Эхо безмолвия

Эндрю стоял на крыше общежития, глядя куда-то вдаль, но, по сути, никуда конкретно не смотрел. Перед глазами всё ещё мелькали фотографии, запечатлевшие ужас, которому подвергся Нил. Внутри него всё переворачивалось, хотя на лице сохранялось безразличие — та привычная маска, которая на этот раз не давала ему ни покоя, ни защиты. Тревожное дыхание обжигало лёгкие, и парень изо всех сил пытался подавить нехарактерную для себя внутренюю дрожь, но его тело предательски выдавало истинное состояние. Он стиснул зубы, чувствуя, как в груди сжимается что-то едва контролируемое, и пальцы сжались на холодном металлическом поручне на краю крыши. Глаза упорно не хотели закрываться — он знал, что в темноте там, за веками, его снова встретит мёртвый взгляд Нила. Паническая атака подступала к горлу, разрывая его внутренний щит на части. Никогда прежде он не был так уязвим перед тем, что крутилось в его голове. "Контролируй себя", — приказывал он сам себе, но всё рушилось, как только мысли о Ниле оживали в памяти. Казалось, фотографии не были подделкой или фальшивкой — они прожигали его разум, врывались в его подсознание, оставляя только одно: острую, как нож, боль. Каждое воспоминание об их встречах, каждое резкое слово и мгновения их странного понимания отзывались внутри него болью, с которой ему было сложно справиться. Он чувствовал, как мир вокруг исчезает, сжимаясь в тусклый, монотонный звон в ушах. Снаружи никто бы не понял, что Эндрю Миньярд сейчас в шаге от полного отчаяния, но он чувствовал это всем своим существом.

***

Комната была пропитана холодом, влажность пропитывала воздух, заставляя его ощущаться плотным, как туман. Мерцание тусклого света от лампы едва освещало помещение, создавая атмосферу закрытой камеры, из которой не было выхода. В центре стояла ванна, наполненная ледяной водой, и рядом с ней мужчина, который крепко держал голову своего пленника под водой. Сопротивление было сильным вначале, но с каждой секундой оно слабело. Пленник бился, пытаясь вырваться, его руки дрожали от холода и страха, но силы покидали его. Холод проникал в кости, каждая секунда под водой была мучением, каждый вдох, когда его наконец вытаскивали, был болезненным, почти невыносимым. Но всё повторялось снова и снова. — Держись, это только начало, — раздался голос над ним. Глубокий и ровный, он был спокойным, как будто речь шла не о пытках, а о рутинной процедуре. Мужчина, стоящий над ванной, смотрел на свою жертву, словно ученик, проводящий эксперимент. Он наслаждался тем, как тело под его руками с каждым разом становилось всё более безвольным. В очередной раз пленника вытащили из воды, и он хрипло вдохнул, отчаянно хватаясь за каждую кроху воздуха. Но эта передышка была короткой — его голову снова погрузили в ледяную воду. Каждая сессия пыток казалась бесконечной. Но вот дверь открылась, и в комнату вошёл другой мужчина, высокий, с хищной грацией. Его присутствие моментально изменило атмосферу. Он подошёл к измождённому пленнику, который с трудом мог держаться на ногах, и нежно взял его за подбородок. Пленник, несмотря на своё состояние, нашёл силы, чтобы плюнуть ему в лицо. — Продолжайте, — холодно произнёс вошедший, не отрывая взгляда от пленника. Пруст, слегка усмехнувшись, начал связывать его тело. Пленник, слабый и измученный, не мог сопротивляться. Когда его руки и ноги были обездвижены, Пруст приблизился, его лицо не выражало жалости — только холодное удовольствие от того, что он собирался сделать. Он медленно наклонился и начал кусать плоть пленника, оставляя глубокие кровавые следы на его теле. Каждый укус был болью и унижением. — Знаешь, — произнёс он шёпотом, прокусывая кожу на плече, — с твоим другом было интересно. Жалко, что его так быстро забрали. Мы могли бы провести с ним гораздо больше времени. Эти слова пронзали пленника больнее, чем сами укусы. Он чувствовал, как его тело содрогается, но всё, что казалось невыносимым, меркло перед осознанием того, через что прошёл его друг. Он стиснул зубы, не давая себе вскрикнуть, но внутри его всё кричало. Несколько дней спустя, снова пришёл он — тот, кто командовал всем этим. Тот, кто наслаждался каждым моментом. Мужчина обошёл пленника, медленно оглядывая его, как охотник смотрит на свою добычу. Затем, неожиданно нежно, он прижал его к себе, грубо схватив за волосы, откинув голову назад. Он прошёлся языком по шее пленника, словно пробуя вкус. Заложник начал вырываться, но тот лишь ухмыльнулся, словно играя с ним. — Ты всё ещё сопротивляешься, — прошептал он, его голос был мягким, почти ласковым. — Это только делает всё интереснее. Откинув пленника от себя, он резко выпрямился, делая знак Прусту. — Продолжайте.

