Трон: яшмовый эликсир

— Венгера, 212 год после Ноя. Дэстары. Дом семьи Коши. 11 августа. —

Внезапно пришедший в дом гость, имя которого здесь знал каждый, но относился к нему по-разному, удивил своим визитом. И, что самое удивительное, с ним рядом не оказалось верной помощницы и, как за глаза называли мисс Зорхан, няньки генерал-майора. Нокс по этому поводу высказал ровным счётом ничего. А зачем оправдываться или кому-то объяснять, если их напрямую не касается? Итан считал так же. И это ужасно бесило многих, кто ждал от него порой развёрнутых и подробных ответов. Даже его отчёты, когда нынешнее звание находилось высоко в небе, всегда были такими: краткими, содержательными и очень странными, будто бы таили загадку. Спорить с тем, что генерал-майор лукавил, порой что-то недоговаривая или вовсе— не объясняя, невозможно. Этот хитрый тойкур тебе ничего не объяснит, кажется, из чистой вредности. И что вы ему сделаете? Правильно! Поцелуете в жопу. Манора и Газан, несмотря на ошеломление от нахождения столь важного человека у себя в доме, среагировали не сразу. Рэй постарался развеять запах сигарет от начальника, однако Эгита, учуяв слабый шлейф, сразу же обернулась. Аромат именно этих был ей до ужаса знаком. Женщина уже повернулась, дабы поприветствовать полковника Фомна, однако.. к собственному разочарованию вспомнила, что с ним стало и тут же погрустнела. Итан, представший перед глазами, показался излишне утомлённым и меланхоличным, однако внешний вид от его настроения не страдал. Серые глаза, казалось, совершенно лишились бликов радости, но улыбка, пусть слабая, но была на лице. Шой тут же поджала нижнюю губу, а взглядом впилась в силуэт своего бывшего подопечного. Когда он был всего на пару сантиметров выше, а сейчас.. будто бы мог головой пробить потолок. Выглаженная одежда, словно только что снятая с вешалки, не была привычного синего цвета, а наоборот— фиолетовой. Эта являлась парадной. — У вас сегодня праздник, малыш Итан? Беспокойство, не скрытое за издёвкой, сразу дало понять многое. Агнесс опустила глаза в пол, словно её за что-то стыдили, сжав локоть Рэя, чьё тело напряглось. Бенедикт на другом конце гостиной, стоящий около окна, выражал ровно ноль эмоций. Волновался. — Я уже и забыл, миссис Шой, ваши глупые шутки. Но Итан, вопреки всеобщему ожиданию, лишь снял козырёк и поправил волосы, естественно их растрепав, а после отшутился, хмыкнув. Напряжение моментально рассеялась, однако рука Агнесс не уподобилась эмоциям. Эгита лишь улыбнулась, а брови её, тёмные и тонкие, словно две дуги, приподнялись вверх, делая общее выражение лица очень доброжелательным. — Не ждала я, конечно, столь неожиданного гостя. Но не могу не пригласить к столу. В столице, к сожалению, мы не успели пообщаться, а во время бала ты старательно меня избегал. — О полковник, знаете.. вы пришли в последний момент, перед нападением, а потому мы даже парой слов перекинуться не успели. — Почему-то я знаю, что твои попытки уйти от меня вызваны не нехваткой времени, а некоторым стеснением. Неужели стыдно знаться со мной? — Ну что вы. С вами трудно не знаться. Вы с кем угодно, уверен, знакомы в этой стране. — В отличии от тебя, малыш Итан, у меня не настолько узкий круг общения. — Не сомневаюсь, миссис Шой. Так.. к ужину меня приглашаете, а стул не выделили? — Таким рабочим лошадкам, как ты, обязательно нужен стул? Мне казалось, что ты и стоя можешь. Шутка Эгита порадовала как её, так и самого Нокса, однако Ханна, младшая Шой, уже не носящая эту фамилию, осторожно положила матери на плечо руку, тихо шикнув что-то, вроде «ну прекрати». Шутки бывшего полковника, на старость лет, оказывали излишне грубое впечатление, однако обе стороны, несмотря на значительную разницу в возрасте и нынешнем статусе, говорили на равных, используя «уважительные обращения», будто бы желая рассмешить собеседника такой формальностью. — Идём к столу. Ты пришёл так поздно, ещё и в праздничном. Не могу не пустить за стол. А где же миссис Зорхан? — Мисс Зорхан сейчас в отеле. Снимает нам комнаты и тщательно досматривает их. — Ого, а на вашу охрану бюджета не желали. — На вашу, уверен, не меньше вливают. Всё-таки в этом доме два сильнейших, один из которых— майор, а вторая— герой войн. — Не льсти мне. Так.. почему она всё-таки не пришла? Уверена, что Лиора не единственная твоя защита. — Вы правы, но она пожелала убедиться в номерах лично и просчитать всё. — Ох, а старательности ей не занимать. Помню, гремели дела в штабе о её успехах. Не жаль было потерять такую? После своей головокружительной серии перевоплощений и раскрытия борделей— ей дорогу перейти бояться даже отбитые на голову отморозки Ыёгайской подпольной КСБ. — Думаете, что эта женщина позволит ей командовать? О, поверьте, она исполняет кодекс между нами по-своему усмотрению и знает, что ей ничего не будет. — Весь штаб трещал о вашей лояльности к ней. Мне в деревушку тоже слухи долетали. — Не подскажите имя птички? — О нет, малыш Итан. Ты иди, помой руки, повесь верхнюю одежду и проходи к столу. Здесь столько охраны, что даже не комфортно от такой всепоглощающей безопасности. А ты, как всегда, разбавляешь атмосферу. — Мы ещё поговорим о том, откуда у вас столько почтовых голубей. И удалился в сторону ванны. Троица, стоящая, как вкопанная, боялась что-либо сказать посреди такого ожесточённого словесного боя. Эгита, всё же, одержала победу, хоть и речь обоих пестрила остротами, но не заходила дальше привычных колкостей. — Вау, бабуль, ты прям уничтожила его. Миранда, не знающая приличий, обращалась к Шой настолько неформально, что порой Жанне хотелось на стену лезть от прямолинейности своей дочери. Не потому, что упустила этот аспект в воспитании, а потому что девушка будто бы совершенно не чувствовала себя скованно в обществе и всех, даже взрослых, звала неформально. По именам, чаще всего. А что говорила на это полковник в отставке? А ей нравилась прямолинейность. — Малыш