Эхо безмолвия

      Утро в кампусе началось как всегда. Лёгкий осенний ветерок гнал редкие листья по пустым дорожкам, а студенты с книжками и ноутбуками в руках торопились на пары. Лисы тоже вернулись к рутине, как будто ничего не произошло. Эндрю сидел на кровати, скрестив руки на груди, и молча наблюдал, как свет пробивается сквозь плотные шторы. Всё было на своих местах, привычное и холодное. Ещё один день. Ещё одна ложная норма. Мэтт возился с замками у двери, Ники беззаботно перелистывал что-то в телефоне. Элисон наблюдала за этим со стороны. Она давно хотела поговорить с Эндрю о том, что ее тревожило — о фотографии Нила, о случившимся в целом. Её терзало чувство, что это не просто случайность, и она была уверена: Эндрю думает о том же. Но каждый раз, когда она набиралась смелости подойти к нему, её сдерживала его закрытость, его взгляд, говорящий, что он не позволит никому проникнуть глубже. — Эти новые замки? — спросил Мэтт, бросив беглый взгляд на Эндрю. — Ты уверен, что это не перебор? — Нет, — коротко ответил Эндрю, не отрывая взгляда от окна. Мэтт хмыкнул и продолжил работу. Ники завалился на кровать, с улыбкой всматриваясь в экран телефона. — С такими замками никто и близко не подойдёт, — заметил Ники, но Эндрю его не слушал. Его мысли были далеко отсюда, где-то в запутанном клубке тревоги и воспоминаний. Появление фотографии, тот странный конверт — всё это не выходило у него из головы. Остальные Лисы, казалось, вернулись к обычной жизни, как будто ничего не случилось. Но не Эндрю. Элисон снова взглянула на него, нервно покусывая губу. Она хотела что-то сказать, но замерла. Эндрю был закрыт, как всегда. Когда Мэтт наконец закончил, замок щёлкнул с громким щелчком. Всё было сделано. — Вот теперь можно спать спокойно, — с лёгкой усмешкой сказал Мэтт, отбрасывая инструменты в сторону. Ники поднял голову и хмыкнул, но Эндрю уже встал. Он не мог оставаться здесь дольше, чем было необходимо. Новые замки могли защитить их двери, но не его от собственных мыслей. — Спасибо, — коротко бросил он и направился к выходу. Элисон открыла рот, чтобы что-то сказать, но замерла. Внутри всё сжалось от напряжения. Она знала, что если сейчас ничего не сделает, может потерять этот момент, но страх был сильнее. Её голос замер где-то на вдохе. — Куда ты? — спросил Ники, даже не ожидая ответа. — У нас через пару часов тренировка. Эндрю не ответил. Он просто закрыл за собой дверь, оставив Лисов в привычной тишине их нормальной жизни. Нормальной для всех, кроме него. День за днем Лисы продолжали свою обычную жизнь. Сезон только начался. Команда удачно стартовала, не проиграв ни одной игры. Каждый матч приносил уверенность, но атмосфера на тренировках становилась всё более напряженной, подогреваемой ожиданием предстоящего матча с воронами. Однажды, во время очередной тренировки, Ваймак собрал всех в общей комнате. Его серьёзное выражение лица усилило напряжение, которое витало в воздухе. — Как вы уже знаете, у нас впереди матч с Воронами, — начал он, его голос звучал твёрдо и решительно. — Это не просто очередная игра. Мы должны показать, что готовы к этому вызову. Кевин, стоявший у стены, был напряжён и тревожно смотрел на остальных. Он знал, что в игре с ними нужно проявить себя, особенно после вылета из турнира в прошлом сезоне. Но в глубине души его преследовал страх, что Рико нанесёт очередной удар. — Вы не должны расслабляться, — продолжал тренер, его голос стал ещё более настойчивым. — Помните, что мы не отыгрались с ними после того инцидента. Нил обещал, что мы их уничтожим на поле, и это наша возможность выполнить его слова. В комнате воцарилась тишина; каждый погрузился в собственные мысли. Команда понимала, что матч — это