***

Элисон вскочила с места и, подбежав к Эндрю, что-то быстро зашептала ему на ухо. Получив утвердительный кивок, блондинка схватила Ники за руку и потащила его к выходу. — Эй, ты чего? — удивлённо пробормотал Ники, пытаясь понять, что происходит. — Просто иди за мной, — коротко бросила она, не оборачиваясь. Ники оглянулся на Эндрю, будто надеясь, что тот его остановит. — Эндрю? — заскулил он с отчаянием. Но Эндрю даже не пошевелился, продолжая равнодушно наблюдать за происходящим — он знал, что Элисон не причинит вреда его кузену. Спустя десять минут они вернулись, таща за собой белую доску и набор цветных маркеров. — Где вы это нашли? — спросил Аарон, его голос звучал раздражённо, взгляд был настороженным. — В подвале, — пояснил Ники, устанавливая доску напротив дивана. — Даже не знал, что там есть такая комната. Не теряя времени, блондинка отодвинула тумбу с телевизором, почти опрокинув его. К счастью, Жан быстро подхватил технику, и Элисон кивнула ему с благодарностью. — Спасибо, — сказала она, ставя доску на пустое место перед диваном. Затем она жестом пригласила всех сесть. Эндрю остался на подоконнике, медленно закуривая сигарету, его взгляд был сосредоточен и неподвижен. Остальные монстры, усевшись на диване, пристально следили за Элисон. — Итак, сейчас мы обсудим всё, что знаем, — начала она серьёзным тоном, поднимая маркер. На доске она написала: 1. Ветровка Нила — Это точно его вещь, — уверенно заявила она. — Рико подбросил её, чтобы выбить нас из равновесия. — Элисон кивнула в сторону нападающего. — Принеси её, Кевин. Дэй замер, нахмурившись. — Но я не знаю, где она, — его голос звучал растерянно. Элисон окинула всех взглядом и остановила взгляд на Эндрю. — Она у тебя? — спросила она с нажимом. Эндрю, затянувшись, встретил её взгляд, не отвечая сразу. Остальные удивлённо наблюдали, явно ощущая, что что-то происходит вне их понимания. Элисон устало вздохнула: — Давай, Миньярд. Я всё верну в целости и сохранности. Эндрю медленно поднялся и направился в свою комнату. — И остальное тоже захвати, — крикнула ему вслед Элисон. — Остальное? — переспросил Ники, нахмурив брови в недоумении. — Позже узнаете, — отозвалась Рейнольдс, стараясь не терять контроль над ситуацией. Аарон, наблюдая за этой сценой, не выдержал: — И почему «пернатый» вообще здесь? — резко спросил он, сверля Жана настороженным взглядом. — Потому что он знает о Рико больше, чем Кевин, — спокойно отрезала Элисон, не терпя возражений. — И за ним так проще следить. Жан, не проявляя реакции, просто молчал, и его отрешённость добавляла напряжения. Девушка вернулась к доске: — Итак, ветровка — это точно вещь Нила. — А что, если это подделка? — встрял Ники, его голос звучал обеспокоенно. — Как Рико мог её получить? — Вот поэтому я и попросила её принести, — объяснила Элисон. — У нас есть вещь, которая точно принадлежала Нилу. Это поможет нам отличить подделку от оригинала. Элисон вытащила плетёный браслет из кармана и показала его ребятам. На лицах остальных читалось удивление. — Постой, — пробормотал Кевин, его лицо стало мрачным от осознания. — Откуда у тебя этот браслет? — Рене подарила его Нилу. — Элисон сжала браслет в руке. — Мы нашли его в Балтиморе. На нем есть обгоревшие места, возможно на куртке будут такие же. — Ты хочешь сказать, что были там? — Кевин побледнел, его голос дрожал от страха. — Конечно, они туда поехали, — раздражённо прокомментировал Аарон, глядя на Элисон с упрёком. Элисон игнорировала реакцию остальных просматривала рукова ветровки. — А вот и они. Значит это и правда та самая вещь. Все застыли в немом шоке, лишь девушка и вратарь обменялись напряжёнными взглядами поддерживая немой диалог. Блондинка подошла к доске и начала выводить слова. 2, 3. Пропавшая фотография 4. Браслет — Эндрю, — она протянула руку к нему, не оборачиваясь. Эндрю, передал ей фотографию молча, не объясняя ничего. — Улика три. Мы нашли её над кроватью Эндрю. На обратной стороне надпись, — сказала Элисон, крупно написав слово "МИРАЖ" на доске. Повисла напряжённая тишина. Аарон переспросил с раздражением: — «Мираж»? И что это значит? Эндрю не спешил объяснять, а Элисон понимала, что это выходит за рамки того, что она может обсуждать. — С этим разберёмся позже, — заключила она. — И теперь у нас пятая улика — смерть детектива. Элисон добавила последнее на доску, её взгляд был сосредоточенным, словно она не замечала потрясённые выражения лиц остальных.

