Bend Or Break

      Омега знал, что ухаживать за новорождённым ребёнком будет нелегко, но до сих пор не подозревал, что это может быть так утомительно. Первые дни прошли замечательно, потому что это было что-то новое и захватывающее. Но когда бессонные ночи стали накапливаться, Чимин начал замечать их эффект.       По крайней мере, с ним была его семья.       Они жили в том же здании, что и Чимин с Юнги, в квартире, которую альфа снял для них, и они много помогали омеге в течение дня и давали ему возможность немного отдохнуть. Но его мужу повезло меньше, потому что ему нужно было работать.       — Останься ещё ненадолго, — надулся Чимин с закрытыми глазами, прижимаясь к мужу под тёплым одеялом, когда зазвонил его будильник, что было редкостью.       Юнги всегда просыпался за несколько минут до будильника. Вот почему Чимин иногда не знал, когда он проснулся. Тем не менее, этим утром казалось, что они просто снова заснули после того, как Ханыль в последний раз будил их этой ночью. Чимину нужно было покормить его, поэтому он сказал Юнги идти спать, но всё же. С тех пор как родился Ханыль, у них не было ни одной хорошей и долгой ночи для сна.       — Хотел бы я это сделать, — простонал Юнги, лежа на спине с рукой Чимина на своей груди.       — Ты можешь. Я заставлю тебя.       Юнги тихо рассмеялся, его голос был хриплым со сна. От этого звука живот Чимина приятно покалывало.       Ему приходилось подолгу работать, чтобы наверстать время, проведенное с Чимином в больнице. Семья Пак проводит большую часть дня в их квартире, пытаясь максимально использовать то немногое время, которое у них было до возвращения в Пусан. И, конечно же, Чимин заметил, что его муж чувствует себя неловко в их присутствии. Было ясно, что Юнги чувствовал себя неуютно с людьми, которых он плохо знал. Альфа вернулся к своему уклончивому поведению с самого начала, с первых дней их брака. И это изменение было вызвано не только тем, что он плохо знал семью омеги.       Всякий раз, когда альфа был рядом с ними, его охватывало что-то похожее на чувство вины. Это правда, что его отец был немного холоднее по отношению к Юнги, чем мать Чимина и его младший брат, но Намгю не был грубым или неучтиво воспитанным, и он выразил свою благодарность Юнги за организацию этой поездки и за то, что привёз их сюда. Тем не менее, его мужу было трудно привыкнуть к их постоянному присутствию, даже если он ничего не говорил об этом Чимину.       В любом случае, Юнги приходил домой каждый вечер и ужинал с ними перед тем, как они все отправлялись спать. Он прилагал усилия, и Чимин не мог просить о большем.       Супруги, сами того не желая, почти снова заснули, когда до них донеслось хныканье Ханыля, за которым последовал громкий плач. Их глаза распахнулись, прежде чем они застонали в унисон, заëрзав в постели, пытаясь проснуться.       Чимин вздохнул, прежде чем рассеянно оставить поцелуй на плече Юнги, а затем медленно сел.        — Думаю, с этим ничего не поделаешь, — устало пробормотал омега. — Он не хочет, чтобы ты опаздывал, — добавил он, оглядываясь на Юнги с лёгкой улыбкой, когда альфа тоже встал, чтобы начать свой день.       Юнги посмотрел на него по пути в ванную, и его губы на мгновение расплылись в улыбке, прежде чем он отправился принимать душ. Чимин постоял немного, задумчиво глядя на закрытую дверь. Он тяжело вздохнул и поспешил в детскую.       — Ещё раз привет, дорогой, — прошептал он, поднимая Ханыля на руки. — Я знаю. Я знаю, что ты голоден, — сказал Чимин, сидя в кресле-качалке со своим маленьким альфой, чтобы покормить его.       Его крики прекратились, как только Ханыль начал жадно впиваться в бутылочку, издавая хриплые звуки, которые Чимин всегда находил очень милыми. Омега откинулся на спинку удобного кресла и закрыл глаза. Он так устал, что мог бы заснуть в тот момент, но мысли о Юнги не дали ему задремать.       К тому времени, как Чимин закончил кормить Ханыля и пытался снова убаюкать его у себя на руках, Юнги появился снова, одетый и готовый к работе. Он стоял у двери, неуверенно наблюдая за ними.       — Заходи. Он всё ещё не спит, — прошептал Чимин.       Юнги встал перед ними, не сводя глаз с их ребёнка. Он выглядел растерянным, как будто хотел протянуть руку, но не мог. Чимин видел и знал, что он всё ещё переживает из-за того, о чём они говорили в больнице. Такие страхи и неуверенность не проходят просто потому, что ты о них говоришь. Чимин знал это очень хорошо, потому что сам вёл свою борьбу.       — Твой отец сейчас уходит на работу, но скоро вернется, — прошептал Чимин, нежно укачивая Ханыля, прежде чем посмотреть на своего мужа. — Ты должен поцеловать его на прощание, — мягко подбодрил он альфу.       Юнги взглянул на него, прежде чем снова опустить взгляд. Он в замешательстве. Юнги осторожно наклонился и прижался губами ко лбу Ханыля. Малыш слегка дёрнул ножками при соприкосновении и посмотрел на Юнги.       Чимин улыбнулся.       — Видишь? Ему это нравится. Ханыль будет скучать по тебе, — сказал он своему мужу, который с нежностью смотрел на них обоих. Чимин никогда не забудет это мягкое, почти невинное выражение лица альфы. Его сердце бешено колотилось каждый раз, когда он видел его. — Я тоже буду скучать по тебе. Возвращайся поскорее, ладно? — сказал омега, несмотря на растущее смущение.       Губы Юнги растянулись в легкой улыбке, и он кивнул.       — Позвони мне, если что-нибудь надо, хорошо?       С этими словами он повернулся, чтобы уйти, а Чимин инстинктивно схватил его за рукав куртки, чтобы остановить.       — Подожди. — Чимин покраснел. Он пытался убедить себя не делать этого, но его сердце не слушалось. — Ты не поцеловал меня, — пробормотал он сквозь смущение. Чувствуя себя ужасно стыдно, Чимин поспешил отпустить Юнги и отступил на шаг. — Извини, это было неловко, — смущëнно усмехнулся он, отводя взгляд. — Я просто вёл себя глупо. Просто… хорошего дня.       Губы мужа на его губах прервали его. Когда поцелуй закончился, Чимин потянулся к его губам, и Юнги снова поцеловал, прежде чем альфа посмотрел на него, прикрыв глаза, и омега нежно улыбнулся, сказав:

