Смерть ради любви

      Первое фото, что попалось Нине под руку, изображало Артура и Марину лежавшими на кровати. Его рука трогательно обнимала тонкую талию девушки, а она смотрела ему в глаза с разгорающейся страстью. Оба были полностью обнажёнными, лишь простыня чуть прикрывала их по пояс.       Странное дело, но видя сейчас своего любимого рядом с другой, Нина совсем не ощутила ревности, хотя в другой момент это чувство разорвало бы её на части. Она испытала кое-что другое, совсем иной природы. Видя страсть в глазах той девицы, видя ответное желание Артура на фото, девушка почувствовала вдруг, как внутри у неё загорелось особое пламя, а в нужном месте понемногу становилось влажно и горячо. И когда она смотрела так же неторопливо всё остальные фото, внизу её живота зарождался горячий и тягучий жар.       Почему ощущение чужой страсти так её возбудило, Нина не знала, да и не особо хотела знать, просто приятно было видеть прошлое Артура и осознавать, что этого больше не будет. Что теперь только её он имеет право касаться вот так. Только её целует так нежно и страстно. Только она, Нина, теперь имеет право видеть его обнажённым. Только она сможет быть с ним в одной постели и ощущать внутри себя его мужественное мужское естество. А та, другая проиграла, её больше нет в жизни любимого, от неё остались лишь воспоминания. И осознание своей победы кружило голову, сносило крышу, ведь Нина обожала побеждать, чувствовать себя главной, не иметь соперников, а в данном случае соперниц. Стало смешно при мысли о том, какой Марина сейчас чувствует себя униженной и оскорблённой, сидит бедная, несчастная и слёзы льёт об ушедшей любви. А успешная королева, которой она так завидует, навечно заняла её место в сердце Артура.       Она смотрела на самые страстные моменты его любви к другой девушке, и непроизвольно начала поглаживать второй рукой живот Артура, сидевшего рядом, иногда переходя на грудь или, наоборот, спускаясь ниже, легко пробегая пальцами по трусам, натянутым в особом месте сильнее всего. Он в ответ обнимал Нину на плечо и целовал в шею, поглаживая по спине.       От этого желание становилось общим, и с каждой всё более откровенной фотографией оно становилось всё более сильным и неукротимым. Хотелось подтвердить внутри себя и друг перед другом это самое право на обладание этим желанием и реализовать его только друг с другом. Артур радовался тому, что те отношения в прошлом и сейчас с рядом была та, которую он любил на самом деле, открывшая в его сердце настоящую любовь, показав, какой она и должна быть. А то, что было с Мариной, являлось лишь иллюзией, привычкой, расчётом, но не любовью точно. По крайней мере, не такой, ради которой не жаль отречься от себя и отдаться ей без остатка. Когда в душе царит при виде любимой не бурная и неукротимая страсть, но и тихая, щемящая нежность, которая возбуждала не меньше.       Ведь она дарила не яркий мощный костёр, который разгорался быстро, сжигая всё внутри, но так же стремительно и гас, не оставляя ничего, кроме холодной и неуютной пустоты, а ровное и спокойное пламя, горящее долго и согревая душу и тело, до каждой клеточки, освещая и даря надежду на лучшее. Поэтому хотелось не просто брать то, что давали, не мучаясь от невозможности ничего дать взамен, а наоборот, отдавать всё, что у тебя есть, делиться тем, что умеешь и знаешь. Получать наградой удовольствие, которое доставляет этим своей любимой, от этого получая его и сам, поскольку в ответ она тоже отдаёт всё, что у неё имеется и это рождает общее счастье.       Нина сейчас в очередной раз склонилась к нему и потёрлась носом о плечо, Артур в ответ обнял её и погладил по спине. Он понимал, что нужно быть осторожным, не повредить, но кто сказал, что нежность пойдёт во вред. Артур повернулся к Нине лицом и, обняв особенно бережно, одной рукой распустил узелок на поясе её халата и, когда тот распахнулся, осторожно спустил его с плеч. Нина откинула голову назад, позволяя целовать шею и ключицы, спустить с плеч лямки бюстгальтера и освободить её особо чувствительные в виду беременности груди. Вот Артур уже отбросил мешающий предмет нижнего белья и, обнажая упругую грудь, припал горячими губами к нежному соску, слегка посасывая его и поглаживая кончиком языка. Нина ощутила внутри лёгкую дрожь и нарастающее возбуждение.       Артур продолжил то же самое со вторым соском, но ещё более нежно и медленно. Так же, словно растягивая удовольствие своё и Нины, он слегка проводил пальцами по её плечам и спине, сбегая вдоль позвоночника, при этом покрывая поцелуями её грудь и опуская ниже, особенно трепетно целуя округлый живот. Беременная Нина возбуждала его ничуть не меньше, чем до раньше, ведь этот ребёнок был частичкой их самих, как результат сильной любви, логический результат, к которому привела совместная страсть. Он подкреплял уверенность во взаимной любви и в том, что подобное таинство может быть только у глубоко любящих друг друга людей. Таинство зарождения новой жизни, созданной ими обоими, казалось завораживающим, чем-то священным и неприкосновенным для посторонних. Оба испытывали это чувство и потому ограждали своё счастье от всех, живя в своём уютном, обособленном мирке, где правила только любовь.       Потом, не отрываясь от её тела, Артур мягко опустил Нину спиной на подушку. После его сел рядом и провёл ладонями от её плеч и до самой резинки трусиков, расслабляя и одновременно распаляя желание. Нина начала дышать чаще, сильнее порозовела и начала уступать накатывающему блаженству.       Затем наклонился и вновь начал уже изведанный, но никогда не надоедавший путь от самой шеи и вплоть до нежного пупка, проведя языком блестящую дорожку. Отметив розовые вишенки сосков, замер возле резинки трусиков и, прихватив её зубами, ловко стянул, открывая гладкий нежный бугорок женственности.       Коснувшись его губами, Артур мягко погладил внутреннюю сторону бёдер, отчего Нина слегка развела их, позволяя увидеть блестящую от влажности розовую пещерку. Мужчина слегка приподнял её за бёдра, подкладывая под ягодицы маленькую подушку, приподнимая их, чтобы обоим было комфортнее. И можно было насладиться изысканным лакомством, пробуя его медленно и со вкусом.       Он не спеша склонил голову и легко провёл языком от самого входа в пещерку до округлой вишенки. Потом кончик языка мягко вошёл в глубину, поглаживая бархатистые внутренние своды, нащупав на передней стенке особую точку, обвёл её по кругу и пощекотал, отчего стало ещё более влажно. Поднялся постепенно всё выше, ласково отметив прозрачные внутренние ворота, и, наконец, достиг самого сладкого — нежной и сочной вишенки над сводами. Ладони плавно опустились на обе груди, и пальцы сомкнулись вокруг сосков, тогда как кончик языка описывал неторопливые круги вокруг горошины. Иногда нажимая прямо на неё, иногда чуть втягивая губами.       Становилось жарко внутри и снаружи. Нина постанывала, закусив нижнюю губу, и чуть вздрагивала в особо чувствительные моменты, наконец, устав себя сдерживать, она интенсивно выдохнула, и вместе с этим по её телу прошлась сладкая истома электрического тока от кончиков пальцев и до макушки. Становилось невероятно, просто до невозможности хорошо, так что хотелось сделать ещё лучше и не одной себе.       Ничего так не возбуждало Нину, как желание любимого. Она всегда загоралась ответным желанием, когда замечала, насколько сильно он её хочет, сходит по ней с ума, мучается от нетерпения. В такие моменты чувствовала себя королевой, упивалась властью над ним, ведь только от неё зависело его удовольствие, она одна могла доставить неземное блаженство. Артур это знал, а потому смотрел так умоляюще, и взгляд сносил девушке чувство реальности.       И не дав Артуру подняться, она потянула его за руки и, когда он навис над ней, стащила с него шорты вместе с трусами, так, что его твёрдый ствол почти упёрся ей в губы. Нине только это и было нужно, и она поспешно обхватила ими ствол, ощущая знакомый вкус и стремясь им насытиться. Она захватывала его на всю длину и облизывала, крепко держась руками за ягодицы. Головка тёрлась в мягкую поверхность её щеки, губы сжимались плотным кольцом, временами ослабляя давление, а острый язычок щекотал и провоцировал.       Можно ли долго терпеть такое? Можно, но всё же Артур не выдержал, и через время его настиг такой же бурный экстаз, как до этого Нину. Девушка с удовольствием ощутила, как ей в губы ударила горячая волна, часть пролилась на диван, что ещё больше увеличило яркое чувство блаженства, заставив Нину дрожать от страсти.       «Мой! Только мой, больше ничей», — сердце радостно замирало от этой мысли.       Они ещё долго не могли встать, лежали рядом, держась за руки, и приходили в себя после такого вкусного взаимного угощения.       Впрочем, и весь оставшийся день они провели в кровати, лёжа рядом друг с другом и болтая обо всём на свете, счастливые тем, что они вместе и им хорошо вдвоём так, что никакие третьи лица им больше не помешают. А если им и нужен был кто-то третий, то, как сказали в одном сериале:       — У двоих влюблённых как на мотоцикле, третий может быть только в коляске.       И он, точнее, она, ждать себя не заставит, родится точно в срок, несмотря на осторожные прогнозы врачей, ведь когда двое так счастливы, то ничто плохое не может случиться. Артур и Нина верили в это, и эта вера помогала им справляться с любой бедой.