Итан изменился. Поохала женщина, сцепив руки за спиной, после чего пошла на кухню, чтобы взять оставшийся табурет. Пришлось согнать Рокку с него. Вся кошачья банда, наевшись и напрыгавшись, лежала неподвижно в кожаном диване, что стоял около обеденного стола. Тот, за которым сидели все, пришлось вынести из мастерской и постелить наверх скатерть. — Но это не значит, что ты перестанешь издеваться над ним? Будто бы читая мысли друг друга, спросили одновременно Рэй и Мира. Повернули головы друг к другу, хмыкнули. Парень осторожно сжал руку Агнесс в ответ, после чего решительно двинулся к своему месту. С появлением Нокса нужда в прятках от вопросов, внутрисемейных, перестала быть необходима. Семья, отойдя от шока с помощью краткого разъяснения Шой, стала садиться. Во главе стола сидела Эгита, а напротив— Кайсен, как хозяин этого дома. По правую руку от женщины сидел внук, а по левую— пришедший Итан. Бен занял место рядом с Эйлер, пока младшая из Жанс забрала себе второе. В остальном— все расселись, как им хотелось. И, на удивления большинства, генерал-майор совершенно никак не мешал семейным разговорам. Про него будто бы все забыли, стоило притронуться к еде. Газан и Манора обсуждали с Беном работу, Ханна с матерью спорила насчёт цветов, Жанна и Агнесс обсуждали список дел на ближайшее время, а также обговаривали график уборки. Уплетающая еду со скоростью звука Миранда, услышав в этом списке своё имя аж три раза в строке «готовка» тут же стала активным участником разговора, от чего он перерос в настоящую дискуссию. Кайсен, подобно гостю, просто ел и слушал окружающих. Однако, когда его совета спрашивали, любезно откликался и старался дать наиболее верный. Рэй, чьи мысли были заняты совсем другим, лишь под конец ужина начал осмыслять реальность. Вынув из ушей беруши, которыми ограждал себя от внешнего мира, юноша завёл разговор с начальником. В частности — о цели его прибытия, однако одного взгляда хватило, чтобы понять: объяснят позже. Вечер, несмотря на внезапного гостя, прошёл просто отлично и даже по-домашнему. Много споров, вкусная еда и, конечно же, чай с малиновым пирогом. Этот десерт, несмотря на свою обыденность и даже посредственность, имел успех. Все, кажется, его полюбили с первого же кусочка. Ханна, предусмотрительно поставив его в начале вечера в духовую печь, как только почувствовала яркий запах малинового варенья— тут же удалилась, чтобы принести лакомство. Корзинка из песочного теста, внутри которой находилось варенье, была покрыта полосами теста сверху и украшена свежими ягодами. Каждый кусок улетал стремительно, а заварка в чайнике не успевала даже дать сок, как уже кто-то тянулся за добавкой. Благо Коши предусмотрела подобное и испекла аж два! Эгита заверила, что с их бюджетом могло бы получиться и десять, однако они люди скромные и богатством, присылаемым Рэем, дорожат и бережно тратят. На самом деле они неплохо жили ещё и на зарплату, а после и пенсию Шой, однако теперь ту откладывают, чтобы позже купить оборудование для работы или сделать хороший ремонт в новом доме сына. Тот, как сказала Ханна, совсем про будущее не думает, а живёт настоящим, оттого сбережений не имеет. А когда поймёт, что нужно было откладывать— будет уже поздно. После ужина, убрав посуду и проводив гостей, семья Коши осталась в своём неполном, но многочисленном составе. Рэй сегодня ночевал в доме Бенедикта, как и Агнесс, а потому некоторая часть охраны разделилась. Трое на дом Жансов, шесть у Коши, а также девять стояли стеной вокруг пристанища семьи Кюри. Итан, несмотря на щедрое предложение остаться, сразу после выяснения отношений и след простыл. Молодёжь, объявив общий сбор после ванных процедур, легли на пол. Там они постелили одеяла и уложили подушки, а сверху разместились сами. Эйлер с растрёпанными волосами, длинна которых достигала почти что её собственного роста, каждый раз фыркала и недовольно пыхтела, когда Бенедикт подле неё пытался уложиться. Рэй, не изменяя своей привычке, лежал слева от девушки, переплетя с той ноги. У него всегда мёрзли конечности, так что подобная поза казалось очевидной для ситуации, когда одному холодно, а второму не сложно поделиться теплом. — Ты можешь прекратить гнездо ворошить? Уляжься! — Ты свои волосы везде уже раскидала! Они везде! — А ты рот закрытым держи, чтобы не попадало! И вообще.. у Рэя тоже длинные волосы. Почему тебе они не мешают? — Потому что мы лежим так, что я его даже не вижу за тобой. Агнесс, убери волосы на три секунды, я тебя молю. — Ты меня достал! Я поговорить хотела, а ты.. а ты, как обычно! Вечно не можешь улечься, усесться! У тебя шило в жопе? — Потому, что ты вечно свои волосы раскидываешь! Мне щекотно и они везде лезут! — Ребята, прекратите спорить! Если вам что-то не нравится, то я лягу посередине, и никто никому мешать не будет. Согласны? Наволочка Бена соскользнула в сторону и он, перебравшись через Агнесс и Рэя, наконец-то лёг подальше от подруги. Девушка передала ему подушку и покрывало, буквально швырнув. — Вот так лучше, а? Согласитесь со мной и прекратите друг на друга дуться. Вы взрослые лбы, а обижаетесь, как детсадовцы. — Он первый начал! — Я в тебя сейчас водой плесну! — Попробуй увидеть, крот душный! — Да ты-..! — А ну прекратите! Рэй сел на месте, хлопнув руками по ногам. Оба затихли, будто бы их заметили за курением после школы. Коши выглядел недовольно и только девушка смогла это увидеть, потому что глаза Бенедикта ещё не совсем воспринимали свет. — Да что это с вами такое? Вы так себя двадцать минут назад не вели! — Да нормально всё с нами. Это она свои волосы раскинула и нервировала своими замечаниями. — Я тебе не Сиясини, чтобы контролировать свои волосы! А ты, вообще-то, мог бы сразу перелечь или.. — Ребята, тише. Давайте, возьмите меня за руки и попросите друг к друга прощения за плохие слова. — Нам не по пять лет, Рэй! — А мне кажется, что как раз-таки вы в подобном состоянии. Агнесс, это