Синяя звезда

      Восемь дней, отмеренных пайками, слились в один долгий-долгий-долгий-долгий день, и тянулся он медленно-медленно… В этой камере, холодной и полусырой, Лишера начинало охватывать безумие. Никто с ним не говорил, даже приходившие с едой и той хернёй веркари. Но, может, оно и к лучшему… Никакого Аранне. Лишер никогда не был человеком набожным, но теперь молился больше никогда не увидеть этого подонка. Это чёртово отродье. Этого монстра.       Масра не выходила из головы. Он слышал её плач, её стоны, он видел… То, чего не видел, потому что закрыл глаза, — всё равно видел. Где она сейчас, что с ней? Быть может, Аранне теперь только и делает, что… Нет. Нет, а если это так, его междуножный отросток Лишер отрежет и запихает ему же в глотку.       Так он думал в моменты злости, а потом понимал, что не представляет, что делать. Дерьмо, подавляющее магию, он вырывал, благодаря чему сил скопил достаточно. У веркарей своя суматоха, им не до него, однако ситуацию это не шибко облегчало. Нужен был момент — но сколько ещё придётся прождать? И как узнать, где Масра? Её бросить Лишер никак не мог. Этого он себе попросту не простит.       Под ночь становилось особенно холодно, и холод этот быстро усыплял. Так Лишер и не заметил, как провалился в дрёму, а потом проснулся от грохота и криков снаружи. В коридоре горел свет, бежали люди — об этом свидетельствовали и звуки, и мелькающие из щели между полом и дверью чёрные пятна, один за другим летели приказы.       — Живо! Бегом!       — Найдите его!       — Схватить и привести живым!       Кто-то сбежал.Лишер понял это и тут же подскочил, метнувшись к двери. Зачем-то потянул, но она оказалась заперта. Кто бежит? Один человек, два, дюжина? Он тоже хочет бежать, тоже хочет на свободу! Лишер отпрянул от двери и метнулся к противоположной стене. Попытка вскарабкаться по выступам кирпича и заглянуть в окно ничем не увенчалась. Но ему нужно знать! И бежать нужно! Что там произошло? И что теперь будет-то?       Лишер вернулся к двери и прижался ухом, слушая, что происходит. Голоса затихли, да и топот поредел. Зато с улицы раздался свист — и лай собак.       До утра Лишер просидел без сна, но теперь в башне было тихо-тихо. Ни звука за всё время. Успело встать солнце, и вскоре его камера наполнилась светом и скудным теплом. Через время пришла русая веркарийка-сержант со шприцом и новой порцией отравы.       — Что за переполох был сегодня ночью? — взволнованно выпалил Лишер, почему-то оценив эту женщину как более безобидную, чем все остальные. Однако ничем, кроме как грубостью, она его не удостоила в ответ:       — Не твоего ума дела. Рот открой, проглоти, а потом захлопнись и не задавай вопросов, за которые можешь получить по шее.       Когда она ушла, Лишер первым делом вызвал рвоту и ботинком размазал содержимое по полу. Как этот тонкий слой высохнет, так следов уже не останется. На что он рассчитывал? Никто ему ничего не скажет. Его здесь, в конце концов, должны допрашивать… И всё же, как бы ни было Лишеру сейчас завидно, он надеялся, что побег прошёл успешно. И теперь он не сомневался: дёру даст при первой же возможности. Возможно, это будет стоить ему жизни, но… При том, что последует за этим, это будет не такой уж и хреновый расклад.       Утро перекочевало в день, и всё та же сержантка принесла Лишеру паёк.       — Побыстрее ешь, — выплюнула она с пренебрежением. — Через пятнадцать минут за тобой придут.       Лишер сам почувствовал, как побледнел от вспыхнувшего ужаса.       — Зачем?       — Отвечать не обязана. Но тогда-то ты на все свои сегодняшние вопросы получишь ответы. — И она ушла, заперев за собой дверь.       