Забытое божество

Он бы предпочел не приходить в себя, если бы такая возможность была. Се Лянь с трудом открыл глаза, когда было уже светло. Тело каждой мышцей гудело и напоминало о том, что с ним очень плохо обошлись. Болело везде. От затекших в оковах рук и напряженных ног до головы и зада. Очень не хотелось помнить причину, лучше бы это было жутким кошмаром, от которого Се Лянь освободился бы, когда проснулся. Однако реальность себя доказала, когда небожитель посмотрел на запястья в браслетах, больше не скрепленных одной цепью. Здесь его движения не ограничивали. Он перевернулся на спину, прошипев сквозь зубы от боли. Его словно избивали весь прошлый вечер. Се Лянь потер лоб. Хотя бы это закончилось. Чтобы проверить, остались ли видимые последствия, он поднял одеяло и чуть раскрыл ночные одежды. Следов под грудью и на ней было достаточно. Осторожно приподняв край штанов, он осмотрел свои бока, бедра и не рискнул лезть ближе к интимным местам. Настолько реалистичных оставляющих шрамы кошмаров быть не могло. Если здесь он был весь помечен, то в недоступных глазу местах тем более. Се Лянь поправил одежду, прячась под ней. Он часто получал увечья и травмы, привык их игнорировать, но впервые их происхождение было таким. Одежда на нем была чистая и даже не помятая, хотя он был уверен, что вчерашний наряд нуждался в стирке, если даже не в швее. Кожа хоть и была в синяках, но противных следов каких бы то ни было телесных жидкостей на ней не осталось, к счастью. О нем позаботились, когда он потерял сознание. Приподнявшись на локтях, Се Лянь посмотрел по сторонам, чтобы удостовериться, в какой спальне он проснулся. Это были не те покои, в которых его имел демон, а комната, которую Инь Юй ему показывал после купальни. Снова ложась, Се Лянь повернулся на бок и закрыл глаза, ища позу, в которой тело меньше напоминало о болезненных последствиях его сопротивления. Зато сейчас он один в пустой постели и может временно сделать вид, что все в порядке. Обняв себя за живот и уткнувшись в подушку, он смог вновь задремать. Какая разница, какое сейчас время суток, теперь для него значения это не имеет. Даже если он пробыл без сознания и во сне очень долго, то может еще на столько же пропасть. В конце концов его не будут спрашивать, если Градоначальник что-то от него захочет. Инь Юю пришлось самому идти и проверять наложника. Прежде всего было необходимо справиться о его состоянии и позволить обработать полученные травмы. Се Лянь не был демоном, который легко бы перенес полученные от другого демона увечья и с гордостью носил бы их на себе. Некрасивые долго заживающие шрамы бы попортили его внешний вид, своим изяществом приглянувшийся Градоначальнику. У Посланника убывающей луны была при себе мазь, позволяющая легко снять боль и ускорить заживление травм даже на чувствительной коже. До переломов или вывихов ночь не дошла, поэтому такого легкого в использовании средства было бы достаточно, чтобы облегчить царапины, укусы и ссадины в причинных местах. Инь Юй не собирался долго возиться с чужим лечением, а лишь отдать в руки баночку. Хуа Чэн уже заявил свои права и намерения на наложника, больше водить за руку и контролировать его не требовалось. Для приличия один раз стукнув в дверь, он зашел в покои, показавшиеся сперва пустыми. Пройдя до той части, где находилась постель, Инь Юй понял, что Се Лянь еще не поднимался. Он прислушался к ровному дыханию, убеждаясь, что тот в порядке. Даже если Се Лянь его услышал, то хорошо делал вид, что не замечает. К такому Посланник привык и даже не стал долго задумываться. Подойдя ближе, он только убедился, что наложник не спит и лишь дурит ему голову. — Здравствуй, — негромко сказал он, обозначая свое присутствие вновь, — господин приказал передать это. Се Лянь его слышал совсем близко к своей постели, но очень хотел, чтобы Инь Юй сделал вид, что не добился от него ответа и ушел. Его появление никогда не означало ничего хорошего, а тем более упоминание Хуа Чэна, от которого живот свело от страха, не радовало совсем. Молчание Инь Юя потом заставило на мгновение поверить, что тот собрался уходить, Се Лянь хотел и дальше его игнорировать, но что-то заставило приоткрыть глаза и увидеть, что тот совсем рядом. Он тут же вздрогнул и отшатнулся в другую часть кровати, как можно дальше от него. К нему едва протянули руку, но Се Лянь уже был готов пятиться от нее. — После первой ночи может остаться болезненное ощущение. Эта мазь поможет снять его, — объяснил он, никак не комментируя