как-то связано с душами? — Не знаю.. я старалась не смотреть. Наставница обещала мне вместо глаз пуговицы, если я ещё раз воспользуюсь своей силой на близких. — О создатель. Бабуля просто не хотела, чтобы ты именно к ней лезла в душу. Она стесняется. — Ты сейчас серьёзно? — Более чем, Бен. Её я знаю побольше вашего. Так вот. Давайте свои руки мне. Агнесс зло выдохнула, явно с усилием протягивая руку, предварительно сев. Осматриваясь в темноте девушка ничего особенного не заметила. Ну, разве что только свечение душ. Собственная, словно пожар посреди ночи, пылал в груди. Никто, казалось, не замечает подобного чуда. Внезапно, подобно искре фейерверка, тепло наполнило тело до краёв, заставив кожу медленно воспылать. Эйлер, хотела того или нет, проследила взглядом вдоль собственной кожи. Все вены и сосуды, что светились фиолетовым, а духовные пути— красным, ярко освещали помещение, однако никто этого не видел. Её глаза— тот единственный огонёк свечи в тёмной комнате Кюри, окна которой, как и всегда, зашторены, а потому лунный свет, уважая личный выбор тойкура, не старался проникать сквозь плотные занавески, который освещал лицо и совсем немного вокруг. — Я.. мы светимся! Я и Бен светимся! Удивлённо воскликнула Агнесс, переводя взгляд на друга. Она-то думала, что так, наверняка, могут и другие, однако душа Рэя оставалась спокойной, а позади него ярко-синими свечением наполнялся Бен. Брюнет тут же подскочил с места и открыл глаза, пытаясь осматривать. Но ничего, кроме пугающих глаз подруги, не обнаружил. — Я не вижу! Опиши, на что похоже. — Твои вены светятся.. глаза.. твои глаза! Они светятся синим! Ты весь светишься! — А я? Я свечусь? — Нет.. только я не могу взять в толк: почему? Хотя.. согласно словам Мавойхана, я должна была со временем это заметить, как только начну посещать мир духов и моё зрение «обостриться». Во время проявления сильных эмоций наши души пульсируют, из-за чего разгоняют зофу по всему телу. А я вижу это, потому что душа тоже имеет каналы, плотно переплетённые с венами, словно две верёвки. Они как.. проволока внутри провода! Только так, к сожалению, пока могу объяснить всё мной увиденное. — То есть с нами ничего плохого не происходит? — Честно— без понятия. Но если это что-то опасное, то мне стоит провести.. осмотр? — О создатель.. Рэй, включи свет. Одно дуновение ветра и переключатель щёлкнул, озаряя комнату мягким мерцанием потолочной лампочки. Кюри развязал халат, в котором планировал спать, отложил в сторону, оставшись в трусах. Агнесс, которая в этот чудесный раз выглядела наиболее презентабельно, чем обычно, подобрала собственные волосы с постели и наспех завязала на голове гульку, обмотав пряди вокруг ленты, чтобы те не мешались, а после нашла шпильку и заколола их. В расплетённом состоянии они доходили аж до колен, а при её высоте— были и вовсе сравнимы с ростом обычного человека. Бен расслабился и откинулся спиной на силуэт девушки позади, используя её, как спинку стула, на котором сидел. Агнесс лишь дышала, водя руками по плечам, шее и голове, стараясь почувствовать что-то неординарное. На всеобщее облегчение даже прикосновение к душе ничего не выявило, а лишь вызвало дрожь со стороны пациента и интерес непричастного лица. — Всё в порядке. И твоя духовные потоки больше не светятся. — Зря панику разводила, потому что. Эйлер закатила глаза, а потом треснула друга по всей силы по голове. У того аж перед глазами помутнело. В этот раз ему повезло— это был не протез. — Не зря! Я волнуюсь за каждого из вас, а ты, идиота кусок, смеешь сомневаться в этом? Бен ничего не ответил, но насупился так, словно его пристыдили за кражу, прямо на глазах у всего города. — Прости, что ударила тебя. Но иначе до твоей головы не доходит. Я всё это затеяла не развлечения ради и наш путь, что тогда, что сейчас— полон неизвестностей. Если был бы хоть шанс, что это нечто страшное, а я наконец-то могу помочь— то сделаю это. Ты ведь знаешь, что я совершенно неуместна в этом команде, а потому.. если действительно теперь обладаю хоть чем-то, что поможет нам в будущем, то не намерена сидеть в стороне, если могу что-то сделать. — Ты?.. Неуместна? Собственное признание, произнесённое вслух, оказало отрезвляющий эффект и девушка поспешила закрыть рот руками, однако Рэй, подойдя со спины не издав и звука, тут же обнял подругу на плечи, воспрепятствовав её ладоням. Бенедикт нахмурился и встал со столу. Половицы протяжно скрипнули под его весом, моля о том, чтобы на них прекратили наступать. — Ты очень-очень глупая, а не неуместная, понимаешь? Агнесс нахмурилась, но на это получила лишь объятия от друга ещё и спереди. Оказаться зажатой между двух людей, явно считающих иначе, чем ты— довольно не безопасно, с точки зрения ментального благополучия. — Я знаю, что ты попытаешься начать меня переубеждать и.. ты в особенности, но давайте примем за факт, что мои способности намного более скудны, чем ваши. — У меня появилось неопределённое желание закончить этот самоуничижительный разговор, Несса. Проговорил Рэй, явно негодуя насчёт мнения той, которая, казалось, источает сияние и самоуверенность. В обычной жизни, рождённая под знаком овна, имела природное упрямство и самолюбие, однако теперь подобное не являлось чем-то истинным. Скорее обязаловкой: придерживайся определённого поведения, чтобы другие не волновались. Агнесс чувствовала внутри такую потерянность, что хотелось рыдать навзрыд от собственного порушенного само восприятия. Девушка не знала, что чувствовала, но.. душа болела. Горло не могло говорить. Ком внутри, скрученный плотным узлом от губ до трахеи, затруднял не только говор, но и дыхание. Носом невозможно втянуть воздух. Сердце в груди, словно птичка в клетке, билось о рёбра с такой силой, что хотелось лезть на стену и колючей боли, пронизывающей всю верхнюю часть тела, от головы до пупка. Эйлер чувствовала себя настолько больной и сломленной, словно у неё не было