      — Я люблю тебя.

      Впервые эти три слова сорвались с языка Чимина, но Юнги не ожидал от него этого. Прежде, чем омега успел прийти в себя, он почувствовал, как Юнги целует его в макушку.       — Увидимся позже, — сказал Юнги, проводя большим пальцем по пахучей железе Чимина на шее и заставляя его дрожать, как осиновый лист.       После этого у Чимина подкосились ноги, и ему пришлось снова сесть, когда он услышал, как дверь в их квартиру со щелчком закрылась. Его сердце бешено колотилось, и он ухватился за Ханыля, чтобы взять себя в руки. Он никогда раньше не был так близок к тому, чтобы ответить Юнги взаимностью, сказать об этом вслух. И осознание обрушилось на него, как удар молнии.

Что, если это был просто разговор их внутренних омеги и альфы — их родственных уз, а не искренних чувств?

      Омега медленно поднялся с кресла-качалки и снова уложил Ханыля в кроватку, когда тот заснул. Он накрыл его одеялом, подаренным ему бабушкой и дедушкой, тем самым, на котором была вышита эмблема клана.       Тень клана Мугунхва была высокой и в прошлом много раз накрывала его целиком. Но когда Чимин наблюдал, как его ребёнок мирно спит, завернувшись в это одеяло, а этот чёртов цветок гибискуса прикрывает его маленькое тельце, омега обнаружил, что тень больше не окутывает его, как раньше.

