Акт 3. Действие 5. Соната судьбы.

В ушах раздался шум, похожий на звук ветра, а Юнги смотрел на происходящее словно со стороны. В небольшом кафе при университете было полно студентов. Все они сновали туда-сюда, чавкали и хлебали, обязательно бросали восхищенные взгляды на композитора. Подняв глаза, Юнги заметил множество бумажных фонарей. Они, маленькие и пластиковые, были прикреплены к потолку и слегка мерцали. Он сморщился, ощущая головную боль. Справа было большое окно, через тонкую занавеску оранжево-синие краски заката проникали в кафе. Он сидел за маленьким столиком и осматривал помещение, пока все в помещении осматривали его. — Три раза в неделю, по одному часу, — монотонно говорил декан университета, листая недавно распечатанный договор сотрудничества. — На срок в два месяца. Мужчина протянул два скрепленных металлической скобой документа. Юнги принялся тупо смотреть на них. Сердцебиение отдавалось эхом в голове, причиняя такую боль, что начинало першить в горле. Он слышал, как учащенно и поверхностно дышал. Пришлось моргнуть несколько раз, чтобы успокоиться и собраться с силами. Медленно, очень медленно он взялся за бумаги. — Да, — ответил он отстраненно. — Все так. Пальцы не хотели слушаться, и Юнги знал наверняка, что если бы не опустошил ту небольшую бутылочку перед встречей, то опозорился бы нелепой дрожью рук. Мин сжал руки в кулаки и, вспомнив неприятный момент, испытал неприязнь к себе. Снова. Ему было так стыдно, что даже больно. Он сделал еще один глубокий вдох, заставил голову избавиться от мыслей и поставил свою подпись. А после передал один экземпляр декану, вскочил и, пошатнувшись, покинул кафе. Юнги спешил домой. Он хотел просто лечь в постель и уснуть. Так крепко уснуть, чтобы завтра проснуться совершенно другим человеком. Может, офисным работником, который спешил бы на свою дерьмово оплачиваемую работу, чтобы прокормить выскочку жену и невоспитанных детишек. Но реальность оставалась той, в которой он изо дня в день гасил пламя боли алкоголем, надеясь, что оно потухнет, но оно разгоралось лишь сильнее, разрушая изнутри. В два быстрых глотка Мин выпил кофе, стоя у двери своей квартиры, и выбросил стакан в мусоропровод. Он тихо щелкнул замком, стянул ботинки, прошел в ванную, запуская воду. Все делал автоматически: раздевался, намыливался, споласкивался. Как и чистил зубы, пытаясь избавиться от привкуса кофе с коньяком. — Как прошло? — спросил Намджун. Он сидел на диване, подогнув под себя ноги и работал. В его очках отражался экран. — Супер, подписали договор. — Я рад, иди спать, Юнги. Выглядишь уставшим. И это было все, что сказал Намджун ему в тот вечер. Казалось, что после той ситуации, он стал холоднее, стал отстраненным. Юнги не осуждал его. Он прекрасно понимал друга и не винил его за желание обезопасить себя от моральных мук, в которые Мин то и дело окунал его. Юнги засыпал, ощущая дрожь в пальцах и сухость в горле. Прошедший день казался каким-то нереальным, словно из другой жизни. Утром его разбудил телефонный звонок. Мягкий голос пожелал ему доброго утра и предложил встретиться после обеда в том же самом ебучем кафе, в котором он вчера случился местной знаменитостью. Но документы уже были подписаны, и давать заднюю было поздно. Юнги тяжело вздохнул, встал и ворчливо поплелся в душ. Намджуна дома не было, поэтому в этот раз Юнги мог позволить себе не прятаться по углам, как малолетний школьник, а выпить открыто и в удовольствие, насколько вообще алкоголь мог принести ему удовольствие. В огромном окне кафе Юнги наблюдал нечастых студентов, да и в самом помещении в это время было безлюдно. Он мысленно пересчитывал каждого проходящего мимо человека, пока пил свой отвратительный горькой кофе с лошадиной дозой