Bend Or Break

      Со дня рождения Чимина прошла неделя.       Чимин и Мисон занимались детской, и каждый день, когда Юнги приходил домой с работы, Чимин тащил его в комнату, чтобы показать новые вещи, которые они купили.       — Тебе нравится? — всегда спрашивал омега альфу, пытаясь прогнать мрачные тучи, которые преследовали их с того дня. Следующие дни после его дня рождения были тяжёлыми, но Чимин взял дело в свои руки, чтобы всё исправить.       — Здесь очень мило, — прокомментировал Юнги, оглядываясь по сторонам. — Ты уверен, что не хочешь покрасить стены? Я не возражаю, если ты это сделаешь.       Чимин много думал об этом в течение нескольких недель, но потом покачал головой.       — Мне нравится, когда они белые. Так комната кажется больше и светлее.       Юнги понимающе кивнул, такой же спокойный, как обычно.       — Ты хочешь купить что-нибудь ещё?

Они оба усердно трудились, чтобы всё исправить.

      — Я хочу купить специальные плюшевые игрушки, которые хорошо сохраняют запахи. — Чимин всё ещё держал мужа за руку, когда они стояли в почти законченной детской. Когда Юнги встретился с ним взглядом, Чимин смутился. — Я подумал, что мы оба могли бы пометить их, чтобы малыш не скучал по нам, когда нас не будет рядом.       — Звучит заманчиво.       Омеге было так приятно осознавать, что ему понравилась его идея, что его сердце затрепетало.       — Ты не хочешь сейчас принять душ? Твоя мама приготовила нам ужин перед уходом.       Брови Юнги слегка приподнялись от удивления. Чимин кивнул. Правда, он не упомянул, что помогал маме с этим.       Мисон заметила, что в последнее время между ними что-то не так. Чимин не рассказал ей, что произошло, а его свекровь не стала допытываться, но она предложила приготовить еду, потому что её еда всегда радовала Юнги, когда он был ребёнком. Чимин помогал ей готовить, и, немного поколебавшись, он, наконец, осмелился расспросить её подробнее о сыне.       С одной из своих тёплых улыбок она рассказала ему о том, что они всегда были ближе, чем Юнги был со своим отцом. Юнги был тихим ребёнком, и его отец всегда уделял больше внимания Гымджэ, своему наследнику, с которым он проводил большую часть своего свободного времени. Юнги любил читать и смотреть, как она готовит, поэтому они проводили много времени вместе. Однако он недолго пробыл ребёнком из-за того, насколько строгим Доюн всегда был со своими сыновьями.       — Доюн всегда говорил, что я слишком много с ним нянчусь, но… Ну, ты же знаешь, какой он. Однако это не мешало мне заботиться о своих детях так, как я только могла.       Она рассказала ему ещё много всего, и Чимин попытался представить своего мужа ребёнком, но не смог, а в доме не было таких фотографий. Вот почему, с ярко-красными щеками, Чимин спросил её, может ли она в следующий раз принести ему фотографию.       — Конечно, — весело рассмеялась Мисон. — Я выберу несколько из них. Даже некоторые голенькие, — добавила она заговорщическим шёпотом, от чего Чимин тоже усмехнулся.       К тому времени, как Юнги закончил мыть посуду, Гаюн подала им еду. Когда они сидели одни на кухне, Чимин наблюдал, как глаза его мужа сияли от удовольствия, когда он ел.       — Твоя мама говорила, что тебе нравилась её еда, когда ты был ребёнком, но с тех пор, как вы с братом переехали, она почти ничего не готовила, — сказал Чимин, не отрывая взгляда от вкусной еды, которую Мисон приготовила для них.       После недолгого молчания Юнги ответил:       — Да. До сих пор люблю.       Чимин поднял голову, чтобы взглянуть на него, и обнаружил, что Юнги уже смотрит на него.       — Ты расскажешь мне об этом подробнее? — тихо спросил омега.

И Юнги просто знал.

Он знал, что Чимин старается.

      Вместо того, чтобы спрашивать о своей работе или клане, Чимин начал с малого. Сосредотачиваясь на мелочах, которые почему-то всегда были дороже, например, на его детстве, его увлечениях, и на том, каким человеком был Юнги до того, как он встретил его.       — Что ты хочешь знать? — спросил Юнги, принимая оливки, которые протягивал ему Чимин.       Лицо омеги озарилось надеждой, и они провели ужин, разговаривая о своем детстве и делясь маленькими историями, от которых Чимин хихикал, а Юнги качал головой и улыбался, вспоминая невинность прошлых времён.       Единственное, что нарушило этот момент, было странное ощущение, которое Чимин почувствовал в животе, когда они закончили есть. Это было ни с того ни с сего, как будто его щекотали изнутри…       — Чимин? — обеспокоенно спросил Юнги, который заметил перемену в его поведении.       Глаза омеги расширились.       Чимин посмотрел на свой живот и приложил к нему руку. Он молча ждал, когда это повторится, подтвердив подозрения. Но когда через мгновение он почувствовал лёгкую пульсацию, Чимин подумал, не показалось ли ему это.       Услышав его молчание, Юнги встал со своего места и подошел к нему поближе.       — Чимин, с тобой всё в порядке? У тебя болит живот? С ребёнком всё в порядке?       Чимин медленно поднял потрясённый взгляд на своего мужа.       — Я думаю… Мне кажется, он шевелится.       Глаза альфы расширились, он застыл на месте. На мгновение он показался испуганным, но Чимин был слишком счастлив и испытал облегчение, чтобы по-настоящему заметить реакцию Юнги.       Омега был на седьмом небе от счастья и потянулся к запястью Юнги, чтобы притянуть его ближе. Чимин с волнением посмотрел на своего мужа и спросил его:       — Ты хочешь это почувствовать?       Юнги потребовалось некоторое время, чтобы принять решение. В его глазах было противоречивое выражение, но Чимин не уловил этого, потому что его взгляд вернулся к животу, когда ощущение трепета усилилось. Он не мог удержаться от смеха, восхищаясь движениями своего ребёнка.       Внимание вернулось к альфе только тогда, когда омега увидел, как Юнги присел на корточки рядом с его стулом, и этот намёк на беспокойство не покидал его, хотя он двигался скованно. Чимин с улыбкой поднëс руку мужа к своему животу, и они оба ждали, затаив дыхание.       Когда это повторилось, Чимин не смог удержаться от громкого смеха, переполненный счастьем.       — Ты чувствуешь это? — с надеждой спросил его Чимин.       Юнги нахмурил брови, сосредоточившись.       — Немного? — неуверенно спросил он, прежде чем почти вздрогнул, его губы приоткрылись от удивления. — Да, это… — пробормотал он, затаив дыхание, прежде чем встретиться с взглядом Чимина.       Он кивнул, лучезарно улыбаясь.       — Так и есть. Это наш малыш, — усмехнулся Чимин.       Омега беспокоился по этому поводу, но доктор сказал ему, что парням-омегам требуется больше времени, чтобы почувствовать первые движения ребёнка из-за их анатомии, и это, наконец, произошло. Чимин испытал такое облегчение, что готов был расплакаться, но не только от облегчения.       Когда он увидел изумление на лице своего мужа, сердце Чимина замерло. Омега не мог видеть самого себя, но он знал, что Юнги мог прочитать привязанность на его лице, наблюдая за реакцией альфы. Чимин положил руку Юнги на свой живот, и они оба нежно улыбнулись друг другу.