такую реакцию на попытку коснуться. Все было очевидно. Наложник был одет и прикрыт одеялом, волосы частично закрывали шею, но даже так одна из ее сторон была в красных и синеватых следах, какие мог оставить только Градоначальник. От них стало не по себе, Инь Юй просто решил не думать о том, сколько страсти было выпущено на этого хрупкого и невинного человека в его первую ночь с демоном. Не повезло ему обладать таким лицом и телом, которые понравились Хуа Чэну. — Обязательно помажь все места, быстрее пройдет, — он оставил мазь на краю постели и сам вновь отошел подальше, чтобы не запугивать без того несчастного человека. Се Ляню не нужна была жалость и снисхождение того, кто подчиняется существу, пленившему его. Он схватился за баночку и уже замахнулся, чтобы кинуть ее подальше от себя, а может и в Посланника. Инь Юй же помотал головой, глядя на подобное ребячество. — Не нужно. Зачем ты хочешь сделать хуже себе? — вздохнув с тяжестью, спросил Инь Юй, — разве здесь не так хорошо, как в нищите на улице? Се Лянь растерялся от подобных слов. Что он хочет донести? Он не будет радоваться клетке, где кормят и дают укрыться от непогоды, в обмен на служение телом. — Причем тут нищета? — процедил Се Лянь, опуская руку и до последнего отрицая то, что Инь Юй в чем-то прав. Посланник демонстративно вздохнул, жалея, что начал хоть какой-то разговор. Он видел, в какой одежде был монах, когда его привели в зал. Может он старался выглядеть опрятным, но его одежды были явно дешевыми, грубыми и носились не первый год. Они хранили на себе следы дороги, шитые неровные швы и явно стирались очень много раз, из-за чего где-то истерлись и истончились. — Видно, какой жизнь ты жил раньше. Твоя одежда очень заношена, — высказался он, — быть в наложниках всяко лучше, чем жить на улице и питаться непонятно чем. — Сам хочешь на мое место? — раздражаясь, скривился Се Лянь с того, как приукрашивают его положение. — Лицом не вышел, к сожалению. — … — в этом Се Лянь с ним согласился, но все равно не хотел даже пытаться делать вид, что его устраивает новый статус, — лучше не есть днями и быть свободным, чем жить, где тобой могут пользоваться в любой момент. — Подожди, ему надоест и тебя сошлют обратно. У господина были другие наложники, но он быстро остывал к ним. В любом случае, другого выхода нет. Слушайся его и все будет хорошо. Инь Юй говорил одно, но в своих словах уверен не был. Пока Хуа Чэн хотел оставить надолго возле себя этого человека, о чем заявлял и Посланнику, и самому Се Ляню. Се Лянь вяло кивнул, чтобы скорее закончить эту беседу. Он снова лег в постель, не обращая внимание на то, как его вновь оставили одного. Возможно, ему правда станет проще, когда господин не будет раздражаться на него. Комната, еда, дорогая одежда… Это приятно, но если ему придется переживать повторение вчерашнего вечера, никакие блага и подарки не вернут ему желание жить. Хуа Чэн связался с Инь Юем сильно позже, чтобы узнать, как себя чувствует его наложник. Ответ Инь Юя ему не понравился хотя бы потому, что тот отказывался подниматься с постели. Это могло быть признаком болезни, так скоро избавляться от понравившейся игрушки демон не хотел. Он помнил свои действия и не считал, что в чем-то переборщил. Наоборот, он был очень даже обходительным с тем, кто ему сопротивлялся. Он быстро показал новому человеку, что от него требуется, а перед этим был очень гостеприимным. Дальше он не собирался держать наложника запертым в покоях, он может спокойно пользоваться всем в его резиденции. В обмен Хуа Чэн лишь хочет, чтобы ему помогали скрасить досуг. Демон самостоятельно отправился в комнату Се Ляня. Он невесомо прошел через комнату, осматривая, какое место отвели его новому наложнику. В покоях ничего не выдавало, что они были кем-то обжиты, новых вещей здесь не прибавилось, а старые стояли каждая на своем месте. Градоначальник сперва думал так, а после заметил, что оставленные бумага и тушь были использованы. Ровные тонкие линии красиво складывались в слова какого-то учения, на что Хуа Чэну оказалось просто скучно смотреть. Он не стал утруждаться и дальше изучать чужую каллиграфию, но запомнил, что монах обладает очень приятным глазу почерком. За столом было видно, что им пользовались, книги тоже стояли не так, как их оставляли слуги. Се Лянь лежал в постели, ровно дыша. На ее краю была оставлена та баночка, в которой была мазь от ран. Посмотрев на нее, а затем на яркие следы на шее наложника, Хуа Чэн убедился, что его приказ остался