не только возможность отомстить, но и шанс продемонстрировать, что они всё ещё едины, несмотря на потери и обостряющиеся конфликты внутри. — И не забудьте, что Вороны будут пытаться вас провоцировать, — добавил Ваймак, внимательно смотря на своих игроков. — Не поддавайтесь на их уловки. Мы должны оставаться сосредоточенными и уверенными в себе. А теперь марш на тренировку, у вас десять секунд, вперёд, лодыри! Кевин гонял Лисов по полю без остановки, не давая поблажек и выплёскивая недовольство на них и безразличного Миньярда. Новички, только начавшие путь в команде, стиснули зубы и терпели, пока старшие Лисы иногда вступали в конфликт с нападающим. — Сегодня вы не уйдёте с поля, пока не сможете передавать друг другу пасы с закрытыми глазами, — высокомерно рявкнул Дэй, его голос звучал уверенно и властно. Ники заскулил: — Я даже своих ног не чувствую, что уж говорить про остальное! — Какого черта, Дэй? Мы и так выкладываемся на все сто! — возмутилась Элисон, её голос полон усталости и раздражения. — Значит, начните на двести, — резко ответил Кевин, его терпение подходило к концу. — Иначе они нас размажут на корте, как детей. Лисы уже были готовы послать его, но злость на воронов была сильнее. Это заставляло их выкладываться по полной до самой игры, надеясь показать свою истинную силу.

***

Накал перед матчем ощущался с самого утра. Для Лисов это была не первая игра сезона, но каждый понимал, что она имеет особое значение. Вороны всегда доводили команду до предела не только своей силой, но и присутствием Рико Мориямы, олицетворяющего жестокость и манипуляции. Эндрю в раздевалке выглядел, как всегда, безэмоциональным и отстранённым, но его молчание было тяжелее, чем обычно. Никто не знал, о чем он думает, хотя все чувствовали напряжение. Кевин, сидящий рядом, выглядел сосредоточенным и немного нервным. Его руки дрожали, хотя он старался это скрыть. — Это всего лишь игра, — произнёс Эндрю сухо, напоминая всем о цели: они здесь, чтобы выиграть. Матч был для него очередным делом, но мысли возвращались к прошлому сезону, когда Нил обещал вернуть Лисам победу. Аарон сидел напротив, наблюдал за братом. Он знал, что Эндрю всегда держит всё под контролем, но в его поведении сегодня было что-то другое. Ребята начали собираться на выход. Элисон подошла к Кевину, проверяя, готов ли он к игре. Она замечала его нервозность, но между ними существовало негласное понимание, что Морияма может выкинуть что угодно. Когда команда вышла на поле, стадион бурлил энергией. Для Лисов это была не просто игра, а настоящая битва. Вороны стояли на другом конце поля — их джерси черны, как ночь. Рико шагал впереди, словно король, надменно осматривая трибуны. Он всегда заставлял всех чувствовать себя так, будто всё под его контролем. Эндрю не обращал внимания на толпу; его взгляд был прикован к Рико. Когда их глаза встретились, внутри него что-то напряглось. Матч обещал быть жестоким. Накал страстей был ощутим: в воздухе витала вражда, но также и тень прошлого сезона — обещание Нила обыграть Воронов осталось невыполненным, и Лисы знали, что должны сделать это за него. Матч с Воронами начался под гул трибун, от которого звенело в ушах. Команда собралась на поле в напряжённой тишине, каждый мысленно готовился к предстоящей битве. Эндрю стоял на воротах, как скала, хладнокровный и сосредоточенный, отсекая всё лишнее. Он видел Рико на противоположной стороне поля — тот вёл себя привычно, с ухмылкой, как будто уже предвкушал победу. С первых секунд «Вороны» показали, почему они были самыми опасными соперниками. Их игра была агрессивной и расчетливой, каждая передача точно в цель, каждый игрок действовал как часть идеально слаженного механизма. Напряжение