Может быть, ещё не всё потеряно. Может быть, они всё ещё могли бы сохранять свою хрупкую связь. А может, и укрепить её.

      Чимин чувствовал, что что-то в нём начало зарождаться. Он ещё не знал, что именно, но он надеялся, что из этого выйдет что-то хорошее.

* * *

      Они не ждали гостей в воскресенье, и Чимин был удивлён, увидев Мисон, держащую Ына за руку.       Когда омега открыл дверь в их квартиру, его свекровь поприветствовала его улыбкой.       — Доброе утро!       — Извини, что пришли без предупреждения, но Ын-а хотел повидаться со своим дядей, и я подумал, что мы могли бы заглянуть к вам.       — Конечно! Заходите! — пригласил их Чимин. Закрыв дверь, омега наклонился вперёд, насколько позволял его живот, чтобы поприветствовать ребёнка. Он всё ещё держал бабушку за руку, и Чимин тепло улыбнулся ему.       — Привет, Ын-а. Давненько не виделись.       — Привет! — он склонил голову, и было ясно, что родители уже учили его хорошим манерам. Чимин заметил, что взгляд мальчика был прикован к его животу. — У тебя большой живот, — заметил маленький альфа, прежде чем посмотреть на него своими выразительными глазами.       — Так и есть, — усмехнулся Чимин, тронутый невинным замечанием малыша. — Твой двоюродный брат безостановочно толкается. Я уверен, он не может дождаться встречи с тобой.       — Правда? — спросил Ын, приоткрыв рот от удивления.       Чимин взволнованно кивнул и приложил руку к животу.       — Если он снова начнёт толкаться, я дам тебе знать, чтобы ты мог с ним поболтать, хорошо?       — Да! Ура! — с энтузиазмом ответил альфа.       Мисон и Чимин обменялись улыбками.       — Разве Юнги нет дома? — спросила Мисон, когда они вошли в гостиную и её сына нигде не было видно.       — Он только что вышел, но скоро вернётся, — заверил её Чимин.       — И куда его опять понесло?       Чимин покраснел.       — У меня… Закончилось мороженое, — смущëнно объяснил он.       Мисон добродушно рассмеялась на это, и она выглядела такой красивой, что Чимин не мог не подумать о том, как жаль, что она не делает этого чаще.       — Ын-а, хочешь посмотреть комнату ребёнка? — спросила малыша бабушка, чтобы отвлечь его от отсутствия Юнги.       Альфа, который всё ещё держал её за руку, кивнул, и Чимин, широко улыбаясь, повёл их в детскую. Чимину нравилось, как здесь всё обставлено. Здесь уже была кроватка и матрасик, а также постельное бельё. Там также было кресло-качалка и комод, куда он аккуратно сложил несколько предметов одежды, которые уже купил для ребёнка. Вчера они получили пеленальный столик, так что у них уже было всё необходимое. Тем не менее, он всё ещё думал о нескольких вещах, которые он хотел бы добавить в комнату, например, о пушистом коврике и радионяне, чтобы помочь уложить ребёнка спать. Также были бы хороши плотные шторы, чтобы утреннее солнце не могло разбудить его.       У них осталось пару месяцев, чтобы разобраться со всем этим, так что Чимин не слишком волновался.       Стоя рядом с Мисон, пока Ын осматривал комнату, Чимин заметил то, что привлекло внимание ребёнка: мягкие игрушки, которые Юнги помог ему выбрать для малыша, сохранили оба аромата. Ын держал в руках плюшевую черепашку. Ему, похоже, очень понравился цилиндр, который был у черепашки на голове.       — Тебе нравится? — спросил его Чимин, когда тот подошёл к нему.       Ын с любопытством сжимал шляпу в руках.       — Мягкая, — сказал он.       Чимин нежно улыбнулся.       — Тогда можешь оставить её себе!       — Ты уверен? — обеспокоенно спросила его Мисон. Она знала, какими неприступными могут быть беременные омеги, когда дело касается их ребёнка и их вещей. Но когда Чимин увидел, каким счастливым был Ын, прижимая черепашку к груди, он не почувствовал ничего, кроме обожания к милому ребёнку, стоявшему перед ним.       — Мы просто купим ещë одну. Я уверен, Юнги не будет возражать, — сказал он ей с улыбкой. — Гаюн сейчас нет, но я могу заварить чай. Ещё есть сок и печенье, если хочешь, — добавил он, обращаясь на этот раз к Ыну.       — Всё в порядке. Я приготовлю сама, — поспешила предложить Мисон. — Просто подожди меня в гостиной. Я вижу, как у тебя болит спина.       И она была права. Чимин не заметил, что уже инстинктивно потирает поясницу.       — Спасибо, — сказал омега. Затем он вывел ребёнка обратно на улицу, чтобы они могли сесть на диван. Чимин не смог сдержать стона, радуясь, что его не беспокоит боль.       — Ын-а, тебе нравится рисовать? — спросил омега, открывая верхний ящик столика, где он хранил большую часть своих принадлежностей. — Мы можем заняться этим, пока ждём твоего дядю.       Лицо Ына просияло, он всё ещё прижимал к себе черепашку.       — Ура!       Когда Юнги вернулся, все трое уже потягивали напитки и ели. Как только они услышали, что дверь закрылась, Ын встал, чтобы поприветствовать своего дядю.       Появился Юнги, неся две коробки с фруктовым мороженым Чимина, и его глаза расширились, когда он увидел бегущего к нему племянника. Несмотря на то, что одна его рука была занята, альфа присел на корточки и поднял Ына другой рукой, как будто тот ничего не весил. Малыш обнял его за шею и вцепился в него с радостным визгом.       Сердце Чимина затрепетало от этого зрелища. По какой-то причине, его внутреннему омеге это так понравилось, что Чимин с трудом оторвал взгляд от этой сцены. От своего альфы. Отца своего ребёнка. Только когда Юнги на мгновение исчез на кухне, чтобы убрать мороженое, Чимин, наконец, пришёл в себя. Но затем он встретился с внимательным взглядом Мисон и увидел, как она прячет улыбку, пока пьёт чай. Еë пристальный взгляд был слишком заметен, и Чимин покраснел, что его застукали.       Когда его муж вернулся, он всё ещё держал на руках племянника. Альфа поприветствовал Мисон и передал Чимину фруктовое мороженое.       — Спасибо, — пробормотал Чимин, всё ещё смущенный собственной реакцией. Юнги приподнял бровь, садясь рядом с ним на диван, задаваясь вопросом, почему он так себя ведет. Но омега сосредоточился на холодном угощении и откусил большой кусок, надеясь, что это его охладит.       Пока мать и сын занимались своим делом, Чимин с удивлением наблюдал, как Ын пытается привлечь внимание его дяди. Пока взрослые продолжали разговаривать, не подозревая о том, что мальчик смотрит на них, Ын забрался на диван и уселся на колени Юнги лицом к альфе. Это, наконец, дало ему то, чего он хотел.       — Хочешь еще печенья? — спросил его Юнги, обнимая альфу. Мягкий голос, которым он разговаривал с ним, заставил сердце Чимина снова сделать сальто. Ын покачал головой, всё ещё обнимая черепаху, которую он не выпускал из рук, даже когда рисовал.       — Он просто хочет, чтобы ты уделил ему внимание, — предложила Мисон, оставляя чашку чая на столе. — С тех пор, как его родители оставили его со мной сегодня утром, он не переставал спрашивать о дяде Юнги.       Снова повернув голову к племяннику, Юнги мягко улыбнулся.       — Это правда? Ты скучал по мне?       Ын кивнул и крепче обнял дядю.       — Я тоже по тебе скучал, Ын-а.       Таким ли был бы Юнги в роли отца? Чимин поймал себя на том, что надеется как можно скорее увидеть, как это произойдет. Если его сердце готово было разорваться, когда он видел, как Юнги мил с его племянником, то насколько же ему было лучше, когда он держал бы на руках их ребёнка?       — Пошли играть! — потребовал Ын.       В то время, как дядя и племянник вышли на улицу, Мисон и Чимин остались в гостиной, где было тепло. Именно тогда Мисон потянулась за своей сумочкой.       — Я принесла тебе кое-что, — сказала она омеге с улыбкой, доставая конверт с фотографиями внутри. Чимин сразу понял, что это такое, и его глаза засияли от волнения, когда она отдала ему альбом.       Там были фотографии Юнги в младенчестве, с его пухлыми щёчками, которые вызывали у омеги смех и восхищение. Несмотря на то, как сильно Юнги изменился за эти годы, Чимин всё ещё мог заметить сходство в его чертах. Его проницательный взгляд, милый носик и изгиб губ. Чимин хихикнул, увидев довольное выражение лица, с которым он был запечатлён на одном из них, в слишком большой для него кепке. На одном из этих снимков тоже был Гымджэ. У братьев Мин были выразительные черты лица, которые не сильно изменились за прошедшие годы.       Он выглядел беззастенчиво счастливым; та неподдельная радость, которую могут испытывать только дети.       — Он выглядит таким милым, — проворковал Чимин, не в силах остановиться.       — Правда? Ты можешь оставить их себе, если хочешь, — сказала она ему с улыбкой, которую можно было охарактеризовать только как материнскую.       — Можно? — робко спросил Чимин.       В этот момент вернулся его муж, снова неся ребёнка на руках. И вот оно снова, это трепещущее чувство, от которого Чимину захотелось поëжиться.       — Это мои фотографии? — спросил Юнги, когда Ын снова устроился у него на коленях, прижавшись щекой к груди альфы.       — Чимину было любопытно посмотреть, как ты выглядел в детстве.       Чимин покраснел от того, что был поставлен в неловкое положение, и ему было трудно выдержать пронзительный взгляд своего мужа. Вместо этого омега отвлёкся, просмотрев остальные фотографии, и не смог сдержать громкого смеха, когда нашёл одну, на которой малыш Юнги был изображён с голой попой.       — Какая прелесть! — проворковал он ещё раз, показывая Мисон ту, о которой говорил. Она рассмеялась от всего сердца, и тогда Чимин повернулся к своему мужу и показал ему то же самое, на этот раз более робко, прикусив нижнюю губу, чтобы снова не расхохотаться. Юнги закатил глаза при виде фотографии и ничего не сказал по этому поводу, но выглядел удивлëнным.       — Кто это? — с любопытством спросил Ын.       — Дядя Юнги, когда был маленьким, — рассказала ему бабушка.       Малыш нахмурился и повернул голову, чтобы посмотреть на дядю.       — Крошечный дядюшка, — сказал Ын, поражённый этим, прежде чем улыбка тронула его губы. — Я вижу твою задницу!       Ын разразился смехом, находя это зрелище уморительным. Его пронзительный смех заставил всех смеяться вместе с ним, в то время как Юнги притворился обиженным и пощекотал его в отместку. Чимин наблюдал за разыгравшейся сценой с тёплым сердцем и глубоким желанием, которое удивило его самого. Неосознанно его руки снова потянулись к животу.       После совместного ужина они попрощались с Мисон и малышом, и Чимин с Юнги снова остались одни в своей квартире. Омега почувствовал, как их охватывает неловкость прошлых дней.       — Мы можем ненадолго выйти в сад? Я хочу тебе кое-что показать.       Юнги некоторое время смотрел на него, прежде чем согласиться, и Чимин, справившись с нервами, велел ему подождать его снаружи. Его муж схватил несколько одеял и сделал, как было сказано, не сводя с него глаз.       Омега прошёл в их спальню и открыл второй ящик своей прикроватной тумбочки, чтобы достать фотоальбом, который семья прислала ему на день рождения. Чимин провёл подушечками пальцев по гладкому материалу обложки и глубоко вздохнул, прежде чем вернуться к Юнги. По пути на улицу он также прихватил конверт с фотографиями, которые дала ему мать альфы.       Было холодно, несмотря на тёплую одежду, в которую он был одет, и Чимин медленно подошёл к своему мужу, прижимая альбом к груди. Юнги не сводил с него глаз, вероятно, гадая, что это было. В тот момент, когда он сел рядом с Юнги на белый диван, альфа накинул одно из одеял Чимину на плечи, а другое — на ноги.       Видя, что его мужу нечем бороться с холодом, Чимин схватил край одеяла и тоже укрыл альфе ноги. Гирлянды были включены, придавая помещению волшебную атмосферу, которая немного успокоила его нервы.       — Смотри, — сказал Чимин, хотя Юнги уже смотрел в его сторону. Он придвинулся поближе к мужу, чтобы положить альбом им на колени, и открыл его. — Мне прислали это мои родители. Я подумал, что, может быть, ты захочешь взглянуть на это.       Он взглянул на своего мужа и увидел, что тот выглядит удивлëнным, и Чимин смутился.       Он пытался показать альфе ту часть себя, о которой Юнги еще не знал. Чимину было любопытно узнать о прошлом своего мужа. О его детстве. О том времени, когда клан Мугунхва не касался его. Чимину нужно было принять воспитание Юнги и семью, в которой он родился, а также всё, что с этим связано, если он хотел открыть ему своё сердце. Но для его эмоционального благополучия ему нужно было начать с малого. Начать с того, каким Юнги был до того, как его познакомили с семейным бизнесом, и двигаться дальше. По крайней мере, он надеялся, что это поможет. Но это не могло быть односторонним. Чимин хотел, чтобы Юнги тоже увидел, каким омега был до всего этого. И его мужу тоже было любопытно, когда он рассматривал фотоальбом.       Омега рассказал ему истории, стоящие за фотографиями. Он хорошо провёл время, предаваясь воспоминаниям, пока Юнги внимательно слушал. Альфа даже взял альбом в руки, чтобы внимательно рассмотреть фотографии, и лёгкая улыбка не сходила с его губ.       — Я хочу выбрать несколько наших фотографий, чтобы развесить их по дому, а остальное хранить здесь.       Альфе, казалось, понравилось это предложение. Чимин знал, что его причины держать Юнги на расстоянии вытянутой руки — даже если это было неосознанно — не были смешными. Но он всё равно всю неделю корил себя за то, что причинил боль Юнги. И теперь, заметив восхищëнный блеск в глазах альфы, Чимин был вне себя от радости, его переполняли эмоции. Потому что он, наконец, был на правильном пути.

