Эхо безмолвия

Тёмно-серое небо начинало светлеть, но ночь всё ещё цеплялась за последние минуты власти. Холодный ветер обжигал кожу, пронизывая до костей, пока три машины плавно останавливались перед домом на краю пустынной дороги. Влажный асфальт блестел в свете фар, отражая мутное серое небо. Под ногами шуршали мокрые листья, прилипая к подошвам, когда Доминик вышел из машины и направился к Эндрю. Блондин не стал ждать, пока тот заговорит. Его глаза были устремлены на входную дверь, и, игнорируя мужчину, он первым подошёл к крыльцу. Его движения были резкими, но точными: он молча открыл дверь и пропустил остальных внутрь. Тишина следовала за ним, как тень. Ребята вошли в дом, словно волоча за собой весь груз случившегося. Жан сел на подлокотник кресла, его плечи были опущены, но взгляд оставался настороженным. Он молча наблюдал за Кевином, который выглядел так, словно едва держался на ногах. Элисон устроилась на диване рядом с Ники, краем глаза следя за Аароном, который застыл в углу комнаты, уставившись в одну точку. Лишь слабое потрескивание труб нарушало тягучую, почти удушающую тишину. Доминик остался стоять у двери, осматривая всех. Его взгляд остановился на Эндрю, который замер в центре комнаты, будто пытаясь удержать хрупкое равновесие между хаосом снаружи и внутри. – Никто не должен говорить о Ниле, – резко начал Миньярд. Его голос звучал тихо, но каждый в комнате услышал его. Эти слова, как гром, прорвали тишину. – Если кто-то откроет рот, он умрёт. Элисон первой подняла голову. Её голос прозвучал твёрдо, почти отрывисто: – Ичиро уже знает, что мы в курсе. Это не делает ситуацию легче. – Зато делает опаснее, – ответил Эндрю, его взгляд словно пронзал каждого, кто находился в комнате. – Если кто-то хоть намекнёт, что мы знаем больше, чем он думает, это конец для Нила. Ники напрягся, его руки сжались в кулаки, а голос дрожал, когда он тихо произнёс: – Но что тогда? Мы просто будем ждать, пока он... – Пока у нас не появится план, – перебил его Доминик, подойдя ближе. Его тон был строгим, почти учительским. – Вы думаете, что сейчас, после всего, что случилось, вы можете действовать? Вы просто дадите Ичиро повод избавиться от него. – А если он уже собирается это сделать? – пробормотал Ники, почти шёпотом. – Тогда мы не должны ему помогать, – отрезал Эндрю. Его взгляд был ледяным, а голос резал, как нож. Кевин вдруг поднял голову, его лицо выражало странную смесь страха и безнадёжности. – Это всё бесполезно. Мы не можем ничего сделать. Рейнольдс резко обернулась к нему, её голос прозвучал как удар: – Не можешь – молчи. Трусливые выводы сейчас никому не помогут. Ники вскочил с дивана, его лицо пылало смесью гнева и отчаяния. – Так что? Мы просто сидим и делаем вид, что ничего не происходит? – Да, – отрезал Эндрю. Его голос был твёрдым, не допускающим возражений. – Потому что если кто-то из вас сделает что-то глупое, я убью вас раньше, чем это сделает Ичиро. Тишина снова повисла, но на этот раз она казалась невыносимо тяжёлой. Аарон, до этого момента не проронивший ни слова, наконец поднял голову. Его голос прозвучал тихо, словно он говорил больше себе, чем остальным: – А если это не поможет? Если он всё равно... Эндрю резко повернулся к нему, его взгляд был холодным, как ледяной нож. – Это поможет. Пока вы все молчите. Элисон поднялась с места, бросив взгляд на остальных. – Все поняли? Мы делаем только то, что говорит Эндрю. Доминик коротко кивнул, соглашаясь. – Это единственный шанс. Хэмик отвернулся, стиснув зубы, но промолчал. Жан остался неподвижен, но его взгляд был прикован к Эндрю, словно он пытался что-то в нём понять. Миньярд медленно обвёл всех взглядом, задерживаясь на каждом, а затем резко развернулся и вышел из комнаты. Его шаги затихли в коридоре, оставляя остальных наедине с их мыслями. Тишина снова вернулась, холодная и вязкая, как болото. Она затопила комнату, оставляя каждого с грузом, от которого невозможно было сбежать. Эндрю вышел на крыльцо, захлопнув дверь с такой силой, что стекло в раме задрожало. Холодный воздух ударил в лицо, резкий, сырой, но он его не заметил. Его