Однажды

      – Ты – тряпка.              – Заткнись.              – Ссаная тряпка. Когда-то бывшая флагом, а сейчас тобой даже пол мыть стыдно.              – Замолкни.              Хэ Сюань закатил глаза.              – Когда мы встретились ты был готов страну сжечь, чтобы найти его, а сейчас не можешь одну железку вскрыть из-за милого личика. Сейчас ты медлишь и жалеешь кучку метала и проводов, а он умирает где-то там. Либо он уже мёртв.              Хуа Чэн протезированной рукой резко схватил Хэ Сюаня за шею.              – Он жив.              – Не знал, что вы уже встретились и мило поболтали? Как там жизнь у твоего божка? А нет, подожди, этого быть не могло. Твоя слепая вера тебя губит, Хуа Чэн. Ты всех попрекал эмоциями и тем, как люди теряют самоконтроль, а сейчас посмотри на себя. Ты медлишь. Он умирает.              Хуа Чэн сильнее сжал его горло.              – Убьёшь единственного человека, кто остался рядом с тобой? – хрипя, сказал Хэ Сюань. – Давай. Давно хочу семью навестить.              – Не дождёшься, придурок, – Хуа Чэн разжал ладонь, и Хэ Сюань глубже задышал.              – Так вскроешь его? Или ещё десяток лет переждёшь?              Хуа Чэн молчал.              – Железка не почувствует ничего, а твой…              – Замолкни.              Молча они и прошли в мастерскую, где андроид разглядывал один из мониторов.              – Как назвал его? – спросил Хэ Сюань, рассматривая робота в поисках швов.              – Сяньлэ, – ответил Хуа Чэн, собирая стол для вскрытия.              Андроид, услышав имя, повернул голову.              – В честь его компании? – Хэ Сюань, не отрывая взгляда, следил за ним. Профессиональная его часть была восхищена тем, как плавно он двигался, ведь из-за загрязненного воздуха у местных роботов быстро летели многие системы, ради быстрой починки которых жертвовали плавностью и грациозностью движений.              – На корпусе есть пара гравировок.              – Думаешь, они баловались человекоподобными разработками?              – Всё может быть, но в кампаниях Сяньлэ продвигали мысль о строгом разграничении андроидов и людей.              – Вам нужна моя помощь? – услышав своё имя во второй раз, отозвался андроид.              – Иди сюда и молчи, – сказал Хуа Чэн.              – Кстати, я не вижу швов, они вообще есть?              – Нет, – ответил Хуа Чэн, усаживая андроида на кушетку и фиксируя его ремнями.              – Раздевал его? – встретившись с Хуа Чэном взглядами в отражении одного из мониторов, Хэ Сюань добавил. – Где твоё чувство юмора, придурок?              Хуа Чэн вопрос проигнорировал и надел маску на всё лицо и толстую перчатку. Хэ Сюань вздохнул и вышел из комнаты. Лазер, которым планировалось вскрытие, – штука не особо безопасная в руках человека. Машины с ними управляются легко, но люди имеют ужасное качество – возможность ошибиться. Один чих, и кто-то отрезал палец. Переносные лазерные станции, особенно карманного типа, удобные, но жутко опасные. И хоть Хэ Сюань знал, что Хуа Чэн обладал богатым опытом работы с этой штукой, госпожу Фортуну злить не хотелось.              Пара нажатий кнопок, и вот появилось красное свечение. Хуа Чэн держал его над правой рукой андроида, он видел, как краснеет металл, но он не плавился. Хуа Чэн нажимает другие кнопки, поднимая температуру лазера, но упрямый металл не поддавался.              Продержав так пару минут, он выключил устройство и позвал Хэ Сюаня.              – Что уже? – в недоумении спросил он. – Он что из соломы..? – увидев, что железяка не поддалась, Хэ Сюань усмехнулся. – Кто-то на века делал, я похлопаю.              – Хрен там кто-то флешку впопыхах припаял.              – На большие температуры не сможешь разогнать эту штуку? – спросил Хэ Сюань, кивая на лазер.              – Могу, но при условии, что ты притащишь сюда новую, если эта расплавится, до того, как мы его вскроем.              – Думаешь, что кто-то настолько заморочился?              Вопрос риторический. Человек, который вбухал столько денег в робота, являющегося копией конкретного человека, мог вполне потратить столько же, чтобы даже конец света не смог уничтожить его сокровище.              Всё это время андроид покорно молчал, но глаза его бегали, как у ребёнка, которого впервые привели на приём. Будь кто-либо здесь новичком дела, то, может быть, и отпустили бы его.              – Чуствуешь что-нибудь, железка? – спрашивает Хэ Сюань, но ответа не получает.              – Не забывайся, здесь он только меня слушается, – бормочет Хуа Чэн.              Хэ Сюань закатывает глаза.              – Пошли покурим.              Хуа Чэн молча соглашается.              Робот продолжает лежать на койке, ожидая команды. Его зрение улавливает пару экранов, один из которых перекрыт каким-то аппаратом, назаначение которого отсутствует в базе данных.              Он видит уведомление и название компании отправителя, и что-то внутри него посылает электрический разряд, который вынуждает его сделать снимок.              