* * *

      Чимин сегодня был первым, кто лёг спать. В последнее время спина просто сводила его с ума, да и ноги тоже, и он удовлетворëнно вздохнул, когда, наконец, лёг в их большую и удобную кровать. Ожидая Юнги, Чимин не мог удержаться и притянул подушку мужа поближе, чтобы ощутить его запах. Усталость мгновенно покинула его, после того как он обнял подушку на мгновение, прежде чем положить её на место. Он знал, что Юнги не стал бы насмехаться над ним, но быть пойманным за этим было бы унизительно.       Прошло десять минут, прежде чем дверь в их спальню открылась, и Юнги неуверенно вошёл в комнату, что заставило Чимина приподнять бровь. Альфа закрыл дверь и сел на их кровать, не сводя глаз с Чимина. Омега сел, прислонившись спиной к спинке кровати, и уже собирался спросить его, что не так, но Юнги оказался быстрее.       — Я знаю, что уже поздно, но я приготовил тебе подарок на день рождения.       Широко раскрыв глаза и приоткрыв рот, Чимин наблюдал за своим мужем, не зная, что сказать.       Юнги раскрыл ладонь, и Чимин увидел маленькую бархатную коробочку. Альфа протянул её омеге, и, обменявшись взглядами, младший взял её. Чимин медленно открыл крышку, и у него перехватило дыхание, когда он увидел самое красивое кольцо, которое он когда-либо видел. Это было изящное кольцо из розового золота с маленьким бриллиантом в форме слезинки посередине. Оно было таким красивым и выглядело…

Это было похоже на обручальное кольцо.

      — В Корее не принято обмениваться кольцами на свадьбах, — объяснил Юнги, — и я знаю, что у нас необычный брак… Но ты сказал, что это тебе нравится. Я знаю, что ты не любишь броские вещи, поэтому, надеюсь, тебе понравится вот это.

