Трон: яшмовый эликсир

— Венгера, 212 год после Ноя. Загородное поместье семьи Ланум. 22 ноября. 3:02 ночи —

— Кажется всё запомнила. Наконец выдохнула девушка, скинув напряжение с плеч попыткой размяться. Ох, как же не хватало массажа! Ужасное чувство ломящей спины преследовало по пятам, подобно хищному зверю. Теперь Окедия чувствовала себя на месте Шерон, которую когда-то преследовала на Севере. Должно быть она испытывала такое же нестерпимое чувство скованности. Если в случае Шой этот груз возможно скинуть элементарно, то в этой ситуации, пожалуй, стоило повременить. — Попробуй сформулировать предложение. Подбадривающе улыбнулся Итан, садясь ближе. Его цепь звонко задрожала, сначала шаркая по полу, а затем натянулась, лязгая друг о друга звеньями. Несмотря на весьма посредственные условия здесь имелся свой шарм. Как говорила Эгита: « Нужно во всё находить либо романтику, либо минусы. Первые выживают и становятся дураками с течением времени, а вторые помирают дураками. » — Я хочу лечь спать и никогда больше не проснуться. Медленно складывая руки в жестах, Ланум искренне старалась не запутаться. Как Итан в этом ориентировался столь легко— загадка природы номер один, но стоило уловить, что подобному методу не один год, всё встало на свои места. Возможно, для лучшего общения в особо опасных ситуациях лишние движения могли бы стоит жизни, однако учитывая авантюры, проворачиваемые Итаном, два плюс два сложить не трудно. — Крайне депрессивно, не находишь? — Говоришь так, словно тут есть чем заняться, кроме хандры. Тяжело вздохнула Кинвало, хрустя шеей. Сейчас ночь и значительно теплее, а потому самое время размяться и поговорить. Определять время суток оказалось просто: Нокс проследил очевидную закономерность довольно быстро: ночью не было видно дыма из дымохода и снег таять не успевал, а потому отопление работало чуть ли не во всю мощность. Пусть Ыёгай и не считался холодным городом, однако зима стремительно приближалась к нему, окутывая своим ледяным плащом каждого, заставляя кутаться в пуховики и натягивать по самый нос шарфы. Откидывая с одного плеча шубу, она перекинула её к ногам товарища, призывая одеть. Пусть размер у них сильно отличался, и всё же мех обогревал плечи и шею, приятно щекоча. — Знаешь, а ведь когда-то подобную я преподнёс и Лиоре… От внезапного откровения Нокса девушка развернулась к нему лицом, однако продолжила пытаться размяться. Получалось скверно: цепи постоянно мешали, то там то сям делая подлянки. Итан, не акцентируя внимания на чужой проблеме, осторожно встал следом. Шуба захотела ретироваться с его широких плеч, а нынешний обладатель запретил, накидывая вновь. Он неспеша начал показывать упражнения, как бы между прочим тоже решив заняться делом, хотя на практике рассказывал теорию. Вновь столкнувшись взглядом, тойкур продолжил, тепло улыбнувшись самой мысли о счастливом прошлом. — Зима обещала быть очень холодной. Из-за способа укладки волос полковник крайне не любила согреваться внутренним огнём: гель быстро испарится и всё такое. Заморочки, на мой скромный взгляд, однако оставалось лишь принять и попробовать придумать что-то толковое. Пуховики носила она тонкие и заболевала. Вот и само собой мозг натолкнулся на медвежью шубу. Однако, как только я попытался её вручить, то сразу же получил весомый выговор: как ты мог купить шкуру животного?! Итан постарался сымитировать строгий голос возлюбленной, искренне считая ситуацию забавной. — Она отказалась принимать её, несмотря на все мои убеждения. — Пф-ф. Надо же. Она парится из-за причёски. Как это.. банально? Не думала, что Лиора хоть сколько-нибудь подвержена общественному влиянию. — Для той, кто большую часть жизни общалась с двумя людьми— вполне привычное поведение. — А с первого взгляда и не скажешь, будто бы её хоть сколько-нибудь это интересует. Нокс