***

Его силуэт прятался в тени, но это не мешало хищному блеску в глазах, когда он мерил шагами пространство вокруг коленопреклонённого пленника. Тот молчал, не опуская головы, но и не выражая ничего, кроме бесстрашия. — Ну что, всё ещё полон уверенности? — произнёс мужчина, присаживаясь напротив и с восхищением разглядывая каждую деталь на лице пленника. — Твои… друзья играют с огнём. Слишком глубоко зарылись в чужие дела. Он наклонился и, будто в порыве то ли насмешки, то ли желания, смахнул капли крови с губ пленника, после чего оставил размазанный след на его щеке, как тёмную метку предупреждения. — Мне уже пришлось убрать одного слишком любопытного. Если твои не остановятся, они последуют за ним, — прошипел он, медленно растягивая ткань на груди пленника, разрывая пуговицы одну за другой. На его лице мелькнула слабая усмешка, и, не поддаваясь на угрозу, пленник произнёс: — Тронешь их — и что меня тогда удержит от того, чтобы обернуть это против тебя? Глаза мужчины вспыхнули, хотя голос его оставался гладким и бесстрастным. — Ты слишком высокого о себе мнения. Я наслаждаюсь тем, как легко ты рушишься под моей рукой. Его пальцы впились в плечо пленника, ещё сильнее притягивая его к себе. Он склонился, словно шепча ему на ухо: — Когда я закончу, они для тебя будут лишь помехой, от которой я избавлюсь без тени сожаления. Пленник, несмотря на слабость, продолжал смотреть ему в глаза с холодной, едва уловимой усмешкой. Даже под его железной хваткой он оставался неподвижным, словно бросая безмолвный вызов. — Скоро ты сам окажешься на коленях, — произнёс он, его голос прозвучал едва слышно, но каждый слог был полон угрозы. Мужчина медленно достал шприц и, задержавшись на мгновение, почти любовно вонзил его в кожу пленника. Когда холодная жидкость начала разливаться по венам, он прошептал: — Ты забудешь, что такое сопротивляться.