нарастало с каждой секундой. Эндрю сосредоточился на том, чтобы отражать удары, но мысли об угрозе, исходящей от Рико, тянули его обратно к недавним событиям. Первый тайм был на грани катастрофы. Вороны задавили их, не давали возможности выйти из обороны. Мяч постоянно оказывался возле ворот Эндрю. Миньярд, обладая великолепной реакцией, успевал отбивать удары, но каждый раз чувствовал на себе взгляд Рико. Тот смотрел, как хищник, ожидал, когда Эндрю потеряет бдительность. В середине игры напряжение достигло пика. Одно неудачное столкновение на поле привело к тому, что команда «Воронов» получила штрафной удар. Эндрю встал на защиту ворот, его сердце колотилось быстрее, чем обычно. Мяч был в руках Рико. «Он специально тянет время», — мелькнула мысль у Эндрю, когда Рико неспешно подошёл к мячу для установки. Ухмылка не сходила с его лица, и когда их взгляды встретились, Эндрю почувствовал, что что-то должно произойти. Рико сделал шаг вперёд, но не спешил наносить удар. — Без вашего рыжего нападающего вы уже не настолько быстрые? — усмехнулся Рико, понижая свой голос настолько, что бы слышал его только вратарь. — Ты не спрашивал себя, что произошло с Нилом? — тихо проговорил Рико, но его слова достигли Эндрю, словно гром среди ясного неба. Эндрю не дрогнул, хотя внутри всё сжалось от напряжения. Он не ответил, но в его глазах читалось: не смей упоминать Нила. Рико усмехнулся, будто читая его мысли. — Я видел его тело, — шепнул Рико, делая акцент на каждом слове, как нож, вонзаясь в самую уязвимую точку. — Они нашли его в Балтиморе. Его лицо… оно было почти неузнаваемо. Это было прекрасно. Эти слова пронзили Эндрю, как ледяное копьё. Время замерло. Всё, что было на поле — звук трибун, движение игроков, даже свист ветра, — исчезло. Эндрю остался наедине с тем ужасом, что снова ожил внутри него. Он не мог позволить себе показать слабость, но его рука на мгновение дрогнула, сжимая перчатку. — И как это, когда трогают твои вещи? — продолжал Рико, его голос был тихим, но каждый звук достигал Эндрю чётко, как выстрел. Эндрю стиснул зубы, сосредоточившись на том, чтобы удержать себя в руках. Он не мог позволить Рико победить. Но каждое слово Рико било точно в цель — в ту рану, которая не зажила и, возможно, никогда не заживёт. Периферийным зрением Миньярд заметил Аарона — брат всё слышал. Рико разбежался и нанёс удар по мячу. Эндрю прыгнул, вытянувшись в воздухе. Мяч пролетел мимо его клюшки на считанные сантиметры и влетел в ворота с оглушительным гулом трибун.Эндрю упал на землю, и его мысли на миг закружились, как вихрь. Он позволил Рико ударить в самую больную точку, и это стоило ему гола. В голове бушевала буря. Рико использовал Нила, чтобы вывести его из себя. Эта игра была не только на поле, но и в голове. Эндрю не мог позволить себе проиграть эту битву. Он поднялся на ноги, едва слыша крики трибун и возмущение товарищей по команде. В его голове теперь была лишь одна мысль: Я не позволю Рико победить. Второй тайм начался с ещё большей агрессией. Рико продолжал оказывать давление, но Эндрю, несмотря на то, что внутри него всё кипело, выстроил стену, через которую Вороны не могли пробиться. Каждое движение теперь было точным и хладнокровным. Эндрю был готов к каждому удару, к каждой попытке Рико сломить его. Но внутренний диалог не утихал. Эндрю знал, что не может просто так отпустить слова Рико. Если Нила действительно нашли, если его тело было там… Но ведь Нил был сильнее всех их игр, сильнее всего, что могло его убить. Финальный свисток прозвучал под аккомпанемент оглушительного крика толпы. Вороны выиграли с минимальным перевесом, но Эндрю знал, что проигрыш был не на табло — он был внутри него. Когда команды начали