Да, это было обручальное кольцо.

      Это был мимолётный разговор с Гаюн, когда Чимин смотрел фильм несколько недель назад, но его муж запомнил это. Его заботливость никогда не переставала поражать Чимина, чьё сердце таяло от этого жеста. Взглянув на альфу, который молча ждал его реакции, Чимин мило улыбнулся ему.       — Ты наденешь его на меня?       Юнги моргнул, вероятно, не ожидая такого ответа.       — Да, конечно.       Кольцо сидело на нём идеально, и омега не мог оторвать от него восхищëнного взгляда.       — Оно прекрасно, Юнги. Большое тебе спасибо, — искренне сказал он альфе.       Но затем младший заметил, что Юнги держит одну руку в кармане своих пижамных штанов. Стоп. Если это было обручальное кольцо, то…       — А у тебя ведь тоже есть?       Рука Юнги дëрнулась в кармане.       — Я не обязан его надевать, если ты не хочешь, — заверил альфа.       Чимин посмотрел ему в глаза.       — Но я хочу, чтобы ты его надел, — мягко сказал омега.       Он заметил, как Юнги судорожно сглотнул при этих словах.       Альфа медленно достал другую коробочку и открыл её, чтобы показать такое же кольцо внутри. Кольцо Юнги было немного шире и толще, чем у него, потому что его пальцы были крупнее. Оно было того же красивого розово-золотого цвета, но в середину ободка была вставлена слезинка.       Именно Чимин надел кольцо на него, и этот простой обмен в их спальне показался ему гораздо более особенным, чем их свадьба в целом. Когда они соприкоснулись руками, сердце Чимина забилось быстрее. Он не смог сдержать улыбку, растянувшую его губы. Оба кольца были идеальными, и Чимин вовсе не собирался снимать своё.       К сожалению, они также напомнили омеге о кольце, которое его свëкор подарил ему на день рождения. То самое, которое оставалось совершенно незамеченным, где-то в шкафу Юнги. Он убедил своего мужа не выбрасывать это ради собственного спокойствия, но и не хотел, чтобы это напоминание было рядом. Так, Юнги спрятал его и не сказал ему, где именно.       Чимин не спрашивал, но он чувствовал себя лучше, зная, что, если Мин Доюн когда-нибудь спросит его об этом, у них всё равно оно осталось. Тряхнув головой, Чимин заставил себя перестать думать об этом и сосредоточиться на этом особом моменте. Он изучал их с альфой руки и обручальные кольца, пока не заметил кое-что.       — Они похожи на слезинки, — заметил Чимин, имея в виду маленькие бриллианты.       — Это не слёзы, — пояснил Юнги. — Это капли дождя. Как наши ароматы, — добавил он ещё тише.       Сердце Чимина затрепетало при мысли о том, что Юнги прятал их кольца, чтобы сделать сюрприз, и когда их взгляды встретились, альфа взял его за руку, переплетая их пальцы.       — Ты не член семьи Мин. Ты часть моей семьи, — сказал ему Юнги.       От его взгляда и слов у Чимина перехватило дыхание. Когда альфа положил вторую руку на его беременный живот, сердце омеги бешено заколотилось в груди.

— Семьи из трёх человек.