пальцы дёрнулись, когда он попытался прикурить. Щёлк. Щёлк. Огонёк не появлялся. Чёрт. Руки дрожали. Он стиснул зубы, взгляд упал на зажигалку, словно это она виновата. Щёлк. Вспышка. Наконец. Первая затяжка была слишком глубокой. Лёгкие обожгло, но он не почувствовал облегчения. Только эта тяжесть в груди. Она была здесь. Всегда. Он жив. Мысль ударила, как молот. Громкая, отчётливая. Нил жив. И внутри всё сжалось. Как будто кто-то крепко сжал его сердце, холодными пальцами, железной хваткой. Эта боль была глубокой, не дающей дышать, она расползалась по всему телу. Эндрю затянулся ещё раз, пытаясь выдохнуть её вместе с дымом. Бесполезно. Он отбросил сигарету, достал новую. Щёлк. Затяжка. Резкий выдох. Рико. Смех снова раздался в его голове. Этот звук он слышал тысячи раз, он жил там, как болезненный шрам. Эндрю почувствовал, как ногти впиваются в ладони. Пальцы дрогнули. Щёлк. Затяжка. Ичиро. Его взгляд. Хищный, спокойный. Его руки. Эти руки, которые держали Нила, как вещь, как инструмент. Грудь снова сдавило. На этот раз он схватился за холодные перила крыльца. Чёрт. Он сделал короткий вдох. Потом ещё один. Аарон. Его лицо всплыло в памяти: страх, слишком явный, слишком живой. Эндрю чувствовал это, как физическую боль, как вес, который давил ему на плечи. Он резко выдохнул, с силой. И снова Нил. Его глаза. Холодные. Чужие. Они не смотрели на него. Они не искали его. Боль снова резанула. Сильнее. Ему хотелось закричать, но вместо этого он резко затянулся. Нил был здесь. Живой. Это было хуже, чем смерть. Радость вспыхнула мгновенно, как короткий сполох света. И тут же была поглощена гневом. Почему? Почему ты снова сделал это? Почему ты снова выбрал исчезнуть? Его руки дрожали. Он хотел сломать что-то. Разрушить всё вокруг. Вместо этого он молчал. Дышал. Курил. Дым растворялся в воздухе, но сдавленность не уходила. Он ненавидел его за это. Ненавидел себя за это. Эндрю отбросил сигарету. Раздавил её ботинком. Вдохнул. Выдохнул. Его ладони всё ещё впивались в мокрые перила, грудь была сжата так сильно, что казалось, он вот-вот задохнётся. Это ложь. Нил всегда был ложью. И всё же, эта ложь была единственной реальностью, которая имела значение. Он закрыл глаза, ощущая, как сдавленность в груди перетекает в его руки, ноги. Она жила в нём. Он не мог пустить его обратно. Но он уже это сделал. Эндрю вздрогнул, услышав шаги, но взгляд его оставался прикованным к светлеющей линии горизонта. Небо ещё было серым, но первые проблески рассвета пробивались сквозь тьму, как будто напоминая, что ночь не вечна. Его пальцы всё ещё слегка подрагивали, хотя он сжал их в кулак, чтобы этого не заметили. – Эндрю? – голос Элисон был тихим, но уверенным. Она шагнула ближе, не спеша, словно боялась разрушить его внутренний барьер. – Все разошлись по комнатам. Они будут молчать. Как ты? Она знала, что ответа не будет. Эндрю никогда не говорил о том, что у него внутри. Но она всё равно осталась рядом, её взгляд упал на его спину, напряжённую, будто готовую выдержать удар. – Как будто увидел мертвеца, – едва слышно произнёс он, и в воздухе повисли его слова, тяжёлые, как свинец. Девушка замерла, но быстро справилась с эмоциями. Она шагнула ближе, встав на противоположном краю крыльца. – Не все мертвы так, как нам казалось, – произнесла она мягко, но твёрдо, её голос нарушил нарастающее давление тишины. Миньярд фыркнул, но не обернулся. – Я не приму его, – холодно бросил он. – Но... – начала она, но он перебил её, повернув голову так, чтобы видеть её краем глаза. – Мы вытащим его, – голос звучал, как лезвие, остро и точно. – Он семья. Но не более. Элисон кивнула. Она знала, что сейчас не время для возражений, но её голос всё же дрогнул. – Ты поступишь с ним так же, как с Аароном? – спросила она тихо, будто проверяя его границы. Вратарь бросил на неё взгляд, полный раздражения, но не сказал ни слова. – Он жив, – осторожно продолжила Элисон, её голос стал мягче, но не менее твёрдым. – Он не бросал нас. – Он врал, – коротко бросил Миньярд, его слова прозвучали резко, как удар. – Да, – согласилась она, встретив его