Эхо безмолвия

Жизнь в команде Лисов медленно возвращалась в привычную рутину. Тренировки сменялись занятиями, и между тем Жан становился частью команды, заняв временное место помощника тренера. Несмотря на его усилия, Эндрю и Элисон продолжали держать дистанцию, не доверяя парню. Ники, как обычно, был радушен и даже пытался разрядить атмосферу. — Слушайте, ну мы теперь просто топ-команда! — шутливо воскликнул Ники, оглядывая Жана. — Красавчиков становится всё больше! Эндрю бросил на него короткий взгляд, давая понять, что кузен заходит слишком далеко, но тот лишь посмеялся, поймав предупреждение. Он знал, когда следует отступить. Время шло, и разговоры в команде всё больше сводились к предстоящему Новому Году. Элисон, не теряя энтузиазма, предложила устроить поход в "Райские сумерки", на костюмированную вечеринку. — Ну, ребята, это же новый год! Мы просто обязаны поехать в клуб! — уверенно сказала Элисон, бросая взгляд на Аарона. Ники, прыгая от возбуждения, подхватил её идею: — Да-да-да, это будет бомба! Мы обязаны это сделать! Однако Аарон не разделял их восторга и бросил им жёсткий взгляд: — После смерти Нила всё изменилось, Эндрю запретил нам туда ездить. Мы больше не ходим по клубам, так что забудьте об этом, — мрачно произнёс он. Эндрю, молча выслушав этот диалог, не спешил вставать на сторону Аарона. Он тихо обдумывал свои варианты, понимая, что клуб может стать отличным местом, чтобы проверить Жана в нестандартных условиях. — Поедем, — внезапно произнёс он, глядя на Кевина. — Напиши Жану, пусть едет с нами. Кевин был явно ошеломлён этим решением, но не посмел возражать. Аарон же, всегда реагировавший импульсивно, не выдержал: — Что? Ты собираешься его принять в семью?! — вскрикнул он, не веря своим ушам. Элисон, глядя на Аарона, холодно заметила: — Дэн, Мэтт и Рене тоже проходили испытания, но они не в семье. А вот я — принята, и меня никто не проверял. Аарон собирался возразить, но Эндрю лишь сухо бросил через плечо: — Это идея. Он встал и направился к выходу. В глазах его мелькнуло что-то тёплое, почти незаметное, но Элисон это уловила. Она мгновенно подскочила, притворно возмущаясь: — Эндрю, это не серьёзно? Ты же это не серьёзно! Эй, Миньярд! Стой! Она понеслась за ним, пытаясь удержать его. Ники засмеялся, наблюдая за этой сценой, пока девушка продолжала догонять Эндрю: — Ты не можешь просто так уйти! Миньярд!

