Не по своей воле

— Мальчик мой, неужели работу никак нельзя ускорить? — Альбус, сколько раз мне повторять? Я хоть и изготавливаю сразу несколько образцов для чрезвычайного случая, менять их состав себе дороже. И это не из-за дорогих ингредиентов, а из-за огромной несовместимости некоторых составляющих, которые при неверном разрезе, давлении, добавлении, да при любом неверном движении могут дать взрыв такой силы, что у вас подземелий в школе не останется. Я ясно объяснил?! — под конец своей речи Северус едва не закричал на директора, ведь тот оторвал его от важного этапа в приготовлении и едва не позволил зелью испортится.       Увидев страх в глазах старика, профессор зельеварения умчался в свою лабораторию, чтобы залить дополнительную порцию одной из требуемых настоек в котел, ведь часть зелья уже выкипела. Следить за котлом приходилось круглосуточно, каждые несколько часов добавляя разнообразные ингредиенты. Одно из зелий уже было испорчено к этому моменту. К счастью Северуса, без весомых потерь и разрушений. Если, конечно, не считать ожог на всю руку, но это лишь производственная травма, которая не остановит мужчину от поиска ребенка своей лучшей подруги. А Альбуса не остановит злой голос и взгляд зельевара от проникновения в лабораторию. — Северус, я понимаю, что ты сейчас на нервах… — Я? На нервах? — с тонких губ мужчины сорвался невеселый смешок, а после взгляд Снейпа похолодел. — Альбус, буду откровенен, вы мне мешаете. Мне надо внимательно следить за этим зельем. А вы не улучшаете ситуацию, а ухудшаете, подкидывая мне еще больше работы! Меня удивляет, как еще попечительский совет и авроры не предупреждены о ситуации в школе, а ведь уже два ученика находятся в больничном крыле в окаменелом состоянии! И вместо того, чтобы совать свою бороду мне в котел и мешать, разобрались бы с этими нападениями!       Дамблдор стоял ни жив ни мертв. Еще никогда Северус не кричал и не разговаривал с ним в таком тоне. Видно, маг и вправду был на нервах. С добродушной улыбкой Альбус кивнул и молча ушел, в своих мыслях удивляясь насколько зельевар переживает за мальчика. Но в чем-то Северус был прав. Пора бы разобраться со странными нападениями в стенах школы. Только как?       С тяжким вздохом и горестным взглядом директор Хогвартса все же обратился за помощью в попечительский совет и аврорат, а после нескольких исследований школы пришлось обратиться еще и в Отдел Тайн и в комиссию по обезвреживанию опасных существ. Кто знал же, что по школе василиск ползал! Так еще откуда?! Увы, вход в мистическую Тайную Комнату самого Салазара Слизерина не удалось найти, зато выманить василиска очень даже.       На третьей жертве василиска убили. Различные сигнальные чары, ловушки и многое другое помогли в этом деле бравым сотрудникам комиссии по обезвреживанию. К счастью, все жертвы этого змея лишь окаменели, а не погибли, как бывает при прямом взгляде в глаза василиска. К сожалению, никто не ожидал, что во время охоты на василиска пропадет один из учеников. Кровавая надпись в одном из коридоров словно насмехалась над всеми учителями, попечителями и сотрудниками министерства. «Ее скелет останется в Тайной комнате навечно». Быстрый осмотр факультетов ясно дал понять — пропала первокурсница Гриффиндора. Джиневра Уизли. На этой новости Северус только страдальчески застонал, втайне пряча в мантию несколько кусков чешуи василиска, а