Потому что рядом с ним был Юнги. Потому что Ханыль заставил Чимина захотеть быть сильным, чтобы он мог защитить его.

      Он крепче сжал кроватку, наблюдая, как спит его малыш. Чимин уже не чувствовал себя таким безнадёжным, как раньше. Потому что Мисон, Ын и даже Гымджэ и Херим показали ему, что не все такие, как Мин Доюн. Не для всех приоритетом был их бизнес.

Их принадлежность к клану не определяла их характер.

И меньше всего — Юнги.

Только не Юнги.

* * *

      — Я думаю, он ненавидит меня, — говорил Джихëн, пытаясь успокоить Ханыля, укачивая его на руках.       Он плакал уже двадцать минут, и его было не остановить. Чимин волновался, потому что не знал, что еще можно сделать. Он сменил ему подгузник, покормил его и покачал. Он тщательно пометил его своим запахом, но ничего не помогало. Все пытались убаюкать его, даже Гаюн, которая была на кухне и готовила ужин, и теперь настала очередь Джихëна. Ему повезло меньше.       — Он не ненавидит тебя. Иногда младенцы просто плачут, — сказала Соëн, в то время как Чимин сидел на диване и грыз ногти, наблюдая, как плачет его малыш.       Его личико покраснело от напряжения, и каждый пронзительный крик, срывавшийся с его губ, отдавался ударом в сердце. Как может такой маленький человек издавать столько шума? Чимин больше не мог этого выносить и подошёл к брату, чтобы снова обнять Ханыля. Казалось, он на секунду успокоился, и омега от всего сердца понадеялся, что, что бы это ни было, оно прошло. Но через мгновение его плач возобновился, его крошечные кулачки были крепко сжаты, когда он просил о чём-то, чего Чимин не мог ему дать, потому что понятия не имел, о чём именно просит маленький альфа.       Чимин знал, что ему нужно сохранять спокойствие ради Ханыля. Малыш чувствовал, когда омега нервничал, и это расстраивало его ещё больше. Но Чимин чувствовал себя ужасным родителем из-за того, что не понимал, что Ханыль пытался им сказать, и слёзы начали застилать ему глаза, когда он услышал, как открылась входная дверь.       Юнги наконец-то был дома.       — Что-то не так? — спросил Юнги, озабоченно сдвинув брови, когда подошёл к омеге.       — Я не знаю, — встревоженно сказал ему Чимин, слегка всхлипывая. — Он не перестает плакать. Мы перепробовали всё, но ничего не помогает.       Его муж выглядел таким же беспомощным, как и он сам. Обычно альфа с некоторой неохотой прикасался к ребёнку, но, должно быть, инстинктивное желание успокоить его взяло верх. Он вытер щёки Ханыля пальцем, мягко успокаивая его, всё ещё находящегося в объятиях Чимина, и затем произошло нечто удивительное. Ханыль икнул, открыл глаза, всё ещё плача, но он перестал плакать.       — Юнги, попробуй подержать его, — предложил отец Чимина, когда они все наблюдали за маленьким альфой.       Юнги посмотрел на своего тестя, прежде чем снова повернуться к Чимину, который кивнул головой. Выражение лица его мужа было спокойным. Вот почему Чимин мог сказать, что он нервничал, когда передавал ему их ребенка.       Когда Ханыль оказался на руках у Юнги, его плач перешел в тихие всхлипывания, но слезы всё ещё катились по его щекам. Несмотря на то, что Юнги выглядел смущëнным из-за того, что семья Пак наблюдала за ними, в тот момент, когда он держал Ханыля на руках, все остальное не имело значения.       — Привет, сыночек. Отец здесь.       Альфа произнёс это так тихо, что Чимин мог поклясться, что ему это показалось. Юнги произнёс эти слова с таким обожанием, что у омеги внутри всё сжалось, когда он посмотрел на своего альфу. Было невероятно, каким милым он был, несмотря на свою обычную неуклюжесть. В тот момент, когда пахучая железа Юнги на его запястье коснулась щеки Ханыля, малыш, наконец, совсем перестал плакать. Чимин моргнул, не совсем веря в это. Но как только Юнги осторожно понюхал малыша, Ханыль полностью устроился в его объятиях.       