коньяка. А потом его внимание привлек звон ловца ветра. Маленькие розовые камешки стукались о металлическую трубочку, переплетались ниточками и с переливом разлеплялись. В проходе замер парень. Он большими оленьими глазами шарил по помещению, и, заметив темную тучу, с улыбкой двинулся к ней. Он двигался словно воздушный принц, и одет был так же. Его плюшевая желтая рубашка, что висела на плечах из-за нескольких лишних размеров, красиво следовала за его силуэтом, светлые волосы подпрыгивали. Они казались Юнги мягкими и легкими. Сам же студент так счастливо улыбался, словно не на встречу с пропойцей пришел, а встретил Бейонсе. — Доброго дня, — поклонился парень. Куча цепочек из бисера соскользнули по шее выше. — Меня зовут Ким Тэхен, и на эти два месяца вы на меня обречены, — он просиял широкой улыбкой. Юнги подумал, что все было точно наоборот, что это он был обречен на пропащего композитора. — Мин Юнги, — он приподнялся, чтобы чуть склониться, но пытался не переусердствовать и не потерять устойчивость, охваченный плотным мороком коньяка. — О, я вас хорошо знаю, господин Мин. Тэхен повесил свою увешанную значками сумку на край стула и присел. Он сложил руки на бедрах, блаженно рассматривая хмурое лицо Мина. — Вы хотели обсудить график, — напомнил о сути встречи Юнги. — Три дня в неделю. Как вам будет удобно? — А вам? Я смогу подстроиться, обещаю. И Юнги снова задумался о том, что идея Намджуна была хуевая. Он разочарует этого парня быстрее, чем сыграет ему обычный собачий вальс. — Эм, у меня нет каких-либо обязательств, так что я свободен каждый день. — Тогда, — парень задумчиво показал кончик языка, вспоминая свое расписание. — Давайте будем встречаться с вами по вторникам, четвергам и субботам? — Хорошо. — Тут в университете могут выделить аудиторию с пианино, так что приезжайте сюда после занятий. И, господин Юнги, можете ко мне обращаться на «ты». — Хорошо. Юнги хмыкнул, бросая быстрый взгляд на яркого мальчика, который словно солнце сиял всем видом. Он поправил свои светлые волосы, заставив большинство браслетов на руке прозвенеть от ударяющихся друг о друга бусин. Чем-то он выделялся среди этих студентов, но Мин никак не мог понять, чем именно. Возможно, коньяк в кофе не давал нормально сосредоточиться. — Я могу немного о себе рассказать, если вам интересно, — Тэхен сложил руки на столе, выпрямляя спину. Взгляд устремился на композитора, глаза слегка прищурились. — Я очень люблю музыку, поступил сюда только для того, чтобы слушать прекрасное и создавать композиции самому, со вторым я очень удачно справляюсь. О, я очень люблю бабл ти, вы пробовали такой? — Нет, не пробовал, — слегка улыбнулся Мин Киму, от активного рассказа которого становилось легче. — Так, ты музыкой хочешь заниматься для себя? — Что? Нет, конечно! Я очень хочу выпускать композиции, работать с популярными артистами и создать свой альбом. Но до него пока еще очень далеко, да и мне нужны люди… В общем, не важно. В любом случае, сначала нужно всему научиться, поэтому я и захотел с вами работать. — Как забавно, — Юнги хмыкнул и задумался, вспоминая что был точно таким же. — Это все такие мечты, к которым очень тяжело стремиться. — Ох, господин Юнги, нет ничего невозможного. Нужно только взять свое желание, — Тэхен перевернул правую ладонь кверху, — и взять свою силу воли, — левая ладонь оказалась в таком же положении, — соединить это все, — студент соединил руки, скрепляя их в замок, — и тогда получится все, что ты хочешь, — парень похлопал своими глазками, улыбнувшись. — А как же падения и неудачи? Не может же все быть идеальным. — Конечно не может! — слегка подскочил Ким на стуле, заставляя побрякушки на шее снова зазвенеть. — Поэтому я и говорил про силу воли! Она