Кусок в горло не лез, но Лишер запихивал в себя еду через силу, зная, что в противном случае станет немощным и слабым настолько, что замыслы не сможет даже строить — не то, что воплощать. Он и так чувствовал, что будто бы схуднул, и его преследовала постоянная слабость, и это было недопустимо в его положении. Он должен бежать. Как бы ни было тяжело и страшно.       Лишер только доел, а за ним действительно пришли. Двое анксовцев, они связали ему руки верёвкой (наручники, видно закончились, и слава богу) и вывели наружу. И не только его: другие пленники тоже шагали к выходу, сопровождаемые веркарями и анксовцами. Их вывели во двор, прилегающий к башне, и там уже собралась целая процессия разного сорта ублюдков и подонков. Стояли в ряд, а перед ними…       О Создатель. У Лишера внутри всё похолодело, когда он увидел стоящего на коленях в снегу, покрытого пятнами засохшей крови и с красным от мороза и ссадин лицом капитана Кителла. Рядом с ним — ещё пару человек, чьи лица были изуродованы побоями настолько, что Лишер попросту не мог их узнать.       Всех пленных согнали в кучу и оцепили по периметру. Лишер взглянул на небо — его заволокли облака, и солнце больше не палило так нещадно; только мелкий снег кружил над головой. До ворот метров двести. Наверняка там стоит машина. Его руки скованы всего-лишь верёвками, не наручниками из металла. Надзора многовато, но… Всё может получиться. Или нет? Лишер не знал. Он ведь трус. Иногда его заносит, но… В основном он трус.       Сглотнув, он повернулся на Кителла. Боже, как жалко он сейчас выглядел… Некогда капитан, он сейчас избитый стоял на коленях перед врагом.       Неужто это всех их ждёт?       — Значит так, борцы! — со злорадным презрением обратился стоящий за ним веркарийский офицер — майор. Высокий и какой-то худощавый, он, казалось, впитал всё каннелийское: и курчавость достающих до середины спины волос, и смуглость кожи. Как иронично. — По милости и Кохары, и Веркарийской империи вам сохранили жизнь. Дали шанс искупить измену, которую вы совершили, когда перебежали к этим шавкам с Востока. Разве с вами дурно обращались все эти дни? Не кормили, не поили? Хоть кого убили? Но, видно, дерьмо с псины не вытащить… Этот человек, гордо зовущий себя капитаном, офицером Союзных войск, затеял побег. Решил до конца плясать под дудку илларгийских уродов и сражаться за хуйню, которой ему башку напичкали. Ну что ж, хорошо… До конца, так до конца!       Он схватил Кителла за волосы, поднимая выше, и несколько раз ударил ножом в грудь. Кителл начала закричал, а потом захрипел, и рот его заполнила бурным потоком хлынувшая кровь. Лишер выдохнул, наблюдая за тем, как багровая кровь каплями опадает на снег, как тот тяжелеет и оседает к земле, пропитанный краснотой. А потом посмотрел на Кителла: он ещё был жив, хрипел, дёргался, дрожал, медленно-медленно умирая.       — Этого вы добиваетесь?! — рявкнул веркарийский майор. — Этого стоит ваша борьба?!       Солдаты рядом с Кителлом подрагивали. Одного откровенно трусило. А потом их одного за другим расстреляли. Ружья хлопали, головы пробивали пули, с которыми вылетали кровавые ошмётки, тела падали на снег, как безвольные куклы. Лишер понял, что не хочет умирать. Точно не так. И он оцепенел, не зная, что делать дальше. Может, потом? Может…       Но потом он увидел в толпе Масру, чей безжизненный взгляд не выражал ничего, смотря на возникшие трупы так, словно это были и не трупы вовсе, а так — камни, мусор, ещё что-нибудь… Молодая девушка, только заступившая на службу, весь ужас войны знавшая лишь на словах, не могла смотреть так равнодушно. Проклятый Аранне вытряс из неё всю душу, он…       Нет, Лишер не может упустить шанс. Тем более, когда Масра тут. Он сбежит, и её возьмёт вместе с собой. И с этой мыслью он принялся плавить верёвку магией.       — Следующему, кто попытается сбежать, сегодняшнее цветочками покажется, — сурово продолжал майор веркарей. — О смерти вы ещё молить будете!       Пусть так, решил Лишер. По-другому всё равно не выйдет, и да хранит его Бог. Резко дёрнув руками, он разорвал верёвки и выпустил залп магии в землю. Снег запишел, поднялся туман, всё загалдели.       — Что за херня?!       — Схватить того, кто это сделал!       — Масра! — Прорываясь через клубы пара, Лишер кинулся туда, где должна была быть девушка — и нашёл её.       — Лейтенант Коймиль?.. — Она подняла на него ещё секунду назад пустые, но теперь наполнившиеся растерянностью, изумлением и… надеждой зелёные глаза и пискнула: — Что вы…       — Не задавай вопросов. Мы бежим. — Он схватил её за локоть и потащил за собой, не забывая бросать залпы магии и поднимая ещё больший туман.       — Но… Как мы…       — Потом! Всё потом!..       Увидев дезориентированного веркаря, Лишер без задней мысли набросился на него и повалил на землю. Веркарь брыкался, но Лишер держался крепко, ногами упёршись в землю с такой силой, что тому и шанса подняться не оставалось.       — Возьми у него нож и бей! Быстро! В шею!       Масра дрожала, но послушно исполняла всё, что он говорил. Лишер скатился на бок, и Масра вонзила нож в заднюю часть шеи веркаря. Хлынула кровь. Крики становились громче. Веркари суетились всё больше, и Лишер лихорадочно швырнул магию в обе стороны, поднимая туман. А потом перевернул убитого солдата и обнаружил на поясе ключи.       — Щас-щас… — Пальце не слушались, Лишера колотило, но он упорно перебирал ключи, ища подходящий — самый похожий. — Ща-а-ас… Давай!       Масра протянула руки. Ключ не подошёл. Сука! Лишер попробовал другой. Тоже. Третий, четвёртый… Пятый наконец освободил Масру от наручников. Лишер всучил ей пистолет убитого, сам вооружился ножом, испачканным кровью, и вместе с Масрой рванул в сторону ворот.       Везде царила суматоха. Бегали веркари, анксовцы, пленные. Выстрелы — один за другим. Один шёл на них. Масра выстрелила в него и попала куда-то в бок.       — Молодец! — похвалил Лишер, взгоготнув, как безумный. — А теперь дальше… Слава Богу, на посту стояла машина. Не повезло только, что было двое солдат.       — Я возьму их на себя! А ты — открой ворота и заводи эту колымагу. — Так точно!       Масра скрылась из виду, а Лишер бросился на солдата с клинком. Такое оружие приходилось бы. Тот взмахнул им, полоса магии рассекла воздух и обожгла Лишеру плечо.       — Тварь ебучая! — Лишер выругался и, махнув рукой, будто это могло прогнать боль, решил сделать то, что удавалось далеко немногим — выпустить молнию, сотканную из чистой магии.       Альцер Махтир говорил, что в такие моменты нужно представить, будто бы ты — ружьё, из которого летит пуля. Это звучало глупо и совершенно несерьёзно, но Лишер выдохнул и сделал это. Молния, кривая и искрящаяся, слабая и гаснущая, сорвалась с его руки, но цели своей достигла — солдат с клинком, ослеплённый и оглушённый, с криком свалился на землю. У Лишера была секунда, чтобы схватить клинок — а потом им рассеять выпущенную другим противником магию.       — У нас бегут! — крикнул кто-то вдалеке.       — Сука… — Стиснув зубы, Лишер снёс солдату голову и запрыгнул в уже заведённую машину. — Вперёд! Быстро, быстро, быстро!       Масра погнала, но потом протараторила с паникой в голосе:       — Я очень плохо вожу!       — Плевать. Вот сейчас и научишься.       