***

— Эндрю, его убили из-за нас, — голос Элисон звучал ровно, но в её глазах был огонь. Эндрю коротко кивнул, не отводя взгляда от доски с заметками. — Так, стоп. Вы вообще объясните, как вы связаны с этим детективом? — насмешливо перебил их Аарон, скрестив руки на груди. Элисон взглянула на него спокойно, будто уже готова к такому вопросу. — Я наняла его, чтобы он нашёл информацию о доме Нила, — пояснила она, и её слова повисли в воздухе, словно предвестие ещё больших неприятностей. Эндрю молчал, но казалось, что в его взгляде мелькнула тень чего-то мрачного. Он медленно сжал кулаки. — Но задумайтесь, наш арест по возвращению из Балтимора — случайность или часть игры? — добавила Элисон, вглядываясь в лица друзей. — Что ты имеешь в виду? — настороженно спросил Ники. Рейнольдс провела рукой по виску, собирая мысли. — С момента встречи с детективом и его смертью до ареста прошла неделя. Нас могли задержать в любое это время, но они выбрали именно наше возвращение, словно зная, что это заденет нас. Либо нас пытались отвлечь от того, что мы нашли в Балтиморе, либо это просто… совпадение. — Да ну, может, и совпадение, — хмыкнул Аарон, но глаза его оставались серьёзными. — Папка Нила… она исчезла, — резко вставил Эндрю, сжимая зубы, будто подавляя гнев. Девушка удивлённо посмотрела на него. — Папка? Что за папка? Врвтарь, задержав взгляд на доске, наконец ответил: — Там было всё: контакты, деньги, документы — всё, что могло бы помочь Нилу сбежать. Я спрятал её после того, как он… погиб. — Кто-нибудь знал о ней? — спросила Элисон, нахмурившись. — Никто, — коротко ответил Эндрю, и в его тоне прозвучала твёрдая уверенность. — Я знал, — почти шёпотом произнёс Кевин. Он тут же замялся и поспешно добавил: — Но я не знал, что в ней. Он дал её мне перед поездкой в Гнездо, и как только вернулся, я отдал её обратно. Блондинка внимательно посмотрела на него: — Ты кому-нибудь говорил о ней? Дэй замотал головой, но в глазах промелькнула тревога. — Эндрю, где она была спрятана? — продолжила Элисон. — В спальне, — уже более спокойно ответил он. Элисон прищурилась. — Её могли случайно найти люди Рико, когда подбросили ветровку или фотографию? Эндрю покачал головой. — Нет, это исключено. Аарон кивнул, соглашаясь: — Мы живём вместе, но никто из нас никогда на неё не натыкался. Только тот, кто знал, что искать, мог её найти. Элисон потерла лоб, обдумывая информацию. — Значит, за ней пришли намерено ? Эндрю задумчиво добавил: — Вопрос в том, зачем. В папке только информация для побега Нила, и она не представляет угрозы для нас. — Тогда для Рико она бесполезна, — кивнула Элисон. Ники, разглядывая доску, задумчиво заметил: — А если кто-то не хочет, чтобы вы узнали правду о смерти Нила? — Но тогда действия Рико не имеют смысла, — сказал Аарон, нахмурившись. — Он буквально заставляет нас копаться в этом деле. — Скорее всего, он просто хочет запугать нас, — хрипло произнёс Кевин, отводя взгляд. Элисон взяла маркер и соединила линии между словами "детектив" и "арест". — Мы думаем, за нами следят. И если это не Рико, то, может, это люди Мясника? Эндрю сжал кулаки, и в его глазах появился мрачный огонёк. — Если не Рико, то кто ещё мог бы так охотиться на нас? — прошептал Ники, не отрывая взгляда от доски.