***

Элисон с довольной ухмылкой наблюдала, как Ники тащит за собой недовольного француза, который шёл с выражением крайнего раздражения на лице. Жан явно не хотел ехать в клуб, но понимал, что выбора у него не было — он уже был частью этой игры. — Притащил, как и просили! — воскликнул Хэмик, бросив взгляд на Элисон, которая тем временем раздавала костюмы. — Он не хотел, но кто его спрашивает, верно? Жан угрюмо смотрел на блондинку, явно не разделяя веселья остальных, но она, не теряя энтузиазма, протянула ему костюм. — Вот, держи, ангел наш, — сказала она, подмигнув Жану. Костюм Моро был мрачным и контрастным — чёрный ангел с рваными крыльями. Его образ должен был отражать двойственность: с одной стороны, ангел, символ чистоты и света, с другой — тот, кто пал, запятнав себя. Жан молча взял наряд, но его взгляд говорил о том, что он всё ещё не в восторге от этой идеи. Элисон продолжила раздавать костюмы, и подошла очередь Кевина. Она бросила ему наряд троянского воина, с доспехами и шлемом, который выглядел вполне уместно на фоне его любви к дисциплине и порядку. — Слушай, я не фанат, — резко возразил Кевин, — я просто восхищаюсь их техникой! — Ну, вот и будешь восхищаться собой в костюме троянца, — подколола Элисон, усмехнувшись. Ники, в своём привычном радостном стиле, уже прыгал вокруг в костюме циркового фокусника, с высоким цилиндром и разноцветным пиджаком. — Ну, кто ещё может так блистать, как я? — лукаво воскликнул он, крутясь перед зеркалом. Аарон, нахмурившись, смотрел, как остальные принимали свои наряды, но и его не забыли. Рейнольдс с лёгкой усмешкой вручила ему костюм воина-спартанца, с тяжёлым плащом и минимальными доспехами. — Тебе идёт, — холодно произнесла она, игнорируя его недовольство. А вот для Миньярда она выбрала что-то особенное. Когда она подошла к нему, в её руках был костюм чёрного ронина. Накидка, обвивающая тело, с тёмными красными узорами и скрывающая лицо маска, символизировала молчаливого и опасного воина. — Это костюм ронина, воина без хозяина, — объяснила Элисон, протягивая наряд Эндрю. — Он — символ одиночества, свободы и силы. Парень бросил на неё холодный взгляд, но забрал костюм, не сказав ни слова. — Думаю, тебе понравится, — добавила блондинка, ухмыляясь. Когда все были готовы, ребята отправились в клуб. По дороге они заехали в любимое кафе у Красотки, где традиционно заказывали мороженое и забрали дозу крекерной пыли. Элисон, поглаживая свой костюм ведьмы с тёмным плащом, бросила мимолётный взгляд на Жана, который всё ещё выглядел недовольным. — Ну что, красавчики, готовы зажечь? — бодро воскликнула она, усаживаясь в машину. Путь до «Райских сумерек» был полон шуток и подколов, но Эндрю, как всегда, оставался холодным и сосредоточенным. Ему было важно не только провести время с командой, но и проверить Жана, а клуб был отличным местом для этого. Эндрю и Элисон остались в своих машинах, наблюдая, как остальные ребята направляются в клуб. Охранники у входа тепло приветствовали Лис, которых не видели почти год. Ники, получив жетоны для VIP-парковки, поспешил вернуться и отдать их ожидавшим водителям. Припарковав свои машины, они молча двинулись в сторону клуба, каждый из них понимал, что эта ночь будет решающей — она определит их дальнейшие действия по отношению к бывшему ворону. Элисон про себя ухмыльнулась, вспомнив, как раньше осуждала методы Эндрю, его жестокую целеустремлённость. Но сейчас она шла с ним плечом к плечу, чувствуя, что поддерживает его в этом тяжёлом выборе. Миньярд, казалось, был полностью сосредоточен, его лицо выражало хладнокровие, но что-то тревожило его изнутри. Они нашли свою компанию у бара, где Ники радостно щебетал с Роландом, пытаясь пересказать все новости разом. — Эндрю! Не думал, что снова увижу вас здесь, ребята, — тепло произнёс бармен, радостно улыбаясь. — Ха, кажется, я уже что-то подобное говорил. Эндрю ощутил, как внутри всё сжалось. Он слишком хорошо помнил момент, когда Роланд сказал это в прошлый раз. Эта ночь, её детали — всё было слишком живо в его памяти. Он ненавидел себя за то, что не мог этого забыть. "Ты меня ненавидишь, не забыл?" — эти слова, эти пронзающие голубые глаза, которые словно проникали в самую его суть. Нил всегда видел то, что никто не замечал. Иногда это было невыносимо. — До смерти ненавижу, — пронеслось в его голове. — Но это не значит... Эндрю тяжело сглотнул, стараясь отогнать образ Нила. Он не мог позволить себе слабость. — Как обычно, — равнодушно бросил Миньярд. — Плюс один. Элисон поняла, что Эндрю намекал на Жана, хотя Роланд и сам уже сосчитал всех. Эндрю начал действовать по своему плану. — Клубничное дайкири, — добавила Элисон, заказывая напиток. Пока остальные отправились искать столик, девушка осталась с вратарем. Наблюдая за его хладнокровием, она не могла не нарушить молчание: — Думаешь, сработает? — Всегда работает, — спокойно ответил Эндрю, его голос был полон уверенности. — Поэтому ты принял Нила? Он тоже