конечностей и половины органов. Настолько никчёмно, пожалуй, она себя не чувствовала. За этот нелёгкий год. Всё прошло в миг, когда руки Бенедикта озарило сиянием, а к кожу нежно прикоснулась ладонь, окутанная водой. Парень всегда держал в собственной комнате жестяной кувшин и чашку, полные воды, чтобы ночью не спускаться вниз. Агнесс вздохнула полной грудью, ощутив отток крови от лица. Она не знала: задыхалась или нет, были ли слёзы на щеках от нехватки кислорода, но.. сейчас стало легче. — Агнесс, почему ты молчишь? Ты слышишь нас? — Конечно слышит, Бен! Сердце бьётся. Да ещё как. Я даже сквозь твой голос и беруши слышу. — Так я тоже слышу! Агнесс, всё хорошо? Заметив какие-то движения от подруги, оба заметно оживились в положительном ключе, вытянув шеи, чтобы посмотреть ей в лице. Та тяжело вдохнула и выдохнула, резко заморгав. — Я будто бы погрузилась сама в себя.. простите, что не слышала вас. — И правильно! Ты не любишь утешения, так что, с большой долей вероятности ты бы послала нас, куда подальше и убежала бы в ванну, потому что мы только и делали, что сыпали ими. — Поздравляю, отряд номер четыре. Вы избежали явного раздала и лишнего нытья. Вам начислено три очка «дружба» за соблюдения требований утешаемого. А если серьёзно, то.. давайте и вправду обсудим то, что нам рассказал Итан? — Тебе лучше? — Не сильно. Ужасно хочу пить. Бен тут же принёс стакан, разъединив объятия. Рэй, сделав тоже самое, оставался подле неё, осторожно взяв за плечо. — Выглядишь бледной. — У меня загар, гений. Под их смех вода оказалась в руках, а после— в желудке. Разговор, наконец-то, решил состояться. Присев обратно на импровизированную постель, свет погас, а языки развязались, словно только и ждали мрака. — Итан сказал, что из-за выступления этого психа— столица на голове стоит. Мне так жалко всех, кто сейчас там находится в этот час.. — Он также отметил, что ситуация взята под контроль. Новых записок от Окедии не было, а потому и смысла возвращаться нет. Мы забрали всё самое ценное с собой. При всём желании не хотел бы туда возвращаться сейчас. Та попытка подрыва в больнице, перед балом.. могла быть сигналом. Однако военные скрыли этот инцидент, оставив его между своими. А как известно: « Сытая собака лает в два раза реже, а если и лает— то не против хозяина ». — Довольно грубо так называть наших сослуживцев, Бен. Но я согласен. Если его радио эфиры ведутся откуда-то из подполья, то могут пострадать невинные. Лассурцам негде искать работу, оттого.. они продают наркотики. — Мипаудины, что на нас напали в Гракурах.. как думаете, с какой целью они напали? — Думаю, что ничего более криминального, чем похищение, вырезание ядра и сдача органов на подпольные пересадки уже быть не может. По другим причинам держать где-то сильнейшего дольше пару недель— самоубийство. — Ты прав. Я отбилась от темы. Радио эфиры исходят явно откуда-то, где имеется независимый источник связи, который армия не может перерубить. Однако и проповеди этого психа не ведутся долго. Это значит, что его время либо ограничено, либо место имеет множество недостатков, зато плотную завесу от мгновенного заглушения. Какова вероятность того, что это кто-то из военных? — Хорошо на словах, а на деле не совсем вяжется. Есть вероятность, что связь является украденной, а оборудование— старым, оттого отследить сигнал значительно труднее. Не тот тип связи. — Тогда возникает ещё ряд трудностей. Хотя, смотря на размах этого.. ужаса, могу предположить, что кто-нибудь, смыслящий в подобном, уже имеется у этих психов в обороте. — Боюсь, Рэй, что на их стороне очень много недовольных. Как я и прогнозировал: « Готовься к новой войне, когда сложил оружие после прошлой ». — О создатель, нет! Если это будет.. Третья Лассурская война, начатая с восстания, то.. — Лассурцев истребят. Всех, кто старше десяти— убьют. Остальных заберут в армию или, того хуже— сделают ресурсом. Они будут работать в самых худших условиях. И.. я знаю, о чём говорю. Мы— руки армии. А пока мы в ней занимаем столь незавидное место, фактически.. Грейтенвальского револьвера.. который все ожидают, то сбежать будет трудно. Мы будем обязаны выстрелить так, чтобы размозжить мозги по земле. — Я не хочу думать об этом, но.. чем ближе зима— тем суровее люди. Не знаю, что буду делать в этой ситуации. Но уж точно, что могу сказать одно: что не позволю себе убить людей, жаждущих равных условий существования. Без разделения на фиалку и ирис. Я сама при этом являются привилегированным слоем общества, но.. разве не могу хотеть для всех того же? — Общество устроено так, что всегда будут бедные, и богатые. Сколько не бейся с этой системой— выйдет.. — Я не согласен! Да, ты прав, что всегда будут богатые и бедные, но нужно, чтобы большая часть населения стояла на земле твёрдо, а ползала в грязи. Не многие вознесутся к звёздам, это факт, но большинство должны иметь равные возможности. В стране должно быть одинаковое количество бедных и богатых, но больше всего должно быть граждан с средним уровнем жизни. — Я знаю, что ты прав. Но ситуация в стране такова, что нам только и остаётся её исправлять. Государство делает вид, что совершает потуги в начинании процветания нации, однако реальность такова, что это всё не более, чем слова и обещания. Страна наращивает военную мощь, совершенно не беспокоясь о тех, кто уже не нужен этой державе, а именно: пенсионеры, больные, инвалиды. Агнесс злилась. Она знала истинное положение дел внутри страны и какие приблизительно суммы государство тратит на поддержание имиджа «отличного и внимательного родителя», однако понимала, что этого катастрофически мало. Даже её собственные деньги и капиталы, данные на «самопознания» и «научную работу», — какую только научную работу военному писать, интересно, они предлагают? — не покрывают и пол процента бедности страны. Если в стране больше тридцати процентов бедных— её ждёт неминуемая гибель, если ничего с этим не