Евклид, ты был не прав

О том, что Серёжи больше нет, Олег узнал не сразу. Он мог вообще ничего не знать — никто, разумеется, не собирался ему докладывать. Просто ФСБшники, которые вели его в автозак, обсуждали произошедшее в телестудии, и один из них сказал, что Серёжа… мертв. В тот момент Олег впервые ощутил это самое книжное «земля ушла из-под ног». Потом — больно защемило в груди. Но что делать с этим — с этой информацией, с этой болью, он знал. Закрыть, спрятать, никому не показывать. Временно. Только не на глазах конвоя, нет. У него будет время переварить эту мысль, свыкнуться со страшной правдой, выть, разбивая кулаки о стены. А может, и вскрыться самому. Но всё это будет позже.

***

«Что-то не так». Эта мысль скользнула по самому краю сознания, и Олег, последние несколько лет выживавший на отточенных рефлексах и прокаченной чуйке, выпрямился. Двое конвоиров тут же крепче сжали стволы в руках. Но Олег не обратил на это внимания и прикрыл глаза. А в следующий миг в автозак на полной скорости влетел бронированный джип. От удара кузов швырнуло в бок. Ничем не удерживаемые конвоиры со всей силы влетели в крышу фургона и мешками рухнули вниз. Железный ошейник вполне мог сломать Олегу шею, но по какой-то невероятной удаче он отделался парой синяков и содранной на горле кожей. Буквально минуту ничего не происходило, только где-то снаружи оглушительно орала сирена. Потом раздались выстрелы, скрежет отворяемой двери, и внутрь хлынул дневной свет. Перед ним стоял человек в броннике и шлеме, в руках он держал пистолет и небольшой черный чемоданчик. Лицо закрывала маска, оставляя открытыми только тёмные глаза. Человек слегка наклонил голову, словно проводил идентификацию Олега, после чего ловко запрыгнул внутрь и склонился над ним. В груди остро кольнуло, и Олегу подумалось, что это невралгия. Запаковали его качественно. Ошейник, пояс, цепь на ногах, колодки для кистей и пальцев рук. Но незнакомца всё это не остановило. Он сунул пушку за пояс, открыл чемоданчик и вытащил оттуда два инструмента, один из которых напоминал отмычку. Ловко расправившись с замками, он дернул Олега за руку и потянул за собой. Олег решил ни о чём не спрашивать. Незнакомец был явно не из Отряда Мертвецов. Высокий и широкоплечий, на целую голову выше, он толкнул Олега на переднее сидение покореженного джипа, сел за руль, и машина рванула с места происшествия. Минут через семь они остановились на заправке. Незнакомец кивком попросил Олега выйти на улицу, и указал на припаркованную неподалеку серую «тойоту». «Умно», — подумал Олег и обернулся. Незнакомец ловко и быстро снял бронник и шлем, бросил вещи в багажник и двинулся к нему. Едва «тойота» отъехала от парковки, сзади раздался взрыв. «Ни отпечатков, ни данных по автомобилю. Заранее продумал план отступления. Кто же мог тебя нанять, мужик?» — подумал Олег. Его спаситель не отличался разговорчивостью. Они ехали около получаса, и за это время водитель не проронил ни слова. Время от времени он прислонял ладонь к закрепленной на ухе гарнитуре, куда ему, видимо, передавали координаты или информацию о преследовании. Они остановились на окраине Питера. Узкая грязная улица, где едва умещались два автомобиля, и чтобы разъехаться, приходилось прижиматься к обочине. Дверь пискнула, когда мужик ввёл код домофона, и жестом позвал следовать за ним. На лестнице не горел свет, идти приходилось буквально наощупь, пока глаза не привыкли к темноте. На пятом этаже мужик зазвенел ключами, из квартиры хлынул свет. — Это мы, — наконец сказал он. Голос у него был хриплый и негромкий, словно простуженный. Олег молча наблюдал, как его спаситель снимает с себя уличную обувь, куртку и наконец чёрную маску. У него было худое скуластое лицо с квадратной челюстью и мужественным подбородком. Карие глаза смотрели спокойно и уверенно. Олег замер, всматриваясь в это лицо. Что-то неуловимо знакомое сквозило в каждой черточке, хотя он точно никогда не видел этого человека раньше. На чёрной водолазке блеснул спрятанный прежде под курткой сдвоенный серебряный кулон — оскаленная волчья голова и клык. Точно такой же был у Олега. — Наконец-то! Из глубины квартиры показался парень лет тридцати, в чудовищно-ярком фиолетовом халате. Коротко стриженные рыжие волосы обрамляли узкое лицо с ярко-синими глазами. Олег качнулся вперед, чувствуя, как в груди что-то сильно сжалось. Что это, инфаркт? Колени подогнулись, и он опустился на пол, держась за грудь. — Эй, ты что? Олег, что с ним? Над ним склонились оба — рыжий парень и спаситель с хриплым голосом. — Принеси ему воды, — попросил тот, кого назвали Олегом. Рыжий тут же умчался и вернулся со стаканом. — В руку-ногу отдаёт? Вздохнуть можешь? — спросил рыжий. Олег вздохнул — нет, не инфаркт. Что-то другое. Совсем другое. Неожиданная боль отступила так же внезапно и быстро, как и началась. — Какой ты, — рыжий удовлетворенно цокнул языком и улыбнулся, — У тебя сейчас наверняка есть вопросы. У нас, собственно, тоже. Олег всматривался в их лица, а в голове была только одна мысль — он сошёл с ума. — Вы, — выдохнул он. Рыжий парень усмехнулся краем губ. — Мы. Сергей, — он взял Олегову ладонь и несильно пожал её, — а тебя вытащил… другой ты. Олег Волков. Забавно, вы непохожи. Ошибки быть не могло. Сергей Разумовский, но не его, не тот, с кем Олег вырос и кого любил больше жизни. Нет, это был другой. И другой Олег Волков. Он сам, но в то же время и не он. — Наверно, я всё-таки умер, — тихо сказал Олег, — или умираю, предсмертные глюки ловлю. — Нет, — фыркнул Сергей, — ты точно живее всех живых. Чего не скажешь о другом мне. Какого черта тут у вас произошло, Волков? Почему я, то есть, твой Сергей Разумовский мертв? — Подожди, Серый. Волков наклонился над Олегом, заглянул в глаза — синие встретились с карими. И впервые в жизни Олег отвел взгляд. Только он виноват в том, что Серёжа погиб. Если бы не стал слушать весь бредовый план, а просто забрал бы его из психушки, они были бы сейчас очень далеко, в безопасности. Волков, казалось, понял, о чём он думал, и опустился рядом с ним на корточки. — Мне жаль, — тихо сказал он, и в хриплом голосе отчётливо слышалось сочувствие. Стоящий над ними Разумовский переминался с ноги на ногу, а потом не выдержал: — Так и будете в коридоре сидеть? Волков вздохнул, поднялся и подтолкнул Разумовского в спину. — Пойдем на кухню. Потом обернулся к Олегу. — Приходи, как будешь готов. Есть разговор. Они ушли. Олег медленно разулся, потом подошел к зеркалу. На него взглянул усталый мужик с покрытым ссадинами лицом и синяками под глазами. Правое ухо было заклеено покрасневшим пластырем — видимо, задело в аварии. Олег был в разных передрягах — попал в плен, сражался с боевиками в одиночку и без оружия, выкосил весь отряд Хольта, а потом отбивался от него самого. Но никто и нигде не причинил ему больше столько, сколько это сделал Серёжа. Серёжи больше не было. Но легче от этого Олегу не стало. Он развернулся и пошёл на кухню.