***

Он сидел на краю старого дивана, его плечи были опущены, а взгляд направлен в пол, словно он пытался сбежать от тяжести предстоящих решений. Напротив него стоял другой, спокойный и невозмутимый, но его глаза сверкали решимостью, которая не оставляла места для сомнений. — Я вытащу тебя отсюда, — произнёс он, и в его голосе была сила, заставлявшая прислушаться. — Раз и навсегда. Сидящий вздрогнул, с трудом осознавая смысл этих слов. Он встретил взгляд напротив, и на долю секунды в его глазах мелькнула растерянность, будто он впервые поверил в обещание, которое казалось всего лишь мечтой. Его собеседник действительно собирался дать ему свободу — то, чего он не смел ожидать, и, возможно, не считал, что заслуживает. — Ты… правда? — пробормотал он, не в силах подобрать нужные слова. Он знал, что тот держит своё слово, но до этого момента даже не представлял, что может быть по-настоящему свободен. — Да, — коротко ответил собеседник. — Но есть условие. На лице сидящего вновь появилось холодное выражение, его взгляд стал жёстче. Свобода с условием? Он почувствовал, как внутри него поднимается волна недовольства, и когда тот продолжил, его лицо исказилось от презрения. — Ты должен присоединиться к другим, — сказал стоящий напротив ровным голосом. — Ты будешь следить за ними, наблюдать и держать меня в курсе. Особенно за ним. У них нет другого шанса выжить, если не помочь им. Он усмехнулся, но его усмешка была горькой и злой. — И что, если я откажусь? — холодно спросил он, и в его тоне было больше вызова, чем страха. — Они? Ты знаешь, как я к ним отношусь. Я не стану работать ради них. Собеседник не дрогнул, напротив, его взгляд стал ещё более жёстким, а голос звучал сдержанно, но непоколебимо. — Ты можешь отказаться. Я всё равно вытащу тебя из этого проклятого места, как и обещал. Но это всё, что я смогу для тебя сделать, — он сделал паузу, позволяя сидящему осмыслить сказанное. — Дальше ты будешь один. Полностью свободным, без страха… и без меня. Сидящий замер, как будто от удара. Эти слова пронзили его, заставив впервые по-настоящему задуматься над тем, что означала для него связь с тем, кто стоял перед ним. Выбрав свободу без других, он потеряет нечто гораздо более важное. Он поднял на него взгляд, в котором уже не было презрения, только отчаянное колебание. — Значит, ты меня просто оставишь? — его голос прозвучал глухо, почти сломленно. В тоне читалась горечь и что-то вроде предчувствия потери. — Если это твой выбор, — ответил стоящий напротив, его взгляд оставался холодным, но где-то в глубине его глаз таилась грусть. — Ты всегда хотел свободы. И она будет твоей, если ты готов идти этим путём один. Он сжал кулаки, его разум боролся с сердцем. Он презирал других, но осознавал, что свобода без него оставит его по-настоящему одиноким. И пусть он ненавидел саму мысль работать ради этих людей, он понимал, что ради него готов попробовать. — Хорошо, — пробормотал он, но его голос слегка дрожал. — Я сделаю это. Ради тебя… но не ради них. Собеседник кивнул, и в его взгляде промелькнуло облегчение. — Этого достаточно. Ты справишься. И я буду рядом, незаметно, но рядом. Сидящий глубоко вздохнул, ощущая, как решимость собеседника, его уверенность и холодная сила переплетаются с его собственными сомнениями, но в этот раз он позволил себе немного надежды.