покачал головой, разминая шею. Окедия повторила за ним. — Тут как посмотреть. Мы уже столько лет с ней знакомы, а она умеет каждый раз преподносить сюрпризы. И всё же. Скажи что-нибудь более весёлое. Думалось мне, что с соседом станет поактивнее, а оказалось, что ты самая настоящая черепаха. Подмигивая, хмыкнул мужчина, вертя кистями. — Не хочу быть черепахой. Они долго живут. — Тебе настолько не нравится быть бессмертной? Поднял брови генерал-майор, потягиваясь. Пришлось немного извернуться, дабы цепь не натянулась в самый решающий момент. — А тебе бы понравилось смотреть на то, как один за другим умирают твои друзья и товарищи? Как ты изо дня в день остаёшься молодым, вынужденно ищешь всё новые занятия, дабы абстрагироваться от мира, а потом всё равно приходишь к концепции смерти? Один дух сказал мне: «Можно хотеть жить вечно, но всё равно ты придёшь к желанию умереть. Всем отведено своё время, и оно идёт следом семимильными шагами за теми, кто пытается убежать. В конце концов каждому прекращает нравится эта гонка и он сдаётся, поняв, что победить не удастся никому и никогда.» — Даже боюсь спрашивать, с кем вы общались на такие темы. Офелия хмыкнула, прикрыв глаза. Томный взор, глубокий и выразительный, подобный чёрном жемчугу, внимательно впился в чужие. Намёк оказался понятен: стоило немного сбавить обороты, иначе генерал-майор рисковал порезаться о крайне резкий ответ. Золотая цепочка, на которой висел небольшой замок, аккуратно поблёскивала в пламени свечей, показавшись из-под свитера. Он нагревался и Кинвало, осмотревшись по сторонам, быстро сцепила руки, пряча тот от всего мира в ладонях, подобно самому ценному сокровищу. Нокс, переводя взгляд с неё на дверь, принялся следить за сохранностью её маленького секрета. Пусть нутром он и чуял, что вещь явно не бесполезная, но она никак не поможет им выбраться отсюда. Ни бриллиантов, ни сапфиров или рубинов, способных распилить платину не находилось в весьма непримечательной вещи. Ценности для него она не представляла, и всё же Итан решил посторожить. «Почему ты не носила ключ?» Сразу спросила Ланум, явно свирепея оттого, что единственный источник связи с внешним миром в виде Шерон так неожиданно исчез. «Мы пытались создать нечто подобное для коммуникации, а потому исследовали его. Собственно— он не нагревается, пока не находится на обладателе, поэтому твоих сигналов я не слышала. Прошу простить. Всё хорошо?» Мэйсон не звучала обеспечено: дела шли путно, пусть и не идеально. Окедии лично пришлось возиться с планом развития восстания и его реализацией почти три недели отсутствия в «любимом доме», а потому всё обязано идти довольно оптимально. «То, во что я вляпалась— полный сюр, Шерон.» С другом стороны настороженно молчали, как бы подбивая рассказать всю суть сразу, а не затягивать. «Я вместе с Итаном теперь в плену. Иронично выходит, знаешь? Впервые ощущаю прелести быть бессмертной, запертой в подвале без возможности удавиться чем-либо. Какие способы увеселения порекомендуешь?» «Где вы?» «Не важно, морковка. Не важно... В любом случае не подохнем раньше времени. Скоро планируем выбираться. Итан в порядке, я тем более. Посидим, поговорим, отдохнём немного. Правда развернуться здесь негде: унылое и гиблое место. Всё обито платиной. Как тот, ваш кабинет.» «Просто скажи, где ты, а не жалуйся. Я сама приду за тобой и освобожу.» «П-ф-ф. Ты серьёзно это сейчас? Я? Жалуюсь?» «А тебя только это смущает? Это серьёзно!» Ланум закатила глаза, оглядываясь: Итан, подобно верному псу, бдел и в любой момент был готов издать громкий звук, дабы вывести сокамерницу из транса. Пусть мужчина и не понимал, какого уровня ответственность на нём сейчас возложена, однако нёс её достойно, не желая даже учитывать проигрыш в этой смертоносной игре. «Знаю, знаю. Всё знаю. Лучше расскажи последние новости. Они