Джихëн широко раскрыл рот.       — О, вау. Это было похоже на волшебство.       — Боже, он просто соскучился по своему отцу! — Соëн хлопнула в ладоши и улыбнулась, испытывая облегчение от того, что с Ханылем всё в порядке.       — У вас ведь есть несколько мягких игрушек, верно? — напомнил им Намгю. — Вы должны вместе пометить их, когда Ханыль будет скучать по вам.       Юнги кивнул головой своему тестю.       Омега издал смешок, все еще пытаясь взять себя в руки, испытывая невероятное облегчение от того, что с Ханылем всё в порядке. Он просто скучал по своему отцу.       Несмотря на то, что рядом была его семья, Чимин обнял Юнги за талию и прислонился к нему, прижавшись щекой к плечу альфы. Он с закрытыми глазами вдыхал его запах и тяжело вздыхал.       — Слава Богу, ты здесь, — пробормотал он только для него.       Позже той ночью, после того, как семья Чимина ушла, омега вышел из душа и обнаружил, что их спальня пуста. Задаваясь вопросом, где Юнги, он выглянул за дверь, но в гостиной его тоже не было. Они уже уложили Ханыля спать, но Чимин прокрался в детскую и обнаружил, что Юнги сидит в кресле-качалке, откинувшись на спинку, а Ханыль лежит у него на груди. Губы альфы были прижаты к его виску, когда он нежно укачивал своего сына. Его большие руки обхватили спинку малыша, который крепко спал, завернувшись в пушистое одеяло.       — Юнги? — прошептал Чимин, медленно входя в комнату и любуясь восхитительной сценой.       — Я был осторожен. Я его не будил, — прошептал он в ответ, когда Чимин подошёл к ним. — Я просто… — альфа посмотрел на своего сына, поджав губы. — Я хотел подержать его немного.       Омега мог бы растаять от той уязвимости, которая сквозила в словах его мужа. Чимин схватил пуфик и осторожно поставил его рядом с альфами, чтобы сесть.       — Он твой сын.       Альфа был погружён в свои мысли, и Чимин дал ему столько времени, сколько ему было нужно. Когда Юнги снова встретился с ним взглядом, он выглядел ошеломленным, его глаза сияли.       — Он… Я ему нравлюсь, — выдохнул Юнги, словно сам не мог в это поверить. Сердце омеги сжалось, и ему пришлось проглотить комок в горле, прежде чем он смог заговорить снова.       — Конечно, он любит тебя. Ты — его отец. И ты всегда рядом с ним, когда он в тебе нуждается. Хотя он и не может этого сказать, он это чувствует. Ханыль знает.       Он заметил, как задрожали руки альфы, когда он держал их ребёнка со всей заботой, какую только можно себе представить.       — Я волнуюсь, что я причиню ему боль или сделаю что-то не так, — альфа нахмурился из-за его неуверенности в себе.       — Ты отличный отец, — искренне сказал омега, прежде чем на его губах появилась улыбка. Он игриво ткнул Юнги пальцем в щеку. — Ты довольно хорош. Твоё волшебное прикосновение сегодня было восхитительным.       Юнги фыркнул на это.        — Я пометил парочку игрушек, на всякий случай, — сказал он, указывая подбородком на плюшевые игрушки в кроватке маленького альфы.       Несмотря на то, что было уже поздно, его муж, похоже, пока не хотел расставаться с Ханылем. Затаив дыхание, Чимин продолжал с благоговением наблюдать за альфой. Каждый день он открывал в Юнги новую сторону, о существовании которой и не подозревал, и с каждым днём притяжение, которое он чувствовал, становились всё сильнее. Чимин знал, что ему не нужно было сдерживаться, но он всё равно сжал руки в кулаки и прижал их к груди.

