По мотивам «Кавказ» И.А. Бунина

Мужчина, открыв газету, погрузился в мир новостей, изучая каждый заголовок. Через пару страниц ему попалась статья, которую он начал читать с интересом. Это была история нетзветного ему мужчины, дававшего интервью СМИ: Приехав в Иваново, я остановился в незаметных номерах скудного отеля, который находился недалеко от улицы 8 марта. Жил я томительно, затворником — от свидания до свидания с нею. Была она у меня за эти дни всего три раза и каждый раз входила поспешно со словами: — Я только на одну минуту... Она была бледна прекрасной бледностью с мягким, нездоровым румянцем любящей взволнованной женщины, голос у нее срывался, и то, как она, бросив куда попало зонтик, и, спеша меня обнять меня, потрясало меня жалостью и восторгом. — Мне кажется, — говорила она своим тревожно-приятным голосом — что он что-то подозревает, что он даже знает что-то, — может быть, он прочитал нашу переписку, узнал пароль от моего телефона... Я думаю, что он на все способен при его нездоровой зависимости. Раз он мне прямо сказал: «Я ни пред чем не остановлюсь, защищая свою честь — честь мужа!» Теперь он почему-то следит буквально за каждым моим шагом, вечно доставая меня своими дотошными вопросами: «Соловушек мой, что же ты, как тучка, хмурая?», «Птичка моя вольная, как на работе дела? Может помощь нужна, давай приеду?». Чтобы наш план удался, я должна быть страшно осторожна. Он уже согласен отпустить меня одну, так внушила я ему, что умру, если не увижу юга, моря, пребывая в одиночестве, но, ради бога, будь терпелив! План наш был дерзок: уехать в одном и том же поезде, безусловно, купив довольно дешевые билеты, иначе бы Борис Михайлович что-то, да заподозрил! Собирались мы на кавказское побережье, дабы прожить там в каком-нибудь совсем диком месте три-четыре недели. Я знал это побережье, жил когда-то некоторое время возле Сочи, — молодой, одинокий, — на всю жизнь запомнил те осенние вечера среди черных кипарисов, у холодных серых волн... И она бледнела, когда я говорил: «А теперь я буду отдыхать там с тобой, в горных джунглях, у тропического моря...» В осуществление нашего плана Оксана не верила до последней минуты — слишком великим счастьем казалось ей это, я же, наоборот, старался относиться к этому спокойнее, смотря оптимистично, но в глубине души тревога обволакивала все мое тело, ведь мы оба понимали, что всего лишь один неверный шаг может все разрушить. В центральной России тучи не желали сходить с неба, навивая тоску жителям, которые изо дня в день наблюдали за грязной, сумрачной погодой и холодными дождями. На календаре стояла дата: 5 августа. В прошлые года погода радовала меня своими солнечными ваннами и теплой, немного неприятной духотой. Когда я ехал на железнодорожный вокзал, тревожные мысли в голове не давали мне покоя, затрудняя моё дыхание. По вокзалу я пробежал бегом, пока дождь усиливался, из-за чего дороги раскисали, а вдалеке начинали сверкать молнии. Я, раскрыв зонт, уткнулся лицом в воротник пальто. В тесном, дешевом купе 2 класса, которое я заказал заранее, шумно барабанил дождь по крыше. Я немедля опустил оконную занавеску, разглядывая помещение. «Хотя бы не плацкарт…» — пронеслось в моей голове. Потом я чуть приоткрыл занавеску и замер, не сводя глаз с толпы людей, взад и вперед сновавшей с вещами вдоль вагона в темном свете вокзальных фонарей. Мы договорились, что я приеду на вокзал как можно раньше, а она как можно позже, чтобы мне не столкнуться с ней и с ним на платформе. Они уже должны были быть на месте. Я смотрел все напряженнее — их все не было. Мой взгляд упал на включенный телефон, на котором жирным шрифтом высвечивалось время, оповещающее о том, что до отправки поезда остаются считанные минуты. Опоздала или он в последнюю минуту вдруг не пустил ее… Сердце забилось сильнее, глаза забегали по маленькому купе, но тотчас, вслед за тем, я был поражен его невысокой, стройной фигурой, холопской, неаккуратной стрижкой и лихорадочно-нежным, наполненным любовью взглядом, который, я бы сказал, чуть ли не прожигал идущую под руку с ним девушку. Я отшатнулся от окна, упал в угол дивана, рядом был вагон третьего класса — я мысленно видел, как он осторожно вошел в него вместе с нею, оглянулся, — хорошо ли устроил