расходиться, Рико подошёл к нему снова, ухмылка не сходила с его лица. — Когда ты устанешь отрицать реальность, ты вспомнишь мои слова, — тихо проговорил он. — А пока… наслаждайся своими фантазиями. Эндрю молча смотрел на него, лицо его оставалось непроницаемым, но внутри всё кипело. Он не ответил — не хотел давать Рико то, чего тот ждал. Но эти слова уже глубоко проникли в его сознание, как яд, отравляя каждый момент. Нил был мёртв, но Рико заставил эту реальность стать невыносимо реальной. Измученная команда медленно вошла в комнату отдыха и сразу же заметила ящик с алкоголем. Новички тут же оживились, радостно зашумев. — Я уже готовил речь, чтобы поднять вам настроение после поражения, — произнёс тренер, входя с бумагами в руках, словно это могло хоть как-то изменить ситуацию. — Смотрите-ка, вы подготовились, — весело произнёс Хеммик, указывая на ящик возле дивана. Ваймак бросил недовольный взгляд на то, на что указывал Ники. — Это не я. Моя моральная поддержка ждёт вас у Эбби дома, — сдержанно ответил он, явно не желая участвовать в этой бесполезной затее. Элисон, подойдя к Ники, заметила записку, прикреплённую к ящику. Она подняла её и прочитала вслух, не веря своим глазам: — «Вы были великолепны». Эндрю резко обернулся в её сторону, его сердце забилось быстрее. Блондинка встретила его взгляд, в её глазах читалось беспокойство. — Миньярд, разве это не те слова, что сказал тебе Нил? Челюсти Эндрю напряглись, но вскоре его лицо вернулось к привычному равнодушию. Он не мог позволить себе чувствовать. — Элисон, — резко прервал его Аарон, прежде чем его брат успел ответить. — О чем ты вообще? Рейнольдс поджала губы, внимательно смотря на Эндрю. Раньше она бы не задумываясь объяснила все ребятам, но сейчас, после того мрачного вечера, сомнения терзали её. — Элисон? — мягко подтолкнула её Рене, понимая, что она застряла между желанием говорить и страхом сказать лишнее. Лисы избегали обсуждать смерть Нила, особенно при новеньких. Это было слишком тяжело. — Эндрю? — настойчиво обратился к брату Аарон, но так и не получил ответа. — Отлично, теперь у тебя с блондиночкой секреты? — Не лезь, — холодно бросил Эндрю, чувствуя, как внутри нарастает буря. Команда переводила взгляд с одного на другого, словно искала подсказку. — Элисон, объясни, что это значит? При чем тут Нил? Это снова Вороны, монстр? — Дэн начала раздражаться, её терпение иссякло. Миньярд стоял, уставившись на записку, ощущая, как в голове снова и снова прокручиваются страшные воспоминания. Рико бросал на него многозначительные взгляды на поле, словно проверяя реакцию. Он пытался убедить себя, что это всего лишь манипуляции Рико — его попытка создать хаос и вернуть Кевина под своё крыло. Но внутри всё кричало, что это не так просто. Нил мёртв. Нил не может быть жив. Эндрю изо всех сил старался заставить себя поверить в это. Джостен вошёл в комнату отдыха, натянутый как струна, но делая вид, что спокоен. Ники с радостной улыбкой вскочил с места. — Нил, наконец-то! Мы уж думали, ты там утонул. — Простите, — выдавил он, его голос дрожал от напряжения. Эндрю внимательно следил за бегунком, пытаясь понять, что не так. Ники беззаботно отмахнулся и пошёл за сумкой, пока Джостен скользил взглядом по всей команде, остановившись на вратаре. Эндрю медленно подошёл к нему, ожидая ответа на так и не заданный вопрос: что происходит? И снова этот взгляд. Так Нил смотрел только на него, но Эндрю не чертов ответ на все его вопросы. — Спасибо, — наконец вымолвил Джостен. — Ты был великолепен. Сбоку кто-то тихо ахнул — это была Элисон. Миньярд пытался разглядеть в голубых глазах Нила, что не так. Внутри неприятно зудело. Но вот Ваймак погнал всех из комнаты, и бегунок отвернулся.