Лишер взглянул в боковое зеркало: пока никого. Но это не надолго. Он заглянул назад, в кузов: куча какой-то ерунды, сумка какая-то… Лишер неуклюже пролез назад. Должно быть хоть что-то ведь… Сухари, вода, сигареты, ножи… Граната!       — Спасибо, Боже! — возрадовался Лишер.       — Что такое? — спросила Масра. Показалось даже, что она словно… Ожила.       — Гранату нашёл. Будет погоня — хоть оборонимся.       Лишер улыбнулся самому себе. Пусть в жопу идут все веркари и анксовцы. Он свободен. Свободен! Приедет в Белерат, и всё будет хорошо…       — Погоня?       Страх в голосе Масры переломил весь его настрой. Лишер вздрогнул. Он снова вспомнил… Аранне. И то, что случилось с капитаном. Кровь на снегу. Холодный камень стен башни. И снова Аранне.       — Не переживай, — легко произнёс Лишер, но голос предательски дрогнул. — Они нас не получат. Не живыми так точно. Если придётся, я сам убью и тебя, и себя, но… — Он запнулся. Зачем? Зачем он это сказал?       Он обернулся на Масру. Она смотрела на него, и весь пережитый ужас чётко отпечатался на её посеревшем лице. Лишер вдохнул, чтобы что-то сказать, но не смог. Только губы задрожали. И Масра отвернулась, поджав свои. Молчание легче не делало.       Лишер чувствовал, что его смешали с дерьмом. Да он и был дерьмом. Вился вокруг этой девчонки, ещё зелёной и нихренашеньки не видевшей, очарованный её красотой и серьёзностью, больше детской, чем той, что свойственна воякам. Думал, покрутит шашни, и всё на том. А оно вот как… Может, если бы он ей голову не пудрил, Аранне и не заприметил бы её. И ничего этого не случилось бы. А он и защитить её не смог.       Лишер редко курил, не нравилось ему это, но… Сейчас в пору было только это. Но даже когда едкий дым обжёг гортань, легче не стало.       — Я не хотела, чтобы вы это увидели, — произнесла вдруг Масра. — Мне… Мне так стыдно… Это было так жалко…       — Жалок был только я. Тебе нечего стыдиться.       — Но вы же…       — Я ничего не видел, если ты об этом. — Выпущенный изо рта дым заволок взор и от него защипало глаза. Вот бы и мысли он так заполнил — чтобы всё забыть… — Закрыл глаза и трясся, как трус.       — Вы не трус. Вы меня спасли.       Верь в это, если хочешь. Но этого он не озвучил. И больше вообще ничего не говорил, как, слава Богу, и Масра. А ей каково… Каково с этим? Лишер надеялся, что случившееся её закалит. Но не сломает. Хоть даже в нём, кажется, что-то надломилось.       — Мы ведь едем в Белерат? — спросила Масра спустя ещё какое-то время.       — Ну да. Больше некуда.       — А нас там точно примут?       — Примут, куда денутся.       — А если не поверят, что мы свои?       — Не переживай об этом. У меня есть там знакомые, они подтвердят.       — Хорошо.       Только что он им скажет? Да, наверное, как есть… Главное только, чтобы с Альцером или Никасой дали увидеться, или с Хаксом, или как там его… Не подорвали бы только, едва увидев веркарийские номера.       — Лейтенант, сзади машина. Веркарийская.       Лишер загасил окурок о стену и подорвался, глядя в зеркало сбоку. Мчатся ого-го как… Как бы палить не начали.       — Сукины дети… Едь быстрее! — сказал Лишер, взяв гранату. — И ничего не говори. Просто едь. Не отвлекайся.       Он открыл дверь кузова и выглянул из-за второй. Попасть будет несложно. Главное, чтобы они были одни.       — Газуй!       Сорвав чеку, Лишер швырнул гранату в машину веркарей, и в этот же момент Масра поддала скорости. Прогремел взрыв, вспыхнуло фиолетовое пламя. От грохота Лишер отшатнулся и съехал по двери на пол. В ушах позванивало. Сердце гремело и ощущалось даже в висках.       Выглянув наружу, он увидел только дым и смутные очертания обломков.       — Попали? — спросила Масра.       — Попал. Поворачивай на северную. Даст Бог, за сегодня доедем.