Кому принадлежат эти чувства?

      — В последнее время ты слишком погружён в себя, — тихо заметил Юнги, чтобы не потревожить сон Ханыля. Чимин открыл глаза и наткнулся на пронзительный взгляд Юнги, изучающий его со своей стороны кровати. — О чём ты так напряжённо думаешь? — спросил альфа.       Омега задумался, говорить ему или нет. Чимин так долго держал эти мысли при себе, но если и было что-то, чему они оба научились за то время, что были женаты, так это то, что им нужно быть открытыми друг с другом, если они хотят, чтобы у них все получилось. Однако это знание не облегчило задачу рассказать ему об этом.       — Тебя иногда беспокоит, что наши чувства диктуются нашим внутренним «я»?       Альфа нахмурился в замешательстве.       — Что ты имеешь в виду?       Чимин заколебался и нервно прикусил губу.       — Я знаю, что ты этого не сделаешь, но я все равно не хочу причинять тебе боль.       Чимин пробежался пальцами по простыням, его взгляд был устремлëн на Ханыля, когда он наконец заговорил. — Иногда я не знаю, какая часть того, что я чувствую, исходит от моей омеги, а какая — от меня самого. И мне просто интересно… — он взглянул на Юнги, прежде чем быстро отвести глаза и вцепиться в простыни. — Сколько из того, что ты чувствуешь ко мне, исходит от тебя, а сколько — от твоего альфы? Насколько это связано с твоим инстинктивным желанием защитить своего омегу, как родителя своего ребёнка?       После его слов последовало короткое молчание, несколько секунд, которые показались Чимину вечностью. Когда он снова взглянул на Юнги, альфа не выглядел расстроенным, просто он выглядел ещё более растерянным, чем раньше.       — Почему ты считаешь своего внутреннего омегу и моего внутреннего альфу отдельными сущностями? — спросил его Юнги, выглядя потерянным.       Чимин моргнул.       — Что? — пробормотал он.       Теперь и он был в замешательстве.       — Ты беспокоишься, что мои чувства выражаются из моих инстинктов альфы, — медленно начал Юнги, — Но даже если это и так, почему это имеет значение? Я — Юнги, и я также являюсь своим внутренним альфой. Мы — одно целое, — объяснил он так, словно это было очевидно, но Чимин никогда не думал об этом в таком ключе. Осознав это, выражение лица Юнги смягчилось, когда он посмотрел на него. — Мы оба любим тебя.       Альфа произнёс это признание в своей обычной милой манере, которая так сильно контрастировала с тем, как Юнги общался с другими. У Чимина от этого всегда замирало сердце, потому что он говорил таким голосом только с ним.       — Но почему ты любишь меня? — слабо спросил Чимин.       Юнги бросил на него недоверчивый взгляд.       — А что тут не любить? — вместо этого спросил он. У Чимина перехватило дыхание. — С того момента, как я встретил тебя, ты был добрый и понимающий, делал всё возможное, чтобы наш брак состоялся, несмотря на то, что это было не то, чего ты хотел. Ты милый и заботливый. Ты — самый бескорыстный человек, которого я когда-либо встречал, и именно поэтому я хочу заботиться о тебе так же отчаянно, как ты заботился обо мне всё это время, — перечислял Юнги в темноте их спальни, отчего его признание казалось ещё более интимным.       — Тебя сложно не любить, Юнги.

Рядом с ним был такой хороший альфа.

