Акт 3. Действие 5. Соната судьбы.

Попытки заснуть канули в пропасть, пока в голову лезли мысли. Юнги ворочался в кровати и сначала пытался найти удобное положение, а потом смирился со своей участью. Он будто снова попал в то время, когда потерял себя и отчаянно искал выход, но просто мирился, заглушая боль алкоголем. Да и желание пригубить что-нибудь крепкое вырастало больше и больше, но Мин обещал себе не притрагиваться к спиртному. Он не понимал, почему слова Намджуна так сильно задели его и почему он задумывался об этом. Но мысли о том, что Тэхен действительно мог использовать известного композитора ради небольшой интрижки, съедали изнутри, словно тысячи червей в упавшем на землю яблоке. И он вспомнил бывшую жену, которая была с Юнги такой же доброй, яркой и отзывчивой. Но она поступила с ним настолько жестоко, настолько неправильно, что это сильно отразилось на мужчине. И Намджун напомнил об этом, заставив снова окунуться в раздумья с головой. Юнги сел на кровати, спуская ноги на пол. Он уперся локтями в колени и закрыл лицо руками. Как же он не хотел терять то, что ему удалось найти, то, к чему он так долго стремился, пересилив свои ужасные желания и плохие мысли, то, что дало надежду на что-то хорошее. В голове всплыл тот прекрасный образ Тэхена с большим количеством украшений, которые при каждом движении мелодично стучали, его оленьи глаза, в которых каждый раз горели звезды, его мягкие, словно облака, светлые волосы, его гладкая карамельная кожа, к которой хотелось прикасаться все чаще и больше. Рука невольно коснулась браслета на запястье, который он покрутил, продолжая смотреть куда-то в пол. От безысходности хотелось закричать, да так, чтобы сорвать нахуй голос. Две ночи Юнги не мог уснуть. Два дня он находился перед пианино, не вылезая, и играл. Мысли съедали мозги, в груди сдавливало и становилось тяжело дышать, будто что-то мешало пройти воздуху и сдавливало горло. Попытки Намджуна поговорить с Мином заканчивались матом и пожеланием сходить на хуй, от чего Ким перестал пытаться что либо делать, но обрадовался, что к алкоголю тот не притрагивался. Даже не смотря на то, что Юнги было тяжело и хотелось хотя бы немного ощутить обжигающую горло жидкость. Композитор не отвечал на звонки, просто отключил телефон и забросил куда-то. Все это время он стучал по клавишам, делал записи на листах и злился. В комнате было разбросано огромное количество скомканных бумажек и порванных листов. Композиция была создана из переживаний, страха, злости и… тяжелой любви. Юнги закончил последние ноты и зло закрыл крышку, заставив пианино неприятно скрипнуть. Субботним вечером, когда Тэхен сидел перед пианино в университете, в помещение никто не зашел. Парень пытался позвонить, но каждый раз слышал противный голос девушки, сообщающий о том, что абонент не доступен. Он надеялся, что Юнги просто опаздывал, и сидел ждал, сложив руки между бедер, изучая глазами клавиши. Но ни через десять минут, ни через полчаса никто так и не появился. Студент сыграл созданную вместе с композитором песню и закрыл крышку инструмента. С грустью еще раз вздохнул, схватил свой разноцветный рюкзак и вышел, погружая помещение в кромешную тьму. Воскресным утром в дверь квартиры Юнги агрессивно звонили и стучали. Замученный Мин удивился, потому что у Намджуна были ключи, и он мог спокойно войти. Пока не осознал, что его адрес знал еще и Тэхен. Глаза расширились, и он тихо подошел к двери, не спеша открывать, надеясь, что незваный гость уйдет, подумав, что дома никого. Но настырности студента можно было позавидовать, потому что через минут пять Юнги услышал: — Юнги, я знаю что ты дома! Открой немедленно, пожалуйста! Сердце пропустило удар, когда он услышал знакомый и такой родной голос Тэхена. Сделав глубокий вздох, мужчина щелкнул замком, пропуская явно злого студента. Тэхен закрыл за собой дверь и встал напротив Юнги, складывая руки на груди, поджав губы. И мужчина чувствовал, как Тэхен злился и напряжение окутало их двоих, заполняя коридор. — И как это понимать? — наконец выпалил Ким, изучая лицо Юнги, который пытался смотреть куда угодно, но не на парня. — Ты так нагло воспользовался мной, моей слабостью, а потом исчез и не выходил на связь! Я ждал тебя на занятиях, но и туда ты не пришел. Юнги молчал. Да он и не знал, что сейчас говорить, а только искал подходящие слова. Но так и не найдя ничего, тупо сверлил пол взглядом. — Так не поступают, ты в курсе? Это настолько подло, настолько отвратительно, что я не могу больше никаких слов подобрать, — Ким наклонил голову в сторону, пытаясь поймать эмоции Мина. — Так люди не поступают. Если их что-то беспокоит, то они рассказывают об этом, делятся переживаниями и, заметь, я не говорил, что против. Наоборот, готов выслушать и помочь. — Да потому что никому нахуй не сдался композитор-пьяница, который то и дело бухает изо дня в день, глуша ебаные мысли алкоголем, — наконец выдал Юнги и нашел в себе силы, чтобы поднять взгляд и устремить его в карие глаза Тэхена. — Тем более такому прекрасному созданию как ты. Красивому молодому человеку, у которого все впереди. Который может исполнять мечты и найдет себе намного лучше, чем такое говно как… — А вот это, — студент выделил последнее слово с особым выражением. — Решать уже не тебе. Я сам способен принимать решения, в частности, что и кто мне