раскрыл свои тайны? — спросила она, внимательно смотря на Эндрю, словно пыталась прочесть его мысли. Эндрю бросил на неё внимательный взгляд. Она понимала, что с Нилом всё было иначе. — Досадное исключение, — произнёс он тихо. — Значит, мы должны быть готовы ко всему, — заключила блондинка. Роланд вернулся с подносом напитков, аккуратно выкладывая их на барную стойку. — Кстати, мне жаль. Он был хорошим парнем, — добавил бармен, его голос звучал с грустью. — Был, — холодно ответил Эндрю, давая понять, что не хочет продолжать этот разговор. Элисон шагнула вперёд, обогнув Миньярда, и двинулась вперёд, расчищая дорогу к столику. Казалось, она снова взяла на себя роль ведущей, как бы показывая, что, несмотря на все сложности, они продолжают идти вперёд. — Ну наконец-то! — воскликнул Ники, когда поднос с напитками оказался на столе. Его радостный голос резко контрастировал с напряжением, которое витало между остальными. Выпив первые рюмки, Эндрю без лишних слов достал из кармана пакетики с пылью и раздал их всем за столом. Лишь один пакетик он отложил в сторону. Даже если Нила больше нет, он не нарушит свою сделку. Внутри него вспыхнуло привычное холодное упрямство. — Я это не буду, — сморщился Жан, бросив на пакетик взгляд, полный отвращения. — Придется, если хочешь остаться, — твердо произнес Эндрю, его голос не оставлял места для споров. Кевин бросил сочувствующий взгляд на француза, но даже он не осмелился вмешиваться в этот момент. Жан, сжав челюсти, упрямо взял пакетик, опрокинул его содержимое в рюмку и, не отрывая взгляда от Эндрю, залпом выпил напиток. Его глаза сверкали вызовом, но ни слова не сорвалось с его губ. Элисон, наблюдая за этим, победно ухмыльнулась, потягивая свой коктейль. Её взгляд говорил о том, что она довольна тем, как разворачиваются события. Эндрю откинулся на спинку стула, в его движениях было абсолютное спокойствие, будто всё происходящее шло точно по плану. Он молча бросил Жану второй пакетик. Француз нахмурился, но, не желая показывать слабость, повторил процедуру, снова не отрывая глаз от вратаря. Тишина за столом казалась особенно громкой, когда Жан поставил пустую рюмку на стол. Моро сидел неподвижно, его взгляд немного затуманился. Пыль начинала действовать, но он старался сохранить самообладание. Легкое головокружение и покалывание в кончиках пальцев стали первыми признаками, что его сознание начинает медленно терять контроль над происходящим. Эндрю, наблюдая за ним, холодно усмехнулся. Весь процесс шёл точно по его плану. Он знал, что пыль рано или поздно заставит Жана говорить правду, сколько бы тот ни пытался сопротивляться. — Как чувствуешь себя? — тихо спросил блондин, его голос прозвучал спокойно, но угрожающе. Моро, пытаясь держать себя в руках, немного опустил голову, сконцентрировавшись на своих ощущениях. Ему было сложно собрать мысли воедино, но он упрямо старался сохранить ясность разума. — Нормально, — выдавил он, но в его голосе уже слышалась слабость. Эндрю откинулся на стуле, его взгляд был пронзительным, как всегда. Он знал, что время пришло, и решил перейти к делу. — Хорошо, — начал он, подавая знак Ники и Элисон отойти чуть подальше. — Теперь расскажи мне, как именно ты оказался у нас. Жан замер, его дыхание стало чуть более прерывистым. Он знал, что не может уклониться от ответа, но каждая клетка его тела сопротивлялась. Он встретил взгляд Эндрю, словно надеясь, что сможет выдержать этот напор. — Я... сбежал, — сказал он, его голос прозвучал чуть громче, чем он хотел. — Рико... Эндрю прищурился, его внимание сосредоточилось на каждом слове Жана. — Сбежал? — повторил Миньярд, холодно перекатывая это слово на языке. — Ты хочешь, чтобы мы поверили, что тебе просто дали уйти? Парень пытался ответить, но эффект пыли усиливался. Перед глазами всё начало плыть, и его сознание становилось всё менее управляемым. Он инстинктивно схватился за край стола, пытаясь удержаться. — Не... совсем... — прохрипел он, слова давались с трудом. — Морияма... отпустили меня... но это не было... бесплатно... Эндрю сжал губы, наблюдая за реакцией Жана. Он видел, как парень борется, пытаясь говорить, но его разум и тело уже не могли ему подчиняться. — За что? — потребовал ответа вратарь. Его голос был полон нетерпения, но всё ещё оставался холодным. — Они... дали мне свободу... взамен на часть дохода... — Жан говорил всё медленнее, слова утекали, как песок сквозь пальцы. — И если что-то всплывёт? — Эндрю понимал, что француз находится на грани, и именно сейчас он мог получить правду. — Если что-то всплывёт... я... не жилец... — с трудом ответил Жан, его голова начала склоняться вперёд. Эндрю, удовлетворённый полученным ответом, бросил короткий взгляд на Кевина, который до этого наблюдал за сценой с напряжённой тишиной. — Всё, что я хотел знать, — тихо сказал Миньярд, поднимаясь из-за стола. Жан сидел неподвижно, его сознание почти покинуло его, но он всё ещё чувствовал тяжесть взгляда Эндрю на себе.