      Омега сделал глубокий вдох, сила его чувств к мужу снова захлестнула его.       — Я хочу поцеловать тебя.       — Да? — прошептал альфа.       Чимин кивнул, покусывая нижнюю губу.       Альфа приподнялся на локте, чтобы подойти ближе, нависая над их спящим ребенком. Он подождал, пока Чимин сделает то же самое. Их лица были очень близко друг к другу, и полуприкрытые глаза Чимина опустились к губам Юнги. Именно поэтому он заметил, как уголки его губ приподнялись в едва заметной ухмылке, прежде чем Юнги сократил расстояние между ними. Их губы соприкоснулись, когда они наклонили головы, чтобы лучше рассмотреть друг друга. Они соприкоснулись только губами, но поцелуй был более интимным, чем обычно, и у Чимина перехватило дыхание. Несмотря на дрожь в руках и ногах, Чимин отказался отодвинуться даже после того, как поцелуй закончился.       — Я надеюсь, что однажды ты поверишь мне, когда я скажу, что люблю тебя, — прошептал Юнги.       Слышать это было больно.       — Я действительно верю тебе, — искренне ответил Чимин.       Юнги некоторое время молча наблюдал за омегой, прежде чем его губы растянулись в легкой улыбке. Он кивнул головой.       — Тогда я рад.