***

Эндрю и Элисон двигались по кругу, их ножи вычерчивали острые линии в воздухе. Напряжение между ними висело, как струна, готовая порваться. Эндрю атаковал быстро и безжалостно, не оставляя Элисон ни секунды на передышку. — Ты серьезно? — выдохнула Элисон, уклоняясь от очередного удара. — Я же только научилась дышать после последнего твоего удара. — Твои проблемы, — холодно ответил Эндрю, делая выпад. — Если дыхание мешает, перестань. Элисон скрипнула зубами, перехватывая нож и атакуя в ответ. Эндрю легко парировал её удар, слегка подталкивая её к краю мата. — А ты всегда такой приятный в общении, или только со мной? — язвительно заметила она, делая новый выпад. — Только с теми, кто плохо держит нож, — отрезал Эндрю, уклоняясь с лёгкостью. — Мэтт справился бы лучше. Элисон остановилась, перевела дыхание и одарила его взглядом, полным притворной обиды. — Ты пытаешься меня унизить, чтобы я бросила? Эндрю хмыкнул, его губы изогнулись в едва заметной усмешке. — Если это заставит тебя прекратить махать ножом, как школьница на уроке труда, то да. Элисон закатила глаза и сжала нож ещё крепче. Её следующие удары были более агрессивными, и, к её удовлетворению, Эндрю вынужден был сделать шаг назад. — Удар неплохой, — признал он холодно. — Для того, кто обычно машет ногтями. — Спасибо, — съязвила Элисон, широко улыбнувшись. — С твоей подачей даже комплименты звучат как оскорбления. Эндрю пожал плечами, снова атакуя. Его нож едва не коснулся её плеча, но Элисон уклонилась в последний момент. Её дыхание участилось, но она не собиралась сдаваться. — Если ты случайно меня поранишь, я тебя убью, — бросила она, на что Эндрю лишь усмехнулся. — Наконец-то мы дошли до интересного, — ответил он, его взгляд блеснул насмешкой. — Я уже думал, что ты вообще не умеешь угрожать. Элисон резко сделала выпад, её нож на секунду остановился в воздухе всего в дюйме от его руки, но Эндрю с лёгкостью парировал удар, заставив её снова потерять равновесие. — Ты должна сосредотачиваться на ударе, а не на своих угрозах, — заметил он, шагнув назад, чтобы дать ей время подняться. — Хотя если угроза — твой максимум, может, стоит вернуться к журналам мод? Элисон, задыхаясь, поднялась с пола, её глаза ярко блестели. — Ты просто не хочешь признать, что я почти победила, — сказала она, делая новый выпад. Эндрю ловко уклонился и без усилий выбил нож из её руки. — Почти, — сказал он, поднимая её нож и протягивая его ей. — Но почти не считается. Их прервали шаги. В тренировочный зал вошёл Жан, его тень легла на пол перед ними. Ребята замерли, не убирая ножей, их тела оставались в напряжении, готовые к новой угрозе. — Рене сказала, что вы здесь, — спокойно произнёс француз, его лицо оставалось бесстрастным, но глаза выдавали едва заметное беспокойство. — Мне нужно поговорить. Эндрю окинул его взглядом, и в его глазах мелькнула тень недоверия. Его рука осталась на рукояти ножа, хотя он не двигался. Элисон бросила взгляд на Эндрю, будто спрашивая, стоит ли вообще слушать Жана. — Говори, — коротко бросил Эндрю, делая шаг назад и давая Жану пространство. Жан выдержал паузу, будто подбирая слова. — Когда Рико заставил Нила вернуться к своей настоящей внешности, это не было спонтанным решением. Он хотел, чтобы его отец знал, где он. Но это дорого обошлось Рико. Эндрю молча слушал, его взгляд становился всё жёстче. Элисон, нахмурившись, медленно вытерла ладони об штаны, напряжение в её позе выдавало готовность к неожиданностям. — Сначала Хозяин был в ярости, — продолжил Жан, его голос стал чуть тише. — Лисы потеряли Нила, и это выбило вас из чемпионата. Но Ичиро… Ичиро был в бешенстве. Его правую руку, Балтиморского мясника, убили, а это привлекло к семье ненужное внимание. Девушка резко подняла голову, её взгляд метнулся к Эндрю. Он остался спокойным, но напряжение в его позе выдало внутреннюю борьбу. — Рико должен был заплатить за это, — продолжил Жан, его лицо оставалось бесстрастным, словно он рассказывал о погоде. — Но его спасли деньги. Хозяин убедил Ичиро, что Рико всё ещё полезен. Хотя это было временно. Миньярд не сводил с парня взгляда, его рука всё ещё лежала на рукояти ножа. — И ты думаешь, что Ичиро теперь стоит за этими событиями? — холодно спросил он, его голос был ледяным. — Я не знаю, — ответил Жан. — Но я подумал, что вам стоит это знать. Элисон шагнула ближе, её глаза сузились. — Зачем? — её голос звучал резко. — Зачем тебе это говорить нам? Моро взглянул на неё, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. — Потому что я тоже устал, — тихо сказал он. Эндрю не двинулся с места, но его напряжение стало почти ощутимым. Он смотрел на Жана, пытаясь прочитать что-то за его словами. — Если это уловка… — начал он, но француз перебил его. — Это не уловка. Я сделал свой выбор, — его голос оставался ровным, но в нём звучала твёрдость, которую сложно было игнорировать. Элисон, нахмурившись, посмотрела на Эндрю. — Что будем делать? Миньярд медленно убрал нож, его взгляд оставался тяжёлым. — Мы это выясним, — холодно произнёс он, его слова звучали как обещание.