взгляд. – Как и всегда. Это же Нил. Но ты задал себе вопрос: почему он врал? Её слова, как камень, упали в глухую, напряжённую тишину. Элисон подняла руку, прежде чем он успел ответить, будто пытаясь его остановить. – Он врал, чтобы нас спасти. Чтобы спасти тебя. Эндрю напрягся. В его глазах зажглась тень чего-то далёкого, почти неуловимого. Но он всё равно молчал. – Это нормально злиться на него, – продолжила она, шагнув ближе. Теперь она говорила так, будто это был не просто совет, а констатация факта. – Но это не значит, что ты не можешь одновременно испытывать радость. И облегчение. Эндрю резко выдохнул, выпуская дым через стиснутые зубы. – Ты говоришь как Би, – отрезал он, словно этим мог завершить разговор. Блондинка усмехнулась. – Потому что Би была права, – сказала она тихо, глядя на светлеющее небо. – Ты не можешь вырезать все эмоции, как бы ты ни пытался. Нил... он всегда заставлял нас чувствовать. Всё. И самое лучшее, и самое худшее. Парень ничего не сказал. Он только выкинул сигарету в сторону и раздавил её ботинком. – Ты можешь ненавидеть его за ложь, – добавила она, её голос стал почти шёпотом, – но ты не можешь отрицать, что его возвращение – это шанс. Он смотрел на рассвет, который медленно заливал горизонт светом. – Шанс для чего? – его голос прозвучал глухо, почти как шёпот. Элисон замолчала, её взгляд задержался на его лице. – Для тебя. Для него. Для вас, – наконец ответила она, и её голос звучал уверенно, как будто в этих словах был смысл, которого он ещё не видел. Она сделала шаг назад, оставляя его одного. Эндрю смотрел в тёмно-серое небо, которое начинало окрашиваться в первые оттенки дня. Его мысли снова заполнил Нил. Глаза. Голос. Ложь. И где-то глубоко внутри он знал: ненависть, которую он испытывал, была направлена не только на Нила. Но и на самого себя.

***

Темнота подвала казалась абсолютной. Запах сырости, железа и медленно высыхающей крови впивался в кожу, делая воздух почти невыносимым. Тусклый свет лампы под потолком вырывал из тьмы цепи, крепившие Нила к стене. Руки скованы обручами, которые впивались в кожу, оставляя глубокие следы. Он стоял на коленях, измотанный, но не сломленный. Эта комната... Он знал её слишком хорошо. Каждая деталь была вписана в память. Когда очередной удар пришёлся по лицу, голова резко дёрнулась вбок. Перед глазами замелькали белые пятна, но Нил даже не вздрогнул. Он почувствовал, как во рту появляется кровь, и выплюнул её на пол, оставив тёмное пятно. – Я не давал тебе разрешения его убивать, – голос Ичиро был тихим, холодным. Нил медленно поднял голову. Его глаза сфокусировались на фигуре перед ним. Лёгкая усмешка тронула губы, больше похожая на гримасу боли. – Ты угрожал моей семье, – прохрипел он, его голос был слабым, но уверенным. – Думал, я буду спокойно смотреть на это? Ичиро склонился ближе. Его лицо оставалось бесстрастным, но глаза блестели странным огнём. – Натаниэль, – произнёс он почти ласково. Этот тон был хуже удара. – Только взгляни на себя. Он протянул руку, прикоснулся к разбитой скуле Нила. Этот жест было унизительным, заставляющим вспомнить, кто здесь главный. – Почти ничего живого на тебе не осталось, а ты всё ещё упрямишься, – продолжил он, чуть понижая голос. Нил молчал, его дыхание было рваным, но взгляд не дрогнул. – Сдайся, – продолжил Ичиро, его голос был мягким, но в этой мягкости скрывалась угроза. – И никто не пострадает. Ни ты, ни твои привязанности. Скажи мне, во что ты играешь. На миг в комнате повисла тишина, густая и удушающая. – Думаешь, я что-то скрываю? – усмехнулся Нил, его голос звучал с вызовом. – Думаешь, мне есть что терять? Ичиро смотрел на него с неподдельным интересом. Затем его лицо дёрнулось, и он резко выпрямился. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошёл мужчина в строгом костюме. Он выглядел бесстрастным, как и его хозяин, но его движения были быстрыми, уверенными. Он наклонился к Ичиро и что-то прошептал ему на ухо. Ичиро напрягся. Его спокойствие треснуло, как лёд. Глаза сузились, когда он повернулся обратно к Нилу. – Это твоих рук дело? – спросил он, и в голосе прозвучал сдерживаемый гнев. Нил поднял взгляд. Его губы растянулись в кривую улыбку, израненную, но всё же дерзкую. – Я не понимаю, о чём ты говоришь, – прохрипел он, но насмешка в его голосе звучала слишком явно. Ичиро шагнул ближе, схватил Нила за подбородок и рывком заставил посмотреть ему в глаза. – Если я узнаю... – его голос сорвался, но он не закончил. Вместо слов кулак с силой обрушился на лицо Джостена. Голова рыжего резко дёрнулась назад, но цепи удержали его от падения. Боль пронзила всё тело, но Нил молчал. Японец быстро вытер руки платком и повернулся к своему помощнику. – Уберите это, – бросил он, направляясь к двери. Дверь захлопнулась за ним с глухим звуком. Тишина заполнила комнату, тяжёлая, как свинец. Помощник остался стоять на месте. Несколько секунд он смотрел на Нила, его лицо оставалось непроницаемым. – Стив, – хрипло сказал Нил. Мужчина вздрогнул, но не ответил сразу. Затем быстро подошёл, нагнулся к цепям и начал снимать их с ловкостью человека, привыкшего к этой работе. – Я должен позвонить Доминику, – пробормотал он, не глядя в глаза. – Нет, – резко перебил Нил. Голос был слабым, но твёрдым. – Сначала таблетки. Потом машина. Стив поднял на него взгляд. Его руки дрожали, но он кивнул. – Да, сэр, – ответил он, опустив глаза. Пока он снимал последние цепи, его голос прозвучал почти шёпотом: – Вы не должны были этого делать. Нил усмехнулся, опираясь на плечо помощника. – Ты ведь всё равно сделаешь, что я скажу, – выдавил он. Стив не ответил. Он молча подхватил Нила под руку и помог ему подняться. Каждый шаг отзывался болью, но Нил шёл. Боль была привычной. Сдаться не было вариантом.

***

Каникулы закончились, и Лисы вернулись в кампус. Жизнь потекла привычным чередом: тренировки, занятия, редкие вечерние посиделки. Но для монстров всё это было лишь фоном, на который они не обращали внимания. Каждый день для них был мучительной пыткой неизвестностью. Команда ощущала, что с ребятами что-то не так. Их тишина была слишком громкой, слишком заметной. Все попытки узнать, что произошло, натыкались на холодную стену безразличия. Подозрения Лис подтвердились, когда СМИ выпустили шокирующую новость: "Рико Морияма покончил с собой". Телеведущие взахлёб обсуждали детали. «Первый номер, непобедимый лидер и звезда Экси, ушёл из жизни. Что могло сподвигнуть столь успешного спортсмена на такой шаг?» Теории множились: Рико не смог выдержать давления, его успехи превратились в ловушку, из которой не было выхода. А уход Жана Моро к Лисам лишь усугубил его положение. Команда спорила, делилась догадками, обсуждала, что могло произойти. Они не могли поверить, что Рико так просто мог это совершить. Но монстры молчали. Их тишина была пугающей. Даже Ники, всегда жизнерадостный и болтливый, ходил, как тень. Его серьёзный вид настораживал даже новичков, которые привыкли считать его душой компании. Мэтт и Дэн пытались подойти к Элисон. – Что происходит? – настойчиво спросил Мэтт, его голос был мягким, но требовательным. Рейнольдс лишь отмахнулась, не поднимая глаз: – Не придумывайте. Дэн нахмурилась, но не стала настаивать. Даже Ваймак, заметивший, что монстры держатся особняком, пытался вывести их на разговор. Но когда все его вопросы наталкивались на равнодушные ответы, он решил не давить. Он просто наблюдал. Он был рядом, готовый вмешаться, когда это будет нужно. Жан тоже пытался достучаться до Эндрю. – Нам нужно поговорить, – сказал он однажды, осторожно приближаясь. Но Эндрю даже не обернулся. – Нет, – коротко бросил он, уходя прочь. Жан не сдавался. Он снова и снова пытался начать разговор, но каждый раз получал то же холодное "нет". Месяц тянулся, словно вязкий песок. Каждый день казался бесконечным, и время будто специально замедляло ход. Даже Доминик, обычно всезнающий, был бессилен. Он не знал, что с Нилом, где он и что с ним происходит. Это злило Эндрю. Ему нужны были ответы. Не догадки, не утешения. Ему нужна была правда. Голая, грязная, болезненная. Такую правду мог дать только один человек. Нил. Но его не было. И Эндрю ничего не мог сделать. Он был бессилен. Это злило его. Это ломало его.