пустым звуком для него. Непослушание ему не нравилось, но в этот раз он проявил снисхождение. Совместная ночь стала потрясением для гостя, так что для начала можно проявить немного нежности и участия. Испортить и поломать такого приятного к рукам наложника Хуа Чэн не хотел. Забрав мазь, он полностью открыл светлую занавесь над кроватью и сел на край, противоположный к изголовью. Эти звуки не убедили наложника проснуться, но то, как прогнулась кровать от чужого веса, заставило его открыть глаза и взволнованно осмотреться. Стоило Се Ляню понять, кто сел рядом с ним, он тут же подобрал ноги и отодвинулся к подушкам подальше. Если за ним опять пришли, то все равно бесполезно искать пути отступления. Хуа Чэн выглядел расслабленно и чуть улыбался, будто смотрел с умилением на какого-то пушистого зверька. — Следы нужно обработать, иначе хуже будет только тебе. Я пытаюсь сделать проще, но ты мне не помогаешь, — он покачал рукой с мазью, предлагая дотянуться и самому забрать ее. Се Лянь не пошевелился. — Просто отпусти меня. Так будет проще всем, — искренне сказал он, не веря, что его слова воспримут серьезно. — Нет. Ты очень хорошенький. Поверь, останешься тут надолго, — Хуа Чэн не сводил с него настойчивых темных глаз, дрожь в чужом теле от него не скрылась, — у тебя есть выбор: либо это делаю я, либо ты. Се Лянь неуверенно опустил взгляд на мазь. Может, он прав, будет лучше обработать следы. Самому спокойнее станет, если последствия перестанут напоминать о себе. Он видел свой торс и ноги, его будто растерзали. Безмолвно согласившись, Се Лянь протянул руку и забрал мазь, которую Хуа Чэн отдал и даже не попытался задеть чужую ладонь пальцами. Открыв ее, он вдохнул едва различимый косметический запах, смешанный с чем-то цветочным и будто молочным. Светлая субстанция приятно пахла. Подняв взгляд на демона, Се Лянь удивился, что тот не встает с его постели. — Ждешь чего-то? Приступай. Се Лянь думал, что его оставят одного. Некоторые следы остались на тех частях тела, которые он не хотел снова открывать перед Градоначальником. Настороженно глядя на чужую улыбку, Се Лянь тяжело выдохнул. — Да что я там не видел. Не стесняйся. Я лишь хочу удостовериться, что ты все сделаешь верно. С недоверием Се Лянь стал снимать верхнюю часть одежды. Спорить было явно бесполезно. Видимо, если бы он сам сразу занялся своими синяками, то не был бы вынужден вновь обнажаться перед демоном. Откинув волосы на спину, Се Лянь потрогал шею и поморщился, чувствуя, как сильно на самом деле он пострадал. Воспоминания, как сюда впивались зубы и как много Хуа Чэн прижимался к шее, мигом пронеслись в памяти и смутили его. Он не видел себя со стороны и был даже рад не знать, насколько его пометили. — Давай, помогу, — Хуа Чэн подвинулся ближе, после небольшой паузы продолжая говорить, пока Се Лянь совсем от него не закрылся в испуге, — я не буду трогать тебя снизу, как и обещал. Только помогу с укусами. Дальше ты сам. Взгляд у наложника был запуганный, когда он заметил, как к нему вновь тянутся. Со стороны конечно виднее, где нужно втереть мазь, но Се Лянь не настолько доверял демону, чтобы с легкостью позволить помогать. Ему правда стоит обработать раны, так будет даже быстрее, если сам Хуа Чэн, уже изъявивший желание, сделает это. Будет ли проще, если он останется только смотреть или если станет сам трогать его снова, Се Лянь не знал. Однако он не хотел дольше положенного носить на себе чужие отметки и вымученно согласился. Передав обратно баночку, он спустил одежду, оставшись только в штанах. Шея была пестрая от укусов и синяков. Свежие яркие отметки будоражили воображение. Когда Хуа Чэн коснулся их, кожа показалась ему слишком горячей. Се Лянь же задрожал от прикосновения холодных и скользких пальцев к себе. Демон был мягок и неспешно растирал мазь. Если следов было в самом деле так много, то правильно от них избавиться. Се Ляню по тому, где его трогали, казалось, что всю его шею успели облюбовать. Он закрыл глаза, терпеливо позволяя так с собой обойтись. Хуа Чэна забавляло поведение наложника. Нынешняя покорность контрастировала со вчерашним желанием защищать себя. Послушание, которое удалось получить, заставило демона ухмыляться только сильнее. Се Ляня потряхивало, он кусал губу и часто дышал. Оставляя свои метки, Хуа Чэн чуть больше внимание уделил одной стороне шеи, поэтому сейчас обрабатывать пришлось долго, с другой стороной он справился быстрее. Эти следы было видно над воротником, в глаза они бросились сразу. Ниже