поможет пережить это все и вернуться на круги своя. Главное вера в себя и свое сердце. Юнги хмыкнул, делая глоток. Почему-то этот мальчишка его сейчас увлек и он смог на время забыться о своих отчаянных мыслях и желаниях уйти домой напиться. Но это было до тех пор, пока они не разошлись по своим домам. Юнги купил бутылку виски и сел за пианино, распивая алкоголь. Пальцы остановились над белыми клавишами, но так и не притронулись к ним. Он выжал из себя все, еще когда находился в университете, исполняя свои старые композиции. Перед глазами мелькнул светлый образ в пушистой рубашке, яркая улыбка и дрожащие созвездия в глазах. Мин захлопнул крышку и вылил в себя целый стакан, напрочь отгоняя все ненужные картинки далеко за пределы разума, оставляя только помутнение и туман. Как и было обговорено, Юнги встретился с Тэхеном в университете в кабинете, куда его привел Ким, весело распрашивая о музыкальных приемах композитора. В углу помещения стоял инструмент. Он отливал янтарным блеском под лучами апрельского солнца. В ходе занятия Мин показал свои возможности, на ходу вспоминая их, Тэхен, счастливый, повторял за ним и периодически записывал в свой разноцветный блокнот с большим количеством наклеек слова композитора, держа в руках коричневую ручку с котиками. Каждая новая встреча позволяла узнать студенту что-то новое, показать свои способности и получить похвалу от «наставника». А Юнги каждый день пил, то под предлогом кофе, когда Намджун ночевал с ним, то, не стесняясь, пил прямо перед музыкальным инструментом. И в один день он сорвался. Но чувство ответственности, которое, на удивление, еще присутствовало в нем, заставило выйти из квартиры пьяным и шатающимся, даже умудрился купить кофе и успешно влить туда коньяк. Он добрался до университета и нашел кабинет, в котором еще никого не было. Тэхен забежал в аудиторию все такой же порхающий в своем бежевом вязаном кардигане, светлой футболке и черных скинни джинсах. Он закинул свой потрепанный рюкзак куда-то в угол и резко встал перед Юнги, поклоняясь ему. — Здравствуйте, господин Юнги, извините за опоздание, — Ким выпрямился и сел на соседний стул, внимательно глядя на Мина. — Что мы сегодня будем делать? Играть из моих записей или новую будем делать? Я очень хочу соединить кластер с игрой, у вас это так хорошо получается, — Тэхен наклонил голову, пытаясь рассмотреть лицо Юнги. — У вас все хорошо? — Да, — коротко ответил мужчина, медленно кивнув. Он всеми силами попытался сфокусироваться на светлой макушке, но все настолько плыло, что начинало тошнить. — Хорошо, тогда я покажу вам, чему я научился дома! Яркий мальчик принялся перебирать длинными и красивыми пальцами клавиши, создавая прекрасную мелодию. Юнги слушал, да так внимательно, что алкоголь в крови победил, заставляя уснуть на стуле со сложенными руками на груди. Тэхен не сразу заметил спящего композитора, так как увлекся своей игрой. — Господин Юнги? — студент приблизился к лицу мужчины, чтобы понять что случилось. В нос тут же ударил ядреный запах перегара, отчего Киму пришлось сморщиться. Взгляд невольно устремился на стаканчик, который тот открыл и принюхался, хмурясь. Но Тэхен промолчал. Он достал свой красивый блокнот, поставил на пюпитр и принялся играть то, чему его уже научил талантливый композитор, что бессовестно надрался кофе с коньяком и сейчас спал. Ким занимался сам, не тревожа сон Юнги. Он играл по нотам, периодически записывая их в блокнот, создавая новую мелодию. Вдохновение озаряло парня с новой силой, а виной тому был человек, который мирно спал рядом. Тэхен кидал косые взгляды в сторону, продолжая заниматься, не заметив как прошел час. — Господин Юнги, — студент аккуратно тормошил Мина за плечо, пытаясь заставить