ее носильщик, — и поставил ее чемодан, поправил рукой свои и без этого растрепанные волосы, целуясь с ней, крестя ее... Их минуты разлуки закончились, Борис выпрыгнул из вагона поезд, подходя к окну, где сидела она. Он помахал ей, а она в ответ скромно улыбнулась. Поезд расходился, мотаясь, качаясь, потом стал нести ровно, на всех парах... Я заранее договорился с бортпроводником, чтобы тот впустил ее в плацкарт, а после отправления поезда привел ее ко мне. Мужчина проводил ее ко мне и перенес ее вещи, я ледяной рукой сунул ему десять тысяч... Присев рядом, она даже не поцеловала меня, только жалостно улыбнулась, садясь на диван и снимая с себя пальто. — Я не ела последние сутки, — сказала она, — я очень переживала, до последнего сомневалась в удаче нашего плана. Мне нужно выпить чего-нибудь горяченького… — в ту же секунду Оксана вызвала бортпроводницу, попросив ее, чтоб та заварила ей крепкого, черного чая, — мне кажется, он поедет за мной, чтобы проследить! Я сказала ему, что буду в Геленджике и Гаграх. Ну вот, он и будет дня через три-четыре в Геленджике... Супружеская жизнь с ним для меня стала совершенно невыносима! Но я боюсь уходить от него, так безжалостно бросив одного после стольких лет, прожитых вместе… Вдруг он на себя руки наложит. Боже мой, Боже мой! Утром, когда наш поезд остановился в Геленджике, ярко светило солнце, согревая своими лучами, заставляя жмуриться. На вокзале было душно и шумно. Мы прогулялись по городу, Оксана накупила много сувениров, а также все время просила меня сфотографировать ее на каждом углу… Меня это утомляло, но не злило. Из Геленджика и Гагр она прислала Борису несколько фотографий, написала, что еще не знает, где останется. Потом мы арендовали машину и поехали вдоль берега к югу. Мы нашли место первобытное, заросшее чинаровыми лесами, цветущими кустарниками, красным деревом, магнолиями, гранатами, среди которых поднимались веерные пальмы, чернели кипарисы... Я, по привычке, просыпался рано и, пока она сладко спала, до чая, который мы пили ближе к обеду, прогуливался по холмам в лесные чащи. Горячее солнце было уже сильно, чисто и радостно. Я не мог выйти без панамки, лучи сильно припекали голову. Неподалеку от нашей деревни был база, который мы периодически посещали: там кипела торговля, было тесно от народа. Мы каждый день ходили на берег, всегда совсем пустой, купались и загорали до обеда. Часа в три мы только начинали готовить и всегда одно и то же: жаренная рыба, белое вино, орехи и фрукты. Наша вилла была очень удачно расположена, каждый день мы наблюдали прекрасные картины, словно лучший художник мира, пока мы спим, тщательно вырисовывал каждую деталь, дабы мы наслаждались этой аккуратной работой, когда наш взгляд падал в окна: дивные, алые закаты, чувственные, девственные рассветы, красочные дни и ярко-синие, загадочные ночи… Ох, ночи были потрясающие! Сами вообразите, вы, вернувшись с прогулки по изумительному берегу, ложитесь на кровать, утопаете в своей чарующей любви друг другу, трогаете, целуете, обнимаете, гладите… Вы расслабляетесь, полностью поддаваясь шарму соблазна, а, окончив свою страстную ночь, подходите к окну, за которым стоит тьма, на небе яркие звезды то зажигаются, то угасают, ветер легонько подталкивает деревья. Мы радовались этим видам. Посередине дня она, порой, ложилась в гамак, закрывала лицо руками и плакала: еще две, три недели — и опять Иваново! • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • Как оказалось, Борис искал Оксану и в Геленджике, и в Гаграх, и в Сочи. На второй день по приезде в Сочи, он купался утром в море, потом брился, надел чистое белье, костюм, который она ему сшила на их свадьбу, позавтракал в своей гостинице на террасе ресторана, выпил холодного просекко и эспрессо, не спеша выкурил сигару, хотя табаком он никогда не баловался. Возвратясь в свой номер, он написал Оксане всего лишь три слова: «я тебя люблю» — и выстрелил себе в висок из револьвера. После прочитанного мужчина сложил газету и выкинул в мусорку, потирая переносицу. Из соседней комнаты он услышал, как его зовёт жена — Оксана. Девушка собиралась в путешествие на Юг России, а супруг решил проводить ее до поезда. — Борь, ты собираешься вообще? Я на поезд опоздаю! — Да-да, пошли.