Хуа Чэн смог посмотреть, лишь когда Се Лянь стал раздеваться, но полностью он не снял даже верх. Тот висел почти на локтях, прикрывал немного грудь, но одного взгляда хватило, чтобы демон заметил еще свои же следы. Он впервые так ухаживал за кем-то из любовников, впервые смотрел на последствия своих кусачих поцелуев, убеждаясь, какой же человек мягкое создание. Пальцы перешли на ключицы, другой рукой Хуа Чэн взялся за одежду, опуская еще ниже. Се Лянь охнул, чувствуя, что его раздели сильнее, теперь открыта была и грудь, и живот, где тоже можно было найти чужие укусы. Кроме ухмылки, демон был равнодушен и уже не проявлял такого интереса к телу, как в тот раз в постели. Может, ему уже наскучило или при свете дня он не выглядел слишком привлекательно. Крепче вцепившись пальцами в ткань, он не собирался обнажаться сильнее, но демон даже не обратил внимание на подобное смущение. Се Ляню все равно пришлось раскрыться перед ним. Красные болезненные следы находились близко к соскам, на которые демон засмотрелся. От прохлады или же от страха они затвердели, когда чужие руки прикоснулись к коже рядом, а после и к ним самим. Се Лянь не знал, куда себя деть. Отстраниться хотелось слишком сильно. Стоило раз опустить голову, вновь видя на себе когтистые руки, как он против воли вздрогнул всем телом. Демон лишь на мгновение остановился, но вскоре продолжил терзать чужую грудь. Ни с чем больше Се Лянь не мог сравнить эти касания. Они влажно и мягко скользили по коже, но его соски удивительным образом оказались слишком восприимчивыми к поглаживаниям. Он на мгновение глянул на выражение лица Хуа Чэна и быстро отвел взгляд. Тот был слишком увлечен и сосредоточен на его груди, стало не по себе. Вскоре движение ушло ниже на ребра, Се Лянь смог выдохнуть и даже поверить, что самое ужасное миновало. Закрыв глаза, он поелозил на месте, сводя ближе бедра. С удивлением, он почувствовал, что внизу что-то изменилось, а ткань штанов стала чуть плотнее прилегать к паху. Неприятное постыдное открытие заставило еще крепче сжать ноги вместе. Почему это случилось? Он не мог так реагировать на прикасавшегося к нему демона, ему ведь совсем не нравится своя участь. Это же не может быть возбуждением, если его заставляют… Постепенно были обработаны следы и на животе. Мазь ощущалась приятно теплой, быстро впитывалась и действительно снимала ноющее болезненное ощущение. Поворот шеи не причинял дискомфорта и за это Се Лянь был благодарен. Закончив, демон отпустил его, потирая ладони друг о друга, разомлевшим взглядом скользя по фигуре наложника. Метки сойдут за пару дней и это приятное глазу тело вновь будет идеальным и чистым. Се Лянь моргнул, едва приоткрывая глаза, и неспешно натянул рукав на плечо, желая скорее прикрыться, раз лечение закончено. — Куда же ты одеваешься? Еще не закончили. Дальше ты сам, — сказал Хуа Чэн, подавив хрипотцу в голосе. Ухаживание показалось ему занятной игрой, будто он извиняется за доставленную боль в постели, — мазать нужно везде. Он качнул головой вниз, давая понять, какие еще места остались без внимания. Се Лянь слишком расслабился, запамятовав о том, какая часть тела сильнее всего пострадала. Место внутри его тела, куда проникал демон, больше всех остальных нуждалось в обезболивании, но о нем Се Лянь успел забыть. Хуа Чэн помог со следами выше пояса и заставил отвлечься от всего остального, ведь обещал не трогать его снизу. Насторожившись, Се Лянь с недоверием перестал пытаться одеться обратно, чувствуя, что краснеет. — Можете выйти? — неловко попросил он, потянувшись к штанам. Хуа Чэн покачал головой на просьбу. Он уже не первый раз снимал перед ним одежду, но на этот раз волнение было в разы сильнее. Его обещали не трогать, но Се Лянь не знал, насколько может доверять обещаниям демона. Он попросту не выдержит, если тот снова на него кинется. Се Лянь начал снимать штаны. Руки не слушались, а пальцы подрагивали. Каждый вздох отдавался эхом в ушах, усиливая стук сердца, отбивающий тревожный ритм в груди. Смущение заливало лицо, жаром разливаясь по шее и ушам. Глаза он опустил на постель, лишь бы не видеть чужую реакцию. Хуа Чэн воплощал собой уверенность и угрозу. Завязки на штанах оказались непростой задачей. Се Лянь желал скорее все закончить, поэтому спешил, но и боялся подумать, что может произойти, раз он нравится демону в обнаженном виде. Внутри все сжималось от страха, стыда и того, что он не знает, чего ожидать от существа напротив. Там, где он касался себя, кожа горела, словно