также несколько флаконов с его кровью и ядом. Увы, этот трофей запретили оставить в школе, ведь уничтожило монстра министерство. Несправедливо. И, словно по насмешке судьбы, на следующий день кто-то выкрал из Отдела Тайн треть туши василиска вместе с его ядом. — Твари… Ни себе ни людям, — с некой обидой произнес Северус, откидывая от себя свежую газету Ежедневного Пророка. — А что бы ты делал с этой тушкой? Я, конечно, понимаю, что это ценность для зельеваров, но в чем именно яд или кровь василиска используются? — своим вопросом Люциус надеялся отвлечь друга, хотя тот все равно был сконцентрирован на разработке зелья для нахождения местоположения Поттера. — Яд василиска один из самых ядовитых в мире. Но даже с этим качеством он служит прекрасным ингредиентов для создания уникальных зелий, о которых мало кто знает из-за дорогих и редких из-за вымирания составляющих. Например, одно из зелий при правильном приготовлении может сделать мага полностью неуязвимым к любого рода отравлениям. Или из крови можно приготовить зелье от бесплодия. — Что?! — Малфой даже подскочил и чуть ли не вплотную подошел к другу. — После того как закончишь с зельем Поттера, можешь мне его приготовить? Не верю, что ты не взял флакончик хоть один той крови. Я заплачу! Хоть тройную цену! — Ты хоть понимаешь, сколько такое зелье будет стоить? — А не все ли равно? Северус, Нарцисса хочет еще детей, я хочу еще детей. Если это зелье справится с родовым проклятием, то я буду всю жизнь тебе благодарен. — Посмотрим. Пока на первом месте — зелье поиска, а потом все остальное. Тебе еще как члену совета разбираться с пропажей ученицы. К тому же, в том зелье нужен ряд редких ингредиентов, таких как слюна виверны, семенная жидкость мантикоры… — Не продолжай!       Стоило дождаться, пока Малфой-старший уйдет, как Снейп с усталым выдохом упал на стул. Его лицо резко постарело из-за изнеможения. За последние недели столько всего произошло, что он просто не мог толком понять, что теперь делать. С зельем все было понятно, но вот с остальным…       Пропажа младшей Уизли стала схожа с выскакиванием противного прыща. Больно и не к месту, но просто так не убрать, а работать мешает. Тело ученицы так никто и не нашел, а семейный артефакт Уизли показывает, что она еще жива, хоть и в критическом состоянии. Если все так и продолжится, то девчонку никто не найдет. И к этому всего прибавилось противное жжение в руке, где темнела метка принадлежности к Пожирателям Смерти. Северус со скрипом в зубах согласился с доводами Дамблдора, что пропажа девчонки связана с Темным Лордом, а значит тот возродится в школе или около нее, но где? На ум приходила только Тайная комната.       Пропажа некоторой части василиска также не принесла за собой хороших новостей. Спрашивать кому понадобился один из редчайших ингредиентов — не стоило. Он многим нужен. И если не для зелий и ритуалов, то для денег так точно. Но одно стало понятно точно — украл василиска не Темный Лорд, а кто-то из министерства, а сам Неназываемый возродился несколькими днями позже, подложив едва дышащее тело девочки прямо к воротам школы. Снег явно не стал мягкой периной для одетой в одну школьную форму гриффиндорки, но авроры быстро нашли ее без виновника содеянного. Увы, малышка Джинни попала в больницу Святого Мунго из-за своего состояния, а после обнаружилось страшное для семьи — девочка стала сквибом.