* * *

      Соëн убаюкивала Ханыля после того, как Чимин покормил его, пока они ждали возвращения Юнги с работы. Было позже обычного, но его родители не возражали подождать его, чтобы они могли поужинать вместе.       Чимин изо всех сил старался сохранять спокойствие из-за опоздания. Он проводил Гаюн до двери, когда она ушла до завтра, и она нежно погладила Чимина по щеке, потому что знала, что он чувствует беспокойство. Когда омега вернулся в гостиную, он сосредоточился на Ханыле и отвлекся разговором со своей семьей. Ханыль уже крепко спал на руках у бабушки, когда Юнги, наконец, вернулся домой. Чимин не смог сдержать вздох облегчения, когда Юнги появился в гостиной и поклонился родителям в знак приветствия.       — Извините за опоздание, — вежливо сказал его муж.       Но Чимин тут же насторожился. Одного взгляда на альфу было достаточно, чтобы понять, что что-то не так. Юнги был напряжëн, и не в том смысле, что «Мне неудобно перед родственниками мужа»       Сейчас всё было по-другому. Он видел это по тому, как Юнги держался, по напряжению его рук, когда он прижимал их к бокам, почти заведя за спину, когда он сжимал кулаки. Однако его лицо ничего не выражало. Ещё один признак того, что альфа что-то скрывает. Чимин улыбнулся ему, сидя на диване, пытаясь незаметно оценить его, не вызывая подозрений у своей семьи.       — Прими душ, и мы поужинаем вместе.       — Ты ждал меня?       Омега радостно кивнул. Альфа же нахмурился и виновато посмотрел на брата Чимина и его родителей.       — Тебе не следовало этого делать.       — Всё в порядке, — улыбнулась мама Чимина, говоря шëпотом из-за спящего ребёнка. — Семьи должны есть вместе.       Альфа слишком долго смотрел на Соëн, прежде чем снова поклониться. Пока Джихëн шёл на кухню, а его родители вставали, чтобы уложить Ханыля в кроватку, Юнги быстро скрылся в их спальне. Чимин увидел, как альфа закрыл дверь в их комнату, и решил, что не может оставить все как есть, не в силах избавиться от ощущения, что что-то не так.       Омега открыл дверь и медленно закрыл ее за собой, чтобы не разбудить родителей. Дверь в ванную была приоткрыта, и Чимин услышал звук льющейся воды и тихие ругательства своего мужа. Обеспокоенный, он подошел и заглянул внутрь, чтобы увидеть Юнги, который мыл руки, повернувшись к нему спиной.       — Юнги? Что-то…       Альфа остановился, его тело напряглось, когда он повернул голову, чтобы посмотреть на Чимина. Юнги всегда был настороже, но, должно быть, он был очень потрясён, когда Чимин застал его врасплох. Прежде чем Чимин успел спросить его об этом, его внимание привлекло что-то ещё, от чего он похолодел. Правая рука Юнги. Костяшки его пальцев были ободраны и кровоточили. Снова. У него возникли проблемы на работе. Вот почему он опоздал. Омеге пришлось напомнить себе, что альфа стоит прямо перед ним, чтобы не сорваться с катушек. Чимин зашёл в ванную. Он осторожно взял его раненую руку обеими руками и посмотрел на Юнги, который отказывался встречаться с ним взглядом.       — У тебя ещё что-нибудь болит? — спросил его Чимин, борясь с комком в животе от такой возможности.       — Нет-нет, — Юнги закрыл кран, чтобы не тратить воду впустую. Или чтобы не смотреть омеге в глаза.       — Это была не… Ссора.       Несмотря на его слова, Чимин уже все понял и умел читать между строк. Это была драка. Альфа был тем, кто нанёс урон. Чимин с трудом сглотнул, но в основном он чувствовал облегчение от того, что Юнги пострадал не больше, чем сейчас.       — Юнги, посмотри на меня. Пожалуйста, — настаивал Чимин, когда альфа продолжал игнорировать его.       Альфа неохотно поднял глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.       — Всё в порядке. Я понимаю, — прошептал он.       Омега обхватил его щеку своей маленькой ладошкой и оставил поцелуй на другой щеке. Юнги закрыл глаза, словно наслаждаясь прикосновением, и сердце Чимина растаяло от этого зрелища. Однако его муж выглядел совершенно измученным.       — Прими душ, а я обработаю твои раны, — сказал омега. Но Юнги не пошевелился. Чимин наклонил голову, рассматривая его. — Подумаешь, такое случается уже не в первый раз.       — Но твоя семья здесь, — Юнги поджал губы, нахмурился, и на его лице снова видно напряжение. — Они увидят. Они узнают.       — Они и так знают, чем ты зарабатываешь на жизнь, — напомнил он ему, не без злобы. — Они не будут тебя за это осуждать. Я им этого не позволю.       — Чимин…       Но омега покачал головой и тут же остановил его.       — Единственное, что меня волнует, это чтобы с тобой всё было в порядке. Я рад, что единственное, о чём я могу пожалеть — это поцарапанные костяшки пальцев.       В его глазах промелькнула теплота, но Юнги всё ещё был напряжённый, как тетива лука.       — Если тебе от этого станет легче, я перевяжу твои костяшки, чтобы они не были видны.       Они оба знали, что его семья все равно узнает о случившемся, потому что травма была очевидна. Однако никто из них ничего не мог с этим поделать, поэтому Юнги со смиренным вздохом снял куртку и начал раздеваться. Чимин ещё раз чмокнул его, на этот раз в губы, чтобы успокоить своего альфу. При этом прикосновении напряжение в плечах Юнги немного спало.       — Я принесу тебе сменную одежду и подожду тебя снаружи.       