Трон: яшмовый эликсир

— Венгера, 201 год после Ноя. Спустя неделю после начала войны. Повествование ведётся от лица Адама Фомна —

День был безнадёжно испорчен с самого начала. Ночью пошёл ливень и не прекращался до обеда, всё вокруг находилось в хаосе. Коллеги, точнее сказать, сослуживцы, нервно хихикали и трясли коммуникационную коробку, которую все называли просто «ящик» вместо мудрёного названия. Припасов почти не осталось, поскольку вчерашнее нападение не позволило им собрать достаточно вещей, чтобы оставаться сытыми долго. Капитан отряда, коим значился Итан Нокс, показался совершенно точно не подходящим для этого места, но упорно продолжающий цепляться за него. В нём было мало приятных качеств, точнее сказать, я просто видел то, что позволяли увидеть. В общем кругу он предпочитал участвовать лишь косвенно: сидеть рядом, но держаться камнем, спокойно и размеренно поедая суп, или тихо приносят ветки для костра. Следил по ночам за огнём и делал им крыши во время дождя. В свободное время точил ножи, проверял оружие и молчал. Ничего в нём не было особенного, казалась так мне. Обычный парень с потрясением от новой войны. Наверняка вырос в похожей ситуации, вот и молчит, переживая стресс по-своему. Ножом, который так упорно затачивал, ночью рисовал на коре деревьев или писал письма, которые не мог ни отправить, но выбросить. В такой ситуации выборов немного— бросить затею или сохранить начатое у себя. Однажды даже удалось увидеть небольшой отрывок одного из таких писем. Писал кратко, по делу, аккуратно выцарапывая каждую буковку. «Письмо матери» — так оно именовалось. Намеревался после возвращения с фронта отдать их родительнице, которую заставил побеспокоиться? Я находил в этом что-то милое. Самому некому было написать. Прошлая Лассурская война лишила меня родителей. Мать погибла в плену, а отец на фронте. Уж не знал я, насколько хорошей или ужасной могла быть моя жизнь, но благодарен уже просто за то, что ещё жив. Приют, в который довелось попасть, отапливали слабо, из рта парой шёл пар, а куртки— не спасали из-за наличия в них дыр с кулак. Сейчас, когда дождь поливал своими слезами Венгеру, было страшно: в детстве не хватало многого, но все держались вместе. Старались не ругаться и просто жить. Греть друг друга по ночам, укутывать младших самыми тёплыми одеялами и выращивать в подвале, в цветочных горшках, хотя бы овощи. Мяса не было даже по праздникам, даже тогда, когда всё закончилось. Нет. Началось вновь. Усмирить этих зверей оказалось за гранью возможностей. Стоило лишь на мгновение закрыть глаза, как они уже стоят за спиной и ударяют в неё ножом. В этом все лассуры: хитрые, ненормальные, дикие. Мне ещё не встречался кто-то хороший. Они, как будто бы, на подкорке, уже не являлись хорошими людьми. Я не мог взять в том, понять: за что? «Они, желая мести, устроили взрыв в городе Сатит, после чего пошли разрушать остальные города по пути! Ваша задача— помогать венгерцам. Стычки немедленно прекращать или избегать вовсе. Чем меньше потерь— тем лучше! Чем больше поверженных врагов— тем лучше!» — так объявили по военной связи из центрального управления. Но, также, я не мог взять в толк то, что сейчас творится. Мозг будто бы нарочно отказывался мыслить здраво и генерировать идеи, а после мне и вовсе не повезло заболеть, свалившись в лужу лицом и сгорая от высокой температуры. Эмили выхаживала меня вплоть до недавнего побега и тогда, прокручивая всю суматоху, мне казалось, что всё это бессмысленно. Зачем всё решать насилием? Почему нельзя просто поговорить? Я считал «больших дядь», так верховных генералов называла Лиана, в край отупевшими. Переговоры могли затянуться, но, в конечном итоге, все бы сошлись на общих условиях. Я бы даже не был против, если бы страна внезапно поделилась на две части: лассурскую и венгерскую. Совсем скоро грозилось случиться непоправимое. Запасы обещали кончиться уже сегодня вечером. Наш «ящик» даже не включался, а всяческие попытки вновь дать ему жизнь— скоропостижно заканчивались, а количество брани и напряжения в воздухе скапливалось столько, что собери это, как дикие плоды, хватило бы накормить целую роту. В поисках еды и воды набрели на маленькую речушку. Степень отчаяния после двух дней жажды и голодовки достигла предела. Вдоволь напившись, мы уже успели позабыть и об опасности, и