***

      На следующее утро было решено наконец-то отправиться к Эдварду и навестить маленьких племяшек, что родились не так давно.       Погода была замечательная, солнце ярко светило на голубом, без единого облачка на небе. Птички радостно заливались в кустах и на деревьях. И во всём ощущалось настроение лета.       Артур и Нина вышли во двор, предвкушая встречу с малышками. На Нине было светлое платье в зелёные цветочки и лёгкие зелёные босоножки без каблука с переплетёнными ремешками, а лёгкие распущенные волосы летели за ней вслед, словно пытались и не могли догнать. Артур надел белую хлопковую рубашку с коротким рукавом и бежевые брюки с начищенными до блеска ботинками цвета кофе с молоком. Этот наряд красиво оттенял его смугловатую кожу.       Такими они и вышли через несколько минут из машины возле крыльца дома Эдварда. Весёлые, смеющиеся, держась за руки, вызывая улыбку у прохожих и невероятную, почти животную злость у притаившегося в густых кустах сирени справа от входа в парк, недалеко от дома Эдварда, куда не в добрый час направились счастливые молодые родители и их родные…

***

      Сидеть и ждать пришлось недолго, не то что вчера. Напрасно потерян целый день, эта парочка так и не объявилась. Зато сегодня уже с утра такой чудесный подарок. Пришли они оба, вот будет сюрприз одному из них, не сказать, чтобы приятный, зато вполне закономерный, такой, какому давно и следовало быть.