И вот снова стена, которую он так усердно возводил после его смерти, начала трещать. Неужели Рико мог знать эти слова? Или… Нил всё же жив? Рейнольдс, не обращая внимания на распыляющуюся команду, подошла к Эндрю так близко, что остальные не могли её услышать. — Я уверена, что кроме нас этого не мог знать кто-то ещё. Я никому не рассказывала, ты тоже, я уверена. — Рейнольдс, — тихо, но напряжённо сказал Эндрю. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. — Может быть, и не понимаю, — возразила она, подходя ближе и смотря ему прямо в глаза. — Но я верю, что Нил жив. И эта записка — не просто совпадение. — Ты с ума сошла? — начал выходить из себя Аарон все же услышавший блондинку. Элисон сделала шаг назад, её голос дрожал от напряжения. — Я действительно считаю, что Нил может быть жив. В комнате повисла гробовая тишина. Новенькие сидели с открытыми ртами, старшие переглядывались, ошарашенные. Кевин, бледный, схватил бутылку, а Ваймак хмуро следил за командой, словно предчувствуя надвигающийся шторм. Эндрю сжал кулаки. Было сложно заставлять себя думать иначе, когда кто-то озвучил это вслух. Гнев разрывал его изнутри в перемешку с самым страшным чувством — надеждой. Аарон, отойдя от шока, расхохотался, но его смех звучал пусто. — Что ты несёшь? — спросил он, стараясь не выдать растерянности. — Аарон! — пискнул Ники, его голос дрожал от напряжения, пытаясь остановить конфликт, который разгорается на их глазах. — Рико сообщил нам, — с ядовитой усмешкой продолжал блондин, указывая то на себя, то на брата, — что лично видел тело Джостена. Как он там сказал? Это было прекрасно. — Заткнись! — прорычал Эндрю, его голос сотрясал воздух, и в нем слышалась такая ярость, что даже Аарон отступил на шаг. Аарон привык к холодности своего брата, но сегодня в его голосе был такой угрожающий тон, что по телу пробежали мурашки. Он решил не развивать тему и лишь продолжал смотреть на брата с растущим подозрением. — В словах Аарона есть доля смысла, — сдержанно произнесла Рене, стараясь сгладить острые углы. — Нила с нами больше нет. Нам нужно его отпустить, Эли. Но Элисон не собиралась мириться с этим. — Вы можете сколько угодно убеждать себя, что это игра Рико, — спокойно, но с твердостью продолжала она, — но я не перестану искать ответы. И не позволю никому, включая тебя, — она тыкнула пальцем в сторону Миньярда, — просто так отбросить возможность, что Нил может быть жив. Эндрю молча отвернулся, его сердце аритмично стучало от внутренней борьбы. Он не мог позволить себе поддаться этой надежде. Это было слишком опасно. Если подобное сотворил действительно Рико, и он уводит команду в сторону, это станет их концом. И особенно концом для Кевина, который был слишком уязвим. — Зачем ты к нему пристала? С каких пор ему должно быть не всё равно? — бросил Аарон, в его голосе звучала растерянность, смешанная с раздражением. Рене осуждающе взглянула на подругу, понимая, что Эндрю все еще борется с тем, что чувствует. Она догадывалась, что ему не безразлично, но не могла сказать вслух Элисон, что не стоит давить на больное место парня. Рейнольдс упрямо подняла голову и, не говоря ни слова, вышла из комнаты, не желая больше обсуждать это с командой. В воздухе повисло напряжение, которое не обещало ничего хорошего. Эндрю снова посмотрел на записку. Слова Нила. Последние слова, которые он услышал от него. И с каждым мгновением росло ощущение, что он стоял на пороге чего-то гораздо большего, чем просто безумие Рико. Его сердце замирало от мысли, что все еще может быть не так, как кажется.

