув взглядом трактир, он потихоньку принялся за еду. В тот день здесь было немного людей. Четверо взрослых мужчин за соседним от Виллема столом о чем-то тихо шептались, то и дело постукивая полупустыми бокалами с пивом. В другом конце зала с довольными улыбками на лицах держалась за руки молодая пара. На вид они казались ровесниками Виллема и были полностью увлечены друг другом. За дальним столом в правом углу в полудреме на широкой лавке растянулся бродяжьего вида старик, едва не соскальзывая на пол.       Виллем осилил всего три ложки ароматного плова, когда до него долетели обрывки фраз сидящих неподалеку мужчин. Склонившись ближе друг к другу, они старались говорить как можно тише, не привлекая излишнего внимания.       — …получил из столицы письмо. Скоро восточные варвары будут здесь. Они уже у границ Хелидора…       — …велел войскам держать оборону. Они будут защищать город до последнего…       — …не обойдут границы… войска, посланные государем, не допустят…       Подняв голову, Виллем прислушался. Разговор шепчущейся четверки привлек его внимание, и парень постарался сконцентрироваться на нем. К сожалению, разобрать все, о чем говорила компания, было проблематично: они, как назло, говорили все тише, словно что-то скрывали.       — Эй, Морис! О чем вы там шепчетесь? — раздался голос упитанного трактирщика.       Воспользовавшись ситуацией, Виллем прислушался. Трактирщик перебросил через плечо полотенце, гордо выпятив грудь и уперев кулаки в бока.       — Обсуждаем последние новости, — отозвался один из здоровяков. — Мой брат недавно вернулся из Хелидора. Говорит, там неспокойно. Ходят слухи о скором прибытии восточных воинов.       Парочка влюбленных за соседним столом нехотя оторвалась друг от друга, с удивлением уставившись на рассказчика.       — Не болтайте ерунды! — возмутился трактирщик, нахмурив брови. — Если бы восточные воины были близко к западным границам, об этом бы уже трубили на каждом углу! Из Нилуза не было никаких вестей, а значит, все спокойно!       — Слухи на пустом месте не рождаются, — заметил один из шепчущейся четверки. — Говорю вам, от нас многое скрывают. Нилузу выгодно молчать, иначе во всем государстве начнется паника. Появление в наших землях восточных варваров не осталось бы незамеченным.       — Случись чего, из столицы обязательно придут новости! — не унимался трактирщик. — Не наводите панику. Зачем обсуждать то, чего нет? Прекращайте это дело! Вы хотите, чтобы в городе поднялась суета?       — А то вы не знаете, кто стоит во главе Западного государства? Молодой неопытный ссыкун, прячущийся за спинами своей свиты. Они ему такого посоветуют! Скорее у восточных варваров из задниц начнут вылетать ангелы, чем он всерьез возьмется за укрепление территорий!       Виллем поднялся из-за стола. Слушать непрекращающуюся ругань посетителей трактира не было никакого желания. Парень не был силен в политике, однако он был согласен с трактирщиком. Новости по Западному государству разносились быстро. Как бы ни был неопытен их молодой правитель, ставить под сомнение безопасность государства он не стал бы. Если староста на ежедневных городских собраниях уверяет, что в Гримроуде и соседних городах все спокойно, значит, так оно и есть. Зачем ему обманывать своих горожан?       Так и не осилив оставшуюся порцию плова, парень покинул трактир, громко хлопнув дверью. Глоток знойного июльского воздуха ударил в лицо, как напоминание о необходимости отправляться в кузницу. «Марко ждет», — напомнил сам себе Виллем, удаляясь от трактира.       Жители Гримроуда и соседних городов давно не знали бед. Нападения вражеского Востока не беспокоили западное население более двадцати лет, и за это время люди привыкли к воцарившемуся на их землях миру. Мысли о том, что набеги могут возобновиться, не тревожили большинство горожан. Только старшее поколение с болью вспоминало те времена. Выросший и проживший все пятнадцать лет в тишине и спокойствии, Виллем никогда не представлял себе иной жизни. Он ни разу не выезжал за пределы западных земель. Даже границы родного Гримроуда покидать парню не приходилось, не то что бывать в соседних государствах. И тем не менее, пока он слушал на школьных занятиях рассказы учителей, его то и дело посещало любопытство. Какова жизнь там, за пределами западных территорий? Было бы неплохо посетить соседние страны. Однако жизнь простого торговца тканями и тем более кузнеца в представлении юного мальчишки не пестрила яркими красками, а значит, удовлетворить собственное любопытство ему, вероятнее всего, никогда не удастся. С мыслью об этом Виллем бесшумно выдохнул и, прибавив скорость, поспешил вниз по дороге.       