тело само восставало против того, что ему предстояло сделать. Ужас перед неизвестностью скреб на душе. Он боялся, что вновь не контролирует ничего и что опять окажется беззащитным против нависающей над ним чужой тени. Он мечтал исчезнуть, но был вынужден медленно, мучительно стягивать с себя одежду, словно последнюю защиту. Повернувшись спиной к демону, Се Лянь отбросил от себя штаны, оставшись перед ним совсем открытым и обнаженным. Неловко глянув через плечо, он поверил, что молчание Хуа Чэна было удовлетворением. В такой позе он мог смириться с тем, что должен коснуться своих интимных мест перед посторонним. — Так дело не пойдет. Садись, чтобы я видел, — нарушил его план Хуа Чэн. Се Лянь замялся, уставившись на демона так, будто под его взглядом он мог передумать. Хуа Чэн невозмутимо продолжил сидеть напротив и дожидаться. Пришлось к нему повернуться и все же раздвинуть ноги. Даже сдавшись, он все равно неосознанно сжимал колени, хоть как-то пытаясь прикрыться от чужого тяжелого взгляда. Пока Хуа Чэн не высказал желание помогать еще и с этими травмами, Се Лянь решил сделать все самостоятельно. Набрав на пальцы мазь, он опустил руку и коснулся себя между ягодиц. Он закусил губу, осознавая, как долго игнорировал, что здесь болело сильнее, чем на всех остальных участках тела. Ворох воспоминаний ночи, как в него входили чужие пальцы, а затем и член, растягивая и причиняя сильные страдания, пронесся в голове. Очень бережно прикасаясь к себе, Се Лянь растер вход, чувствуя, как быстро проходит боль. Он с облегчением вздохнул, радуясь тому, что его страдания проходят. Хуа Чэн, наблюдая за этим почти невинным зрелищем, не издавал ни звука. Ладонью наложник прикрывал многое, но демон видел, как двигается рука над промежностью. Чуть склонив голову, он присматривался, достаточно ли хорошо Се Лянь обрабатывает пострадавшее отверстие. Внутренняя поверхность ягодицы блестела от мази. Присмотревшись, Хуа Чэн сообразил, что только снаружи он и обработал повреждения, а внутрь лезть либо не хотел, либо не догадался. — Теперь еще внутри. Иначе ничего не заживет. Пользы от того, что ты мажешь только снаружи не будет, — подсказал ему демон. Хуа Чэн не обращал внимание на то, какую бурю эмоций и недовольства он вызывает своими словами. Ему было важно лишь то, что физическое состояние наложника будет в порядке. Хуа Чэн достаточно помучал его в постели, возможно, что даже перестарался для первого раза. Сделанное было уже не исправить, но хотя бы о последствиях он мог позаботиться. Се Лянь посмотрел на него с раздражением, закусив губу, и вновь быстро отвел глаза. Вздохнув, он все же подумал, что там тоже достаточно повреждений, которые стоило бы подлечить. С чужой подачи ему все равно придется это сделать. Лучше пересилить и заставить себя, чем снова давать себя трогать Хуа Чэну. Проще самому справиться. Он закрыл глаза, чтобы не видеть перед собой ничего, и попытался вставить палец. Даже своим собственным прикосновениям тело отказывалось поддаваться сразу. Мысленно уговаривая себя расслабиться, Се Лянь хотел как можно скорее со всем закончить. Рвано выдохнув, он понемногу, совсем неспешно толкнулся внутрь, смазывая раздраженные внутренние стенки. Даже свои движения давались с трудом. Что было бы если Хуа Чэн настоял на своей помощи и здесь, Се Лянь не хотел думать. Удивительно, что он вообще после прошлой ночи чувствовал себя нормально, познакомившись с тем орудием в чужих штанах. Как оно вообще туда могло влезть… Хуа Чэн лишь наблюдал за тем, как неспешно и трепетно наложник прикасается к себе. В этом не было ни заигрывания, ни кокетства, ведь Се Лянь не стремился его ублажать сейчас никаким образом. Он лишь смиренно делал то, что от него просили, согласившись выбрать меньшее из двух зол. Демон думал, что у него высокие запросы и его не так легко соблазнить, но как мало было нужно от этого наложника, чтобы привлечь и занять мысли. Хуа Чэн себе говорил, что не будет его трогать, пока не сойдут следы, он не хочет поломать хрупкого человека до того, как успеет с ним наиграться, но желание прикоснуться было таким сильным. Он бы вновь выпустил клыки в шею, вслушиваясь в бьющийся пульс, погладил бы желанные бедра и вклинился между них. Если Се Лянь на собственные нежные прикосновения вздыхал с трепетом, то как же перестарался Хуа Чэн, мучая его вход. Определено, в общении с девственником это было главной трудностью. Ему не стоит его трогать, но как же хочется вновь… Демон потянулся чуть ближе, чтобы еще