***

      Роза не могла сдержать слез, когда в темницу вернули Гарри. Исхудавший еще больше, до ужаса бледный, чуть ли не зеленый, тихий, будто безжизненный. Он весь с ног до головы был перебинтован, но даже так в районе солнечного сплетения бинты уже успели пропитаться кровью, распространяя по всей камере запах железа. Сердце девушки сжималось, когда с уст ребенка слетали хриплые стоны, что можно услышать лишь прислушавшись около него. В ином случае казалось, что Гарри мертв. — Мерлин… Что же они сотворили с тобой, — Роза села на колени около койки гриффиндорца, не решаясь прикоснуться к тому, кто больше был похож на восковую куклу.       Казалось, одно касание может повредить ребенка, что лежал и едва дышал перед ней. Роза с ужасом впилась взглядом в бледную кожу, которая казалась прозрачной, а оттого и очень хрупкой. Словно одно движение и кожа повредится. Порвется, треснет, причинит ребенку боль. Чуть приоткрытые губы своим цветом сливались с кожей, словно их вообще не было. А ноздри не трепетали, будто мальчик вовсе не дышал.       Стоило набраться храбрости и едва ощутимо прикоснуться ко лбу Гарри, как девушка тут же отдернула руку и поджала свои губы в отчаянии. Мальчик был необычайно горяч, его тело будто горело изнутри, но при этом снаружи он был спокоен. Лежал неподвижно, почти бездыханно. Это пугало. — Лучше не трогай его лишний раз. Это не улучшит его самочувствие, — негромкий голос заставил Розу подскочить на ноги и обернуться. В темницу к ним вошел тот самый молодой человек, что приносил ей книги. — Он сейчас необычайно чувствителен. — Что он сейчас переживает? Почему вы оставили его в таком состоянии? — девушка старалась не кричать, лишь бы не разбудить подростка. Но тот бы не проснулся, даже если бы около него завыл оборотень. — Не я провожу эксперименты, так что знаю лишь в общем плане. Ему сейчас вживили камень, напитанный магией существа. Честно — не знаю какого. Но ты через такое не проходила. Тебе вживили магию путем оплодотворения, когда как ему досталась магия… Так сказать почти от самого источника магического существа. Можно сказать, что ему вживили магическое ядро существа. То ли рунеспура, то ли какого-то другого магического змея, это мне неизвестно. Эта магия пытается слиться с его собственной, которая едва выживает в сломленном теле и борется со всем, что в него ввели. — В сломленном? Из-за всех этих… экспериментов? — Они легилименцией сломали все его ментальные щиты. Так они делают не со всеми, но со многими, у кого магия слишком сильно сопротивляется. Магловские наркотики и магические яды парализовали и разрушили его физическую оболочку. Его магия едва борется за спасение этого тела, но ее не хватает, когда как другая магия начинает заполнять его, помогая, но оттого и перестраивая под себя новое вместилище. Не знаю как объяснить, когда сам не понимаю этого. Единственное, что я знаю наверняка — скоро он станет магическим существом. Теперь этот процесс необратим. Он либо превратится, либо погибнет. Линда и остальные счастливы, что «наследие» ему прижилось, но, с другой стороны… Его магия хромает. — Он ее лишится? — голос девушки едва не подвел ее. Лишиться магии — худшее, что могло произойти с магом. — Шанс этого велик. Слишком токсичны зелья, что сейчас переполняют его и поддерживают в нем жизнь. Теперь без этих зелий ему очень трудно придется. И около года они хотят держать его под улучшенным напитком живой смерти, — маг заметно напрягся, когда ощутил на себе полный ужаса взгляд Розалины. — Год под зельем?! Он же… — Они говорят, что это для лучшего усвоения «наследия» и всех его последствий, которые могут пробудиться. У мальчика весьма сильная магия, хоть и сейчас она ослаблена, из-за чего остальные боятся нападения от него, когда тот очнется и подчинит себе новую силу. Они хотели тебя и твоего сына использовать