сделать. — Люди потому и восстают: от плохой жизни. И надеются на то, что зимой им не придётся работать запредельную норму, чтобы покрыть хотя бы минимальные счета за свет и отопление, понимаешь? — Конечно понимаю! Я также, как и вы, трачу свои деньги на благосостояние беззащитных слоёв населения. Однако реальность такова, что не все стремятся к равенству. Итан и его команда отличный пример людей, которые, несмотря на высокий статус и солидную зарплату, трудятся изо всех сил, чтобы улучшить жизнь не только в столице, но и в пределах центрального округа. Итан, Лиора и Адам являются спонсорами детских домов и приютов с отказными младенцами, Эмили и Лиана ходят по бедным районам и госпиталям, чтобы помочь больным и нищим, у которых не хватает сил даже встать с кровати. Дейв строит дома во время отпуска или по выходным, Лео частый гость на полях, где помогает собирать урожай или садить его, при этом совершенно не требует с людей денег или благодарности! Кейл, как и я, ходит на благотворительные аукционы и часто выкупает что-то лишь потому, что это спасает чьи-то жизни. Гансалес держит ферму своему матери, часть продуктов с которой идёт на раздачи еды для бедных. — Если не только мы будем что-то делать, но и остальные слои власти, то восстание может потерять свои обороты! Люди озлоблены на тех, кто лишает их возможностей лишь по цвету крови. Если мы отменим.. — Это наиболее оптимальный вариант, однако нереальный с нынешней точки зрения. Ной никогда в жизни не сделает подобного. Он родился и вырос в том обществе, где сильнейшие правят и ведают, а слабые— работают на него. — Глупо оправдывать тойкура тем, где он жил и что видел. Раз следующий год— это год инноваций, то отчего же не привнести в жизнь страны нечто по-настоящему новое? К чему все эти ограничения по крови? Вы же знаете, что из-за зофу и её цвета в армии некоторые не могут пробиться дальше звания генерал-майора? — Они возмущены ценами, условиями и угнетением. Однако, если начнётся восстание, то мы.. — Я никогда в жизни не встану против тех, кто нуждается во мне. Я не смогу! — Несса, очнись! Ты подписала контракт! Мне не хочется и самому этого делать, однако что мы можем? Воспротивься им— и наши родные попадут под горячую руку. Агнесс, до этого отстаивающую обычных людей и их интересы, резко прошибло молнией. Мурашки вихрем прошлись по коже, заставив ту вздрогнуть. Ей казалось, что кто-то из темноты смотрит на неё, не отрывая взор. В панике осмотревшись, она схватилась за голову и пару раз дёрнула за волосы. Бен, нащупав её плечо, обеспокоенно сжал. Рэй осторожно погладил по голове. — Я.. я не допущу этого! Моих сил будет достаточно, чтобы защитить их и.. — Дело не в твоей силе и не в тебе. Сколько бы ты не пыталась— мы ничто, чтобы противостоять большинству. И даже, если я освою полёт, а Бен научиться безупречно владеть магией крови, то расстановка сил останется не в нашу пользу. Итан не сможет нас защитить. — Мне.. я не хочу ни с кем воевать. Они такие же люди, как и мы! Они ничего не делают плохого! — Агнесс, очнись! Кюри, чьё лицо исказила гримаса гнева, схватил подругу на плечи и потряс. — Они объявили охоту на нас! Если бы армия была чуть менее снабжена и верна— столица уже была бы взята под контроль этими ненормальными. Они сами не лучше нас, пойми! Их главная цель— истребление сильнейших. Не просто так сейчас вокруг дома дежурят посменно охранники! Мы их цель. Они убьют нас, как только мы высунемся. Наш город.. даже он может быть опасен! — Неправда! Резко оборвала его Эйлер, чьи глаза резко сверкнули, на мгновение осветив лица друзей и пространство вокруг себя. Бенедикт выглядел напряжённо, но не испугано. Рэй быстро сориентировался и сжал запястья друга, намекая, чтобы он не смел давить на Агнесс. Да, она самонадеянная, но в её рассуждениях есть доля истины. — Я встречалась с Дарией! Она мне всё рассказала. Жители города за нас! Они понимают наше положение и готовы защитить от тех, кто против нас настроен. — Когда ты успела.. — Неважно! Но точно, что я знаю— так это то, что они готовы вступиться за нас. Мы ничего не сделали им плохого, а потому они не настроены против нас. Тем более, что наши искреннее намерения помочь нуждающимся уже известны всем, а наши вложения заметны. Мы ведь спонсируем не только приюты, но и школы. Часть моего начального жалования, которое нам только выдали при вступлении в должность, была мной распределена поровну между десятью школами. И о ваших вложениях в светлое будущее всем известно! Оттого они не презирают нас. — Но это не значит, что восставшие в центре будут на нашей стороне! — Не значит, но мы не можем не взять во внимание то, что обычные граждане осуждают эту группировку. Многие жители находятся в тотальном ужасе от их радикализма. Это значит, что у нас всё ещё имеется поддержка. Это значит, что всё ещё может обойтись. И не будет никакой войны. Рэй, у которого голова пухла от споров друзей, весьма однозначно сжал запястья друга. Бенедикт шикнул, недовольно нахмурившись. — Да вы-!.. Какого я вообще пытаюсь вас переубедить? Вы же непрошибаемые! Кюри кипел изнутри, словно котёл с раскалённым железом, тяжело дыша и, по звуку, сложив руки на груди. Он отвернулся. Шаркнула простынь. — Бен, пойми. Мы хотим слушать тебя. Мы готовы к диалогу, однако ты сильно нагнетаешь, из-за чего мы все на взводе. С чувством, с толком, с расстановкой начал Коши, осторожно потрепав чужие волосы и приобняв за плечи явно недовольного таким агрессивным диалогом друга. Кюри посидел так ещё несколько минут, не говоря ни слова, после чего расслабился и повернулся лицом, сжав в объятьях Рэя так сильно, как только мог. Он уткнулся лицом в его плечо. Агнесс, несмотря на совершенно противоположное мнение в этой ситуации, которое Бен, очевидно, понимал, но не имел склонности верить сказкам, тоже присоединилась к ним, переползая через тойкура ветра поближе к обиженному. Их спор, казалось, слышала вся вселенная, а звёзды на небе махали платочками в попытке стереть слёзы от накатившей драмы, однако они говорили шёпотом, пусть иногда и повышали тон до непозволительных децибел. — Пусть у нас и разные ожидания и догадки. Пусть и мнения различны, однако друг другу мы не безразличны, оттого стараемся найти общий язык так и сяк. — Знаешь, Рэй, сейчас совсем неподходящая ситуация, чтобы ты выступал в роли поэта. Голос Агнесс, наполненный усмешкой и явной издёвкой, вынудили Коши хлопнуть ту на ощупь по голове, однако он попал лишь по ноге. Девушка ругнулась и в ответ кинула в него подушку. Бенедикт был просто счастлив, что эти два дуралея, всё же, не злились на него, а пытались понять. За это он любит их. За то, что они всегда рядом. За то, что они дураки. Его дураки. — Венгера, 212 год после Ноя. Дэстары. Центральная улица. Гостиница «Абахар зарх диги». Номер генерал-майора Нокса. 