Синяя звезда

      Роксана не считала Альцера Махтира странным — дескать, все военные странные. Самокритично. Но он-то был странным! Подозрительно дружелюбный, без вот этих «рабовладельческих замашек», как сказал когда-то один сослуживец, а ещё стра-а-а-ашно болтливый — но не так, как Риц. Его интересно послушать. Что уж там, Марксан любил историю — её тёмную сторону, такую, о какой не расскажут в школе и не напишут в учебниках. В монастырской школе этот предмет был скучным донельзя, а книги все вылизанные и отшлифованные в своих добрых посылах, чтобы никакая «злая мысль» не просочилась… Но всё равно Альцер странный. И Марксан уже успел перед ним попозориться. «Я моргаю вообще-то», — это что за ответ такой? А смотрел он на него зачем так? Ну, хотя бы ничего не разъебал пока что… Пока что.       Альцер стоял под одиноким фонарём на улице. Ждал их, что-ли? Марксан подтянул повыше ремень сумки и заметил, что в другом доме открыта дверь, а на пороге кто-то стоит.       — Да тут все странные, — буркнул он.       — Может, хватит? — устало отозвалась Роксана. — Ты ещё это им в лицо скажи.       — Я что, дебил, чтобы такое говорить?!       — О чём вы там шушукаетесь? — бросил Альцер, на что Марксан молниеносно отчеканил в ответ:       — Ни о чём, товарищ старший лейтенант!       Они остановились, и теперь Марксан увидел, кто стоял на пороге того дома: девушка со светлыми мокрыми волосами. Она помахала рукой, и Роксана радушно ответила ей тем же.       — Тебе, лейтенант Молчунья, вот туда. — Альцер кивнул в сторону того дома. — Не боись. Это Джонакса. Она хорошая.       — Я не боюсь, — вмиг посерьезнев, ответила Роксана. — Просто стараюсь не фамильярничать.       — Смотри, как бы не перестаралась.       — А почему вы назвали меня Молчуньей?..       — Потому что ты — молчунья. Если нет, потом по-другому тебя обзову. Ну всё, иди с богом! До завтра.       — Спокойной вам ночи, старший лейтенант.       Роксана двинулась в сторону того дома, а у Марксана сердце провалилось в пятки. Что-то ему такая атмосфера доверия не внушала… В Кахетане никто никого не трогал, пересекались только по вопросам службы, а тут что-то всё странное… Марксан видел, как Роксана поднялась на трём ступенькам крыльца, как Джонакса пожала ей руку, а потом — Альцер схватил его за плечо и повернул к другому дому.       — А тебе вот сюда.       Они поднялись по крыльцу, и Альцер открыл дверь, ожидая, пока Марксан войдёт, но тот замер на месте. Посмотрел на Махтира. Тот на него. Марксан чуть поджал губы и отвёл взгляд.       — Ты что, сила нечистая? — ехидновато опустил Альцер. — Так мы порог солью и не посыпали.       — Так это… Я ж открывать вам должен.       — И?       — Что — и?       Альцер вздохнул и прикрыл глаза.       — Просто зайди уже и всё.       — Как скажете, старший лейтенант.       Теперь складывалось ощущение, что Альцер Махтир уже его не выносит. А дальше-то что…       Марксан прошёл в дом и окинул помещение хмурым взглядом. Не так всё хорошо, как в Твердыне. Обои обшарпанные, выцветшие, коридорчик маленький. Слева от двери — вешалка с плащами и полкой для фуражек. Марксан свою снял и сразу туда положил. Справа, в полутора метрах от входа — лестница наверх, а напротив неё — вход на кухню, что было понятно по запаху еды, тянущейся оттуда аппетитным шлейфом, и в самом конце — неприметная с виду дверь.       — И что, и куда идти?       — А вот туда. — Альцер кивнул на ту самую дверь. — Иди, а потом уже на застолье.       — Какое ещё застолье?       — Приветственное. Меньше слов — больше дела, лейтенант Ламбелин!       