в качестве наживки и заложников, потому что к вам он привязался. Но его поведение так и остается непонятным, поэтому легче держать его в беспамятстве. При этом ни тебя, ни твоего сына они не собираются переводить из этой камеры, вы должны быть около него, чтобы в нужный момент использовать вас. — Почему ты рассказываешь мне все это? Почему помогаешь? — Мне не нравится все это, — рука мага легла на правую сторону торса, нервно поглаживая. Но следующие слова срывались с губ с необычайным раздражением. — Мне повезло все это пройти и выжить, но из-за обетов моей дражайшей тетушки я не могу пойти против всей этой секты. И тем более я не хочу такой судьбы Мальчику-Который-Выжил и новорожденному. Эти маги… Эти маги на них не остановятся. Их эксперименты будут становиться все извращеннее и губительнее. — Но почему ты говоришь это мне? Ты мог бы позвать авроров или… — Не могу. Я не могу отсюда выйти, я не могу из-за обета многое сделать. А ты… Тебе я даю книги и информацию для того, чтобы ты помогла детям. Помимо Поттера в других камерах есть еще несколько детей. Один годовалый от такого же эксперимента как у тебя, и парочка тринадцатилетних, — на этот раз на койку розы лег достаточно старый фолиант. — Желательно прячь его под подушкой или еще где-нибудь, чтобы его не видели. Здесь находится информация о наследиях, на которую ориентировались маги в своих экспериментах. Прочитай про нагов и будь осторожна. — Ты думаешь, что нас найдут? — девушка внимательно следила за тем, как молодой человек отходил и открывал дверь в темницу. Раз он хотел, чтобы она знала про наследия, то правильно ли она догадывалась, что есть шанс на спасение? — Ходят слухи, что авроры нашли какую-то важную улику, способную закрыть сложное дело. Я просто надеюсь, что это то, о чем я думаю. А если нет… Тебе эти знания не повредят. Тем более, когда наг подрастет, его, возможно, захотят спарить с тобой.       Маг вышел, а девушка в ужасе прижалась к ледяной стене в надежде успокоить свой ужас, пожирающий душу. Как бы Гарри ей не нравился, она не хотела повторения всего того, через что ей прошлось пройти, ни для себя, ни для мальчика. Тихое хныкание заставило отвлечься, оттолкнуться от стены и подойти к ребенку, чьи золотистые глаза смотрели словно в душу. — Мой маленький Оливер…       Почувствовав тепло родной матери, малыш успокоился и довольно прижался к ее коже, требуя внимания и еды. Роза не смела отказать. Ее сын не был капризным. Да, он иногда плакал, хныкал, кричал, но это были редкие моменты. И зачастую они были вызваны темными магами или потребностями. Стоило Оливеру перекусить, как Роза присела вместе с ним на самый край койки Гарри. Одна рука прижимала ребенка к женскому телу, когда как другая закралась в спутанные волосы Гарри и стала их поглаживать. Девушка помнила слова мага о чувствительности мальчика, но поняла их по-другому. Она начала петь, ласково поглаживая ребенка. Вскоре показалось, что Гарри начал расслабляться от колыбельной.       Заходя в темницу к двум волшебникам и одному младенцу, темные маги часто стали видеть, как девушка сидела около Мальчика-Который-Выжил и пела ему. Своими колыбельными она успокаивала его спящий разум, а легкими касаниями расслабляла тело, которое судорогой и волнами боли сводило, стоило магам начать обследование мальчика.       Гарри и вправду становилось легче, когда он слышал колыбельную. Только он думал, что к нему приходила душа его матери и пыталась избавить его от боли, лишь бы мальчик не стремился попасть на небеса к ней. Но не получалось. Песня позволяла отвлечься, но боль от этого не пропадала. Она сжирала не хуже саранчи, затрагивая каждый кусочек его тела. И это ощущение не кончалось.       