11 августа. 01:02 ночи. Повествование от лица Итана Нокса. — Гостиница встретила его достойно: в помещении стояла прохлада, блаженная, после долгой прогулки по городу в знойную ночь. Около номера выжидала возвращения начальника Лиора, смиренно облокотившись о стену и прикрыв глаза. Невооружённым взглядом заметно, что она сильно устала, однако находилась на службе, которая исключала подобное понятие. У неё был шанс уйти со своего поста, чтобы немного вздремнуть, но главная роль, предназначенная ей Итаном, обязана выполниться: дождаться его. — Сейчас так поздно. Почему вы не сменили караул? — Итан, я всё понимаю. Ты обо мне беспокоишься, но факт в том, что я тебя охраняю и забочусь, а не наоборот. Не лишним будет признать, что меня напрягает твой интерес к моему состоянию. — От чего? Ах, точно. Мы ведь говорим не по телефону и вы не можете скрыть эмоции в голосе, потому что я замечу изменения вашего лица. — Итан. Почти угрожающе сказала девушка, нахмурившись. Синяки под глазами залегли уже как неделю, словно её мучала бессонница, но Нокс знал, что это называется несколько иначе. Тревога. — Вы всю ночь будете стоять на этом коридоре? А если кто-то украдёт меня прямо из номера? Я могу и не успеть воспользоваться зофу. По его хитрому лицу, наполненному толи усмешкой, толи издёвкой, Зорхан явно поняла, что он замышляет нечто, от чего та не сможет отказаться. Тяжело выдохнул и потерев переносицу, пытаясь вернуть тонус зрению, подполковник двинулась за ним. Мужчина любезно открыл ей дверь, пропуская первой. Она зажгла общий свет, однако из-за мгновенного удара лампы тут же выключила и направилась к прикроватному торшеру. Дёрнув за нитку с кристаллом на конце, комната приобрела приятный оттенок тепла, за счёт неяркого мягкого света. — Выглядит отлично. Спасибо за старания. — Ты же знаешь, что сейчас это не главная наша миссия. Как прошёл разговор? — Сразу к делу? Жаль. Я хотел поболтать с вами. Как обычно мы делаем это вечером, по телефону. — Как видишь: нигде здесь нет далёкой телефонной будки, дабы я могла не видеть твоего довольно лица. — Вы слишком суровы, подполковник. Хотя, скорее, вас уже уместно называть полковник, м? — Что ты задумал, Итан. — Ничего такого, Ноем клянусь. Поскольку вы верно служите мне уже двенадцать лет, то.. почему бы вас не повысить? Думаю, что обязанностей у вас не прибавиться, но зарплата будет несколько больше. И чаще ездить в отпуск. — Ты хочешь отправить меня в командировку? Ни за что. Я против. — Нет, полковник. Я лишь хотел поздравить вас с новым званием. Делов-то. — Ты не договариваешь, Итан. С нажимом повторила Лиора. От недосыпа у неё случались кратковременные приступы раздражения, из-за которых настроение могло испортиться у всех вокруг, но только не у генерал-майора. — Нет. Я вполне прямолинеен. И вот. Это вам. Нокс протянул контейнер. Лиора невозмутимо подняла брови, явно удивлённая неожиданному презенту не меньше, чем смелому заявлению. Осторожно забрав тот из чужих рук, она его открыла. Послышались характерные щелчки. Перед глазами Зорхан предстали её тёплые зразы с опятами, а также небольшая порция тыквенно-картофельного пюре. Мужчина передал свой многофункциональный нож, одним из отсеков которого была небольшая вилка. — Поешьте, пока тёплое. Рэй хотел вручить ещё и мне контейнер чего-нибудь, но боюсь, что мне уже достаточно. Однако, думаю, вам—нет. — Мне хватит и этого, Итан. Ты переоцениваешь степень моего голода. — Но не упрямства. Это я оцениваю вполне здраво. И тут, как Нокс и хотел, желудок Лиоры издал жалобное урчание. Девушка нахмурилась и опустила голову. С торжественной улыбкой он предложил ей место на кресле, ведь есть стоя— крайне неудобно и иррационально с точки зрения логики. — Я заказал десерт на стойке регистрации. Через пол часа будут готовы ваши любимые слойки с гранатовыми джемом, полковник. Комплимент от меня за повышение. — Ты сам же его назначил, а теперь говоришь, что бесконечно рад за меня? Итан, ты пьян? — Вовсе нет, Лиора. Я лишь хочу, чтобы твой желудок был полон. Это называется забота. — Что-то вроде подачи тазика больному с отравлением? — Вы в этом, уверен, не нуждаетесь, однако смею заметить, что если вам понадобиться нечто подобное, то не смогу отказать в помощи. — Ты невыносим, Итан. И, в тишине доев поздний ужин, Лиора сложила все приборы внутрь контейнера, вытерев предложенной салфеткой губы. После чего, выдержав долгий взгляд задумавшегося начальника, подошла и обняла. Тот оторопел, заметно занервничал. Кровь, разогнанная быстрыми ударами сердце, прилила к ушам. Девушка сильнее сжала его за талию, не зная, как ещё отблагодарить за столь приятный жест в свою скромную сторону. — Знаете, Лиора.. вы не хотите спать? — Никак нет. Я на работе. А на работе спать запрещено. — Но как же вы поведёте машину обратно? Мы выезжаем уже сегодня, но ближе к обеду. Присядьте, подождите слойки. Скрасьте длинную ночь. Я схожу в душ. Там меня сторожить вам нет нужды. — В этот раз я послушаюсь, но в следующий— не буду намерена потакать. — О, конечно. Всенепременно. — Чемодан