***

После тренировки напряжение не спадало. В раздевалке царила непривычная тишина. Лисы всё чаще делились на группы: старшекурсники держались ближе к новичкам, а монстры словно отделились от всех. Мэтт, пытавшийся разрядить обстановку привычными шутками, не добился отклика. Даже Ники, который всегда подхватывал любое веселье, выглядел странно отстранённым, будто его мысли были где-то далеко. Когда команда собралась в общей комнате для обсуждения с тренером, атмосфера казалась ещё более натянутой. Ваймак, как обычно, ворчал, указывая на упущенные моменты на тренировке, но даже он, казалось, чувствовал, что что-то не так. После собрания все молча направились к выходу. Старшекурсники шли впереди, монстры держались ближе к Эндрю, а новички и тренер замыкали шествие, проверяя, чтобы никто не отстал. На парковке холодный воздух будто пробудил их, но напряжение никуда не делось. – Миньярд, там кто-то у твоей машины, – настороженно сказал Мэтт, останавливаясь и щурясь на тёмный силуэт. Все замерли, их взгляды устремились на чёрную Мазерати. На асфальте, возле водительской стороны, сидела фигура в огромной толстовке. Капюшон был натянут так, что лицо скрывалось в тени, но Эндрю не потребовалось больше секунды, чтобы понять, кто это. Его тело двинулось быстрее разума. Он сорвался на бег, оставляя остальных позади. Ещё мгновение — и он опустился на колени перед фигурой. Его пальцы уверенно нашли подбородок и подняли лицо вверх. Кровь. Разбитая кожа. Жалкие попытки стереть следы побоев. Нил. Вратарь замер. Его взгляд впился в лицо Нила, и в груди поднялась волна ярости, смешанной с болью. – Эй, – хрипло произнёс Джостен, его голос был усталым, а улыбка — вымученной, будто он использовал последние силы, чтобы выглядеть прежним. Эндрю не мог отвести взгляд. Его пальцы чуть сильнее сжали лицо рыжего. Где-то в памяти всплыли слова, которые он говорил ему раньше: "Не прибегай ко мне плакаться, когда тебе разобьют лицо." Стиснув зубы, он едва слышно прошептал: – Тебе всё-таки разбили его. – Но я вернулся, – тихо ответил Нил. Его глаза были холодными, но в них всё ещё был тот самый взгляд, который смотрел прямо в душу Эндрю. – Боже, Нил, – воскликнула Элисон, догнав их. Её голос был полон эмоций. Эндрю инстинктивно придвинулся ближе, прикрывая Нила от остальных. Девушка заметила это, но не стала спорить. Она осторожно подошла и остановилась рядом. – Эндрю, ему нужна помощь, – сказала она мягко, стараясь не повышать голос. Но Миньярд не ответил. Слева к ним присоединились Ники и Жан. Они молча наблюдали за происходящим, но были готовы вмешаться, если потребуется. Аарон стоял чуть позади Кевина, его взгляд был прикован к рыжему. Он щурился, словно не веря, что перед ним действительно тот, кем он кажется. Старшекурсники и новички начали медленно приближаться, формируя полукруг вокруг происходящего. – Что тут происходит? – раздался голос Ваймака. Он шагнул вперёд, но, едва разглядев лицо Нила, замер. Его лицо исказилось от шока. – Этого не может быть… – прошептала Дэн, вцепившись в руку Мэтта. Мэтт, бледный как мел, казалось, едва стоял на ногах. Рене молча сложила руки в молитве, её губы беззвучно шевелились. Новички переглядывались, их шёпот был едва слышен, но растерянность и ужас читались в каждом взгляде. Тишина на парковке стала осязаемой, как будто весь мир замер в ожидании. Эндрю не отрывал взгляда от Нила. В нём бушевал шторм — ярость, боль, облегчение, которое он не хотел признавать. – Ты не должен был… – начал он, но голос его дрогнул. Нил поднял руку, будто хотел что-то сказать или сделать, но вместо этого просто усмехнулся. – Не начинай, Миньярд. Я всё ещё держу обещания. Эти слова ударили по нему сильнее, чем он ожидал. – Почему? – голос Эндрю был холодным, как лёд, и совершенно безэмоциональным. Нил поднял взгляд, его губы чуть дрогнули, будто он собирался что-то сказать, но вместо слов вырвался кашель. На губах появилась кровь, которую он лениво вытер рукой, оставляя на коже красный след. – Ой, – усмехнулся он, его голос прозвучал тихо, но насмешливо. Найдя взглядом Жана, Нил произнёс: – Надеюсь, ты не забыл уроки кройки и шитья. Моро сжал кулаки, но ничего не сказал. – Эндрю, ему нужна больница, – наконец вмешался Ваймак, его голос был твёрдым, но обеспокоенным. Миньярд даже не шелохнулся, игнорируя окружающих. – Нельзя, – выдохнул Нил, его улыбка, глупая и болезненная, всё ещё не сходила с лица. Эта улыбка выводила Эндрю из себя. Он хотел её стереть. Желательно кулаком. – Тогда хотя бы к Эбби, – предложил тренер, не повышая голоса, но его тон стал настойчивым. Парень попытался встать, но его тело отказалось подчиняться. Он лишь пошатнулся, и колени снова