полезнее, нежели наше местоположение. Твоя мать говорила одну мудрую фразу. Припоминаешь?» На том конце явно закатили глаза, потому как ответ не последовал. Мэйсон могла как намеренно сорвать ключ с шеи, так и замолчать, демонстрируя недовольство упоминанием матери. Офелии пришлось самолично цитировать Эгиту Шой. «Если враг может размазать тебя— не стоит пытаться вести с собой армию. Не стоит вести верных псов на смерть, коль ходишь с ними на охоту и приносишь благо.» «Я ненавижу тебя.» «Отличная новость. У тебя появилось неотвратимое желание меня здесь оставить, верно?» С весельем подметила Кинвало, улыбаясь. Мэйсон, вопреки всем ожиданиям, произнесла: «И не надейся. Из последних новостей, пожалуй, только то, что Агнесс пришла в себя. Чувствует себя плохо, но с обезболивающими терпимо. Купер перенастроил ей руки. Унылая, но живая. Постепенно расхаживается. Остальное стабильно. Правда Эмили сильно исхудала: за последнее время не набрала ничего, считай. Я, конечно, люблю стройные фигуры, но она, пожалуй, излишне худощава даже на мой вкус.» «Рада слышать, что на кого-то тебе не плевать.» Шерон цыкнула кончиком языка о зубы, выражая недовольство. Голос в голове Ланум показался излишне поникшим: «С Лиорой проблемы. Из-за тех ран, что она получила, приходиться постоянно её перевязывать и обрабатывать. Иногда даже зашивать. Раны то затягиваются, то раскрываются сами по себе. Кровь свою дать не могу. Боюсь. Вдруг её уже пытались лечить таким способом и тело отвергает такой метод лечения? Превышу дозу и.. она либо обретёт это ебучее бессмертие, либо умрёт. Шрамы останутся, но в целом жива, пусть и не здорова на данный момент.» «Совсем дурно?» «Прилетай, посмотришь. Её даже лечебная зофу не берёт.» Намекая на отделение души проговорила Шерон, явно пытаясь вывести ту хотя бы на такую весьма странную встречу. Волнение плескалось в голове Мэйсон из края в край, но хозяйка не позволяла им перерастать в цунами. «В том то и дело, что не могу. Из-за всего этого в мире духов полная неразбериха. Не могу сквозь него путешествовать.» «Дурная новость. И всё же. Какой план действий?» «Сбежать отсюда, да побыстрее. Куда? Нахуй.» Резко закончила Офелия, выдыхая ноздрями. Нокс тут же развернул голову, понимая, что неизвестный транс окончился. Девушка повернулась к нему, всем корпусом, садясь в позу сэйдза. — Я кое-что расскажу тебе. Прямо сейчас. Смотри внимательно. Девушка, вновь оглядевшись, сняла правый сапог. Под тёплым носком, на лодыжке, блестел серебряный браслет с россыпью крупных бриллиантов. Из-за паники она совсем про него забыла: так стремилась предпринять хоть что-то, что и вовсе Похлопав по щекам, Ланум всё же сняла принесённый «ключ к свободе» и кинула озадаченному Ноксу. Тот было принялся распиливать платиновые наручники, как остановился, услышав требовательный шёпот, наполненный страхом: — Не торопись. Генерал-майор, осмотревшись, натянул браслет до самого плеча, как ранее делала Окедия со своим, ныне изъятым, «Многогранным магнитом». Кинвало, вновь осмотревшись по сторонам, будто бы их могли подслушивать стены, торопливо начала изображать выученные жесты. Итан смотрел внимательно, не торопя. Очевидно было предполагать: у Ланум начинала свистеть фляга от волнения. Что же она такое узнала? — С восстанием всё в порядке. Ну, по крайней мере со слов Шерон. Мы можем общаться через эту подвеску. Не спрашивай, как и почему. Я убила на создание этой штуки много часов и сил, а объяснить механику, пожалуй, словами будет непросто. Это не главное, в любом случае. Офелия выдохнула, формулируя в голове предложения и пытаясь быстро перебирать пальцы между собой. Времени у них много, однако желания сидеть здесь стремительно заканчивалось. — Я узнала кое-что о Лиоре. Но прежде.. ты ведь знаешь, что произошло во время столкновения четвёртого отряда и моей