под кроватью. Я не стала разбирать вещи. Предупредила девушка. Итан пожал плечами. Достал оттуда сменную одежду и бельё, а также ванные принадлежности. Спустя несколько минут после ухода в ванну в дверь постучали. За дверью, где находились двое стражников, начались разговоры. Через пять минут разъяснительной беседы Зорхан забрала поднос. Деревянный чабань был уставлен посудой. Серебряные изделия, даже чашки и блюдца, сверкали так ярко, словно их только что отполировали. Два кубика сахара, немного мяты, свежий апельсиновый сок и красный чай, имеющий кислинку— именно то, нужно каждой женщине в конце дня, чтобы почувствовать себя в настоящем спокойствии и одиночестве. Лиора никогда не оставалась одна надолго, а потому нынешний момент казался чем-то по-настоящему особенным. Дымящиеся слойки, явно только-только из печи, даже в руки сложно было взять. Полковник вдохнула горячий пар в себя и выдохнула его носом, избавляясь от ненужного десятка градусов у десерта. Как говориться: « Горячее есть больно, холодное уже не имеет прежнего вкуса. Стоит есть только то, что едва утратило пар над собой, но уже не способно причинить боль языку». Кажется, эту фразу говорила Эгита, когда они сидели у костра в первую же ночь после объединения с центральным южным отрядом. Десяток минут после, когда вышел Итан, чай оказался допит, а десерт исчез, оставив после себя лишь россыпь крошек на тарелке. — Вы весьма оперативны. Не уверен, что это зарядит вас энергией, зато поднимет настроение. Может быть.. хотите одну из моих подушек под спину? Это кресло не выглядит удобном, а вам, всё же, не рекомендовано травмировать свою спину. Больше. — Если настаиваешь, то.. да. Давай. Мужчина передал ей одну из своих подушек, «лишнюю» и «ненужную». Та оказалась настолько мягкой, что Зорхан аж расслабилась, когда мягкий материал прильнул к спине, вставая щитом между спинкой кресла и формой, заметно расслабив плечи. Нокс улыбнулся и, напоследок, дёрнул нить торшера, выключая свет. Отвернувшись к ней спиной, коротко пожелал: — Спокойной ночи. — Добрых снов. Шёпотом ответила девушка. Ночь обещала быть долгой. Но не прошло и десятка минут, как всё вокруг погрузилось во тьму. Когда глаза, такие тяжёлые, словно весили тонну, подняли, что из окна лил солнечный свет, а её тело, полностью уложенное на кресле так, чтобы свисали ноги, укрыто мягким покрывалом. На ногах не оказалось ботинок. Лиора тут же вскочила с места, осматриваясь по сторонам, словно оказалась в совершенно незнакомом помещении. Её пыл и негодование, которые грозили вырваться наружу в виде беспокойного метания по комнате, прервались, едва начавшись. Нокс, как ни в чём не бывало, вошёл в комнату с подносом в руках. Всё тем же, но уже с немного другим наполнением. Теперь на нём красовался неочищенный гранат, небольшой ножик, тарелочки и металлический чайник, из носика которого струился пар. — Я .. заснула. Глупо было полагать, что смогу продержаться всю ночь. — Вы мыслите абсолютно верно. Смею заметить, что это желание оказалось крайне иррациональным. И упрямым. А потому я решил вас подначить, чтобы вы пытались упрямиться, однако всё равно проиграли и поняли, что вам руководило нечто за гранью логики, а также здравого смысла. Нежная улыбка, словно пуховое одеяло, уняло все тревоги и ругань, готовую вырваться наружу от столь самодовольного «втаптывания её в грязь». Итан, разумеется, таковым простое размышления не считал, а потому, завидев немую вспышку гнева лишь по одному дёрнувшемуся желваку на щеке, обезоруживающе усмехнулся. — Но, смею заметить, я считаю это очень правильно с вашей стороны. Не спать почти трое суток в напряжённой ситуации— дело одно, но уснуть, прибывая в блаженстве после стресса— полезно. Я рад, что вы уснули и отдохнули достаточно. — Сколько я проспала? Нокс не торопился отвечать. Он сел на диван, находящийся в непосредственной близости к креслу Зорхан, поставил поднос перед собой на резной журнальный столик и принялся аккуратно чистить гранат. — Несчастные двенадцать часов, Лиора. Будь моё право— это продлилось бы дольше, однако в последствии вы бы бранили меня за халатность, а потому я решил схитрить. Как себя чувствуете? — О Ной, Итан. Это возмутительная вольность.. мой график работы можно смело выкинуть. Теперь мой режим сна сбит. — А мне казалось, что вы давно его не ведёте. Всё же эти неожиданные поездки туда-сюда не делают счастья. — Я просто терпеливо перечёркиваю все свои ближайшие планы. — Рад вам сообщить чудесную новость: через час выезжаем. Успеете принять душ до того, как я почищу ваш гранат? — Когда я выйду, то ты всё ещё будешь это делать. Глупый дух соревнования всегда зажигал в сердце этой девушке искру. И она сама вспыхивала пожаров. Ярким и разноцветным, словно горела лаборатория. Красочно. Миллионом цветов. И Итан любил каждый. Выдвинулись они спустя полтора часа. Охрана, которую запросили с утра, прибыла с некоторым опозданием, но Нокс не злился, а лишь пожелал быстрее выдвинуться в путь. Логично, что раз Лиора— ближайшая его помощница и доверенное лицо то, то она тенью будет следовать за ним. Вместе они ехали в машине, ночевали в придорожных отелях, выходили на остановке, чтобы размяться и перекусить. Следовали друг за другом, как козёл за бараном. И упрямым явно был не генерал-майор.

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. Центральный штаб. 17 августа. —

От Окедии пришло новое письмо. Его передала прямо в руки генерал-майору Лиора. И, что было вполне неожиданно, сразу оно попало в руки к Итану. Информатор знала, что троице не выстоять в одиночку, а потому наблюдала, чтобы подгадать момент и обнаружить их верного помощника. Было ясно, что сами они не организовывали поездку в Денерию, фальшивые документы, сопровождающего. Оно содержало всего несколько коротких предложений, которые становились видны при нагреве над свечой, заменой которой оказалась рука полковника Зорхан.

