Танатология.

С кого начался бог, метабог, патоген

И я ёбнулся наглухо, как Диоген. 

Золотые своды алтаря отливали в ночи еле уловимым блеском, когда маленькая, но шумная компания добралась до него. Скитания по темному зданию, со стороны донельзя походящие на бесцельные движения, за которыми не следует никакой смысловой нагрузки, неожиданно сблизили парней.  С каждой секундой Джон чувствовал, как теряет привычную осознанность, с которой провел бок обо бок всю свою сознательную жизнь. Он смотрел на блестящие голубые глаза, читал в них мелькавшие огонечки радости — и ему тоже становилось радостно. Лололошка транслировал эмоции, настроение, являлся своеобразной антенкой, а Джон послушно, без каких-либо попыток вникнуть в суть вещей, перенимал все исходящее от двойника на себя.  Похожее работало в обратную сторону. Лололошка видел, чувствовал физически и психологически, что Джон становится более доступным, более развязным, посему ощущал, как проецирует на себя его поведение. Алкоголь творит удивительные вещи, однако еще удивительнее было наконец-то ощущать себя полноценной личностью. Оба попали в такт настроению друг друга — казалось, впервые за долгое время — оба начали терять собственные привычные отличительные черты и признаки, будто смешиваясь между собой.  Джон чувствовал, как растворяется в инородных, но притом таких знакомых ощущениях, однако не мог с этим ничего сделать. Борьба… с собой? — последнее, чем парень мог сейчас заниматься, поэтому, преодолев последние остатки разума, сопротивляющиеся происходящему, отпустил ситуацию.  Лололошка чувствовал тоже самое, но наоборот — и мысли о сопротивлении не промелькнуло в его голове. Он слишком долго хотел этого, и, наконец, пусть не совсем так, как воображал себе, получил долю желаемого. Юноша ощутил гармонию с собой, но все еще хотел многократно ее приумножить.  Они без конца о чем-то болтали. Джон то и дело смеялся, нервно выгибал пальцы, и его темные глаза лихорадочно блестели в полумраке. Лололошка наслаждался каждой секундой, наслаждался тем, что его впервые не отталкивали — он то и дело ловил Джона за руки, притягивал к себе, не давая отступить не на шаг, не давая потеряться в темноте. Завалившись в церковь, оба, слегка пошатываясь, сразу направились к алтарю.  — Чашу с вином откуда выносят обычно? У нас есть все шансы отыскать "плоть и кровь Христа"! — усмехнулся Джон.  — Безусловно, других вариантов нет. — Лололошка улыбнулся, держа того за руку — цепко, стальной хваткой, будто боялся, что двойник попытается его оттолкнуть и сбежать. Улыбка на лице Джона стала ярче — он знал, что творится в чужом сознании, но что делать с этими знаниями не понимал. Да и не надо оно было сейчас — если нырять в омут, то с головой.  Одновременно положив ладони на врата, ведущие прямо в алтарь, двойники толкнули их с одинаковой силой. Те, разумеется, не устояли и распахнулись. Напротив них гордо и величественно располагался слегка позолоченный святой престол, чуть поодаль вглубь — горнее место, в виде деревянного кресла, которое всеми силами старалось походить на царский трон. В стороне —стол-жертвенник, накрытый темно-красной тканью. А также множество подсвечников с еще не догоревшими свечами. Лололошка кинул на Джона взгляд, полный какого-то азартного волнения, и принялся шарить рукой по карману, ища зажигалку, которой обычно подпалял сигареты. Да, он знал, что восторга не вызовет своим признанием, но парню и дальше хотелось проверять, сколько свободы он получит, прежде чем осуждающий взгляд темно-карих глаз и поток колкостей заставят его остановиться.  — Я пойду, подожду здесь свечи. — сообщил Лололошка, нехотя отпуская чужую руку.  — Далеко все равно не уйдешь. — усмехнулся Джон в ответ, и в свою очередь направился в сторону жертвенника — приметил в темноте отблеск каких-то чаш. Он не ошибся — два огромных, рассчитанных на причастие толпы людей, потира стояли, наполненные вином, будто специально какая-то неведомая сила здесь позволяла исполнять все хотелки обоих, которые в конечном итоге должны привезти к близости.  