подкосились. – Да или нет? – спросил Эндрю, его голос звучал резко, почти отрывисто. Нил застыл. Его взгляд встретился с глазами Миньярда, и в них впервые мелькнуло что-то похожее на сомнение. Но через мгновение он медленно выдохнул: – Да. Эндрю уверенно поднялся и аккуратно подхватил Нила на руки. Его движения были быстрыми, но точными, словно он делал это не впервые. Вратарь двинулся к стадиону, не обращая внимания на растерянные взгляды остальных. Элисон тут же рванула вперёд, расталкивая тех, кто не догадался расступиться. В коридоре уже слышались её попытки объяснить что-то ничего не понимающей Эбби. – Это Нил! – услышал он обрывок её слов, а затем замолчавший голос медсестры. Когда Эндрю вошёл в кабинет, он увидел, как лицо женщины побелело. Её губы дрожали, будто она не могла поверить в происходящее. – Соберись. Ты нужна ему, – рявкнул Миньярд, не замедляя шаг. Он бережно опустил Нила на кушетку, стараясь не причинить ему лишней боли. Эбби сделала глубокий вдох, её руки слегка дрожали, но она быстро взяла себя в руки. – Элисон, принеси бинты и аптечку, – бросила она, её голос обрёл привычную твёрдость. Миньярд молча шагнул в сторону, наблюдая, как медсестра осматривает Джостена. Нил лежал неподвижно, его глаза были прикрыты, а лицо всё ещё сохраняло ту же вымученную улыбку. Эндрю смотрел на него, а внутри всё продолжало кипеть. – Выйдите все, – резко сказала Эбби, её голос прозвучал безапелляционно. Элисон первой попятилась к двери, оглядываясь на остальных. Жан, Ники и Аарон последовали её примеру, но Эндрю остался стоять, не сдвинувшись ни на шаг. – Я в порядке, – раздался слабый голос Нила. Эндрю застыл, его взгляд впился в лицо Джостена. Эти слова, это лживое "я в порядке", он ненавидел больше всего. Оно всегда значило одно: Нил лжёт, лжёт себе, лжёт всем вокруг. Ярость снова начала закипать в груди, руки сжались в кулаки. Но Нил смотрел на него. В этом взгляде было столько доверия, столько усталости, что Эндрю не нашёл в себе сил сопротивляться. Он отвернулся и вышел, резко захлопнув дверь. Коридор был заполнен тишиной, нарушаемой лишь шёпотом. Вся команда столпилась у двери медкабинета, перебрасываясь тревожными взглядами. – Все в общую комнату, – рявкнул Ваймак, его голос звучал резко, как удар. – И без обсуждений! Лисы неохотно начали расходиться, но монстры остались стоять. Никто не двигался, никто не хотел покидать пост. Ники сидел на полу, обхватив колени и молча смотря в одну точку. Рядом с ним стоял Аарон, его руки были скрещены, но лицо выражало напряжение. Элисон металась от стены к стене, будто не знала, куда себя деть. Жан прислонился к стене возле Кевина, его глаза были закрыты, но дыхание выдавало, что он тоже на взводе. Эндрю стоял чуть в стороне, опираясь плечом о стену. Его лицо оставалось бесстрастным, но внутри всё кипело. Он ненавидел, что сейчас ничего не мог сделать. Ненавидел Нила за его "я в порядке". Ненавидел себя за то, что вышел. Коридор утопал в тишине. Никто из них не хотел уходить, но все понимали, что делать сейчас больше нечего. Всё, что оставалось, – это ждать. Тишина оказалась недолгой. Внезапно из-за двери донёсся громкий стон Нила. Все замерли, напрягшись, как натянутая струна. Их взгляды устремились на дверь, будто каждый ждал худшего. Кевин подошёл ближе к Аарону, словно ища поддержки или защиты. Но прежде чем кто-либо успел что-то сказать, произошло то, чего никто не ожидал. За дверью раздался смех. Этот звук был низким, резким, безумным. Смех, в котором было больше боли и отчаяния, чем радости. Он заставил всех вздрогнуть. Аарон побледнел, его глаза расширились, а взгляд упал на собственные руки. Он с ужасом смотрел на них, будто боялся увидеть кровь, которую сам себе воображал. Эндрю замер. Внутри него всё обрушилось. Нет. Нет, нет, нет. Мысли носились по кругу, разрывая его изнутри. Этого не может быть. Только не с ним. – Почему он смеётся? – всхлипнула Элисон, зажимая уши ладонями. Её голос дрожал, как и всё её тело. Ваймак побледнел, его лицо стало мраморным, и он тяжело опёрся о стену, будто пытаясь удержаться на ногах. Жан молча отвернулся от двери, закрыв глаза. – Что происходит? – напряжённо спросил Кевин, его голос был почти шёпотом. Аарон поднял голову, его взгляд метнулся к брату. Он выдавил из себя лишь одно слово: – Эндрю... – Заткнись, – резко бросил Миньярд, даже не глядя на него. Его голос прозвучал как удар, но был полон внутренней борьбы. Ники осторожно шагнул вперёд, смотря то на Аарона, то на Эндрю. – Аарон? Что ты имеешь в виду? – его голос дрожал от напряжения. Младший Миньярд перевёл взгляд на свои руки, словно снова проверяя, чистые ли они, и пробормотал: – Эндрю смеялся точно так