Для гриффиндорца все ощущения слились в один большой кошмар, но наяву все было иначе. Роза проснулась, когда с криком ее соседа по камере стало выворачивать под разными углами. Он как змея извивался, кричал, ломал руки и ноги, пока не прибежали маги. И впервые решетку камеры между ними превратили в сплошную стену, не позволяя Розалине ничего разглядеть. Только спустя несколько часов крики стихли, а вместе с ними затих и ее сын. И страшно становилось еще и от того, что в это время Гарри не просыпался. Он во сне кричал и извивался, рвал на себе кожу чуть отросшими когтями и бился в судорогах, будто от тока. — Все будет хорошо, да? Все же будет хорошо? — таких истошных криков она до этого не слышала, а оттого и испугалась. Она не была уверена, но пока только ее сын заставлял держать себя в руках.       Когда решетку вернули, Роза увидела, как руки и ноги Гарри вновь оказались привязаны волшебными лентами к кровати. В глаза также бросились изумрудные чешуйки, расползающиеся по груди ребенка от самого солнечного сплетения, словно какое-то заражение. Чешуя завораживала и пугала. — Слышь, девица! — с громким звоном об решетку ударился стул, на котором сидел грузный мужчина. — До этого кто-то заходил из наших, кто вкалывал что-то в мальца? — Да вы все почти ежедневно к нему приходите и вкалываете что-то, — зарычала Розалина, прикрывая собой своего сына. Вход в камеру Гарри пока был ей закрыт. — Слушай, кто-то подлил змеенышу что-то, что привело к отторжению и привыканию к напитку живой смерти и не только. И это что-то также может убить его. — Я правда не знаю, — взгляд девушки впился в глаза грузного мужчины, который был легилиментом в их компании. У Розы даже магии не было, чтобы сопротивляться его вторжению, хотя легче всего дать ему информацию на блюдечке, нежели после мучаться с головной болью. — Вы все приходите сюда ежедневно, а иногда не по одному разу. И ежедневно вы вкалываете что-то, от чего он реагирует. — Тц… Смотри у нас, — другой маг пальцем пригрозил молодой матери, но Линда шлепнула его по руке, тем самым отвлекая. — Не занимайся ерундой, а лучше иди и приготовь очередное зелье. Магия змееныша выходит из-под контроля, надо поскорее с этим управиться. — Есть, мэм.       Роза внимательно наблюдала за тем, как постепенно маги стали уходить, оставляя Гарри лежать в одиночестве. Дверь в его камеру ей так и не открыли, поэтому она могла лишь смотреть на него издали. С сожалением сглотнув, Розалина вытащила спрятанную ранее книгу и открыла на последней прочитанной странице. Она последовала совету мага, что ее навещал, и первым делом начала читать про нагов.       Все прочитанное в книге казалось выдумкой, сказкой. Глава про нагов больше походила на легенду, нежели на историю про давно вымерший магический народ. В ней описывались различные виды полулюдей-полузмей, которые имели различные способности в зависимости от своего вида, а их было много. Как и магических змей. Но некоторые качества у нагов все же совпадали. Они были жуткими территориальными существами. Они ревностно охраняли свои владения, свое гнездо, ненавидя выходить за его пределы, а тем более оставлять свое потомство и семью без охраны. Наги вполне могли создать свой собственный регион, где будут только они и ни одного чужака. Их магия была сильна, да и они сами были достаточно чувствительны к ней. Хотя встречались такие виды нагов, которые магически были слабее, но вот физически гораздо сильнее обычных.       Также по легендам было написано, что наги умели только шипеть на парселтанге, обычный язык им почти не давался из-за особенности их строения. Но это не значило, что наги никак не могли понять волшебников. Как и у магов, у нагов были существа, чья магия была развита в сторону ментальных наук. Такие наги вполне могли легилименцией читать собеседников, а также на ментальном уровне разговаривать с ними. Но наги все равно не любили чужаков, предпочитая вместо разговоров или есть их, или выгонять за много километров вон от их земель.       