проснуться, и это занятие было не из легких, учитывая как он недовольно мычал. — Скажите пожалуйста ваш адрес. Тут не стоит спать, лучше дома. Тэхену потребовалось минут пять, чтобы узнать адрес дома Юнги и чуть больше шести, чтобы выйти из здания, придерживая тело композитора, и вызвать такси. Студент усадил Мина и сел рядом, позволив тому немного на себе поспать. На выходе из машины, Ким бросил быстрое «извините» таксисту и поклонился, удерживая мужчину. И какое же для Юнги было счастье, когда Намджуна дома не оказалось. — Осторожнее, — предупредил Тэхен, когда Юнги чуть не завалился на бок, хватаясь за стену. — Садитесь, я сейчас! Ким легкой походкой прошел в квартиру, выискивая кухню. Стакан с водой тут же оказался перед Юнги. Студент аккуратно провел рукой по черным прядям, помогая избавиться от них, убирая за ухо. Тонкие пальцы поддерживали стакан, пока мужчина пил. Жидкость проливалась мимо губ, стекала по подбородку и шее. Глубокие карие глаза следили за эмоциями напротив, отражая свое волнение. Юнги молчал, он не знал что сказать, да и язык заплетался. Пока Тэхен проводил пальцами по лицу, пытаясь избавиться от назойливо спадающих волос, он ощущал горящие щеки, словно пламя огня. — Давайте, аккуратно вставайте, — Ким поставил стакан на обувницу и помог встать Юнги, поддерживая его. В ванной парень помог Юнги умыться прохладной водой, хотя бы немного избавляя от огня на щеках. Юнги только раз посмотрел своими стеклянными глазами в блестящие глаза в отражении зеркала. Взгляды встретились, а Тэхен только улыбнулся. Уложив пьяного композитора, Ким заботливо накрыл того одеялом и еще раз убрал волосы с лица, забавляясь их кудрявости от воды. Студент покинул квартиру, тихо закрывая за собой входную дверь. Мин подскочил часа в три ночи, хватаясь за голову. Он осмотрелся и обнаружил себя в кровати, но в одежде. Зажмурившись, чтобы избавить от пульсации, он воспроизводил обрывки воспоминаний. Под веками мелькнули картинки яркого мальчика, который заботливо касался кожи, который смотрел на Юнги с волнением и помогал. Композитор тяжело вздохнул, понимая как сильно он облажался, он готов был заорать от злости на самого себя. Но резкий щелчок в голове заставил подняться мужчину с места, посадить себя за пианино и опустить пальцы на клавиши, прокручивая в голове мотивы. Он писал без остановки, записывая ноты на найденный листочек с какими-то записями Намджуна, которые сейчас явно не нужны были. В голове держалась все та же светлая макушка, все те же яркие сережки, браслеты и добрая квадратная улыбка. Но все не могло быть таким легким. И стоило Юнги об этом подумать, как поток в голове оборвался, снова уступая место звенящей боли и пустоте. Взглянув еще раз на огрызок бумаги, Юнги поставил его на пюпитр и принялся играть. Он создал что-то новое, что так давно не делал, казалось, забыв все на свете. Но прекрасные звуки переливались по комнате, соединяясь в одно единое, как водопад и речка, которая утекали куда-то далеко. И именно сейчас он готов сравнить свою игру с кристально чистой водой, что журчала глубоко в горах, не тронутая человеческим присутствием. Утром Юнги встретил Намджуна встревоженным и воодушевленным. Даже не смотря на то, что Мин спал всего два часа, он сел за пианино и сыграл тот отрывок, что успел написать, другу. Брови Кима удивленно вознеслись вверх, а губы расплылись в улыбке. Он впервые за эти годы увидел такого воодушевленного мужчину и не постеснялся спросить, что послужило такому шедевру появиться на свет. — Я.., — начал Юнги, опуская руки на колени. — Я не знаю. Я проснулся ночью, и в голове появились ноты, звуки, которые я обязан был выложить на листок бумаги. — Юнги, это огромный прогресс. Я говорил, что занятия