старшей сестры? Вместо чёткого ответа Итан рассеяно смотрел вперёд, жадно внимая информацию. Ланум больше не могла таить. Это всплывёт наружу в любом случае. — Из-за этого она находилась почти на грани смерти. Теперь у неё рук и правого глаза. Перелом бедра и серьёзная травма затылка.. Девид также пострадал, однако больше никак серьезных жертв мы не понесли из числа твоих товарищей. Сдавленно выдохнув, Нокс с неверием уставился на неё, раскрыв глаза сильнее. Брови съехались на переносице, хмурясь, а после полезли на лоб. Зрачки отчаянно сузились. В комнате запахло гарью: света быстро потушила огонёк, оставляя угол у входа полностью чёрным. Фитиль утонул в расплавленном воске, таща на дно и свет. Втянув сквозь зубы воздух, бывший генерал-майор уже хотел начать говорить сам, однако его перебила собеседница. — Лиора также не в лучшем положении. Когда я выводила её из плена, то она была ранена. Вполне возможно, что раскрытие земельных клонов поспособствовали этому. Она сейчас в Повстанческом пределе, Шерон заботиться о её ранах. Как я поняла, то после прибытия туда тело начало сильно само повреждаться. На теле стали появляться открытые раны. Если в случае Агнесс помогла кровь, то в случае полковника всё крайне сложно. Её раны затягиваются сами, но после раскрываются, словно тело Лиоры отвергает помощь извне. Если это реакция тела на эликсир, то у неё большие проблемы. Принять кровь она не может, поэтому состояние остаётся стабильно шатким. — Почему.. почему они не могут залечить её с помощью зофу?! Там ведь Бен, Эмили, Эдон и Шерон в конце концов! — Нужно вывести весь эликсир из её крови, после чего лечить. Он реагирует на внешнее воздействие. Тойкуров под воздействием эликсира лечить крайне сомнительно. Он становится агрессивным и начинает атаковать владельца ещё больше, забирая инициативу лечения на себя. Если у Лиоры на него.. аллергия, то оно пойдёт лишь во вред. Остаётся только.. — Нет! Я не могу больше сидеть здесь, как трус, пока мои друзья страдают из-за моих же решений! Вслух выругался мужчина, резким движением сняв с плеча браслет. Тонкая титановая нить, связывающая бриллианты, рвётся при снятии с тихим треском, однако камни не рассыпаются: маленькие серебряные шарики между ними закреплены и не позволяют тем потеряться даже в случае поломки. «Цикл перерождения», как его ласково называла Зорхан, сейчас превратился в одну сплошную линию, повисшую в его крепкой руке. Её любимая вещь оказалась у него здесь вместе с вестями, добивающими одна другую, подобно гвоздь молотку и наоборот. Они словно соревновались за звание самой неожиданной и смертоносной для сердца Нокса. Прижав его к груди так крепко, что воздуха в лёгких стало не хватать, бывший генерал-майор часто задышал, широко распахнув серые глаза. Окедия, сидящая напротив, отодвинулась в тень, пытаясь успокоиться. Сердце танцует денерские танцы, трижды переворачивается в груди, подскакивает к горлу и вмиг падает, ударяясь о рёбра снова и снова. Рот наполнился чем-то кислым. Так ощущается желание выблевать собственную душу? Лиоре всё хуже и хуже. Она мучается. Она страдает. Ей больно. До безумия больно! Как тогда.. Это всё из-за него. Всё из-за него! Он согласился на это! Почему не попробовал дать отпор в тот злополучный вечер!? Теперь она... Умрёт. Умрёт. УМРЁТ. Как Адам. Как Адам. Как Адам. НЕТ. Я НЕ ХОТЕЛ! Виновен! Виновен! Виновен! ПОМОГИТЕ, Я НЕ ХОТЕЛ! Виновен! Виновен! Виновен! Виновен! Виновен! Виновен! ВИНОВЕН! ВИНОВЕН!! ВИНОВЕН!!! Обхватив одной рукой волосы, мужчина посильнее впился в светлые кудри, второй сжимая украшение к груди. Рубашка примялась под напором кулака и бриллиантами, впивающимися к рёбрам. Всё одновременно жгло и стыло: внутри взрывались фейерверки и остывали, стоило коснуться снежных хлопьев с неба. Мозг самолично воспроизводил разряды тока, наращивая