о том, что еды у нас почти нет. Я, как самый накормленный и напоенный, подумал о провианте сразу, как мысли собрались в кучу. Из доступных ресурсов, пусть и очень скромных, у нас были: врач, три(не считая меня) тойкура твёрдого пути и, пожалуй, на этом можно закончить. Н-да. Небогатый набор. Из знаний, полученных на уроках природоведения и пользования, я помнил лишь то, что животный ккал отлично удобрял почву. Но этому, очевидно, было мало. Гансалес, точнее сказать Генри, имя его запомнилось мне не сразу, оказался максимально полезным. Проведя всё детство на ферме, а окружении бесконечных грядок и сотен голов скота, невольно начинаешь запоминать сорта, условия быстрого и плодовитого роста, болезни, тонкости создания идеальной среды обитания и, конечно же, как их не убить. Итан, особенно не смыслящий в этой теме, как и Райстанг с Хаарамом. Они могли лишь хлопать глазами и тихо возделывать землю. Генри действительно был влюблен в своё дело, а целая толпа крепких рук могла сослужить отличную службу. Пусть мы все были родом из достаточно небогатых семей, а кто-то, вроде меня и Кейла— вообще жили без неё, но работать умели лишь языком и мозгами, предпочитая заниматься ремеслом и садоводством только в пределах школы. Хвала звёздам, что не все этим пренебрегали. Ну уж не думал я, что на войне мне придётся мало того, что выживать, так ещё и копать огород ради этого! Эмили и Лиана, тоже росшие, а сельской местности, умели работать руками. И, честно говоря, по ним такого не наблюдалось. Высокая и щуплая Кассерс напоминала сбежавшую с фермы лошадь, что мечтала о свободе, но в итоге, выпутавшись из людских сетей, погибла, так и не найдя зимой сена. А Лиана, скорее, могла сойти за городскую даму из высшего общества, что никогда не видывала работы руками. Я и не мог даже представить, что высокомерная и нетерпеливая Парвелас может копаться в земле часами, любовно напевая первым росткам, что самолично поливала пару раз в день, песни. Девушка, пожалуй, с терпением относилась лишь к тому, что не имело человеческого самосознания. И, что самое удивительное, она смогла подружиться с местными грызунами, а одного— даже приручить собранными орехами. Эта белка стала нашей маленькой отдушиной— маленьким лучиком света в этом бесконечном хмуром дне. Она даже находила нам еду! Белла, так её называла Лиана, привела нас к диким яблоням, кустам голубики и малины, а также к озеру, рядом с которым жила и сама. Это действительно помогало выжить Точнее сказать— помогало. Жизнь без связи и нормальной еды, а также воды, давалась трудно. Несколько раз мы тратились грибами, ягодами и даже водой. Эмили всё это время, будучи врачом, лишь хлопала себе по лбу, затем тёрла переносицу и тяжело вздыхала. И так из раза в раз. Итан и я постоянно ей помогали, затем к нам подключилась и Лиана. Остальных она заставила пахать на большой территории, что мы облагородили под огород. Ради этого пришлось привлечь Дэвида, который обладал дополнительной способностью своего пути — управлением древесиной. Никогда раньше не встречал подобного навыка! Уилсон объяснил, что врачи позвали такую способность чистым безумием, ведь это значило, что сразу двое знаком зодиака обратили на него внимание! Мать его должна была родить позже, в середине июля. Ну, чистый рак, прогнозировали врачи. Но малыш родился раньше, став не просто тойкуром твёрдого пути, но и впитав благословение до последний капли, при этом не умерев. И сейчас, наблюдая за плавными и медленными движениями, меня осенило: Эмили и Генри делали точно также! Дэвид осторожно вытаскивал деревья из земли, с корнем, перемещал его в другую яму, метром на 30 подальше от прежнего места. Знаете, когда он перемещает трухлявые пни или тонкую иву, чуть выше тебя, это восторга не вызывает. Но когда здоровенный дуб, метров 5 в диаметре и 10 в ввысь, то невольно поражаешься не то, что его особенности, а самому её носителю. Увидев титанические усилия Уилсона, Итан выдал тогда: — « Если способности решали бы всё на свете, то им бы не нужны были хозяева. » Я переведя взгляд с Дэйва(это прозвище приелось к Дэвиду случайно, потому что Лео постоянно коверкал его имя, поскольку рос в деревне, где у всех имена короче трёх букв, так что с этим, первое время, сталкивались все)на Нокса и обратно, лишь изумлённо отмечая: — « Способность никогда не