Улыбнувшийся ему во все тридцать два зуба Марко уже с охотой потирал руки. Он очень обрадовался появлению Виллема, будто бы готовился к этому все утро. «Я сам на это согласился», — напомнил себе Вилли, подходя к широкому столу кузнеца, где тот разложил нужные для первого урока инструменты. Судя по всему, ему предстояло многое запомнить.       Первым делом Марко показал своему новоиспеченному ученику сделанные с утра заготовки. Кузнец еще затемно начинал нагревать металлические заготовки в печи до необходимого состояния, пока те не станут пластичными для последующей обработки. Следующим шагом было использование молота и наковальни, придание формы, углов и рельефов для металла.       К приходу Виллема работа продолжилась. Пришло время заняться обработкой уже отформованного металла. Марко с нескрываемым азартом демонстрировал юному ученику процедуру нагрева, закаливания и охлаждения металла с целью увеличения его прочности. Спустя несколько часов они перешли к созданию узоров на изделиях.       Виллем старался запомнить все, что ему объясняли, однако для первого дня полученной информации оказалось много. Кроме того, он быстро выбился из сил и уже чувствовал себя порядком измученным.       Домой он вернулся с наступлением темноты, совершенно вымотанный и расстроенный.       Марко явно был недоволен новоиспеченным учеником, но, то ли из вежливости, то ли из личной симпатии к Вилли, прямо ему об этом сообщить не решался. Юноша был уверен: кузнец сомневается в правильности своего выбора. Многие мальчишки с любопытством расспрашивали его о кузнечном деле. У них горели глаза, когда кузнец делился с ними своими навыками, показывал инструменты, демонстрировал свою работу, а Виллем же не проявил никакого интереса сегодня.       «Может, еще не поздно признаться, что я не хочу быть его учеником?» — задумался юноша, ополаскивая лицо холодной водой из бочки. Определенно, ему следовало быть более откровенным с Марко. Конечно, воодушевленный кузнец будет неприятно удивлен, но, быть может, своим признанием Виллем сделает только лучше. И какой-нибудь другой городской мальчишка искренне порадуется, заняв место ученика кузнеца. «А что тогда делать мне? — беспокоился парень, расстилая постель в своей комнате. — Как отреагирует мама?»       Она так радовалась за сына, провожая его в полдень. Жить как все, быть угодным обществу — не этого жаждала душа юного жителя западных земель. Гораздо больше Вилли хотел найти свое собственное место в жизни, заниматься таким делом, чтобы глаза его горели так же ярко, как у его матери, когда она вышивает ткани. С этой мыслью Виллем уснул.       Следующие несколько дней прошли спокойно и по-привычному тихо. Виллем так и не поговорил с кузнецом, решив, что лучше последнему от этого не станет. В конце концов, в будущем ему точно пригодится навык владения кузнечными предметами, какой бы путь он ни выбрал.       А тем временем на границах Гримроуда и соседствующих городов стало неспокойно.       Однажды утром Виллем проснулся от какого-то постепенно нарастающего шума за окном. Выбравшись из кровати, парень побрел на улицу, где стояла полная прохладной воды бочка. Стоило первым каплям воды попасть на кожу, Виллем встрепенулся, будто бы от испуга. Холодная вода по утрам неплохо бодрила. Вдалеке вновь послышался какой-то шум и обеспокоенные голоса. Закончив с умыванием, Виллем вышел вперед на приближающиеся звуки. Где-то поблизости с ветки дерева спорхнула птица и тут же умчалась в сторону городской площади. Из соседних домов ветер принес обеспокоенный вой собак. Ощутив внутреннее напряжение, парень замер в испуге. С высокой горы, на которой возвышалась городская церковь, неожиданно забил колокол. Виллем бросил встревоженный взгляд в его сторону. В воздухе, словно предзнаменование страшной беды, росло беспокойство. Неподалеку послышались громкие крики взволнованных горожан и топот сапог. Обернувшись на источник звука, Виллем не мог поверить собственным глазам. Навстречу ему отовсюду выбегали перепуганные до смерти горожане, размахивая руками. Случилось что-то по-настоящему страшное.