Шагнуть вперед не так легко

Стоит впустить немного света в тёмную комнату, приоткрыв её дверь, как взору открывается поистине ужасная картина. На красном ковре, меж склянок и колб, кучи бумаг и каких-то разноцветных минералов, лежит человек. Бездыханное тело худого бледного юноши, на которое небрежно и не до конца натянули тёмное одеяние. Контраст его тёмных прямых волос с неестественно белой кожей создаёт ощущение что он бессмертная нечисть, уснувший вампир, заманивающий своим обманчивым положением очередную жертву в свое логово. Но потенциальной жертве эта картина уж слишком знакома. Не шокирует её ни вид трупа, ни предполагаемая опасность. Возможно это результат проф деформации. А может попался один из тех, чьи нервы из стали. Мужчина как ни в чем не бывало входит в комнату, включает в ней свет и опускается на колени рядом с несчастным. Он поднимает юношу на руки и относит в постель, чтобы похоронить его в тепле одеял, а затем проводит магический ритуал оживления: легонько трясёт за плечи, да зовёт по имени. Ритуал срабатывает: две темные бездны глаз смотрят на гостя, пока на лице появляется усталая улыбка - Роберто... - почти беззвучно шепчет и подаётся чуть вперед для объятий - ещё одного ритуала. - Снова доводишь себя до такого состояния, Хирага - "воскресшего" поднимают на руки и несут на кровать, правда по пути Роберто чуть сам не летит на пол, запнувшись о раскрытый сборник по химии. - Прости, - Хирага улавливает лёгкую строгость в чужом тоне, снова закрывает глаза, пускаясь на хитрость, лишь бы поменьше ругали. Затем он впервые за долгое время ест что-то, имеющее вкус. Быть может Роберто скрывает от него что-то важное: что если его благословил сам Господь, дав силу превращать что-то, с первого взгляда и вовсе несъедобное в кулинарные шедевры, которые никогда не надоедают. Правда, когда Хирага решается об этом спросить, то получает в ответ лишь шутку - Дьяволу я душу продал, дорогой мой Хирага, - немного устало говорит старший, протирая только что помытый стакан, отчего тот издаёт тихий немного неприятный скрип, - Поэтому ты и не устаёшь от моей еды - Роберто! - Хирага немного возмущенно его прерывает, даже отчего-то краснеет, хоть и знает что это лишь глупая шутка. Его напарник нередко мог себе такое позволить, но лишь когда они были наедине, потому что "никто кроме тебя, мой дорогой Хирага, меня не поймёт". - Молчу, молчу, - тихо смеётся тот. День вовсе не тянется медленно, как те что были до него. Наоборот: он пролетает стремительно быстро, словно на каждое из действий уходит по паре секунд: вот закончился немного поздний обед, потом пришлось пойти в душ, затем уборка... И все ради того чтобы вечером лежать на коленях Роберто, изредка посматривая на экран телевизора и делая вид что последние новости вызывают хоть какой-то интерес. - Ты останешься? - спрашивает Хирага, надеясь что в этом вопросе будет прочитана плохо скрытая просьба. Он хочет чтобы Роберто был рядом, чтобы весь этот момент застыл прямо вот так, как сейчас, как есть. Хотя, Хирага пожалуй даже знает, что ответ будет положительным, таким он был в девяносто восьми процентов случаев, но он хочет снова услышать подтверждение. И наверное если бы Роберто не знал его так хорошо, то ни за что не сказал бы сейчас "Да, мой дорогой Хирага, я останусь с тобой" Они давно могли бы съехаться. Так стало бы проще каждому: один перестал бы тонуть в кучах хлама и ждать, пока другой, вечно беспокоящийся, придёт и подаст руку помощи. Они могли бы делить этот несчастный диван хоть каждую ночь, а ещё лучше купить большую двуспальную кровать, ведь на той, что принадлежит Хираге, спать вдвоём практически невозможно. Они могли бы устраивать романтические вечера хоть каждый день, сидеть до самой ночи на кухне и говорить обо всем на свете, а потом танцевать подобие вальса, держась друг за друга так крепко, словно под ногами не кухонный паркет, а обломки целого мира. Но условное наклонение здесь одержало победу и все это стало лишь мечтой. Не раз Роберто задавался вопросом, почему же так. Вдруг Хирага считает что чувства эти несерьёзны? Быть может тайно считает все это грехом? Все же такая любовь - целое испытание, особенно когда религия в твоей жизни стоит не на последнем месте. - Хирага, - позвал мужчина, - Не спишь? Тот приоткрыл глаза, явно не успев ещё погрузиться в глубокий сон, потом чуть приподнялся и через мгновение уже устроился на коленях у собеседника - своём любимом месте. - Роберто? - немного растерянно смотрит в два голубых озера глаз напротив, - Что случилось? - Скажи... - начинает старший чуть неуверенно, думая бросить уже на полпути эту затею. Но когда же задать этот вопрос если не сейчас? И вот он вновь собирается с мыслями и произносит те несколько слов, что давно уже крутятся в голове - Ты бы хотел чтобы мы съехались? Роберто взрослый мужчина и с чего бы ему вести себя как влюблённый дурак, у которого от одного ответа может все разрушиться, развалиться на мелкие кусочки, как церковный витраж в маленькой деревне, когда рядом играют дети с мячом. Но в глубине души он тоже о многом волнуется и сейчас как раз один из таких случаев. Хирага эту перемену кажется улавливает, а потому кладёт ладонь на щеку своего напарника, друга, возлюбленного, подаётся чуть вперед и касается своими губами уголка чужих. - Хотел бы, - тихо выдыхает, - Но пока что нельзя. - Нельзя? - переспрашивает Роберто, тоже переходя на шёпот. - Я стану для тебя обузой, - слышит в ответ, и, подняв взгляд видит как Хирага виновато улыбается, - Не хочу этого. Сначала стану самостоятельнее. И он вновь подаётся вперед, только на этот раз уже для полноценного поцелуя, который поможет пресечь на корню любое возражение, которое может придумать Роберто: а он, как лингвист, уж явно найдёт способ. Губы вновь касаются губ, руки обвиваются вокруг чужого тела, не встречая никаких препятствий, темные глаза лишь на краткий миг встречаются с голубыми, чтобы уловить в них смесь шока и искреннего желания, а вечер плавно перетекает в ночь во всех смыслах этого слова. Ночь выдаётся дождливой и стук капель по чему-то металлическому уснуть не даёт, по крайней мере Роберто. Мужчина читает какую-то книжку при тусклом свете ночника: угроза испортить зрение ничто по сравнению с интересом к роману о путешествиях, и иногда поглядывает на лежащего рядом Хирагу. Тот, как и всегда, засыпает в самой неестественной позе, крадёт себе все одеяло и обнимает во сне подушку. Есть вещи, о которых Роберто никогда не скажет никому. Шутки про то, что ради доступа в древнюю библиотеку он продал бы душу дьяволу, пожалуй, так и останутся шутками, которые можно рассказывать в присутсвии Хираги, но есть лишь одна причина по которой ватиканский исследователь чудес Роберто Николас может продать тёмным силам все что имеет. Эта причина лежит сейчас рядом с ним, и лучше ей даже не догадываться о существовании этих тёмных мыслей.