      В уголках глаз у омеги защипало от непролитых слёз, и Чимину пришлось опустить голову, чтобы сделать глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Он был так счастлив, услышав эти слова, но в то же время испытывал огромное чувство вины. Это было несправедливо по отношению к его мужу. Омега крепче сжал руку Юнги, и когда он почувствовал, что вот-вот расплачется, Чимин поднял голову, чтобы снова посмотреть на своего мужа.       — Мне действительно нравится идея о том, что мы будем самостоятельной семьёй, — признался Чимин. — Но это было бы эгоистично с моей стороны. Я хочу рассказать тебе о своей семье тоже и моей жизни до того, как мы поженились, и я хочу, чтобы ты мог сделать то же самое. Я не хочу, чтобы ты чувствовал, что не можешь или что меня это не интересует. Это было бы так жестоко, — сказал омега, качая головой от одной только мысли об этом.       Чимин заметил, как что-то промелькнуло в глазах Юнги, но он не смог бы это описать. Юнги прерывисто вздохнул от его слов, но промолчал. Это было к лучшему, потому что омеге нужно было, чтобы он выслушал то, что он хотел сказать. Он много думал об этом, и пришло время, наконец, рассказать Юнги.       — Ты был прав. Я не хочу ничего слышать о бизнесе вашей семьи или о твоём отце. По крайней мере, пока. Я не готов, и я сожалею об этом, — извинился омега. Прежде чем Юнги успел прервать его, он продолжил. — Но ты мог бы рассказать мне о своей маме и малыше Ын-а. Может быть, о своём брате, когда вы оба были маленькими. И я хочу побольше узнать о тебе. Каким ты был в детстве и как ты рос, и о себе сейчас.       Его муж почти не моргал, и Чимин знал, что это из-за того, как внимательно альфа его слушал. Юнги быстро кивнул.       — Мы можем это сделать.       — Я хочу принять тебя таким, какой ты есть, — сказал ему омега. Прислушиваясь к своим инстинктам, Чимин поднял руку и коснулся щеки Юнги. Альфа оставался неподвижным, их глаза не отрывались друг от друга. — Потому что ты показал мне, что ты — нечто большее, чем твой клан и то, что они делают. И я… — Чимин снова заколебался, становясь всё более застенчивым, но на этот раз он справился и сказал ему, потому что хотел, чтобы Юнги знал, — Мне нравятся те другие стороны тебя, которые ты мне показал.       Юнги крепче сжал его руку, и Чимин увидел, как его взгляд скользнул вниз, к его шее. К его пахучей железе. Не говоря ни слова, Чимин запрокинул голову, давая ему доступ, и альфа, не колеблясь, грубо прижался к нему, отдаваясь эмоциям, бурлившим в нём от признания омеги. Чимин не смог сдержать стонов, которые сорвались с его губ, когда Юнги лизнул его пахучую железу, их ароматы смешались. Он приятно вздрогнул, заметив, насколько сильным было ощущение, когда они тëрлись шеями друг о друга, намного сильнее, чем когда они касались друг друга запястьями.       Омега не мог дождаться своей очереди и уже пытался учуять его запах, но Юнги тихо зарычал на его извивания, предупреждая, что он еще не закончил. Чимин заскулил, но был слишком доволен проявлением собственнических чувств Юнги, чтобы обращать на это внимание, поэтому подчинился. От удовлетворëнного звука, который издал Юнги в ответ на его послушание, у омеги внутри всё сжалось.       Когда альфа, наконец, позволил ему понюхать и себя, Чимин, не раздумывая, вцепился в него. К тому времени, как от Юнги в полной мере разило утренней росой и жасмином, Чимин был удивлён, насколько мокрым было его нижнее бельё. Омега встретился взглядом с Юнги и почувствовал прилив возбуждения, которое охватило его при виде дикого выражения на лице мужа. Конечно, альфа тоже почувствовал запах его возбуждения.       Их лица были очень близко друг к другу, их дыхание смешивалось, а губы приоткрылись, когда они тяжело дышали. Но Юнги сдерживал себя, выжидая. Чимину нужно было только закрыть глаза и слегка наклониться вперёд, чтобы Юнги, наконец, поцеловал его.       Его либидо немного снижалось по мере того, как продвигалась беременность, но оно всё ещё было постоянным, и иногда возбуждение возникало ни с того ни с сего. Эта неделя была тяжёлой для них обоих, поэтому они вообще не прикасались друг к другу. Но теперь, когда их руки ласкали обнажённую кожу, и когда они облизывали губы друг друга, Чимину не терпелось ощутить своего мужа внутри себя.       Как только они избавились от всей одежды, Юнги начал покрывать поцелуями его тело, начиная с ключиц. Его губы коснулись одного из сосков, и Чимин съëжился от покалывающего ощущения. Тихие смешки альфы, вызванные его реакцией, отразились непосредственно на его ноющем члене, и Чимин издал настоящий стон, когда альфа сомкнул губы вокруг его соска, чтобы пососать его. Вскоре с чмокающим звуком Юнги отпустил его и продолжил свой путь вниз.       Когда он добрался до округлившегося живота, его поцелуи стали ещë слаще, в то время, как его большие руки держали омежий живот почти невесомо. Чимин удовлетворëнно вздохнул, наблюдая за ним, и запустил пальцы в чёрные локоны своего мужа. Юнги взглянул на него снизу вверх, прижавшись щекой к его животу. Он выглядел таким красивым, и от его тёплого взгляда у омеги запорхали бабочки. Или, по крайней мере, Чимин так думал, пока Юнги не моргнул, выглядя удивлëнным. Его реакция заставила Чимина понять, что это ребёнок шевелился внутри него.       — По-моему, он только что ударил меня по лицу, — пробормотал Юнги, откидывая голову назад и прикладывая руку к тому месту, где почувствовал движение.       Чимин хихикнул.       — Он здоровается.       — Или говорит мне, чтобы я съебался.       — Нет! Это не так! — воскликнул Чимин с удивлëнным смешком. — И не матерись. Он тебя слышит! И уже…       Его прервали прежде, чем он успел запротестовать, когда Юнги наклонил голову и оставил поцелуй на его ноющем члене. Альфа поднял голову, чтобы одарить омегу самодовольной ухмылкой, на которую Чимин нахмурился. Впрочем, это продолжалось недолго. Не тогда, когда в следующий момент Юнги взял его член в рот, и омега стал податливым.       Он извивался под ласками Юнги, его прикосновения были приятны, но этого было недостаточно. Однако, сколько бы Чимин ни просил его поторопиться, альфа всегда старался не торопить события. Он подложил под Чимина пару подушек, чтобы ему было удобно, и хорошо подготовил его.       Обычно, когда Юнги, наконец, входил в него, Чимин испытывал мгновенное облегчение, но на этот раз что-то было не так. Чимин поморщился от дискомфорта. Он почувствовал непривычное покалывание, но подумал, что через мгновение оно пройдет. Но этого не произошло.       Глаза его мужа были закрыты, губы приоткрыты, но он всё ещё не двигался. Как всегда, он давал Чимину время глубоко вздохнуть и заставить своё тело расслабиться. Они занимались сексом так много раз до этого, что альфа распознал признаки того, что тело омеги готово. Юнги открыл глаза, и Чимин прикусил губу, неуверенно кивая ему головой. Именно тогда его муж начал медленно входить в него.       Юнги застонал, когда пошевелился, и его глаза снова закрылись от удовольствия. Чимин попытался проигнорировать это неприятное ощущение внутри себя, но не смог и сморщил лицо. Он всё ещё не говорил Юнги остановиться, думая, что это пройдёт, когда его тело привыкнет к этому. Однако, когда Юнги вошёл чуть глубже, Чимин зашипел от боли. Альфа дрогнул, и его глаза распахнулись, когда он прекратил движение.       — Что случилось? — спросил альфа, глядя на него, нахмурив брови.       — Больно… — жалобно признался Чимин сквозь стиснутые зубы.       Глаза Юнги слегка расширились от шока, и он опустил взгляд на их соединëнные тела. Чимин кивнул, смущëнный и взволнованный с каждой минутой. Почему ему было больно? Такого никогда раньше не случалось. Это из-за ребёнка? Ребёнку было больно? Заметив, что его беспокойство растёт, Юнги осторожно выскользнул из него. Мгновенно этот дискомфорт полностью исчез, и Чимин расслабился под ним, испуганно выдохнув.       — Это прошло. Больше не больно.       Юнги вздохнул с облегчением и откинул чёлку назад, усаживаясь между раздвинутых ног омеги. Альфа, вероятно, подумал о том же, что и Чимин, что, возможно, ребёнку больно.       — Я читал, что секс на последних месяцах беременности может быть болезненным, — немного погодя, прокомментировал Юнги. — Обычно в этом нет ничего страшного, и такое случается не со всеми, но случаев много.       Тот факт, что его муж знал о беременности больше, чем он, иногда заставлял его чувствовать себя невежественным, но это также заставляло его испытывать такую нежность к Юнги, которая лишала его дара речи. Осознание того, что его альфа заботится о нëм и их ребенке, пробудило в нем что-то, что заставило омегу снова прижаться к мужу.       — Но я хочу это сделать… — Чимин нахмурился и сжал предплечья Юнги, чтобы тот даже не думал останавливаться. Омеге нужно было кончить. Он был слишком возбуждëн, чтобы остановиться, несмотря на их предыдущий испуг, и Чимин уже начинал беспокоиться из-за того, что его муж, возможно, не захочет ему помочь.       — Что, если мы поменяемся местами? — предложил альфа. — Не хочешь прокатиться на мне?       Омега покраснел от того, как непринуждённо это сказал, но Чимин кивнул слишком энергично, к его большому смущению. Юнги усмехнулся, увидев его реакцию, прежде чем его губы изогнулись в ухмылке. Он поманил омегу руками, чтобы он сел на него.       — Иди сюда.       Медленно и немного неуклюже Чимин обнаружил, что сидит на бёдрах своего мужа, в то время как Юнги держал его за бёдра своими сильными руками. Омега чувствовал волнение от новой позы. И всё же, когда Юнги улыбнулся ему с искоркой веселья в глазах, Чимин почувствовал, что становится ещё более влажным.       — Юнги… — тихо простонал он, слегка покачивая бёдрами.       Альфа не из тех, кто может ему в чём-то отказать, Юнги не нужно было ничего говорить, прежде чем он помогал ему встать в позу. Притянув Чимина ближе, Юнги схватил свой член и подставил его к сочащемуся входу. Чимин немного нервничал, не только потому, что они никогда не делали этого раньше, но и потому, что он боялся, что это будет так больно. Но он доверял Юнги и знал, что в тот момент, когда что-то может пойти не так, они остановятся. Омега действительно надеялся, что это сработает, потому что, блять, он хотел кончить.       — Давай, — сказал ему Юнги, придерживая член рукой и позволяя Чимину взять ситуацию под контроль. Судорожно вздохнув, омега опëрся на собственные бёдра, и член Юнги снова медленно проскользнул в него. Он сделал это с опаской, ожидая, что снова почувствует острую боль, но её не последовало. Чимин встретился взглядом со своим мужем, когда тот почти полностью уселся на альфу, приятно удивлëнный этим. Юнги снова тихо рассмеялся над его реакцией.       — Лучше?       Омега кивнул головой, сдерживая улыбку. По какой-то причине, его муж, казалось, сиял сегодня вечером. Сердце Чимина заколотилось в груди, и он захихикал, как влюблённый школьник.       Чимину хотелось наклониться и поцеловать его, но он был слишком большой и тяжёлый для этого. Вместо этого они вместе смеялись, пробуя разные варианты, пока Чимин покачивал бёдрами из стороны в сторону, пробуя альфу, пока не нашёл то, что ему понравилось.       Омега был просто поражён тем, насколько комфортно он себя чувствовал, занимаясь этим. Из-за всех изменений, которые происходили с его телом, самооценка Чимина иногда страдала от этого. Но его альфа, казалось, не возражал. Напротив, Чимин был поражён, обнаружив, что Юнги смотрит на него с благоговением, особенно сейчас, когда омега чувствовал себя наиболее уязвимым, и все недостатки, которые, по его мнению, у него были, были выставлены на всеобщее обозрение.       Это было бесспорно: их сердца были ближе, чем когда-либо. Чимин почувствовал это, когда они обменялись взглядами и рассмеялись, а он заëрзал на Юнги, пытаясь найти правильный угол. Он запрокинул голову, когда член Юнги коснулся именно того места, где ему было нужно, и понял, что нашёл удачную позицию. Пока стоны продолжали срываться с губ, Чимин сначала медленно двигал бёдрами взад-вперëд, а затем круговыми движениями.       — Ох, Юнги… — простонал он, закрывая глаза. — Такое чувство… Так хорошо.       — Тогда продолжай, — подбодрил его Юнги, всё ещё держа за бёдра. — Мне нравится всё, что нравится тебе.       Какой-то части Чимина понравилось то, что сказал альфа, но он хотел, чтобы Юнги тоже получил от этого удовольствие.       Двигаясь на нём, Чимин на этот раз не закрывал глаз, чтобы проверить, хорошо ли альфе, как и ему. После нескольких минут наблюдения за ним у Чимина скрутило живот, внутри всё горело и сжималось от того, что он видел.       Чимину нравилось находиться под руководством Юнги. Ему нравилось чувствовать, как альфа прижимает его к матрасу, и видеть, как сокращаются его мышцы и вздуваются вены, когда он трахает его. Чимину нравилось, когда Юнги заботился о нём, давая ему именно то, что он хотел, без необходимости прилагать для этого усилия.       Но сейчас… Он никогда не видел Юнги таким. Его волосы разметались по подушке, и на этот раз за него держался альфа. Он прекрасно видел каждое изменение в выражении лица Юнги: то, как его веки иногда закрывались, как он облизывал губы, как напрягал шею, когда затягивался омежьим ароматом каждый раз. Чимин был единственным, кто контролировал ситуацию, и альфа позволял ему делать всё, что ему заблагорассудится, передавая ему всю власть.       Его муж, который всегда всё контролировал. Внушающий страх сын самого сильного гангстера в стране теперь лежал под ним в их постели, изо всех сил цепляясь за его бёдра. Мин Юнги был полностью в его власти, и Чимину это нравилось.       — Я хочу кое-что попробовать, — выдохнул Чимин через некоторое время, чувствуя себя храбрым.       Юнги с готовностью согласился, и омега положил руки за спину — одну на матрас, другую на бедро альфы. Может быть, так он и смог бы немного подпрыгнуть, не причинив себе вреда, но в этой позе было что-то не так. Ему нужна была поддержка.       — Подержи меня за живот, пожалуйста.       Ему показалось, что он увидел, как Юнги судорожно сглотнул.       Не говоря ни слова, его большие руки обхватили нижнюю часть живота, и омега заметил, как обручальное кольцо его мужа блеснуло на его пальце. Тем временем Юнги выжидающе смотрел на него. Чимин попробовал это, двигая бёдрами вверх-вниз. Его губы тут же приоткрылись, и он издал удивлëнный хриплый звук. Он сжал простыни и бедро Юнги, потому что это было именно то, что ему нужно, и он не хотел останавливаться.       Чимин не мог скакать так быстро, как ему хотелось бы, но эта сладкая пытка почти лишила его рассудка, когда он трахал себя на пульсирующем члене своего мужа. Юнги, казалось, был так же доволен этой новой позой, судя по ругательствам, слетавшим с его губ, его большие руки всё ещё держали живот, чтобы Чимин мог свободно двигать бёдрами.