Мысль о том, что наги ели людей, знатно испугала девушку. Она помнила, как Гарри с ужасом ел сырое мясо, которое в его руках казалось еще теплым. Но свежее мясо прекрасно утоляло голод ребенка, а также возвращало его силы. Розу ужасало то, как сырое мясо притягивало внимание ребенка, словно кровь притягивала вампира. Она могла понять голод, но… Возможно, все же роль свою сыграл ужасающий голод, которым заморили мальчика изверги-маги, а не то, о чем она думала.       Бережно перевернув страницу трактата о нагах, Роза не смогла сдержать восхищенного вздоха. Картинка двигалась, показывая всю красоту гибкого тела нага. Вместо ног был огромный хвост, который мог быть в два, а то и в три раза больше роста нага, если бы тот был человеком. Это зависело от возраста и вида змея. Верхняя часть тела же была полностью человеческой, но от чешуи это не спасало. Где-то чешуя различных цветов покрывала только грудь, переходя на хвост. Где-то чешуя покрывала руки, щеки, шею, но грудь оставляла открытой. А где-то и вовсе чешуя отсутствовала в верхней части тела. В книге было написано, что чешуя служила дополнительной защитой, которая появляется там, где вероятно всего потребуется усиленная защита для физической оболочки. Так у ремесленников чешуя покрывала руки, а у некоторых воинов грудь, чтобы уберечь в бою сердце. Были и виды, где чешуя полностью покрывала кожу, а волос не было вовсе. Взглянув еще раз на Гарри, Роза с удивлением обнаружила, что его чешуя на грудь потускнела, а на руках наоборот стала ярче.       Взгляд девушки вновь вернулся к книге, но перешел к следующему изображению двух нагов — женщины и мужчины, что извивались на картинке в неком танце. Их хвосты переплетались, тела прижимались друг к другу и изгибались в неведомой пластичности. Их глаза были необычайно яркими, словно светились в темноте, а вертикальный узкий зрачок не на шутку пугал. Также у мужчины проглядывались небольшие наросты на голове, формирующие некую корону, которую так и хотела женщина-наг укусить своими острыми, как бритва, клыками. А ведь такие наросты были не у всех. Больше всего ими славились королевские змеи, которые были своим видом ближе всего к василискам, а может и в действительности были ими. Вновь приглядевшись к Гарри, девушка не заметила ни единого намека на рожки. Хотя в книге говорилось, что такие наросты появляются ближе к двадцати-сорока годам у существа. Интересно, будут ли они у Гарри?       Размышления прервал ужасающий крик, что тут же разбудил Оливера. В соседней камере Гарри вновь начало выворачивать в разные стороны. Его конечности метались, даже будучи прикованными к поверхности койки. Сквозь крик ребенка Роза услышала щелчок двери и тут же побежала к Гарри в надежде хоть как-нибудь облегчить его страдания. Женский голос не мог перекрыть своей колыбелью крики боли, но мальчик явно пытался отвлечься на приятную песнь, пока мягкие руки отвлекали своей лаской. Вновь послышался щелчок, а после треск. Розы уже подумала, что в темницу прибыли темные маги, но это было не так. Одна рука Гарри разломала кандалы, но с остальными конечностями дела обстояли гораздо хуже.       Тощая рука устремилась к глазам в надежде вытереть их от слез. Девушка с ужасом поняла, что Гарри умудрился без какого-либо противоядия проснуться после напитка живой смерти. Крика больше не было, хотя хриплые стоны продолжали слетать с прокушенных до крови губ. Миг, и изумрудные глаза с вертикальными зрачками впиваются своим взглядом в рядом стоящую девушку. Кажется, его глаза стали еще ярче. Они завораживали своей красотой и пугающей силой. От них было трудно оторваться. — Кто… ты? — песнь оборвалась, а Роза с ужасом посмотрела на ребенка перед собой, в глазах которого не было ни капли узнавания. Ее сердце едва не пропустило удар. Девушка замерла как