***

Блондинка устало прислонилась к стене у лестницы, ведущей на крышу. Каждый шаг давался ей тяжелее, чем она ожидала, но ей нужно было поговорить с Эндрю. Внутренний диалог требовал остановиться, но она была слишком близко, чтобы повернуть назад. Собрав оставшиеся силы, Элисон поднялась на крышу, стараясь не нарушить его личное пространство, но и не оставаться в тени. — С каких пор ты стала такой осторожной? У Рене учишься? — голос Эндрю был небрежным, но в нем таилась пружина, готовая распрямиться в любой момент. — Может, с тех пор, как начала пользоваться мозгами? — отозвалась она, с трудом сдерживая раздражение. Она знала, что с ним нельзя давать слабину. Никогда. Эндрю бросил на неё короткий, заинтересованный взгляд. — Лесть тебе не к лицу, — проговорил он, и его слова были настолько пустыми, что могли бы сломать даже железную уверенность. Элисон усмехнулась. Эта его непроницаемость одновременно выводила её из себя и заставляла уважать. Он был стеной, которую невозможно пробить словами, и тем более — чувствами. Но она попробует. Она должна. Эндрю кивнул ей на свободное место, но его взгляд медленно скользнул к тому месту, где обычно сидел Нил. Резкое чувство заполнило его грудь, но он быстро задавил его, как ещё одну сигарету. Это было неважно. Всё это было неважно. — То, что сказал Аарон… — Элисон вздохнула, словно пытаясь набраться храбрости. — Это всё, что говорил тебе Рико? На секунду его сердце сбилось с привычного ритма. Чёрт. Он снова оказался слишком медленным. Как ни старался вытравить воспоминания о Ниле из своей головы, они продолжали возвращаться, разъедая его изнутри, как ядовитая плесень. Каждый раз, когда он пытался не думать о нём — о том, как он смеялся, говорил, стоял рядом, не отводя взгляда — всё возвращалось ещё сильнее. Он снова упустил деталь. Но Элисон её не упустила. — Он не упоминал ни ветровку, ни фотографию, — процедил Эндрю сквозь зубы, сжав кулаки. Он не мог позволить себе слабину. Никакой слабости. — Может ли… — начала Элисон, но он резко её прервал. — Он бы обязательно похвалился этим. Ты не рассказала про фото. Элисон перевела взгляд на ночное небо, словно ища там ответ. Это был момент, когда её собственные сомнения начали брать верх, но она не могла позволить себе оступиться. — Как и ты, — сказала она, словно это было больше, чем просто замечание. — Они не хотят верить и видеть правду. Но не ты. Эндрю зажёг сигарету, затягиваясь так глубоко, что дым обжёг горло. Ему нужно было что-то, что отвлекло бы его, хотя бы на мгновение, что-то, что заглушило бы голос внутри, который шептал ему, что, возможно… возможно, Нил действительно жив. Но этот голос был опасен. Он был слабостью. — Я должна узнать правду. Если Нил… — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Я найду его. Эндрю повернул голову и посмотрел на неё. Её решимость была реальной, но зачем? Почему это было так важно для неё? И почему ему самому так трудно оставить всё позади? — И почему мне должно быть не всё равно? — его голос был холоден, как лёд, повторяя слова, которые ранее бросил ей Аарон. Но, чёрт возьми, эта ледяная оболочка трещала. Он чувствовал это. — Не знаю, — Элисон всматривалась в его лицо, и он почувствовал, как его терпение начинает таять под этим внимательным взглядом. Её нельзя было подпускать ближе. Никого нельзя. Он отвернулся от неё, снова уставившись на звезды, пытаясь найти в их холодном свете покой. — Не знаю, — повторила она тихо, но твёрдо. — Но я чувствую, что тебе не всё равно. Может, это ненависть. Может, желание узнать правду. Но тебе не всё равно. Я уже говорила, мне нужен союзник. Эндрю коротко усмехнулся, но эта усмешка больше напоминала маску. — Я больше не заключаю сделки, — его голос был отточен, словно лезвие ножа. Сделки были слабостью. Сделки могли ранить. — И не надо, — её голос вдруг стал твёрже, чем он ожидал. — Я справлюсь. С тобой или без тебя. Я не отступлю. — Почему? — его вопрос был резким, почти сердитым. Почему она так упорно держалась за это? За Нила? — Потому что он стал мне родным. Я не имею права