посмотреть не только между ног, но и на лицо наложника, кусающего губу и прикрывающего глаза. Се Лянь, ощутив движение на постели, резко открыл глаза, тут же натыкаясь на приблизившегося Хуа Чэна. Мимолетного взгляда в глаза ему хватило, чтобы отшатнуться в противоположную сторону, опустив руки на постель и скрестив ноги. Только после он понял, что сделал и что господин, играющий с его смущением не будет такому доволен. Хуа Чэн же, прикрыв глаз, наклонил голову в бок, усмехаясь. — Какой ты все-таки нежный... — вздохнул он, умилясь, — я держу свои обещания всегда, я тебя там не трону. Хуа Чэн обещал не трогать его снизу, от этих слов он не отказывался, но не его одного такая обстановка накалила. Когда Се Лянь снимал штаны, он видел реакцию чужого тела и теперь точно был уверен, что тот заинтересован. В первый раз тело повело себя так же, что можно было объяснить лишь физическим влечением. Как и сейчас наложник реагировал на его ухаживания и наблюдение, почему же тогда им вдвоем не справиться с возникшим влечением. Проверять, восстановился ли вход пока было рано, но есть множество способов снять напряжение иначе. Им тоже предстояло обучить невинного любовника. По тому, что тот не двигался, Се Лянь понял, что уходить он не собирается, даже если с обработкой ран уже закончено. Он настороженно посматривал в сторону демона, пробуя угадать, что тот задумал. Хуа Чэн мягко перебрался поближе к изголовью кровати, заняв место напротив. Красивые ясные глаза забегали по сторонам в испуге, что заставило демона улыбнуться только сильнее. Он был совсем рядом, поэтому протянул руку и невесомо погладил по щеке. Се Лянь не отвернулся, замер перед ним, ожидая дальнейших действий, как наказания. Дело в испуге или в неизвестности, но Се Лянь никак не воспротивился ему, когда Хуа Чэн провел пальцами по плечу, спускаясь сперва к локтю, а потом к ладони. Се Лянь растерянно смотрел, как его берут за руку, словно какое-то сокровище. Пальцем с длинным когтем он погладил чужие фаланги, отмечая мягкую, даже нежную кожу, чего не ожидал от монаха. Слишком теплые и ласковые руки, которые хотелось трогать и держать в своих. Какими трепетными были бы его прикосновения, если бы Се Лянь сам проявил инициативу. Потянув к себе, Хуа Чэн приложил его ладонь к своему твердому паху. Наложник сперва покорно следовал его движению, а, осознав, к чему прижался, тут же попытался убрать руку вялым сопротивлением. Демон покрепче перехватил его, сжав в своей руке. На лице Се Ляня скользнуло напряжение, но он поспешил зажмуриться и не видеть, для чего его рука понадобилась искусителю. Сжимая свою ладонь на ладони наложника, он погладил по всей длине члена через одежду. Даже от невесомого почти невинного прикосновения стало хорошо и жарко. Шок вызвал у Се Ляня одну лишь реакцию. Он замер, больше не смея что-то предпринять, лишь подчинился чужому порыву. Хуа Чэн развязал штаны и уже без преграды вручил свое достоинство ему в руку. Он понимал, что обслужить его должным образом не смогут, поэтому шел на уступки, на практике объясняя, что ему нужно получить. Для начала во многом придется проявить терпение, обучая каждой мелочи. На удивление, Се Лянь достаточно крепко сжал пальцы, плотно обхватывая и водя кольцом пальцев в том темпе который показал ему демон, толкающийся в мягкую ладонь. Расслабившись, он на мгновение отпустил контроль, убрав руку, и стал наблюдать, как по инерции Се Лянь продолжает ему мастурбировать и уже не отдергивается в испуге. Даже от этого было приятно, а еще наложник не стал останавливаться, будто хотел скорее покончить со всем. Хуа Чэн любовался им из-под прикрытых век, изучая чужое равнодушное занятию лицо. Демон наклонился ближе, поглаживая щеку и убирая прядь волос от лица. Се Лянь не смотрел на него, не смотрел вниз и всем своим видом говорил лишь о том, что он мысленно не здесь и не с ним. — Как бы я хотел тебя еще раз трахнуть, — негромко проговорил он на ухо, жадно выдохнув и ощущая, как Се Лянь всем телом вздрагивает от этих слов. Он постарался сильнее отвернуться от демона, игнорируя его слова. Сомнения закрались вновь в голову, правда ли его больше не тронут. Хуа Чэн с ухмылкой переместил руку к подбородку, цепляя и поднимая к себе. Се Лянь был вынужден открыть глаза. Слушать это было неприятно, он сдержался, но все равно хмуро уставился в господина напротив. — Может быть ты тогда мне отсосешь? Это был предел. Демон перехватил его запястье сильнее, не давая прекратить движение. Его рука сама по себе