кролик перед удавом. Ее рука так и осталась в волосах мальчика, чем тот и воспользовался. Он повернул голову и уткнулся носом в нее, принюхиваясь, а после облизываясь чуть удлиненным языком, который, на удивление, не был раздвоенным. — Вкусно… — Г-Гарри… Это же я, Роза. — Роза… Роза? Знакомо… Друг… — глаза цвета авады блеснули, а после закрылись. Гарри продолжил прижиматься к руке девушке. — Больно… Все болит… — Понимаю, малыш… Но… Ты не помнишь? Они стерли твою память? — девушка понимала, что такое лучше не спрашивать, когда ребенок в таком состоянии, но она не могла справиться со своим ужасом от осознания происходящего. Рука вновь начала тихонько поглаживать новообращенного нага по волосам, словно кота. — Боль… Помню боль… Красный цвет… Людей и камень в животе… — тихий и хриплый голос перешел в кашель, после которого в уголке рта мальчика появились капли крови. — Иногда… Появляются странные люди… Рыжие… Толстые… Разные… Но я… Не помню их… Какие-то обрывки… Словно разорвали изнутри… — Чертовы маги… Тш… Тебе лучше поспать. Так будет меньше боли… — Не будет… Она всегда… Мои кости… Сломаны? Чувствую, как они… Впиваются в кожу… Везде… А ноги… Словно их нет… И вместо них одна… — свободная рука мальчика с трудом перелегла на бедро, прощупывая его. Гарри облегченно выдохнул, когда ощутил касаниями две ноги, а не одну, хотя ощущения говорили о другом. Рука вновь перелегла на другое место, на этот раз поверх солнечного сплетения. Как раз там был еще незаживший шрам от операции, который мальчик стал чесать чуть отросшими когтями. — Больно… Жжет… — Не стоит трогать, будет хуже, — чуть дрожа, Роза попыталась убрать руку мальчика, но тот зарычал, а после предупреждающе зашипел. — Не трогай его! Отойди! — резко ворвавшийся в камеру маг одним рывком оттолкнул девушку к ее камере, но явно промахнулся. Роза с силой ударилась головой об металлические прутья, а после упала, царапая руки и ноги в кровь. Головокружение дало о себе знать, девушка не смогла подняться, не придя в себя. Шипение нага стало громче, перекрывая звонкий крик младенца. — Линда! Живо! — Мерлин… Где Рик с отравой?! Магия не действует на него!       Гарри начало трясти на кровати. Он рванными движениями пытался сорвать с себя кандалы, но выходило с трудом. Его магия дикими щупальцами витала вокруг него, отбивалась от темных магов и пыталась спасти своего хозяина. Свободная рука резко содрала с шеи кандалы, а после и со второй руки, оставляя кровоточащие следы и обломанные с кровью когти. Своих ног мальчик так и не смог почувствовать, но этого и не требовалось. Миг, и между раненной девушкой, которая была оглушена, и темным магом стоял маленький наг. Тот неуклюже возвышался на своем хвосте, только чудом не падая. Хотя этим чудом были прутья темницы, за которые он держался своими сломанными пальцами.       Магия мальчика образовала купол-щит, ограждающий камеру с ребенком, девушку и самого Гарри от чужаков. Через несколько секунд наг упал, сел на свой хвост, но собой он продолжал загораживать Розу. Яростное шипение не прекращалось, а смешивалось с рыданием от боли, ведь та только нарастала. — Больно… Больно, — словно зачарованный шипел мальчик, еще сильнее расчесывая грудь и торс, тем самым оставляя бордовые линии и кровь. — Тш… Опусти барьер, мы поможем тебе, — голос Линды вмиг стал приторно-сладким, но на такое ребенок не повелся. — Лжешь! — со всей яростью крикнул ребенок, из последних сил откидывая женщину и мужчину от себя в стену. А после Гарри завопил от боли, одновременно с этим засовывая руку себе под кожу там, где был шрам на солнечном сплетении. Точным движением он вытащил из себя изумруд и отбросил его, а после упал без сознания, словно от облегчения. — Г-Гарри… — вопреки жгучей боли в голове Роза протянула руки к мальчику и в защитном жесте прижала его к себе. Ее сорочка мгновенно стала напитываться кровью, но девушка будто этого не замечала.       