***

Темнота комнаты почти скрывала фигуру, стоявшую у края кровати. Лицо мужчины было скрыто полутенью, и лишь блеск его глаз выдавал напряжение и абсолютный контроль над происходящим. На кровати лежало тело другого человека, обездвиженное и беспомощное, хотя дыхание его всё ещё было ровным. — Ты упрямее, чем я ожидал, — произнёс он тихо, его голос был бархатным, но в нём слышался холодный оттенок угрозы. — Думаешь, что сможешь продержаться, не так ли? Лежащий человек не ответил. Он не мог. Его тело отказывалось слушаться, как будто его заполнили тяжестью. — В тебе столько гордости, но всё это скоро исчезнет. Ты не можешь победить меня, — продолжил мужчина, его руки медленно скользнули по телу жертвы, не оставляя выбора для сопротивления. Каждое прикосновение было рассчитанным, будто мужчина знал, как и куда надавить, чтобы напомнить о своей абсолютной власти. Лёгкая улыбка появилась на его губах, когда он наклонился ближе, почти касаясь губами шеи своей жертвы. — Ты не представляешь, насколько беспомощен, — прошептал он, его дыхание холодным облаком коснулось кожи. — Я всегда побеждаю, и тебе придётся это принять. Тишина в комнате была пронзительной, наполненной ожиданием, когда мужчина наконец отстранился, наслаждаясь чувством контроля. — Скоро ты поймёшь, что ты принадлежишь мне. Но сначала я заставлю тебя забыть, кто ты. — Его голос едва достигал ушей жертвы, но каждое слово звучало, как приговор. Он медленно поднялся, оглядывая лежащего на кровати человека, будто предвкушая долгую игру. Его шаги эхом раздавались в комнате, когда он направился к двери. — К утру всё изменится. Возможно, ты уже не будешь сопротивляться. Но если всё же решишь не сдаваться... — Он замер у двери, обернувшись через плечо. — У нас впереди достаточно времени. Дверь закрылась с глухим щелчком, оставив комнату погружённой в мрачную тишину. Жертва всё ещё лежала на кровати, стараясь унять хаотично колотящееся сердце. Даже когда мужчина ушёл, его присутствие не покинуло комнату. Воздух был наполнен тяжестью, и каждый миг был словно холодная капля, падающая на кожу. Он не мог сдаться. Но что будет, если наступит момент, когда бороться больше не останется сил?