сдаться. Это не в моих правилах. Эндрю почувствовал, как внутри него всё начинает закипать. Она была права. Если Нил был жив, он должен был найти его. Не для того, чтобы спасать, нет. Чтобы убить его собственными руками. За то, что он заставил его снова что-то чувствовать. За то, что оставил после себя пустоту, которую Эндрю не мог заполнить. — Я не знаю, что ты чувствуешь к нему, — прошептала Элисон, но в её голосе не было осуждения, только искреннее желание понять. — Но ты не можешь просто закрыть глаза на то, что происходит. — Ты не понимаешь, — произнёс он, чувствуя, как внутренние демоны вновь подняли голову. — Ты не знаешь, о чём говоришь. — Но ты можешь мне рассказать, — она подошла ближе, и Эндрю снова почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Это было неправильно. Это было опасно. Он медленно повернулся к ней, его лицо оставалось непроницаемым, но внутри всё бурлило. Неужели она действительно не понимала? Он не мог позволить себе открыться. Не мог. — Я не собираюсь рассказывать тебе о своих чувствах, — его голос был сухим и холодным. — Это не твоё дело. Элисон чуть отшатнулась, её глаза стали влажными от непонимания и, возможно, огорчения. — Я не прошу тебя о чувствах. Я просто… хочу помочь. Я верю, что он тоже стал для тебя другом. Эндрю на мгновение смягчился, но тут же вернулся к своей защищённой оболочке. Он не мог её впустить. Нельзя допустить, чтобы кто-то увидел его слабости. — Иди обратно, Рейнольдс. Ты не понимаешь, что ты делаешь. Это опасно. — Я знаю, что это опасно, — её голос стал ещё твёрже, словно она приняла его слова как вызов. — Но я не отступлю. Не когда дело касается Джостена. Это было последнее, что он хотел услышать. Эндрю почувствовал, как его внутренние противоречия разрывают его на части. Ему нужно было остановить её, но он также чувствовал, что не может оставить её в этой борьбе одной. — Если ты действительно хочешь знать правду, — наконец произнёс он, — будь готова к тому, что она может тебя разочаровать. — Я готова, — уверенно ответила Элисон, но в её глазах он всё ещё видел настороженность. Эндрю не знал, какова будет следующая фраза. Каждый шаг вперёд был словно подводный камень, который он готов был взять на себя. Но он знал одно: если Нил действительно жив, ему придётся взглянуть правде в глаза. Тогда он резко развернулся, глядя вдаль на городские огни, светящиеся в ночи, как огоньки надежды, которые так трудно было удержать. — Хорошо, — произнёс он наконец, чувствуя, как внутри него зарождается неопределённость. — Если он жив, я найду его. Но ты должна понимать, что это будет непросто. — Я готова, — вновь повторила Элисон, её голос был полон решимости. Эндрю посмотрел на неё, и в его сердце что-то сжалось. Это будет опасный путь. И вместе с этим пришло понимание, что они уже сделали первый шаг в неизвестность. В ту же ночь Эндрю, пытаясь заглушить собственные внутренние противоречия, посмотрел на звёзды и тихо произнёс: — Ты не знаешь, на что идёшь. Элисон, всматриваясь в его лицо, заметила, что где-то в его глубине всё же проскользнула искорка надежды. Когда они развернулись, чтобы уйти, неведомое присутствие оставалось за пределами их взгляда. В тени деревьев кто-то наблюдал за крышей общежития. Эндрю вдруг ощутил на коже пристальный взгляд, холодящий его нутро. Он обернулся, но никого не увидел — только темные силуэты деревьев, которые покачивались на легком ветру. Сердце забилось чаще, и он начал гадать: это всего лишь его паранойя или приближающаяся опасность? Мгновение казалось бесконечным, но вскоре он отвёл взгляд, пытаясь подавить нарастающее беспокойство. — Эй, — сказала Элисон, заметив его напряжение. — Всё в порядке? Он кивнул, но внутри его терзали сомнения. Это чувство наблюдения не покидало его, и с каждой минутой он всё больше осознавал, что их поиски Нила могут привлечь нежелательное внимание. Ничего не сказав, Эндрю шагнул вперёд, оставаясь в тени своих мыслей. Пока они направлялись к выходу, неведомый наблюдатель оставался в тени, готовясь к следующему шагу в этой опасной игре.