продолжила ласкать член. Се Лянь частота заморгал, чувствуя, как к глазам подступает влага. Знал же, что бессмысленно верить обещаниям. У него не хватало сил даже отвернуть голову, хотя его едва ли удерживали на месте. Обида горечью свела горло, не давая издать ни звука. Хуа Чэн не мог перестать улыбаться, глядя на него. Большим пальцем он погладил по губам и прижался к ним вновь, впервые с того момента, как его отвергли от поцелуя. Наложник ему сдался, и Хуа Чэн завладел его ртом, сливаясь в одно и лаская языком. Это самое большее, как он позволил себе вторгнуться в чужое тело. В этот же момент он кончил, простонав прямо в мягкие сдавшиеся губы. Горячая влага потекла по ладони. Се Лянь брезгливо подумал, что все наконец-то закончилось. Холодный поцелуй еще длился и ему пришлось смириться с тем, как язык пробирается в его рту. На этот раз силы оттолкнуть снова не было. За туманом мыслей он старался не обращать ни на что внимание. Хуа Чэн его все же выпустил и даже излишне заботливо помог вытереть руку платком. — Отдыхай и выходи на ужин, когда будешь готов, — поправляя одежду, сказал ему демон, выбираясь из постели. Успокоив возбуждение, Хуа Чэн ушел. Се Лянь, глядя ему в спину, подтянул одеяло ближе, желая накрыться им полностью. Подтянув к себе ноги, он уткнулся в колени, тяжело дыша. Это было так странно и стыдно, что он боялся смотреть на ладонь, которую демон использовал, чтобы сделать себе приятно. Обещание не трогать он сдержал, его только сам Се Лянь и трогал. Он многое говорил еще ночью, но тогда небожителю было не до смысла его слов. Будет ли Се Лянь жить ради него? На языке стало противно, а вместе с тем и смешно. Такими словами разбрасываются глупцы или слишком юные молодые люди, еще не понимающие, что стоит за этими фразами. Се Лянь говорил тоже самое. Где теперь тот человек, который мог посвятить себя лишь ему. Наверняка, он уже прожил свои вторые и третьи перерождения, пока Се Лянь скитался по миру. В то, что он останется здесь надолго, он верил чуть сильнее, чем в то, что он сможет жить ради другого. Пока он не надоест, то будет ублажать Градоначальника и подчиняться его желаниям. Он уже нарушил свое совершенствование, да и мысли его были заняты развратом. Рано или поздно демон поймет, что Се Лянь не смертный человек. Сам он будет жить бесконечно долго, как и его господин. Десять лет для демона ничего не будут значить, но для человеческой внешности этот срок очень весомый. Се Лянь потер лицо, задумываясь, сколько еще ему здесь сидеть. В прошлый раз комната была не заперта, да и Хуа Чэн сказал, что будет ждать его на ужине. Неловко встав с постели на дрожащие ноги, он шаткими шагами стал приводить себя в более-менее нормальный вид. Он явно долго провел время во сне и рядом с Градоначальником, потому что в животе урчало от голода. Приглашение на ужин было очень кстати, хотя бы эту потребность тела он закроет без проблемы. Он уже хотел одеться, но стоило лишь краем глаза увидеть свое отражение и тело, все еще покрытое чужими метками, ему захотелось отмыться… Купальня же была в этом крыле где-то недалеко. На ужин он пришел намного позднее, чем задумывал и даже ненадолго поверил, что там его не встретит Хуа Чэн. Однако демон объявился. Стоило Се Ляню сесть за стол, как ворох бабочек пронесся мимо и сложился в высокий силуэт, вновь отличающийся от того, что он видел ранее. Какой по счету это облик, Се Лянь уже не считал, а продолжил молча водить палочками в тарелке. Аппетит сразу пропал. Демон ему сыто улыбнулся, жмуря оба глаза, как довольный кот, вновь садясь на место напротив. К удивлению, на пищу он даже не посмотрел, а раскрыл свиток, внимательно вчитываясь в него. Он постарался присмотреться, что могло быть написано на нем, понять по лицу, что интересовало демона. Могли ли это быть артефакты, практики, сведения о других демонах и богах… Хоть что-то, что могло бы заинтересовать и Се Ляня тоже. Возникшая и затянувшаяся тишина все же отвлекла Хуа Чэна. Взглянув поверх свитка, он встретился взглядами с наложником и вопросительно поднял бровь. — Почему ты не ешь? — спросил он, глядя в почти нетронутую тарелку, — я мешаю? Се Лянь поджал губы и постарался заставить себя вновь вернуться к пище. Кусок не лез в горло, но была уверенность, что если он не поест, то Градоначальник, следящий за ним, сам начнет ему пихать эту еду в рот. Он уже не ребенок, чтобы его так заставляли обедать. То, как Се Лянь вяло орудовал палочками, убедило Хуа Чэна в том, что его присутствие заметно