помогут тебе поймать вдохновение, — Намджун размешивал сахар в чашке с чаем, периодически кидая взгляд на друга. — Тут дело не в занятиях. Отрывки из головы, я словно видел в них ноты. Они отражали что-то яркое, светлое и доброе. Словно чья-то мечта. — Подожди, ты вчера вроде занимался. — Причем тут это? — При том, что может быть, что-то или кто-то послужил толчком? В горле Юнги тут же пересохло, а дыхание остановилось с едва лишь слышным скрипом в легких. — Все еще не понимаю. Причем тут это? — Да при том, что твоим вдохновением стал тот мальчишка. Ты сам говорил, что он активный, добрый и яркий, можно разу провести параллель. Мин задумчиво потер переносицу. Намджун прав, яркий и необычный образ, что точно противоположен образу самому Юнги, дал такой сдвиг в голове. — Так может, ты попробуешь с ним сблизиться? Он поможет тебе вернуть свою былую славу. — Что? — нахмурился Юнги, глядя в глаза друга. — Я не могу так нагло пользоваться человеком, это неправильно, Джун! Тем более он еще мальчишка, которому жить и жить в свое удовольствие. — Но если тебе это помогает... — Хватит, Намджун, — зло проговорил Мин, сжимая руку в кулак. — Я сказал, что не буду использовать его. — Юнги, но… — Никаких но, блять. Я все сказал, — Мин встал из-за стола и показательно ушел, завершая разговор. Ким только поджал губы, глядя на свой чай. На следующем занятии Тэхен уже ждал Юнги в кабинете, наигрывая какую-то знакомую мелодию. Он услышал звук закрывающийся двери и посмотрел на источник звука. Мин со стаканчиком любимого напитка стоял в проеме, наблюдая за Кимом. — Здравствуйте, господин Юнги! — студент радостно помахал рукой и вскочил с места, чуть не опрокидывая стул на котором сидел. Он быстро достал что-то из рюкзака и подбежал к композитору, выхватывая стакан, а вместо него отдал баночку с газировкой. — Это карамельная газировка, очень вкусная, между прочим. А кофе портит нервную систему, такие вещи лучше беречь. Вы знали, что кофе обезвоживает организм? И голова от этого болит. Мотивы Тэхена были вполне понятны: он не хотел повторения истории и переживал за состояние Юнги. Он даже не стал спрашивать про прошлый раз, видимо, решил, что лучше лишний раз промолчать и сделать вид, что все было нормально. Он упорхнул обратно к пианино, успевая по дороге выкинуть кофе в мусорный бак. Но Юнги не злился. Ни капли, а только принял банку как должное, тут же открывая ее и делая глоток, причмокивая. Газированный напиток оказался ничем не хуже кофе, но вот за вылитый туда коньяк было очень обидно. — Чем сегодня будем заниматься? — Ким сложил руки между бедер, следя взглядом на Мином, который сел на соседний стул. — Я вчера написал часть новой композицию, послушаешь? — Юнги улыбнулся. — С огромным удовольствием, господин Юнги! Мужчина кивнул и исполнил песню, от которой у Тэхена, как он признался шепотом, пошли мурашки по всему телу. Он с огромным энтузиазмом наблюдал за пальцами мужчины, проникаясь мелодией. — Как на счет сходить прогуляться? Я хочу вас угостить моим любимым бабл ти, — студент, немного смущаясь, завел светлую прядь за ухо, не забыв поправить небольшую косичку, чтобы была аккуратно зафиксирована милой заколкой. — Хорошо, — кивнул коротко Мин, поворачиваясь к Киму всем телом. — Тогда давайте побыстрее закончим занятие и пойдем заниматься моим любимым делом. И Юнги почти не заметил, как быстро прошел отведенный им час. Тэхен изучил новую композицию и с огромным счастьем сказал, что хочет именно ее записать в свой диплом. Студент бабочкой вылетел из кабинета, звеня своими значками на рюкзаке, и направился на выход из здания, параллельно рассказывая о преподавателе по вокалу, который не хотел помогать ему в индивидуальном занятии. А Юнги слушал и улыбался.