***

В клубе напряжение нарастало. Монстры, выпившие и уставшие от долгого вечера, собрались все за столом. Эндрю сидел в углу, наблюдая за обстановкой, когда он вдруг откинулся на стуле и бросил короткий приказ: — Ники, приведи Жана в чувства. Нам пора. Ники, бросив короткий взгляд на парня, который уже вовсю был под воздействием крекерной пыли, кивнул и подошёл к французу, который сидел в стороне, погружённый в свои мысли. — Эй, приятель, пора двигаться, — сказал Ники, похлопав Жана по плечу. Моро медленно поднял взгляд, его глаза слегка затуманились, но он всё ещё оставался в сознании. Его движения были слегка замедленными, и он явно сопротивлялся эффекту пыли, но понимал, что выбора у него нет. — Мы уходим? — пробормотал Жан, пытаясь собраться с мыслями. — Да, давай, — мягко сказал Ники, помогая ему подняться. Они направились к выходу. На пороге клуба на них внезапно налетел молодой парень в костюме с маской, скрывающей его лицо. Он весело засмеялся, извиняясь: — Ой, простите, не заметил вас! Звонкий смех ещё долго разносился за ним, пока он быстро исчез в толпе, оставив за собой лишь лёгкий след странного напряжения. Ники оглянулся на Жана, который хмурился, но, не сказав ни слова, они двинулись к машинам. Прибыв в дом в Колумбии, монстры разошлись по своим комнатам. Жан, явно уставший и слегка дезориентированный, лёг спать в одной комнате с Ники, который заботливо уложил его и пожелал спокойной ночи. Элисон осталась в гостиной, чувствуя, что должна остаться на всякий случай, настаивая на том, что ей будет спокойнее здесь. Эндрю, привычно взяв сигарету, вышел на крыльцо. Тишина ночи и прохладный воздух позволяли ему немного собраться с мыслями. Эндрю медленно затянулся сигаретой, ощущая, как холодный ночной воздух проникает в лёгкие вместе с дымом. Он стоял на крыльце, глядя на темное небо, и впервые за долгое время позволил себе остановиться. Все события последнего времени, давление, напряжение — всё это накладывало отпечаток на его мысли. И вот, впервые он осмелился задаться вопросом, который так долго отталкивал: какое место Нил занимал в его жизни? Он всегда пытался закрыться от этой мысли, отказываясь признавать её значимость. Нил был непредсказуемым, неудобным и нарушал все его внутренние правила. Он никогда не вписывался в чёткие рамки, которые Миньярд выстроил вокруг себя. Но вместе с тем, он был единственным человеком, который мог проникнуть сквозь эту стену. Единственным, кого Эндрю по-настоящему впустил. Вратарь снова сделал глубокую затяжку, чувствуя, как воспоминания всплывают на поверхность. Те моменты, когда Нил был рядом — его упорство, решимость и желание быть с ним, несмотря на все трудности. Джостен не был обычным человеком для него. Даже когда Эндрю отталкивал его, когда говорил, что ненавидит, на самом деле это было только маской. Теперь, когда его больше нет, эта мысль становилась невыносимой. Эндрю не мог отрицать, что Нил был для него больше, чем просто партнёром по команде. Он был кем-то, кто вызвал в нём чувства, о которых он никогда не думал, что способен испытывать. Это было сильнее, чем любовь. Что-то глубже, что-то, что невозможно было объяснить словами. Его грудь сжалась от боли, которую он давно не позволял себе чувствовать. Джостен заставлял его чувствовать — и именно это вызывало ненависть. Ненависть к самому себе за то, что он позволил кому-то сломать его защиту. Но теперь, когда бегунок исчез, эта пустота стала ещё более ощутимой. Эндрю отбросил окурок, раздавив его ногой, и взглянул на улицу. Что бы ни случилось, память о Ниле будет преследовать его. Он был не просто частью его жизни. Нил был его жизнью, его смыслом — тем, за кого он готов был драться до конца. Он почувствовал на себе чей-то взгляд. Миньярд медленно оглядел улицу, но никого не увидел. Инстинкты подсказывали ему, что опасность где-то рядом, но всё оставалось на грани ощущений. Заглушив остатки тревоги, Эндрю медленно вернулся в дом.