Темные маги смотрели на своих заключенных, словно они были чудом света. Дождавшись, пока защита мальчика распадется будто песочный замок, они магией усыпили девушку и принялись за юношу. К счастью для них, Гарри был без сознания и был полностью истощенным. Слишком много магии он потратил. Настолько много, что его хвост вновь стал ногами, но какими-то неестественными. — Тц… А я так хотела изучить его хвостик, — с притворным вздохом женщина уложила мальчика обратно на койку и задумчиво посмотрела на кандалы, которые изломанными железками лежали на кровати. — Надо бы придумать более действенный способ его удерживать… — Линда, смотри, — услышав нотки паники в голосе напарника, женщина повернулась к нему и вопросительно посмотрела на изумруд, который он держал в своих руках. — В нем нет магии. — Что? — резким движением ведьма забрала у мужчины камень и стала прощупывать его, но магии в нем и вправду не было. С ее губ сорвался восхищенный вздох. — Наш змееныш так быстро впитал его магия, а ведь этот камушек не был маленьким… Хотя сама по себе ситуация странная. Все наши образцы до этого и по сей день несут в себе магические ядра, но не Поттер. Как думаешь, стоит ли проверить некоторых на остатки магии существ внутри них? — Стоит. Вдруг у них также будет. Я, конечно, понимаю, что Поттер куда сильнее прочих, но это ненормально. Если у других образцов случится магический выброс такой же силы, то они вполне могут погибнуть вместе со своими сожителями. — Я тебя услышала. А теперь помоги мне с рунами, чтобы удержать мальца, а после созовем всех для повторного обследования всех образцов.

***

— И когда вы сможете предоставить нам готовый вариант того зелья? — Я же сказал вам. Еще несколько дней. Рецепт, который вы предоставили, достаточно стар и при взаимодействии с современными ингредиентами просто не будет работать, — черные глаза яростно блеснули при свете факелов, но руки мастера так и не оторвались от своей работы. — Я смог стабилизировать состав, но его следует варить на протяжение нескольких месяцев, что я вашему руководству уже сообщил. Ваше счастье, что я уже заканчиваю, при том даже раньше положенного! — Профессор, извините, мы не имели ничего такого, — девушка с ярко-розовыми волосами слегка шлепнула своего коллегу по руке, а после толкнула его к двери. — Просто волнуемся сильно за детей. — За Поттера вы волнуетесь, — губы Снейпа сжались в тонкую линию, когда как его взгляд прикипел к настою одного ядовитого цветка, который следовало постепенно добавлять, когда часть зелья выкипала. — Но я понимаю вас. Чем дольше мальчишка у них, тем больше вероятность, что с ним обойдутся гораздо хуже, чем мы думаем. Дайте мне три дня, а после можем встретиться в Отделе Тайн. Вы хоть уверены, что очки подойдут для этого ритуала? — А что еще можно использовать? Мы, конечно, перебрали вещи мальчика, которые были у Уизли, но они… Я бы сказала, что там почти ни одна вещь и вправду не принадлежала ребенку. Одежда изношена, растянута, изодрана, игрушек, какие должны быть у детей, нет, палочки нет… Была мысль использовать метлу, но ее оставили в качестве запасного варианта. Она достаточно большая, а ее волшебные свойства могут как-нибудь повлиять на ритуал. А альбом мальчика мы не хотим в случае чего испортить. — Ясно. Может и получится.       Северус дождался, пока авроры уйдут, прежде чем кинуть в котел следующий ингредиент, сразу же заливая его ядовитой настойкой. Мужчина не собирался никому говорить про мантию-невидимку Поттера. Во-первых, это его семейная реликвия, которая не должна попасть в чужие руки, особенно в руки Отдела Тайн. Во-вторых, маг пока хотел придержать столь ценный артефакт у себя. Его точно не стоило оставлять в шаловливых руках директора и небрежных руках семейства Уизли.