«Пропавшие не умерли. Пропавшие остались живы. Пропавшие планируют быть не просто разыскиваемыми, а найденными »

По дрожащему почерку было ясно, что девушка очень сильно волновалась, будто бы постоянно отвлекалась и оглядывалась, когда писала столь компрометирующую информацию. Нокса, что перечитал эту записку раз двадцать, в голову будто стрела вонзилась. Идея. Он переписал всё дословно на другой листик. Перед сожжением, которое мужчина приказал оформить тут же, генерал-майор умчал из кабинета. Девушке ничего не оставалось, как подчиниться. Третий листок, на котором начальник успел написать ещё один аналогичный текст, она технично пошла оформлять для посыла в Дэстары. Было понятно, что это дело первостепенной важности, а ехать туда ещё раз— желания не находилось. Потому Лиора придумала схему. Сначала письмо идёт от адреса Эмили на адрес железнодорожного вокзала города Титари, располагавшегося на востоке от родного города четвертого отряда. Оттуда, доверенное лицо по имени Джон Уинфлоу, давний знакомый по службе и её большой должник, доставляет его на железнодорожный вокзал в Дэстарах. Оттуда Манора или Газан, с которыми удалось связаться через военную линию, заберут его. Ничего сложного, однако может вызвать ряд трудностей: длительный срок доставки, перехват и обнародование. Это могут воспринять, как самую настоящую террористическую рассылку. С нынешними нравами лучше сделать больше, чем меньше. В тот же день, как пришло послание, Итан вновь вызвал Лиору к себе. В сердце плескался коктейль неуверенности и тревоги, который выплеснуться ежесекундно. Никогда ещё душу так не разрывало от переживаний. Даже работа так не занимала разум, как страх. Настоящий, но тихий и настойчивый, словно ночной дождь. Он подобрался внезапно и совсем скоро обещал развеяться, но..

Сегодня звёзды находились не на их стороне.

Зайдя в кабинет и закрыв за собой дверь, полковник неожиданно обомлела. Её глаза распахнулись от удивления, а брови приподнялись. На столе, ровно напротив выхода из комнаты, восседала идеальная во всём и знакомая каждому насекомому в этой стране. Невысокая девушка, ростом с саму Зорхан. С длинными чёрными волосами, рассыпанными по столу, на котором, мимо бумаг и прочей канцелярии, стояло две чашки. Фарфоровые, с золотыми бортиками и ушком. На них изображены множество синих рыбок, потрясающие глубиной своего цвета. На столь важной персоне надета военная форма. Всё выглядит так, словно их сейчас обвинят в чём-то, за что придётся заплатить головой. Но стало понятно, что Итана нигде нет. Тогда.. что Лиора уже успела сделать, что столь важная персона заставила их разминуться, дабы поговорить лишь с ней? — Вызывали? И тут же стала в позу, отдавая честь. Правая рука у виска, а левая приложена к груди и сжата в кулак в том месте, где бьётся сердце. — Вы очень оперативна. Люблю людей, которые спешат, когда их вызывают. Не хотите чаю? — Вынуждена отказаться. На работе, любые моменты, кроме обеденного перерыва, предпочитаю заниматься государственными делами. — Какое упущение. Мне уже и не с кем выпить чашечку. Моё горло так болит.. изображать голос Итана так сложно. А ещё сложнее— Агнесс. Этот её грустный, забитый голос лишь оттого, что поиски не увенчались успехом. Ах, какое упущение.. Глаза Лиоры от волнения и страха, буквально сдавившего её в своих тискали, вспыхнули и тут же потухли. На неё накатило осознание. Пусть на улице и стояла жара, но в этом кабинете оказалось нестерпимо холодно. Да так, что аж руки от мороза колотились. Хотя Зорхан уже понимала, что не от этого. Шрамы на ладонях от ожогов не позволяли слишком сильно сжать кулак, ибо тогда кожа натянется слишком сильно и лопнет. Но даже эта боль не казалась сильнее, чем пронзающий насквозь взгляд. Острый, холодный, безжалостный. Как её рапира. Сэкуум. — Вы.. не может быть. — Я лишь хотела предложить тебе чай с мятой. Он отлично унимает боль в горле, после изображения чужого голоса. Эта способность, знаешь ли, очень полезная, но жутко неудобная. Моё бессмертие и регенерация на него не реагируют, а потому приходится пить чай. Или причинять себе боль, чтобы всё зажило. Но под рукой никогда не находится чего-то острого. Это, конечно, несколько печально. — Вы.. тогда, в Понде.. — Вам очень не повезло, полковник, что именно я замешана в том, куда вам нельзя совать свои красивые носики. Внезапный и очень серьёзный тон сделали образ той неровным, словно иллюзия идеальности сыпалась. Как там было.. « У каждого есть по секрету от всего света. Даже у тех, кто от него произошёл ». — Это сумасшествие.. Не веря себе сказала Лиора, а лицо, собранное и непроницаемое, как фарфоровая маска, дало трещину и страх ощутимым слоем покрыл кожу. Глаза сузились, руки машинально затряслись. Её словно било молнией в тот же момент, как хищный взгляд пробегал по ней. Бежать бесполезно. Это стоило усвоить лишь потому, кто перед тобой. Лиора Зорхан, прославленная в своей упрямости и непоколебимости женщина, готова была пасть на колени от отчаянья. Враг перед ней был не сокрушим. Никто в мире бы не нашёлся сильнее, чем старшая из дочерей Ланум. Перед ней, восседая на рабочем столе Итана Нокса, была Райана. Маршалка Райана Ланум. Та, которую она надеялась больше не увидеть в такой непосредственной близи. Никогда. Один раз стоит увидеть её силу— и можешь по-настоящему сойти с ума. Итан нашёл ответ. Нашёл спрятанное в библиотеке послание Адама. Его лучшего друга, что пожертвовал собой ради правды. Умер, но знал, что спас государство. От монстров, подлым кольцом обвивающих Трон, словно виноградная лоза. Расшифровка упавшей под подкладку записки звучала так: « Центральный архив, отделение 4, стеллаж 3, нижняя полка. Книга Историческая рукописная работа о истории Денерии и освоении Венгеры(устаревший вариант, изъятый в 181 году, покрытый пылью)». Найдя эту книгу, мужчина тут же принялся читать самую подробнейшую расшифровку послания Окедии, которое прилагалось рядом. Его мозг просто не смог объять всё это объяснение, однако для себя он коротко записал на том же листочку, который принёс собой.

« Трон— имена

Города— ритуал

Кровь— плата »

Само же пояснительное письмо мужчина спрятал обратно в книгу и принялся записывать на том же обрывке сзади расшифровку, полностью переписывая из памяти все моменты. Когда работа была окончена, а письмо высохло, Итан незамедлительно двинулся в кабинет. Стоило рассказать полковнику. И предупредить четвёртый отряд, послав ещё одно послание следом за первым. Они оказались по уши в дерьме, из которого, им не удастся сбежать. Единственный выход— вперёд ногами. И виной всему Трон— Тадалья, Райана, Офелия, Ной.