***

Тем временем мужчина стоял в тени дома на другой стороне улицы, его фигура была неразличима в полумраке, но взгляд не отрывался от дома, где на крыльце стоял Эндрю. Он наблюдал молча, не двигаясь, словно выжидая подходящий момент. В этот миг всё казалось затянутым и пропитанным напряжением. К нему подошёл второй мужчина, лёгкие шаги почти не слышались в ночной тишине. Он небрежно бросил маску в мусорный бак и остановился рядом. — Всё сделано. Начинать действовать? — его голос был тихим, но достаточно уверенным. Первый мужчина не сразу ответил, его взгляд по-прежнему оставался прикован к блондину, который стоял на крыльце, погружённый в свои мысли. — Ещё рано, — произнёс он спустя мгновение, оставаясь в тени, словно не решаясь сделать первый шаг. Второй мужчина мельком взглянул туда, куда смотрел его собеседник. — Мне даже жаль, — тихо добавил он, наблюдая за Эндрю с лёгким оттенком сожаления в голосе. — Жалость — это слабость, — спокойно ответил первый, не отводя взгляда от дома. Затем он резко развернулся и скрылся в глубине тени, оставив второго мужчину стоять неподвижно на своём месте. Его фигура растворилась в ночи так же тихо, как появилась, а улица вновь погрузилась в привычную тишину.

***

Утро в Колумбии было спокойным. В доме царила привычная тишина, нарушаемая лишь звуками, доносившимися из кухни, где монстры завтракали за столом. Эндрю, Элисон, Ники, Кевин и Аарон ели молча, погружённые каждый в свои мысли, пока дверь не открылась, и в комнату вошёл Жан. Его вид заставил всех на мгновение остановиться. Он выглядел так, будто провёл ночь в аду — бледный, с зелёным оттенком на лице, его шаги были медленными и тяжёлыми. Ники, первым заметивший парня, откинулся на стуле, приподняв брови: — Ну и ну, Жан. Никогда не видел, чтобы кто-то настолько плохо переносил пыль. — Он отпил из своей чашки и добавил с весёлой ноткой: — Обычно все через пару часов уже как огурчики. Ты побил все рекорды. Моро сел за стол, его лицо выражало усталость, и взгляд был рассеянным. Он не отвечал сразу, казалось, ему требовалось собраться с силами, чтобы даже заговорить. Кевин бросил взгляд на Эндрю, затем снова на Жана, будто пытаясь понять, что с ним происходит. Аарон, напротив, делал вид, что не интересуется происходящим, хотя его взгляд время от времени скользил по французу. Элисон, заметив, что внимание всех начинает концентрироваться на ней и Эндрю, самодовольно улыбнулась. — И что теперь? — наконец произнёс Жан хриплым голосом, не поднимая глаз. Рейнольдс ответила с лёгкой ухмылкой: — Теперь ты остаёшься с нами. Но это не значит, что мы тебе полностью доверяем. Будем держать тебя под наблюдением. Её слова прозвучали как мягкое предупреждение. Моро устало кивнул, понимая, что ему предстоит ещё многое доказать, чтобы стать частью этой команды.