Джон задумчиво скользнул пальцами по блестящей поверхности, чувствуя прохладу. На мгновение странная мысль прорвалась сквозь пелену эмоций — Джону ощутил себя ведомым какой-то незнакомой силой, из определенной точки "А" в определеную точку "Б", и его аж передернуло. Он понимал, что потерял свою былую независимость — да, не навсегда, но сейчас уж точно, чувствовал нереальность, подстроенность всего происходящего. Однако рискнуть и встать на путь истинного осознания, проникнуться собственной историей, Джон просто не мог себя заставить.  То там, то тут вспыхивали дрожащие огоньки. Свет отражался от всех блестящих, отливающих золотым поверхностей, что создавало какую-то необъяснимую, загадочную, элементами даже сказочную атмосферу. Джон присел на жертвенник, отпивая сладкое вино из потира, и наблюдал, как Лололошка аккуратно снует, от свечки к свечке, создавая им собственный островок во мраке. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Лололошка облокотился на святой престол и вздохнул — умиротворенно, мечтательно. Джон подхватил оба потира и подошел, ставя их на возвышавшуюся поверхность, а затем краем глаза заметил какое-то новое движение от Лололошки.  — Серьезно? — Джон приподнял бровь, чувствуя, как по привычке внутри встает возмущение, однако эмоции ощущались неискренними — наигранными. — Ну, а что такого? — отозвался Лололошка, засовывая в зубы сигарету и поджигая ее слегка дрожащими руками.  — Тебе рассказать списком или опытом? — нерадостно усмехнулся Джон, а затем резко замер, будто от удара.  Каким опытом? О чем он говорит? Парень всю жизнь был уверен в том, что не страдал никотиновой зависимостью, но стоило задуматься, как в голове начинали проступать иллюзорные воспоминания об обратном. Он заметил, что голубые глаза смотрят на него, а их в свою очередь застигает горький дым. Поддаваясь импульсивному всплеску эмоций, Джон выхватил сигарету из чужих губ и покрутил в руках.  — Эй! — возглас Лололошки был скорее заинтересованным, чем оскорбленным. — Ты чего?  — Ничего. — Джон сунул в рот отобранную сигарету и сделал длинную, жадную затяжку. Та вспыхнула, и в стороны разлетелся пепел, опускаясь на белую одежду Джона. Но он даже не заметил — пробовал на вкус ядовитый дым, оправдывая копошившееся внутри отвращение желанием проверить. И не зря. Очень скоро, в считанные секунды Джон обнаружил, что действует инстинктивно, по привычке, как тот, кто уже давно прокурил все свои легкие. Сделав еще пару затяжек для верности и погоняв никотин по организму, Джон все же переборол себя: одним точным движением потушил окурок прямо о святой престол и оставил на нем черное пятно.  — Я думал, ты не куришь. — произнес Лололошка, чувствуя небольшое противоречие. Он был рад произведенным эффектом, но все же слегка побаивался, что Джон оттолкнет его, неправильно интерпретировав собственное поведение — допустим, как дурное влияние.  — Я тоже так думал. — пробормотал Джон. — Интересно-о… Лололошка, вот зачем тебе надо было.. Закончить фразу ему не дали — паренек, ощутив что его страх стучится в двери, не позволил двойнику развить эту мысль. В одну руку взял наполненную вином чашу, другой притянул Джона к себе поближе — нервно, резко — и с легким нажимом влил ему в рот алкоголь. Тот среагировать не успел. Лололошка поймал в его глазах отблеск негодования, но в следующую секунду Джон забрал потир себе и продолжил начатое уже самостоятельно. Лололошка выдохнул с облегчением и свободной рукой взял вторую чашу, последовав примеру Джона. Другую же не убирал с чужих плеч, мягко поглаживая их пальцами.  Опустевший на половину потир с легким стуком поставили на престол. Джон положил ладонь поверх руки Лололошки и слегка сжал ее пальцами, пресекая краткие, мимолетные движения. Он хотел было что-то сказать, может быть сделать, но лишь наблюдал за тем, как двойник следом за ним отрывается от алкоголя и переводит на него вопросительный взгляд.  — Так и будем играть в гляделки? — усмехнулся Джон. Он добровольно отказался ясно мыслить. Все вокруг плыло, но в этом был какой-то свой непонятный плюс.  — А у тебя есть, что еще предложить? — в тон ему отозвался Лололошка. Он тоже улыбался — более светло и радостно, но Джон готов был поклясться, что двойник также не способен здраво оценивать ситуацию.  — Ты заставляешь меня задуматься. — сообщил Джон. — Считаешь это то, что сейчас необходимо сделать?  — Нет.. — Лололошка замялся. Он правда опасался момента, когда Джон начнет задумываться. Вряд ли это закончиться хорошо. — Знаешь что..  — М?  Лололошка прильнул еще ближе, обхватывая Джона за талию, и с какой-то отчаянной надеждой поцеловал его в губы, чувствуя на них привкус алкоголя. Почему Джону можно, а ему нет? Непорядок. Лололошка ощутил, как тот сначала сделал пол шага назад — видимо, от неожиданности — но воспринял подобное, как угрозу своему благополучию. Он сжал чужую фигуру крепче в объятиях, сминая белую ткань одежды, и, видимо слегка перестарался. Джон издал тихий, приглушенный стон и настойчиво дернул руки Лололошки в стороны, призывая слегка ослабить хватку. Это испугало еще сильнее — юноша ощутил сильную вину и разорвал недолгий поцелуй, тут же убирая руки за спину, подальше от Джона. Возможно, он все это время был прав, когда не давал себя касаться?  — Прости. — тут же среагировал Лололошка. — Я не хотел..  Ответом стал озадаченный, красноречивый взгляд темно-карих глаз. Джон вздохнул, восстанавливая сбившееся дыхание и, наконец-то, отозвался:  — Нет, ты хотел. — сообщил он, но абсолютно беззлобно. — Ты просто почему-то боишься меня.  — Немного. — признался Лололошка. — Но..  — Никаких "но". — Джон приложил палец к чужим губам. — Я уже знаю все, что ты можешь мне сказать.  "Надеюсь, это не так.." — пронеслось в голове у Лололошки, а в следующую секунду он почувствовал, как Джон тянет его за руку, сплетает пальцы вместе. Чужие губы коснулись кожи на запястье, и этот жест отозвался приятной дрожью по всему телу. Лололошка чувствовал, как у него кружит голову, и, несмотря на все свои попытки держаться, провалился. Высвободив руку, он взял Джона за подбородок и снова притянул к себе, замечая промелькнувшую на его губах усмешку, прежде чем прильнуть к ним, уже более уверенно. Если разрешают, то чего бояться? Лололошка углубил поцелуй, ощущая, как ему подаются навстречу и отвечают, с каким-то игривым желанием. Джон веселился — юноша это понимал, однако в глубине души хотел верить в то, что его наконец-то, спустя столько времени, полюбили.  Рука сместилась в чужого подбородка, скользнув на шею. Лололошка запустил холодные пальцы под воротник белой рубашки, касаясь ими пылающей кожи и очерчивая ключицы. Джон инстинктивно задрал голову, подставляясь под чужие прикосновения, и на мгновение разорвал поцелуй, набирая в легкие побольше воздуха. Лололошка успел заметить хитрый блеск в темных, казавшихся сейчас абсолютно черными, глазах, и прежде, чем успел понять его причины, оказался крепко прижат к святому престолу.  — Лололошка-а.. — протянул Джон, наклоняя голову. — Я всё-таки считаю, что тебе лучше попридержать свои шаловливые ручки до поры до времени.  — Прости.. — тут же начал извиняться Лололошка. — Я снова что-то не так делаю?  — Ни в коем случае. — мягкая улыбка на лице Джона заставила Лололошку немного успокоиться. — Просто я сделаю лучше.  Лололошка чуть нахмурил брови — звучало убедительно, но опять как-то… неравно. Впрочем, он должен был благодарен за то, что ему уже позволяют. Лололошка знал Джона, и знал, что сейчас у него в голове действительно что-то перещелкнуло от постоянной гнетущей атмосферы. И ему это нравилось.  — Чего хмуришься, красотка? — поинтересовался Джон, надавливая Лололошке на грудь и укладывая того на поверхность престола.  — А.. — паренек, хлопая голубыми глазами, рассматривал нависшую над ним стройную светлую фигуру, во взгляде которой отражались горевшие повсюду огоньки. — Не хмурюсь. Тебе кажется.  — Мм, не-ет, газлайтинг — совершенно не твое. — усмехнулся Джон и, опершись коленом на край престола, потянулся к чужому лицу. Лололошка подался навстречу и они снова слились в беспокойном, беспорядочном поцелуе.  По серо-синей, жесткой рубашке скользнули ловкие пальцы, и Джон залез под ткань одежды. Чувствуя, как рефлекторно напряглись чужие мышцы, он усмехнулся в поцелуй и, подразнивая, принялся аккуратно водить кончиками пальцев по разгоряченной коже. Лололошка ощутил, как с ног до головы от прохладных прикосновений проходиться приятная дрожь и выдохнул, отстраняясь на пару сантиметров от опьяняющих губ. — Воздух закончился? — с доброй насмешкой бросил Джон, ловя непослушные пуговицы на рубашке.  — А ты хочешь.. чтобы я задохнулся? — слегка дрожащим тоном отозвался Лололошка. Он перевел взгляд на чужие пальцы, которые быстро справлялись с пуговичками, и, внезапно на смену витавшему в воздухе желанию, пришло неприятное, резкое осознание — Джон не должен видеть его тело. Поймёт, догадается, и тогда момент будет испорчен. Лололошка перехватил чужую руку за запястье, ловя на себе удивленный взгляд, и отвел ту в сторону, отрицательно покачав головой. Надо было срочно придумать оправдание, да такое, чтобы обойти все острые углы. Джон не должен задумываться о происходящем. Не должен решить, что от него что-то скрывают, но в тоже время не должен подумать, что Лололошка хочет его остановить. Грань тонкая — молодой человек чувствовал себя идущим по лезвию ножа, под прицелом озадаченного взгляда темных глаз.  — Не надо, Джон.. — пробормотал он. — Я не хочу показываться вот так.. откровенно. Лололошка усвоил — самая лучшая, правдоподобная ложь должна состоять по большей части из правды. Только вот поведется на такое его недоверчивый двойник? Для надежности нужно воззвать к его чувству превосходства. Да, Лололошка пытался всеми силами искоренить эту черту характера, но сейчас она могла пойти на пользу.  — Я не такой красивый, как ты. — пробормотал парень, надеясь, что Джон еще остается собой и не кинется доказывать обратное. — Мне немного стыдно.  — Ого! — присвистнул тот. Замечание отозвалось в глубине души приятным чувством ликования. —  Не могу с тобой не согласиться… но может..  — Нет! Нет.. я не хочу. — твердо сообщил Лололошка. Он действительно не хотел, чтобы Джон сейчас начал задаваться очередными ненужными вопросами. Он хотел другого — быть допущенным как можно ближе.  — Ты лишаешь меня очевидного плана действий. — вздохнул Джон. — Подскажешь, как с тобой обращаться, деревенский житель? Уголки губ Лололошки дрогнули в невольном смешке, но он не растерялся. Взяв Джона за оба запястья, юноша медленно передвинул его руки с груди на талию, и склонил голову на бок, будто ожидая, насколько правильно тот все понял. Ждать было не нужно — чужие губы впились в его собственные — несдержанно, с невиданным ранее напором. Лололошка приглушенно ахнул и выпустил тонкие запястья из своей хватки, ощущая, как в ту же секунду ладошки Джона пробегаются по его бедрам, нежно, беспокойно поглаживая. Слишком мало. Лололошка хотел чувствовать кожей эти прикосновения, хотел потеряться в ощущениях, забыть обо всем на том и этом свете. Он обвил руками Джона за шею, притягивая к себе, не давая отстраниться, жадно, нетерпеливо покусывая его, толкаясь языком глубже, прижимаясь к нему всем телом — отчаянно, требовательно, без конца желая получить хоть какой-то любви. Пусть даже если уже поздно. Пусть даже если он сам себе ее придумал.  *** В воздухе разносился аромат эфирных масел. Изобретательности Джону никогда не приходилось занимать, даже тогда, когда на святом престоле перед ним раздвигает стройные, с легким очертанием мышц ноги собственная копия. Почти вся одежда валялась на жертвеннике, мятая, никому не нужная — только серо-синяя рубашка по прежнему оставалась на Лололошке, прикрывая его плечи и руки. Джон лил благоухающее церковное масло себе на пальцы, расположившись между ног у развалившегося на поверхности престола двойника. Голубые глаза были прикрыты длинными, дрожащими ресницами, щеки пылали, будто затуманенные розоватой дымкой, а на припухших от поцелуев губах Джон оставил очередной сладкий поцелуй. Затем спустился ниже — прикусил выпирающую ключицу, ловя томный вздох, вырвавшийся из чужого рта и усмехнулся, обдавая тонкую бледную кожу горячим дыханием.  — Никогда бы не подумал, что ты можешь быть… — прерываясь на мелкие вдохи пролепетал Лололошка. —  ..таким.. нежным.. спокойным..  — Только с избранными. — отозвался Джон. Интересно, когда этот паренек успел затесаться в их количество? Впрочем, это уже неважно. Вернувшись к своему увлекательному занятию, Джон принялся спускаться ниже, оставляя влажную дорожку коротких поцелуев на чужой гладкой коже. У низа живота слегка притормозил, задерживаясь губами почти у самого основания давно затвердевшего члена, и ощутил, как тело под ним начинает дрожать от возбуждения все нетерпеливее. Джон на мгновение остановился перед выбором — с одной стороны отсасывать без пары дней незнакомому парню никогда не входило в списки допустимых действий, однако с другой стороны жгучее желание доставить Лололошке удовольствие, посмотреть, как он будет смущаться, как алые губы приоткроются в попытках поймать воздух и плохо сдерживаемых стонах, перекрывало здравый смысл.  Джон чуть поднял голову и оставил мокрый поцелуй на головке чужого члена, пачкая губы в вязком предэякуляте. Послышался шумный, судорожный вздох, и Лололошка еле уловимо дернулся, чем вызвал очередную, легкую усмешку. Джон решил больше не медлить  — чужая реакция сносила крышу в разы эффективнее алкоголя. Он открыл рот, сразу вбирая член наполовину и, прикрыв глаза, пустил в ход весь свой не слишком богатый опыт, однако страстное желание быть лучшим даже в столь непривычных для него любовных делах, не исчерпывало себя.  Лололошка кусал губы, подаваясь вперед бедрами, а Джон шел навстречу. Он то погружался до самого основания, то отстранялся, посасывая головку, наслаждаясь несдержанными стонами, становившимися с каждым разом все громче и протяжнее. Джон не собирался доводить Лололошку до пика сейчас, намереваясь в скором времени отстраниться — поиграли, и хватит, однако вскоре ощутил чужую руку, залезшую в волосы по-хозяйски, без приглашения.  Лололошка сжал ореховые, растрепанные прядки — выдерживать нестабильный темп стало невозможным. Он потерялся в захватившем разум возбуждении, в разноцветных искорках перед глазами, в расходящейся по телу электрической дрожи. Забывшись, юноша принялся двигать чужой головой самостоятельно, ускоряя процесс, вдалбливаясь в пошлым хлюпом во влажный рот. Ответом на подобный бесцеремонный, нетерпеливый жест стали сдавленные полувсхлипы, перешедшие в возмущенное, приглушенное мычание, отозвавшись приятной, стимулирующей вибрацией по всему телу. Лололошка перехватил волосы Джона поудобнее и, толкнувшись в ему рот еще пару раз, кончил с громким стоном, упершись в чужую глотку.  Джон закашлялся, чувствуя, как внутри разливается тепло, и ощутив, что чужая хватка ослабла, моментально отстранился. По щекам стекла пара влажных дорожек, в горле неприятно саднило. Немного придя в себя, юноша вытер губы и устремил на Лололошку, поломавшего ему все планы, уничижительный взгляд.  — Будь чуть сдержаннее! — Прости, я.. — Лололошка пытался отдышаться. Голова шла кругом, поэтому сообразить происходящее было затруднительно. — Ты… сердишься?  — Я бы хотел! — уже не таким страшным тоном продолжил Джон. Он оглядел Лололошку — это растерянное, раскрасневшееся лицо, затуманенные голубые глаза, которые чуть ли не полностью затопил черный зрачок,  выглядели достаточно безобидно, но в тоже время обманчиво. Впрочем, в этом было еще больше очарования, поэтому в глубине души Джон остался доволен. То, что он не может возмутиться в полной мере такому своеволию двойника раздражало, но со своими чувствами парень ничего сделать не мог. Он был рад тому, что конечная цель была достигнута, и не собирался останавливаться.   — Но я не стану даже пытаться. — договорил Джон, и Лололошка уловил в этой фразе нотки доброй, беззлобной, как оно обычно было, снисходительности. Но времени на анализ у парня не было. Он почувствовал как по внутренней стороне бедра скользнули чужие пальцы, оставляя благоухающие дорожки эфирного масла, и внизу живота снова закололо, несмотря на недавнюю разрядку.  Медленно, давая привыкнуть к ощущениями, Джон ввел внутрь партнера один палец без каких-либо проблем, и вскоре добавил второй. Лололошка почти не ощущал дискомфорта — он закинул ноги на чужие плечи, прижимаясь ближе и насаживаясь на пальцы, помогая Джону с растяжкой. Когда тот вставил третий, Лололошка слегка ойкнул, дергаясь на столе, за что тут же получил спонтанный, чувственный поцелуй.  Юноша совершенно не знал, чем объясняется такое стремление Джона быть ласковым, однако у него возникло несколько теорий, и почти все — неутешительные. Либо ему хочется получить восхищение и похвалу — вполне в характере двойника — либо же… додумывать эту мысль Лололошка тут же отказался — она ему совершенно не нравилась, поэтому парень заставил себя верить в то, что Джон просто принял его. Понял. Полюбил. Лололошка отчаянно надеялся на этот последний, самый неправдоподобный вариант, но уже отдавал ему предпочтения.  Юноша не хотел пытаться думать — он хотел чувствовать кожей все, до единого, обжигающие прикосновения Харриса. Когда тот легко вытащил пальцы, Лололошка недовольно промычал, на мгновение вырываясь из приятного полуосознанного состояния — ему не хотелось останавливаться. Джон в ответ лишь усмехнулся.  — Так уж не терпится? — прозвучал веселый, риторический вопрос.  — Мгм.. — отозвался Лололошка, а затем, через пару мгновений почувствовал, как на место длинных пальцев входит чужой член. Джон давал привыкнуть, но не затягивал. Удостоверившись в том, что все нормально, ученый начал двигаться сразу в среднем темпе.  Все это время парень не слишком задумывался о себе, всячески удовлетворяя партнера, демонстрируя свое мастерство, и лишь сейчас понял, что ему самому необходима разрядка. Несдержанный вздох сорвался с губ, сливаясь с протяжными стонами Лололошки. Джон постепенно ускорился и, выбрав нужный угол, принялся из раза в раз бить по простате. Перед глазами Лололошки поплыли звёздочки, и с их уголочков скатилось пара слезинок наслаждения. В такт каждому толчку все чаще раздавались громкие стоны, чуть ли не вскрики, и Джон даже на мгновение задумался о том, насколько далеко их слышно.  Пара финальных, даже слегка грубых толчков, и Лололошка кончил второй раз, уже себе на живот. Джон вышел из него и излился следом. Тяжело дыша, оба приходили в себя. Лололошка лежал, возведя глаза наверх, разглядывая еле различимый потолок. Сейчас он не был способен думать вообще не о чем, и опомнился только тогда, когда Джон дернул его за рукав.  — Я думаю… служба окончена. — улыбнулся он. — Нам бы неплохо так…  Джон резко замолк, в изумлении рассматривая открывшийся ему вид. Мятая рубашка, которую Лололошка отказывался снимать, все-таки сползла с него, открывая неприятный, а для обладателя хорошей памяти на "сны", даже пугающий видок. Ужасная, сквозная дыра от ножевого ранения рисовалась на бледной коже Лололошки, будто кто-то, совсем недавно проткнул его плечо со всей силы. Но проблема была в том, что Джон быстро догадался, кем мог быть сей загадочный "кто-то", и еле державшаяся картина мира окончательно разбилась на множество осколков.