же... когда... в доме... Он запнулся, и его голос сорвался. – В тот день. Слова, сказанные почти шёпотом, ударили по всем, как раскат грома. Ники взвизгнул, его руки инстинктивно зажали рот. Кевин, словно потеряв контроль над телом, сполз вниз по стене, обхватив голову руками. Но смех за дверью не прекращался. Смех Нила продолжал разрываться в их сознании, резким ножом режа по оголённым нервам. Никто не знал, сколько прошло времени. Наступившая тишина казалась вязкой, невыносимой. Наконец, дверь кабинета открылась, и на пороге появилась Эбби. Её лицо было бледным, руки заметно дрожали. – Ему нужна чистая одежда, – произнесла она еле слышно, не встречая взглядов. Её голос срывался, и, прежде чем кто-то успел задать вопрос, она снова закрыла дверь. Эндрю направился в раздевалку. Его шаги были уверенными, но внутри всё кипело. Он остановился перед шкафчиком Нила, на секунду замер, а затем ввёл знакомую комбинацию. Дверца открылась. Он достал спортивные штаны. Затем направился к своему шкафчику и достал толстовку. Она была мягкой, простой, чуть свободной – подойдёт. Вернувшись к кабинету, он постучал. Эбби вышла, её лицо теперь выражало не только усталость, но и ярость. – Он не дал мне поставить обезболивающее, – произнесла она срывающимся голосом. – Он отказался... мне пришлось. Её губы дрожали, и она сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить. – Я накладывала швы... больше тридцати. Он не издал ни звука. Только смеялся. Как безумный. Я... это неправильно. Эбби покачала головой, всхлипнула и направилась в кабинет Ваймака, не в силах больше находиться в коридоре. Эндрю толкнул дверь, и она с тихим скрипом открылась. Нил сидел, привалившись к стене, болезненно бледный, с пересохшими губами и блестящим от пота лбом. Тело было истощённым, покрытым свежими швами и синяками, но это не привлекало внимания так сильно, как его лицо. Это была та же глупая, вымученная улыбка, которую Эндрю ненавидел больше всего. Эндрю швырнул одежду рядом с ним, не делая лишних шагов. Его взгляд скользил по ранам, считывая каждую как осколок того ада, через который прошёл бегунок. Но внутри всё бурлило. Всё, кроме лица. Оно оставалось бесстрастным, холодным, как маска. – Эй, – пробормотал Нил, его голос был хриплым, едва слышным, но эта слабая усмешка на губах сделала его невыносимым. – Ты смеялся, – сказал Эндрю, не задавая вопросов. Его голос был низким, глухим, словно шёл из самой глубины. Нил поднял голову, глаза встретились с его взглядом. Ледяная голубизна против бездны орехового. – Это лучше, чем плакать, – ответил он так, будто этого было достаточно. Эндрю сделал шаг ближе. Его тело казалось напряжённым, словно готовым к нападению, но его движения были контролируемыми. – Одевайся, – бросил он резко. Джостен медленно потянулся за одеждой, его движения были замедленными, натужными, каждый жест отдавался в его теле болью. Эндрю смотрел, как тот корчится, и внутри него закипала ярость. Это была смесь гнева, боли и чего-то такого, что он отказывался признавать. Когда Нил наконец натянул штаны, он остановился, тяжело дыша, и посмотрел на Эндрю. – Как ты вернулся? – спросил Эндрю. Его голос прозвучал так, будто это был приговор. Нил фыркнул, его взгляд потеплел на миг, но улыбка была вымученной. – Временно, – ответил он, словно это не имело значения. – Но я буду возвращаться. Каждый раз. Эндрю сузил глаза. Его голос стал жёстче: – Разрешение от Ичиро? Нил снова усмехнулся, но его плечи дёрнулись от сухого, безрадостного смеха. – Ты думаешь, что мне нужно его разрешение? Эндрю продолжал молча смотреть, его взгляд впивался в Нила, требуя ответов. – Я сделал всё, чтобы у Ичиро даже не было времени вспомнить обо мне, – произнёс Нил, его голос звучал уверенно, но чуть тише. Эндрю склонил голову набок, словно хищник, изучающий свою добычу. – Всё? Что именно? – спросил он, стараясь удержать голос ровным. – Всё, что было нужно, – ответил Нил. Его улыбка исчезла, а глаза стали серьёзными. Эндрю замолчал, его кулаки сжались. Он хотел задать ещё один вопрос, хотел вытянуть из Нила каждую каплю правды. Но вместо этого он отвернулся, шагнув к двери. – Ещё одно "я в порядке", и я оставлю тебя здесь, – бросил он через плечо, его голос был ледяным, как и взгляд. Он не обернулся, но знал, что Нил смотрит ему вслед. Смотрит своими глазами, в которых всё ещё горит что-то, от чего внутри сжималась грудь. – Я уже оставил себя, – едва слышно пробормотал Нил. Эндрю услышал закрывающуюся за собой дверь, но её звук не заглушил мыслей. Внутри всё кричало. Это был не просто гнев. Это была ненависть. Ненависть к себе, к Нилу, к тому, что этот человек снова стоял перед ним. Живой. И это его убивало.