мощность с каждым последующим. Мысли сталкивались, слипались, разбегались и сменялись друг другом. Несколько монстров, называющих себя «Вина» и «Страх потери» сошлись в яростной битве. В глаза заискрило. И было понятно: действительно ли это звёзды или слёзы, отчего-то сияющие ярче солнца. Немой крик, не слышный ни для кого, вырвался наружу. Как же больно! Сердце кололи и резали, отчаянно вычерчивая что-то широким тупым ножом. Как же больно! Слёзы горячими ручейками стукали по его щекам, на которых успела появиться светлая щетина: раскрасневшееся из-за паники лицо выглядело так отчаянно, что Окедия узнала это состояние. У самой внутри не осталось ни одной разумной мысли. Нутро заледенело от ужаса и тихого, весьма проникновенного до коры головного мозга, голоса. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Умрёшь. Умрёшь. Умрёшь. Умрёшь. Умрёшь. Здравый смысл призывал бежать, но желание наконец избавиться от вечной жизни старательно забирало у него штурвал. Сделав попытку приблизиться, девушка встала на ноги, выставив руки вперёд, но едва не получила точный удар прямо в голову: глаза напротив загорелись ярко-зелёным цветом, а волосы вспыхнули, подобно кроне только что проснувшегося дерева. Татуировка на руке ярко засияла тем же цветом. Цепь, не увернувшаяся в отличии от Окедии, оказалась разнесена вдребезги бриллиантовым браслетом, приобрётшим такой потенциал в зофстве, что несуществующий кадык Ланум истерично дёрнулся. Сила натяжения тут же ослабла, отпуская пленницу, а та, не теряя времени, рванула к товарищу. Разумеется, Нокс расценил это за нападение и потому атаковал, пробивая платиновое покрытие стены там, где секунду назад видел силуэт сокамерницы. Ланум нырнула под его ноги, одним движением вставая и разворачиваясь сразу, хватая светящиеся волосы руками и потянула на себя, будто укрощая лошадь. Нащупав дополнительную подмогу в виде каменного покрытия подвала за пределами металлической обивки, Нокс притянул их и схватил за воротник свитера нападающую, перебрасывая через плечо. Здание тут же пошло ходуном, избавившись от опоры, однако всё случилось столь быстро, что Офелия нервно сглотнула, пытаясь делать всё быстро. Прошло не больше десяти секунд после активации импульса, а значит стоит поторопиться: к ним наверняка уже бегут со всех ног. Сделав кувырок назад, она тут же осела, понимая цену за соблюдения такой тактики ведения боя. У самой сердце сделало неровное колесо, когда на неё замахнулся Нокс, в одним шаг сократив расстояние. С потолка посыпался камень, пробираясь сквозь трещины в платине, созданные Итаном в процессе борьбы. Подпустить его к себе оказалось необходимым ради одного единственного приёма— рубящего удара ладони. Потеряв сознание, тойкур не будет находиться в состоянии импульса. Когда дверь камеры открылась, то перед ними открылся ужасающий вид: стены и потолок еле держали вес здания на себе, при неверном шаге осыпаясь на голову. После начала звуков прошло не больше двадцати секунд, но подвал успел опустеть. Огромная дыра в стене, уходящая наверх, словно её вырыл крот, вела наружу. Ни Итана Нокса, ни Офелии Ланум в подвале, покрытой платиной от и до, найдено не было. Цепи, разбитые на мелкие кусочки, беспорядочной гирляндой украшали помещение, валяясь где пожелают. Шуба из медведя, сброшенная в угол, практически не пострадала в отличии от помещения, держащегося на честном слове. Металл отставал от стен, принимая причудливые формы, каменные блоки, мелко дроблёные, стали вторым напольным покрытием. На полу, сверкая в тусклом огоньке, сиял один единственный бриллиант, покинутый всеми навсегда. Последняя свеча не могла передать всего ужаса увиденного, однако дала весьма чёткое представление о произошедшем. Ной, потемнев лицом, строго скомандовал, сжимая кулаки и играя желваками на идеальном лице: — В погоню!