***

             – Как он ведёт себя? – спрашивает Хэ Сюань, делая затяжку. Запах жженой синтезированной травы кружит голову. Что конкретно в сигаретах – никто знать не хочет, но эффект от неё позволяет не задаваться вопросами о своём и так не лучшем здоровье. – По протоколу?              – Они не могут вести себя иначе, сам знаешь. Или ты преисполнился детскими идеями о том, что андроиды такие же люди?              – Не неси чушь, – отвечает он, смотря куда-то в небо. Возможно, если бы небо не было затянуто смогом, они бы видели звезды, но Хуа Чэну кажется, что их не видно даже за сотнями километров от города, хоть он ни разу там не был. – Такая вещь не под массовое производство делается.              – Кто-то его не доделал – багует он иногда, хотя диагностика ничего не выявила.              – Какая у тебя версия? Та, что видела перфокарты?       – Он работал над ней, и...       – Не продолжай, не хочу это до рассвета новой эры слушать.       Хуа Чэн хотел было обжечь его окурком сигаретты, как та выпала из пальцев протеза.              – Возможно, в него не успели загрузить финальную версию, либо... – он замолкает.              – Ты о чём?              – Кто-то хотел, чтобы ошибку было сложно найти, – он чуть ли не шептал.              – Не похоже на правду... – прежде, чем Хэ Сюань успел договорить, Хуа Чэн исчез в сторону мастерской. Сам же Хэ Сюань делает пометку в своей голове о том, чтобы никогда больше не упоминать его во время перекура.              Наверно, Хуа Чэн просто сходит с ума. Эти сомнения и ожидания просто настолько вымучили его, что он готов поверить в то, что ошибка, которая может случиться в любой программе, намеренна. Кто-то, кто не менее безумен, чем Хуа Чэн, создал это так, чтобы никто ничего не узнал.              Он, смеясь, проходит мимо робота, не смея смотреть ему в лицо.              Он просматривает код. Строку за строкой. Мысли несут его вперёд туда, где его бредовое предположение верно. В образы того, кем мог быть тот безумец, что мог это провернуть, что им движило и что было в его голове.              Хуа Чэн избегает только одно имя.              В блоке, ответственном за готовку, он замечает изменённые переменные, что и вызвали ошибку. Он готов взвыть от провала. Чья-то шутка или проверка смогла вселить в него надежду.              Хуа Чэн, как подросток, хочет разбить монитор, но сдерживается, лишь вздыхает.              Он хочет встать и уйти куда-нибудь подальше, как замечает странно написанный блок дальше. В его суть он не вникает, его интересует только смесь из символов различного регистра. Похоже на двоичный код.              Хуа Чэн поддрагивающимися руками сопоставляет единицы и нули, вставляет в компилятор, чтобы получить.              «Дом принимает всех...»