Они были идеальной командой, полностью синхронизированной.

      Когда Чимин качался на своём муже, его полуприкрытые глаза не могли оторваться от того, как Юнги обхватывал его живот, нежно, но твёрдо. Их прерывистое дыхание, стоны и ворчание заполнили комнату, заставляя омегу чувствовать себя как в тумане. Когда их взгляды встретились, его сердце пропустило удар, что взволновало его.

Но что это были за чувства, которые переполняли его?

      Испытывал ли он что-то большее к Юнги, или это просто его беременная сущность так чувствует?       Несмотря на то признание на днях, Чимин не мог не задаться вопросом о чувствах Юнги.

В какой степени его любовь и нежность были вызваны его внутренним альфой, а в какой — просто велением сердца?

      Он не знал. У Чимина не было однозначного ответа ни на один из этих вопросов. Но он знал, что его разум держит его сердце в клетке, и чтобы понять, что означают те чувства, которые бурлят в его груди, ему сначала нужно разрушить железные прутья вокруг своего сердца.       Его руки слишком устали, чтобы продолжать движение. Чимин был так близок к тому, чтобы кончить, что ему пришлось ещё раз наклониться вперёд, чтобы покачать бёдрами на Юнги в поисках желанного освобождения. Руки его мужа всё ещё лежали на животе, и Чимин положил свои ладони поверх его, их обручальные кольца звякнули.       — Юнги! Юнги! — отчаянно позвал он альфу, будучи слишком ошарашенным, чтобы осознать, что произносит его имя.       — Блять… — услышал он ворчание альфы.

Он хотел Юнги. Чимин ещё не знал, до какой степени, но он хотел его. Только для себя. Он хотел открыть ему своё сердце, как это сделал Юнги.

      — Обними меня. Пожалуйста…       — Конечно, — выдохнул Юнги, не в силах больше оставаться на месте, и начал двигать бёдрами под собой.       Это заставило Чимина наклонить голову вперёд, и с пронзительным стоном, наконец, кончить. Его повышенная чувствительность из-за беременности заставляла его испытывать более сильные оргазмы, которые заставляли его дрожать, когда он сжимал свои стенки вокруг члена Юнги.       — Кончи в меня, — почти умолял Чимин, всё ещё переживая оргазм. Ещё раз выругавшись, Юнги напрягся и приподнял бёдра, наполняя Чимина своим семенем.       Юнги не стал связывать его узлом, но Чимин всё равно хотел почувствовать его внутри ещё немного.       Однако он не мог делать это долго, потому что его тело внезапно потяжелело, и ему пришлось прилечь, боль в спине вернулась, когда адреналин убавился.       Заметив это, Юнги помог ему, и со стоном его член, наконец, выскользнул из него.       Муж уложил его рядом с собой и прижал к себе. Чимин прижался к нему, закрыв глаза. Он чувствовал себя вяло, его бёдра и вход были влажными от их тел, но когда он вдохнул петрикор и запах Юнги проник в его сознание, Чимин почувствовал себя слишком довольным, чтобы беспокоиться.       — Юнги… — пробормотал омега, чувствуя, как его тело превращается в желе, когда его клонит в сон.       Чимин уткнулся лицом в грудь Юнги, ища его руку. Альфа заметил это и переплëл их пальцы, их обручальные кольца снова соприкоснулись.       — Не отпускай меня, пожалуйста, — прошептал Чимин в ночной тишине. Последовала пауза, вероятно, потому, что Юнги не ожидал, что омега скажет что-то подобное прямо сейчас. — Я обещаю, что тоже буду держаться за тебя, — Чимин зажмурил глаза и крепче прижал к себе мужа. — Я не хочу тебя расстраивать.       Прикосновение губ к его виску заставило сердце Чимина подпрыгнуть.       — Ты не должен. Только не ты, — прохрипел Юнги.       Но Чимин покачал головой, снова расстроившись при воспоминании.       — Я…       — Мы уже говорили об этом, не так ли? — мягко перебил его Юнги, заметив его растущее беспокойство. — Мы начнём с малого и будем двигаться дальше.       Его слова и голос успокоили Чимина, который кивнул, прижавшись лицом к обнажённой груди мужа.       — Да, — ответил он, касаясь губами кожи альфы.       — Теперь спи. Ты засыпаешь на ходу, — сказал ему Юнги с ноткой веселья в голосе.       Чимин кивнул и послушно закрыл глаза. Он почувствовал, как Юнги нежно проводит кончиками пальцев по его спине, а щека его мужа прижалась к его макушке. Чимин удовлетворëнно вздохнул. Он слышал сердцебиение Юнги, и его ровный ритм убаюкал его.       В кои-то веки омега почувствовал умиротворение, потому что понял, что их сердцебиения начинают биться синхронно.