***

Когда Монстры вернулись в общежитие, утро только начиналось. Кампус ещё спал, студенты отсыпались после длинной ночи, и коридоры были пусты. Но стоило Эндрю открыть дверь в свою комнату, как всё вокруг будто застыло. Едва войдя, он почувствовал что-то неладное, словно пространство само предупреждало о надвигающейся боли. На стенах и двери были наклеены фотографии. Фотографии мёртвого Нила. Эндрю замер. В тусклом свете утра каждая деталь, каждый жестокий след на теле Нила врезались в сознание. Он видел следы боли, мук, через которые прошёл Джостен. Перед глазами стояли обрывки воспоминаний о том, что ему рассказывали о Мяснике , о его жестокости. Тогда эти слова казались далёкими, почти абстрактными, но теперь всё это стало реальностью. Словно кто-то обнажил перед ним кошмар, от которого не спрятаться, и в котором он бессилен что-либо изменить. Он знал, что Нила больше нет, но видеть его таким — это было невыносимо. Что-то внутри безвозвратно треснуло, выпуская наружу гнев и боль, которые он всегда старался подавить. На стене кровавыми буквами было написано: «Кто следующий?» Элисон, едва шагнувшая за Эндрю, резко выдохнула, и тут же отступила, прикрывая рот, пытаясь заглушить рвущийся наружу крик. Её глаза блестели от слёз, которые она сдерживала, чтобы не показать слабости, но вид того, что сделали с Нилом, рвал её изнутри. Она, гордая и сильная, почувствовала себя беспомощной перед этим мрачным напоминанием о том, насколько хрупка их жизнь. Кевин, увидев фотографии, резко побледнел и со стоном врезался в стену. Лицо его исказилось от ужаса, он судорожно хватал воздух ртом, будто не мог вдохнуть. В глазах отразился страх, который он слишком долго старался подавить, и потеря друга, осознание которой сейчас оказалось мучительнее, чем когда-либо. Руки его дрожали, и он отчаянно пытался сохранить самообладание, но каждый взгляд на фотографии вбивал очередной гвоздь в его защиту. Шум привлёк внимание других студентов. Они выходили в коридор, пока коридор заполнялся зеваками и сонными, напуганными лицами. Толпа смотрела с разной степенью ужаса и любопытства, кто-то даже попытался сфотографировать происходящее, не понимая, что перед ними не просто постановка, а настоящая трагедия, отголосок чудовищной боли, которая только начиналась. — Прочь! Все вон! — крикнула Дэн, голос её срывался на высокие нотки от ярости и беспомощности. Она схватила телефон, быстро набирая Ваймака, её пальцы дрожали. — Немедленно уберите телефоны! Толпа начала медленно рассеиваться, но тихий шёпот, полные ужаса и осуждения взгляды остались. Каждый отходящий оставлял за собой гнетущую тишину, прерываемую лишь всхлипываниями и редкими вопросами. Стены, обклеенные фотографиями, и надпись выглядели не как сцена из фильма, а как нечто далёкое, почти недоступное их сознанию. Когда тренер Ваймак прибыл, его лицо побелело от ярости и боли, которых он не мог скрыть. Он повидал многое в жизни, но то, что предстало перед ним сейчас, переходило все возможные границы. Нил был его игроком, его Лисом, и кто-то превратил его страдания в шоу, не оставив и тени уважения к мёртвому. Элисон сидела у стены, прижав колени к груди, она прятала лицо мокрое от слез, не в силах больше смотреть на фотографии. Ники сидел рядом, обняв её за плечи, его глаза покраснели от слёз, и он беззвучно плакал, сдерживая стон. Каждый взгляд на то, что когда-то было их другом, разрывал его изнутри, но он не мог отвести глаза, словно каждое мгновение ещё больше укореняло в нём осознание утраты. Эндрю стоял неподвижно, взгляд его был прикован к фотографиям. Каждая деталь того, что с Нилом сделали, наполняла его жгучей болью. Внутри него поднялась бездонная ярость, которую он с трудом сдерживал, и осознание того, что он ничем не мог помочь Джостену тогда, терзало его. Эта боль была слишком глубокой, чтобы подавить её даже ему. Жан стоял в стороне, лицо его было серым, но в глазах пылал гнев. Он понимал, кто за этим стоит, и ненависть к Рико вспыхнула с новой силой. Слёзы обжигали его глаза, но он не давал им пролиться, зная, что не имеет права на слабость в этот момент. Аарон стоял, отвернувшись к противоположной стене, его лицо выражало смесь отвращения и бессилия. Он не хотел смотреть на фотографии, не хотел заново переживать этот кошмар, не хотел сталкиваться с этим мраком, но знал, что эти образы останутся в его памяти навсегда. Ваймак не мог сдержаться, видя, как жестоко кто-то решил сыграть с их болью: — Чёрт побери, — пробормотал он, вызывая полицию и вступая в яростный спор с руководством кампуса. — Год за годом мы пытаемся защитить этих детей, а это... это чудовищно! Полиция прибыла быстро, начала собирать улики, но Лисы уже знали, что это было только началом новой волны жестокости, которую Рико и его люди приготовили для них.