Марксан поплёлся к двери. Проходя мимо кухни, он краем глаза увидел какого-то лысого парня, сидящего в одних чёрных трусах и белой майке, услышал ещё один голос, но Альцер, сняв китель, вошёл туда раньше, чем те заметили его.       Когда Марксан зашёл в комнату, которую ему предоставили, он сначала удивился её размерам: для такого-то места она была огромной! Странно, что старший лейтенант её себе не заграбастал… Но потом Марксан прошёл несколько шагов, и понял, почему: пол был ужасно скрипучим. Он скинул сумку на голую кровать и выдохнул. На кухне — болтовня и смешки. Тяжело. В Кахетане он от этого отвык. Там им с Роксаной дали квартиру на двоих как сиротам, и не было у него никаких соседей, кроме сестры.       Вспомнилось невольно общежитие в академии и как когда его придурочный сосед нажаловался, дескать, он у него пироги с дому пожрал. Марксан ему рожу в кровь за гнилые разговорчики набил — да толку? Краше от этого пребывание не стало. Ну, разве что в конце первого года, когда этого дебила выгнали за неуспеваемость.       Вспомнился монастырь, где хорошего было и вовсе… Мало. Но когда его было много? С тринадцати лет — чёрная полоса.       Как сейчас он помнил тот день. Аномально холодный для конца апреля воздух, голоса людей, крики, крики, крики, крики…       — Марксан! — звала его сестра, когда он отставал в потоке лихорадочно несущейся кто куда толпы.       Они бежали домой, но ещё не знали, что дома у них не будет через какие-то считанные минуты. Не знали, что потеряют отца. Не знали, что потеряют мать. Не знали, что в конце концов окажутся здесь.       — Марксан, все тебя ждут! — Голос Альцера вырвал его из омута воспоминаний, ворошить которые не хотелось бы ни за что и никогда. Марксан вздрогнул, посмотрел на потолок и глубоко вдохнул, прогоняя подступившую к глазам влагу, и опустил:       — Я обои рассматривал. — Быстро сняв китель, он бросил его на кровать. — Иду.       — И что же ты там рассмотрел? — спросил Альцер, когда Марксан повернулся. Уже не в первый раз в его голосе скользил смешок — но беззлобный, ребяческий. Странный.       — Старый ремонт.       — Ну, так мы не на курорте.       Альцер вошёл на кухню, где вовсю жарила печь и тесно было, как в погребе, и Марксан остановился вровень с ним, взглянув на двух других парней потерянным взглядом. В голове всё ещё была каша, да и обстановка такая что-то не располагала к собранности.       — Товарищи лейтенанты, это Марксан Ламбелин, командир нашего теперь уже пятого взвода. Марксан, это лейтенант Хакс Кайдеро́ль, командир второго взвода.       Хакс был молодым, лысым, смуглым и долговязым. Сидел на табуретке за столом, мечтательно смотря на бутылку водки, и Марксана приветствовал какой-то пародией на салютование.       — А это лейтенант Майнар Ха́ттеркат, командир третьего взвода.       Майнар был низким, но явно мускулистым, широкоплечим. Его русые волосы были собраны в низкий хвост до лопаток. Он нарезал сало и помидоры, но Марксана приветствием удостоил:       — Вечер добрый.       — Добрый, — буркнул Марксан в ответ.       Альцер сел на лавку, и он, недолго думая, сел рядом с ним. Может старший лейтенант и странный, но больше зацепиться не за кого.       — Ну что мы сидим? Хакс, наливай!       — А завтра до полковника не дойдёшь, — фыркнул лысый. — Сними хоть рубашку. А то как всегда будет.       — Что «как всегда»? Мы сегодня чуть-чуть.       — У тебя всегда «чуть-чуть», а полы драим мы потом.       — Ну не больной же человек это делать будет.       — А вот хоть раз поделал бы — сразу болеть перестал бы.       У Марксана от таких разговоров глаза чуть на лоб не полезли. Как у них всё запросто и по-свойски. В Лентеде за такое уже ссаными тряпками погнали бы. С Каннеш вот, даже старшие по званию на «вы» всегда были.       — О-о-о, правда что! — протянул Хакс, окинув Марксана удивлённым взглядом. — Вот это рожу сделал!       — Чего?!       Альцер снял бледно-зелёную рубашку и отправил её в полёт на печь, оставшись в одной майке. Хакс же сказал:       — Гримасы у тебя нехреновые. Ещё раз такое лицо сделай.       — Какое такое? — Марксан почувствовал, как брови выгибаются, губы дуются, и тут же с ужасом сделал непроницаемое выражение лица, какое обычно делала Роксана.       — Да чё ты издеваешься над ним? — недовольно опустил Альцер. — Наливай давай.       — Ой-ой, нашёлся защитник! — Хакс откупорил водку и принялся разливать по стаканам. — Запивать, надеюсь, не надо тебе?       — Не надо, — буркнул Марксан.       — Зато мне надо, — подхватил Альцер. — Достань херню ту… Яблочную.       — Варенье? — Хакс нахмурился.       — Да хоть жаренье.       Хакс нырнул под стол и достал банку с желтовато-оранжевой густой жижей — похоже, и правда варенье. Альцер схватил нож и вонзил его в крышку, отодвигая тонкий металл, и щедро плеснул жижи себе в стакан.       — Тебе точно не надо? — Он посмотрел на Марксана, и тот отрицательно мотнул головой, всё ещё ощущая неясное напряжение.       — Кушать подано, — пресно опустил Майнар, поставив на стол доску с нарезанным салом, помидорами, огурцами и хлебом. — Хотел растянуть, так вечно вы всё пожрёте.       О том, что Марксан не ел с самого утра, не знал никто, и он, в общем-то, заявлять об этом не собирался, — но истошное урчание живота выдало его с головой.       — О — вот этому больше всех даём! — воскликнул Хакс. — Ешь, а то потом такой роскоши не будет.       — Да не надо мне…       — Всё тебе не надо. Что ж ты за фрукт такой?       Марксан не понимал, что говорить, что делать. Бесконечные колкости Хакса раздражали — так и норовило послать его куда подальше, на три весёлых буквы, — но Марксан изо всех сил держал раздражение в узде, стиснув зубы. Он пообещал себе, что здесь не будет создавать проблем. Не в первый день, по крайней мере.       Резкий порыв руки и шлепок заставили Марксана вздрогнуть — а это всего лишь Майнар с запалом водрузил на лысую голову Хакса какую-то наклейку.       — Ты дебил? — опустил тот, положив на огретую ударом голову ладонь, а потом посмотрел на Марксана: — А ты чего шугаешься?!       Вот сука.       — Я шугаюсь?       — Ну не я же!       Вот сука. Сука сука сука. И Хаксу бы врезал, и самому себе.       — Ладно. — Хакс вздохнул. — Хватит на меня так смотреть. Я вижу, что ты меня тут ногами забить готов, но это… Я ж не со зла. Шучу я так. Привыкай.       — Знаю я, что ты шутишь, — буркнул Марксан, потом посмотрел на уродливый потолок, изрешёченный покрывшимися копотью деревянными балками, и тут его озарила идея — пора бы отплатить Хаксу той же монетой. — Только хреново. Башка лысая, вот с неё весь ум и выдуло.       Альцер хохотнул.       — Ещё один завёлся! — Хакс ударил кулаком по столу, но Марксан на сей раз придержал себя от того, чтобы вздрогнуть. — Ходили двое волосатых, мозги мне ебли — теперь ещё один завёлся! Когда уже всех заставят бриться?!       — Когда это случится, веркари начнут замертво падать со смеху при виде меня, — опустил Альцер и подвинулся к Марксану, чтобы Майнар наконец сел. — Я рассказывал, что у меня в детстве были вши?       — Да рассказывал. И что побрили тебя. И что голова у тебя странная, когда лысая.       — Ну во-о-от.       Марксан взглянул на Альцера, задумчиво повёл бровью и выдал:       — Да голова как голова.       — Потому что она не лы-са-я! А была бы лы-са-я, ты бы тут уже концы отдал.       — Так давай мы тебя побреем, — сказал Хакс, — и посмеёмся.       — А давай лучше тебя! А, ой…       — Хватит, может, пиздеть уже? — выплюнул Майнар. — Я ради этого спать не пошёл. А я дня четыре больше трёх часов не спал! Выпить дайте уже, чтобы хоть не зря!       — Да пьём, пьём. — Альцер поднял стакан. — Ну, за Марксана! Пусть радуется, потому что со мной ему повезло!       — Да всем нам с тобой повезло, — сказал Хакс, они ударились стаканами, и каждый выпил, сколько смог.       Марксан решил, что будет пить до дна. Может потому, что надеялся снять этим напряжение. А может потому, что взыграло какое-то — свойственное тупым подросткам, в основном, — желание похвастаться, как много он может выпить. Чистая водка жгла горло, но Марксан решил переть до последнего.       — О как присосался! — опустил Альцер, когда он пересёк половину, на что Хакс язвительно проговорил:       — А у тебя на уме только одни сосания.       Бог знает, почему это было так смешно, но Марксан не смог сдержать смеха и брызнул водкой изо рта на весь стол, и на еду тоже. Хакс расхохотался. Майнар вздохнул и накрыл лоб ладонью, локтём упёршись в стол. А Альцер так и замер, задержав руку над куском сала — её тоже щедро окатило водкой.       — Простите, товарищ старший лейтенант!       Хакс расхохотался ещё громче. Марксан готов был вскипеть. С грохотом опустив на стол почти пустой стакан, он раздражённо выпалил:       — Да что смешного я сейчас сказал?!       — Уже вдало… — Альцер вздохнул и всё-таки взял сало. — Орать, если что, необязательно. Придёт Улас и пиздюлей тебе пропишет.       — Простит…       — И не выкай. Это ужасно. Как будто я старый дядька-пердун какой-то.       — Но так… Субординация…       — С командирами моей роты я обхожусь и без неё. И с некоторыми другими тоже. Да и вообще, мы все тут молодые. С сестрой своей тоже выкать будешь, если её вдруг повысят?       — Но… — Марксан понял, что ему нечего сказать. Нельзя? Не положено? Да тут, видно, свой устав! Странный. Потому что всё тут странное. — Ладно. — Он фыркнул. — Уговори…л.       — Его, кстати, и посылать можно! — взгоготнул Хакс. — Вот, смотри — иди нахуй, Альцер!       — Сам иди нахуй.       — Пососи!       Альцер закатил глаза.       — Ну и дебил же… Марксан, ешь. Хватит смотреть на эти несчастные помидоры.       Есть он уже не хотел. Он просто пребывал в ужасе от происходящего и пытался понять, как так вышло, что здесь творится такая хренотень. Что, интересно, делает Роксана? Девушки здесь тоже такие странные? Все странные? Полковник тоже?       Нет, всё же нужно поесть. Марксан взял огурец. Надо закусить эти мысли — и противный жгучий привкус водки. И всё же, интересно, здесь все так панибратничают, или это только Альцер Махтир установил такую анархию?       Огурца оказалось мало. Он взял ещё. И сала. Ну и хлеба… И получился бутерброд. Марксан откусил два раза, а потом опомнился и подскочил.       — Что?! — воскликнул Хакс.       — Щас! — с набитым ртом бросил Марксан и ринулся в свою скрипучую команутшку.       Сторож-то как узнал, что они с Роксаной в Белерат едут, надавал им всяких вкусностей. Парней задобрить надо — вот этим он и сделает. Марксан достал из сумки коробку с обёрнутыми в бумагу пирожками с капустой, ещё коробку с половиной яблочного пирога, и понёс это всё на кухню.       — Вспомнил — вот такое есть! — Еду он поставил на стол, и всё дружно заохали. Марксан почувствовал, что пьянеет, и все остальные, кажется, тоже.       — Не зря не ложился, — хмыкнул Майнар. — Хорошее застолье. — Он вскинул стакан. — Ещё за Марксана!       Они выпили, Марксан допил, что оставалось. Вот теперь и закурить, похоже, пора было — Альцер достал сигареты, Хакс следом, Марксан решил не отставать. Майнар, видимо, вообще не курил.       — Ну, расскажи-ка, — протянул Хакс, зажав сигарету промеж губ, и прикурил от спички, — как это тебя к нам занесло.       — С Кахетана отправили. По приказу. Что тут рассказывать? — Марксан нахмурился и затянулся.       — И сестра у тебя есть?       — Есть. Старшая.       — Сильно старше?       — Ну на пять лет. — И вдруг ему подумалось, что Хакс, возможно, уже что-нибудь насчёт Роксаны замышляет. — Она очень набожная…       — И бог с ней. У меня своя девчонка есть, ты не подумай…       — Девчонка у него! — передразнил Майнар. — Пока мы тут, она тебе ни-ни. Дисциплину всё-таки блюдёт!       — Ну так а я что, заставляю? Любовь — она от души идёт, письками потереться ещё успеем. Ну так о чём я… — Хакс снова обратился к Марксану: — Твоя сестра пошла в армию, потом ты за ней следом…       — Нет, мы вместе, — ответил тот, выдыхая дым.       — Одновременно? Это как так?       — Забирали меня, а она следом увязалась. — Марксан нервно и продолжительно затянулся. Тема принимала обороты, которых он совершенно не хотел касаться. Не с людьми, которых знал меньше часа. — Её брать не хотели, но она офицеру хорошенько врезала, так что передумали.       — Хо, боевая мисс! Только как это понять «забирали»?       — Ну… — Либо это водка так вдала, либо Марксан и правда на пот изошёл. — Забирали.       — Откуда забирали?       Скажет — пойдут новые вопросы. Новые, новые, новые, дальше в дебри, в гущу памяти…       — Ты лучше расскажи, откуда тебя забирали, — неожиданно произнёс Альцер, и Марксан смог выдохнуть с облегчением.       Хакс цокнул:       — Ой… Ну ладно, это стоит того, чтобы ещё раз рассказать! Ну я ж от службы бегал. Не потому, что не хотел… Просто сёстры у меня, мать сама в медиках, в Каннелии сейчас, храни её бог, отец днями на работе пашет, а мне за девками следить. Не мог я их оставить. Но оставил, сука! По тупости! Нажрался в баре, отпиздил мужика, меня в полицию, а я — на полицию…       Марксан почувствовал толчок в колено — ну да, Альцер. Он посмотрел на него с недоумением, а этот многозначительно улыбнулся. И до Марксана дошло: тот Хакса нарочно рассказать попросил… Потому что что-то знает. Но откуда?!       — Ну, — продолжил меж тем Хакс, стряхнув пепел в жестяную банку, которую для этого и поставили, — они там где-то покопались, узнали, что я уклонщик, и сказали: либо в армию шуровать, либо под суд. Ну так лучше же в армию!       — Это ты… — Марксану уже казалось, что он слова забывает. Не надо было, наверное, сразу столько водки… — Ты это как его так побил, что под суд сразу?       — Не его, а их! Один меня дубинкой хуярить начал, так я его за волосы взял и об стенку… Он, как ты, волосатый был. Второй был хлюпик, начал за меня там туда-сюда, но не особо и внушительно, если честно, а я его на пьяную голову за компанию поколотил. Ребро сломал, ещё что-то… Ну вот нельзя пить! Нельзя!       — Так зачем ты пьёшь?!       — Хочу и пью! Ты зачем орёшь?!       — Потому что ты орёшь!       — Оба пиздаки закройте! — шикнул Альцер. — Если из-за вас сюда присунется этот усатый хрен и испортит всю малину, я ж вас… Вот лучше не знать вам! — Для пущего эффекта он ударил кулаком по столу.       — Да все вы как дебилы, — опустил Майнар. — Ещё наливай.       — Нали-ваю! — Хакс икнул и принялся разливать водку. — Вот чисто из любопытства… А ты, Марксан, маг же? А сестра твоя?       — О-хо-хо! — Альцер придвинул к себе стакан. — Марксан у нас всем магам маг! Видели бы вы, что там в его досье…       Досье… Марксана как молнией прошибло. Конечно же, Альцер читал его досье! И оттуда он всё знает. И про все его косяки, наверное, тоже…       — А что там у него в досье?       — Десять из десяти по магбою! Такое у нас только… У кого вообще такое есть?       — У того майорчика было, которого на юг куда-то перекинули. Больше никого не помню. У Джонаксы девять. У кого-то там ещё… Да блять, не помню я!       — Да что ты орёшь всё время?!       — Ты же тоже орёшь!       — Вы заебали, — проскрежетал Майнар.       Марксан уже терялся во времени и пространстве. В носу только жгучий запах водки. Всё рябило. Чуть плыло. Но стало… Легче. Напряжение отступило, а если какие-то мысли и проскальзывали, то казались незначительными, несущественными.       — А вы что… — Марксан поочерёдно посмотрел на Хакса и Майнара. — Не маги?       — Я — нет, — ответил первый. — Он — да.       — Так себе я маг, — вздохнул Майнар. — Только с мечом могу. А так… Хуйня какая-то.       — А мне вот что интересно… Вот Альцер всех нас обыгрывает из-за этого колдунства своего. Восьмёрошник хренов. А Марксана обыграет?       — В чём? — Тот непонимающе сморщил брови.       — Ну в этом… Когда руками вот так… — Хакс стал хлопать в ладоши и сжимать их друг другом.       — А-а-а, понял… Ну… Не знаю.       — И я не знаю! Давайте-давайте! Я аж встану. — Он подскочил. — Марксан, садись, и начинайте.       Типичная забава. Только на деньги сыграть не хватает — а было бы славно, ведь Марксан никогда не проигрывал. Его питала магия, дарила ему силу, противостоять которой было невозможно. Так что он пересел и, подтянув рукав рубашки, поставил на локоть правую руку, протянув её Альцеру. Тот был спокоен, как удав, хотя его кожа была горячей вовсе не по-удавьи, когда протянул руку в ответ и сцепился ею с Марксаном.       — Давайте! — воскликнул Хакс.       На секунду Марксан даже удивился противодействующему напору. Альцер казался скорее худым, да и почему-то не производил впечатление человека… Большой физической силы. И всё же, упёрся капитально. Так они и держали руки в одной позиции, пока Альцер всё-таки не начал сдавать — рука Марксана медленно, но верно, клонила его руку к столу.       — О-о-о! — Хакс чуть не подпрыгнул, и Майнар недовольно шикнул на него: — Тш! Мешаешь.       И когда рука Альцера была вдавлена в стол, а Марксан не смог сдержать ухмылки, Хакс заукал, как будто свершилась величайшая победа в истории человечества.       — Ну нихуя… — опустил Майнар.       — Да обосраться от такого можно… Фух. — Альцер потряс рукой.       — Хоть кто-то это сделал! — Хакс был доволен так, словно сам Альцера победил в этом нелепом пьяном состязании, а потом сорвал с головы наклейку и налепил на лоб Марксану. — Носи, герой! Только встань отсюда. Моё место.       Марксан встал и вернулся на лавку, а потом, краем глаза видя, как Альцер молча закурил, подумал, что, наверное, сделал невероятную глупость. Нужно было ему… Ну вот это! И ухмыльнулся ещё! Вот в Лентеде такой фокус окончился для него дежурством… Марксан посмотрел на Альцера, пытаясь понять, какое наказание он для него замышляет, и тот, даже не поворачиваясь, опустил:       — И что ты опять на меня смотришь? — Вместе с облаком дыма сорвалась усмешка. — Влюбился что ли?       — Чего?! Просто… Ну вдруг вы… Ты злишься, что я, ну это… — Пьяная голова мысли в слова связывать не хотела. Марксан мрачно достал сигарету. — Ну короче…       — Короче, я понял.       — И?       — Что — и?       — Ну…       — Да боже, не злюсь я! Тут радоваться надо! Наверное… Не знаю. Вот потом вообще моё место займёшь. Только бы не так, конечно, как я его занял.       Хакс недовольно цокнул:       — Ну ты нашёл, что вспомнить!       — Я пока ещё ничего не вспоминал.       И тут же всё продолжилось, как было, так же до нелепости весело — всё от водки…