отвлекает. Однако оставить одного человека он не мог, мало ли захочет морить себя голодом и игнорировать еду, лишь бы больше не быть возле Градоначальника. Вместо того, чтобы уйти куда-то, Хуа Чэн лишь вышел из-за стола и переместился в дальний угол на кушетке, туда же ему подали чай, а следом и к столу Се Ляня. Слуги появились быстро, а покинули зал еще быстрее. Это был не Инь Юй, который останавливался всегда где-то поодаль и безмолвно стоял над душой. Убедив себя поесть, Се Лянь совсем не спешил, цепляя овощи почти по одному кусочку, за раз проглатывая не больше, чем маленькая птичка. Лучше так, чем совсем никак. Хуа Чэн закинул на кушетку даже ноги, вытянув во всю длину. На саблю, расположенную на сидении рядом с ним вдоль бедра, Се Лянь засмотрелся подольше. Она заинтересовала его даже больше, чем свиток. Спустя недолгое время, будто ощутив чужое внимание, клинок открыл глаз, уставившись в ответ на Се Ляня. Тот чуть не подавился, когда красный глаз ему подмигнул. Это было все то же оружие, которое небожитель увидел впервые в зале, когда обнажался перед демоном, доказывая свою безоружность. Тогда Се Лянь предполагал, что демонический клинок может быть агрессивным и враждебным, но теперь блестящий глаз с расширенным зрачком смотрел на него так внимательно, что сомнения в его опасности куда-то исчезли. Он выглядел весьма… дружелюбно, в отличие от своего злого хозяина. Как только такое сокровище попало в его руки. Се Лянь задумчиво прикусил губу и улыбнулся сабле, которая получив долю внимания тут же заурчала неожиданно громким звуком в тишине зала. От Хуа Чэна это не скрылось. Демон сперва хмуро осмотрел клинок и, поняв, что тот строит глазки его наложнику, даже поднял руку, чтобы ударить и утихомирить его, но заметил, как сам Се Лянь с любопытством на него глазеет. Передумав бить, Хуа Чэн лишь накрыл ладонью красный глаз, заставляя замолчать пищащую саблю. — Тебе интересно оружие? — мягко спросил Хуа Чэн, теперь уже обращая внимание на Се Ляня. Он с опаской кивнул, решаясь ответить: — Да, — недолго думая, все же добавил, — господин. Хуа Чэн подавил улыбку, наконец услышав правильное обращение к себе. Он не успел отчитать наложника, когда они были в спальне, но раз он исправился теперь, то можно было немного отпустить поводья. — У меня довольно большая оружейная. Если тебе интересно, я бы как-нибудь сопроводил тебя туда и разрешил посмотреть мою коллекцию, — Хуа Чэн говорил это так буднично и спокойно, словно не видел в этом предложении ничего особенного. Се Лянь воодушевился, представляя уже множество мечей и клинков, находящихся в собственности такого богатого существа. Восторг, который он испытал, быстро затмился растерянностью. С чего демону показывать ему свои сокровища? Градоначальник ему не друг, а лишь пленивший его демон и такая забота о чужих желаниях показалась ему очень странной. Вдруг взамен с него потом спросят что-то, что Се Лянь не захочет ни за что выполнять. — Зачем вам делиться со мной чем-то таким? — Допустим, у меня есть свободное время и мне скучно. Твоя компания поднимет мне настроение. Может ты считаешь себя плененным, но это не так. У наложника гораздо больше хорошего. Ты мне нравишься и я хочу тебя, поэтому я обеспечу тебе хорошую жизнь. Лучше, чем было до. Вновь ему обрисовывали ситуацию так, словно он должен радоваться заточению. Даже хорошая клетка остается клеткой все равно. Се Лянь не мог согласиться на такие условия и добровольно вручить себя в чужие руки в обмен на возможности вдоволь есть и спать. Хуа Чэн же не останавливался: — Когда привыкнешь к новым условиям будет легче. Ты уже заметил, что у меня в резиденции можно найти все для хорошей жизни. Так что... выбор за тобой. Сопротивляться неизбежному и страдать дальше или просто подчиниться и наслаждаться комфортом и привилегиями. У меня есть деньги, власть и… защита. — Мне это не нужно, — возразил ему Се Лянь, мотая головой. Его голос стал слабым, ведь осознание, что его слово не значит ничего, ясно засело в голове. — Тебя никто не посмеет тронуть, а когда ты всему научишься, цены тебе не будет. Все просто. Ты делаешь хорошо мне, а я тебе. — Я не хочу. — Я в любом случае не позволю такой красоте увядать без хозяина, — лишь подвел итог Градоначальник, игнорируя любые словесные перепалки. От наложника он не откажется ни в коем случае. — … — И тебе лучше есть самому, пока я не решил кормить тебя силой. Се Лянь опустил взгляд в стол, ощущение тошноты вновь свело горло, но он заставил себя подавить его.