нужен, Юнги. Так что, будь добр, чтобы я такое не слышал от тебя больше ни-ког-да. Тэхен схватил двумя руками Мина за шиворот и притянул к себе, утягивая в поцелуй, не позволив сказать ни слова. А Юнги, у которого срывало крышу только от одного сладкого запаха Кима, опустил руку на затылок, сжимая пальцами светлые пряди и прижал парня к двери, отвечая на поцелуй. Губы двигались рвано и быстро, словно каждый из них целовался последний раз в жизни, и это было единственное, что сейчас они могли сделать перед тем, как исчезнуть. Тэхен обнял мужчину за плечи, пытаясь прижаться ближе, хотя и так находился близко. Он пытался ухватиться за любую частичку, лишь бы снова не оказаться одному, сидя в комнате перед пианино, к которому даже не хотелось притрагиваться, пока рядом не было того самого человека, что заставлял биться сердце чаще. А Юнги не хотел снова пропасть в своих мыслях на долгое время, пока мозг создавал настолько отвратительные картинки, от которых хотелось закрыть глаза и кричать отчаянным голосом. Губы касались чужих, в ушах стоял звон, а по коридору разносились звуки поцелуев, которые ни один, ни другой не замечали, настолько они были увлечены друг другом. Юнги передавал через поцелуй всю свою боль, которая эти несколько дней тревожила его, а Тэхен показывал переживания, от которых хотелось убежать, но они преследовали, словно хищник свою добычу. И как же было приятно получить желаемое, то, что сейчас постепенно избавляло от этого всего, выкидывало из головы все. Руки бродили под мягким свитером Тэхена, кожа горела горячим пламенем, пока пальцы касались чувствительных участков, заставляя участиться дыханию. Руки аккуратно сжимали черные волосы, слегка оттягивая их, когда влажные от поцелуя губы касались мягкой шеи, оставляя мокрые отметки. Язык вел дорожку от ключицы к мочке уха, а зубы слегла оттянули ее, послышался слабый хриплый стон, наполненный желанием. И весь мир переворачивался, когда Тэхен слышал размеренное сердцебиение под ухом, а пальцы огибали очертания на груди, заставляя мужчину под собой покрываться мурашками. Рука Юнги покоилась на плече студента, слабо поглаживая, пока вторая находилась под головой, чтобы было удобнее лежать. Нагое тело без стеснения касалось чужого, пока одеяло согревало их от прохладного майского ветра из приоткрытого окна. Перед глазами все еще мелькало красивое тело парня, что двигалось вверх и вниз, а из губ исходили прекрасные и мелодичные стоны, которые Юнги готов был слушать постоянно. — Я хочу тебе признаться, — тихо прошептал Тэхен, глядя на бледную кожу под пальцами. — Я слушаю, — так же тихо ответил Юнги, рассматривая потолок. — Я давно знал о тебе. Наблюдал за твоим творчеством, ты был вдохновением для меня. Каждый раз я ждал новую музыку, пересматривал фильмы с твоими композициями, следил за твоей жизнью в социальных сетях. Я знал всю твою ужасную историю, которую так отвратительно показывали в новостях, я так злился на них. Но я очень переживал за тебя, особенно когда не было слышно ничего спустя полгода, год. И как же я радовался, когда услышал о конкурсе, — Ким приподнялся и сел на кровати, поправляя одеяло выше. — Я был влюблен в тебя, в твое творчество. Я хотел быть лучшим среди остальных и мне удалось это сделать, тогда я ощутил что-то приятное в груди, что разливалось таким теплом. И я еще больше влюбился когда впервые встретил тебя, впервые в жизни, представляешь. Мне так было больно видеть твое состояние, я словно ощущал, как тебе было тяжело. Я так боялся сделать что-то не так, показать себя неправильно или отторгнуть своим поведением. Но мне хотелось помочь, чтобы тебе стало легче и я решил, что буду самим собой, — Тэхен, наконец, поднял свой взгляд и посмотрел в глаза Юнги, слегка улыбнувшись. — А когда мы начали заниматься, я увидел как ты засиял, как в тебе появился тот огонек, в который я влюбился заново когда еще давно узнал о тебе. А когда ты не пришел на занятие я испугался. Испугался, что с тобой что-то случилось, что тебе плохо. А потом в голову полезли мысли о том, что ты просто воспользовался мной и все. А это должно было быть наше последнее занятие. Я испугался, что пустота, которую ты заполнил во мне прекрасными моментами, снова вернется и я останусь один. — Тэхен, — прошептал Мин, бегая взглядом по парню, который вот-вот готов был расплакаться от своих чувств, что он открыл перед Юнги. — Я тоже влюбился. Ты подарил мне возможность снова любить и творить. Ты стал моей музой. Мин коснулся чужой щеки, по которой стекла первая слеза, но Тэхен держался изо всех сил, не собираясь показывать слабость. — Я не хочу, чтобы ты снова оставил меня в пустой комнате. — Я и не буду. Я принял решение остаться в Тэгу с тобой, продолжу создавать музыку и хочу видеть твою улыбку каждый день. Тэхен тяжело задышал и улыбнулся, а после прижался к мужчине, плача. Юнги поцеловал парня в макушку, поглаживая спину, пока на нем трясся маленький комок, словно потерянный котенок, и позволял слезам катиться по щекам, падая на голую кожу под собой. Тэхен прижался ближе, позволяя обнять себя крепче, а после композитор утянул студента в глубокий и чувственный поцелуй, ощущая соленый привкус. Он твердо решил, что тут ему намного спокойнее, что он останется в своем родном городе и будет восстанавливать свою карьеру. И он остался. Ради музыки. Ради себя. Ради Тэхена.