Пока Юнги принимал душ, Чимин зашёл в их гардероб, чтобы взять для него какую-нибудь удобную одежду. Он задержался там, глубоко вдыхая и позволяя запаху Юнги смыть остатки его прежнего беспокойства. Убедившись, что Ханыль всё ещё спит, и сообщив своей семье, что они скоро присоединятся к ним на кухне, Чимин вернулся в комнату.       Его муж вышел из ванной, уже одетый в одежду, которую омега оставил для него, пока Чимин ждал, сидя на их кровати. Он похлопал по месту рядом с собой, и Юнги послушно сел. Чимин был осторожен, обрабатывая раны и перевязывая костяшки пальцев.       — Я так и не смог увидеть Ханыля. С ним всё в порядке? — спрашивал Юнги, в его голосе звучало лёгкое раскаяние по этому поводу.       — Да, не переживай, — мило улыбнулся ему Чимин, прежде чем опустить взгляд и продолжить работу. — Мы дали ему плюшевого кита, когда он стал капризничать сегодня днём, и как только он почувствовал твой запах, то успокоился.       — Правда?       Чимин хмыкнул, и его губы растянулись в улыбке от того, как восхищенно звучал голос его мужа.       — Это было так мило.       Юнги всё ещё выглядел обеспокоенным, нервничая из-за ужина, и настала очередь Чимина чувствовать себя плохо. Он знал, каким сдержанным был Юнги, и с тех пор, как Чимина выписали из больницы, его муж не мог нормально расслабиться дома после работы. Не только потому, что Ханыль нуждался в большом уходе, но и потому, что здесь была его семья. Юнги прилагал усилия, чтобы не казаться слишком отстраненным, но Чимин видел, что отцовство и этот визит постепенно выматывают его. Чимин был очень рад, что его семья будет здесь с ним в течение нескольких дней, но он не мог не беспокоиться о Юнги и о том, как сильно это на него влияет.       Чимин закончил бинтовать руку и запечатлел на ней поцелуй. Когда он посмотрел на Юнги, то увидел, что его виноватые глаза смотрят на него с нежностью.       Чимин чувствовал, что альфе нужен стимул, чтобы пережить ужин, и Юнги выглядел благодарным за это.       Как и ожидалось, сегодня вечером, когда они сидели за столом с его родителями и братом, дискомфорт Юнги удвоился. Они тепло поприветствовали их возвращение и сразу же приступили к еде, чувствуя себя очень голодными, так как было уже позже обычного. Чимин взял бразды правления в свои руки и завел непринужденную беседу, пока они наслаждались вкуснейшим рагу, приготовленным Гаюн. Однако вскоре случилось неизбежное.       Чимин увидел момент, когда все заметили повязки на костяшках пальцев Юнги, когда он потянулся за стаканом, чтобы выпить ячменного чая. Один за другим Паки перестали есть, так как все трое пришли к одному и тому же выводу о том, как Юнги мог пораниться. В основном они выглядели озадаченными, может быть, немного встревоженными, но они не могли скрыть того, как резко усилились их запахи. Хотя Чимин и мог понять их реакцию, ему всё равно было не по себе. К сожалению, он был не единственным, кто заметил это — хорошо это или плохо, но его муж был очень наблюдательным. Юнги не поднимал глаз, сосредоточившись на еде.       Внешне он выглядел совершенно невозмутимым, но Чимин знал, что он пытается скрыть свой стыд, делая вид, что тоже не замечает их реакции. Кровь Чимина закипела от гнева, потому что это было несправедливо. Никто не имел права судить Юнги. Не тогда, когда они не знали его так, как знал он сам. Юнги не заслуживал таких взглядов, и он чувствовал необходимость защитить своего альфу.       Когда Юнги снова потянулся за палочками для еды, Чимин положил свою руку поверх его руки, лежащей на столе, прикрыв бинты и заставив всех отвести взгляд от его ран и посмотреть на Чимина вместо этого. Он почувствовал, как рука Юнги дëрнулась под его рукой, но альфа не поднял головы, продолжая вести себя спокойно. Чимин постарался сохранить невозмутимое выражение лица и улыбнулся своей семье.       Альфе было не менее неловко, чем сейчас, но Чимин надеялся, что он не расстроится из-за того, что поставил его в такое положение. Омега не мог оставаться спокойным, пока другие осуждали Юнги, даже если это были те люди, которых он любил больше всего.       — Он говорит так, как будто я сделал это собственными руками. Я только что сделал несколько телефонных звонков.       Но Соëн отмахнулась от его скромности.       — Это всё равно очень приятно!       Нуждаясь в прикосновении к своему мужу, Чимин переплëл их пальцы на столе, ощущая материал бинтов на костяшках пальцев и тепло Юнги. Затем их взгляды встретились, и Чимин от всего сердца понадеялся, что одобрение отца поможет Юнги избавиться от негативных мыслей и чувства вины, которые появлялись в его глазах всякий раз, когда он встречался взглядом с семьей омеги. Чимин надеялся, что постепенно Юнги будет чувствовать себя более уютно в их присутствии, точно так же, как Чимин сблизился с Мисон, и чувствовал себя более непринуждённо в присутствии Гымджэ и Херим.       Он надеялся, что Юнги позволит себе почувствовать, что семья Пак принимает его так, как он того заслуживает, независимо от того, чем он зарабатывает на жизнь.       Намгю повернулся к Юнги и склонил голову.       — Пожалуйста, хорошенько позаботься о Чимине и Ханыле.       Снова склонив голову, Юнги серьёзно посмотрел в глаза своему тестю.       — Я сделаю это, — поклялся он.