***

Жан вошёл в медкабинет, закрывая за собой дверь. – Как ты? – спросил он, глядя на побитого друга. Вопрос был глупым, но Моро всегда его задавал. Нил чуть повернул голову, его голос звучал хрипло: – Жить буду. Ты принёс таблетки? Француз замер, его лицо исказилось, но он всё же полез в карман. Вытянул маленький пузырёк и неохотно передал его Нилу. Джостен, не теряя времени, ловко высыпал одну таблетку на ладонь и глотнул её, даже не запивая. – Они злятся? – прохрипел Нил, чуть прикрыв глаза. – Нет, – ответил Жан, его голос был тихим, почти равнодушным. – Они в шоке. Монстры просто ждут. Нил кивнул, опустив голову. Ещё несколько минут, и таблетки начнут действовать. Он это знал, Жан это знал. Все они знали, что рыжий держался только на химии. – Мы поедем домой, – прошептал он, не поднимая взгляда. – Но сначала нужно забрать семью. Я должен объясниться. Парень молча смотрел на него, видя, как медленно уголки губ Нила ползут вверх. Улыбка, которую он не мог контролировать, уже начала прорисовываться на его лице. – Поможешь? – Джостен с трудом поднялся с кушетки, его ноги подкосились, но Жан подхватил его под локоть. – Конечно, – ответил француз и помог ему выйти из кабинета. Когда они вдвоём вошли в общую комнату, шум голосов мгновенно стих. Все взгляды разом устремились на Нила. Тишина заполнила пространство, тяжёлая и напряжённая. – Ой, а что вы такие кислые? – раздался звонкий смех рыжего. Его смех прозвучал неестественно, как будто он был вызван не весельем, а чем-то гораздо более тёмным. Ваймак шагнул вперёд, его челюсть сжалась. Он не смотрел на Нила, он смотрел на вратаря. – Эндрю? – коротко бросил он. Миньярд коротко кивнул, не произнося ни слова. Ваймак закрыл глаза, его лицо исказилось от ярости и боли. Он помнил, как тяжело было Эндрю. Теперь он видел, что Джостен переживает то же самое. – Ты был мёртв, – прошептала Дэн, её голос дрожал. Нил рассмеялся ещё громче, и этот звук заставил всех вздрогнуть. – Почему был? – отозвался он, всё ещё смеясь. Его глаза блестели, но в них не было ничего живого. – Я и так мёртв. Его смех заполнил комнату, пронзительный, звонкий, обжигающий. Лисы смотрели на него, как на призрака, не в силах вымолвить ни слова. Нил, не прекращая усмехаться, сделал шаг к двери. – Ладно, нам пора, – бросил он через плечо, махнув рукой в сторону. Его слова заставили всех замереть. Он остановился у самой двери, обернулся и посмотрел на команду. – А вы что, не идёте? – спросил он, будто искренне удивился. Несколько секунд никто не двигался, пока один из новичков не начал неуверенно вставать. – Да не вы, глупые, – отмахнулся Нил, скалясь. – Я свою семью спрашивал. Его взгляд переместился на Эндрю, и его улыбка стала ещё шире. Миньярд, до этого сидевший молча, медленно поднялся. Его глаза были прикованы к Нилу, а за ним поднялись остальные монстры, не говоря ни слова. – Но, Нил... – начал Мэтт, но его голос сорвался. Джостен повернулся к нему, его лицо исказилось от чего-то, что можно было принять за ярость, но это была лишь её тень. – Нил мёртв, – прогремел его голос, холодный, как удар. Он сделал паузу, а потом насмешливо добавил: – Вы же сами сказали. Его слова прозвучали как удар хлыста. Он повернулся и вышел из комнаты, оставив за собой только пустоту. Монстры последовали за ним, не оборачиваясь. Их шаги звучали гулко, а за ними тянулась напряжённая тишина. Лисы остались на своих местах. Никто не осмелился двинуться, никто не знал, что сказать.