***

Он прижался к холодной кафельной стене туалета, чувствуя, как удары обрушиваются на него снова и снова. Двое крепко держали его за плечи, не давая шевельнуться, а стоящий напротив человек, багровый от злости, сжатыми кулаками наносил удар за ударом. Каждый удар был болезненным, но он сдерживался, удерживая себя от крика. — Ты правда думал, что можешь уйти? Думаешь , если спелся с ним , это что-то изменит? — сквозь зубы процедил нападавший, его лицо искажала ярость. Он не отвечал, лишь терпел, понимая, что любое сопротивление лишь усугубит ситуацию. В этот момент дверь резко распахнулась. Вошёл другой человек, его взгляд был холодным и твёрдым, как сталь. — Отпусти его, — сказал он, голос был низким и угрожающим. Нападавший замер, его лицо исказилось недовольством, но он не решился ослушаться. Человек шагнул ближе, и его слова прозвучали как безжалостное предупреждение: — Если ты ещё хоть раз выкинешь что-то подобное, ты за это ответишь. Это не угроза — это обещание. Нападавший отошёл, и двое, всё ещё держащие его, наконец отпустили. Второй человек кивнул ему, показывая следовать за собой. Они молча вышли на парковку, освещённую тусклыми фонарями. Он с трудом шёл, боль ощущалась в каждом шаге, но он пытался держаться прямо. — Ты хорошо справился, — сказал тот, остановившись и повернувшись к нему. — Теперь ты свободен. Он кивнул, принимая его слова, с трудом веря, что этот момент действительно настал. — Если вдруг попытаются дать тебе что-то странное, вроде пыли, — продолжил человек, протягивая ему небольшой флакон, — это нейтрализует эффект. Ты останешься в ясном сознании. Хоть и внешне этого не будет видно. Он молча взял флакон, чувствуя, как боль от ударов пульсирует в каждом движении. — Связывайся только с тем кодом, который мы обсуждали, — добавил человек, его голос оставался твёрдым, но в нём проскользнула едва заметная забота. — И не спускай глаз с того, о ком мы говорили. Это важно. С этими словами он исчез в темноте, его фигура растворилась за пределами тусклого света парковки. Оставшись один, он с трудом опустился на землю, опёршись на колесо, чувствуя, как боль накатывает волнами.