украсит хозяина больше, чем хозяин способность. » Рядом с ним хотелось философствовать. Его загадочная аура постепенно набирала обороты. Картинка в моей голове складывалась такая: сильный молодой парнишка, моя ровесник, без резких способностей и лидерских качеств. Любит углубляться в рассуждения, когда открывает рот или молча стругает палки. Командир из него никакущий, и он это понимает. — « Первый шаг к гениальности — признать в себе дурака. » Так мне говорила в детстве няня, которую приставили к нам на прогулке. Имени её мне уже не вспомнить. Нокс и вправду был посредственным капитаном. Хороший из него получился бы лишь воин и молчун. Казалось иногда, что его и вовсе замечал лишь я один. Но, внезапно, он стал значимым для всех. Далеко не сразу, о нет, на это потребовалось много времени. Но сейчас мы поговорим о том, как у нас кончилась еда, а если быть точнее— то две недели спустя после засева огорода. Первые ростки и даже стебельки уже пробивались через землю, однако плоды намечались не скоро. Все понимали— на сыроядении далеко не уедешь. Нам и так не хватало еды даже сейчас, когда мы освоили охоту. Ну честно, как первобытные люди. Эмили и Лиана, на пару с Генри и Кейлом, в тот день копались в земле, а я, Итан, Дэйв и Лео таскали воду из хворост, чтобы после было на чём приготовить пойманного с утра кабана. День обещал быть пасмурным, но не дождливым. Середина июля, тепло, лёгкий ветер и спокойствие повсюду. Лучше и не придумаешь времени для нападения, правда? « Чёрные венгерцы »— так мы их называли, вторглись на нашу территорию. Первым делом напали на огород, где находились ребята, громко переговариваясь. Их было слышно даже в лагере, который мы разбили совсем недалеко. Итан каким-то образом почуял опасность. Знал, что сегодня слишком «шумно в лесу». Я не знал и даже сейчас, пожалуй, не вспомню всего, что тогда произошло, но точно в моей памяти отпечаталась сцена, словно оживший ночной кошмар. Лиана тогда сразу почуяла неладное, когда Белла соскочила с плеча и умчалась к лагерю. Когда она повернула голову, то успела заметить стрелу, которая сияла оттого, насколько была чистой. Парвелас толкающим движением обратила её против себя. Лиана была заметно хороша в обороне, так что сразу создала воздушный купол вокруг них. Эмили поспешила достать воду из бурдюка, чтобы атаковать, но тойкурка ветренного пути ей помешала. Она решила всё за них— её глаза на миг стали полностью белыми и коротко засветились, словно два светлячка в темноте, и она одним движением вокруг голову обратила купол в мощный ураган. Он был совсем недолгим— пару секунд, но сколько разрушений он принёс.. Некоторые деревья вырвало с корнем, почти вся земля на пути расходилась в стороны, а нападающие неподвижно лежали, похороненные под массивными стволами. Я это узнал лишь позже, увидев собственными глазами и поверить не мог, что подобное действительно возможно всего с помощью силы одного человека: бесчисленное количество деревьев выдравы их земли, что были дальше— сломаны пополам. Земля огромным рвом разделяла две стороны. Грязь и трава прилипли к древесной коре второй кожей. Ветки и листья устлали всё пространство под упавшими стволами, пытаясь скрасить картину произошедшего. Трупов тогда мы насчитали аж 23 штуки. Но самое интересное и страшное ещё предстояло. Не знаю, каким чудом и как, но тогда она рухнула без сил с переломом руки и трещинами в двух рёбрах. Сама она не знала, что конкретно так её покалечило, а Эмили только диву давалось, откуда да откуда. Итан, кинув ведро, полное воды в сторону, прыгнул на меня. Я всё уронил и полностью промок— этот комплект одежды был единственным не мокрым, между прочим! — А он мне голову к земле прижимает и шикает. Я возникать не стал. Лео и Дэвид повторили за нами. Мы притаились в кустах малины. Кусты были колючими и будто бы нарочно впивались в кожу. У меня даже шрамы на руках остались, а у Итана— на ушах. Мы стали ждать. Через пару минут, которые тянулись медленнее полудня в жаркий июнь, прибыли лассуры. Теперь же я из зову не обобщённо! Те, определённо были лассурцами. Волосы тёмные. Они казались главарями этого леса. Гордые, самовлюблённые и жестокие. В их дне, возможно, всегда был один неизменный пункт— убийство. Но всё сейчас было не в из руках. Всё намеревалось встроить ежесекундный бунт и установить новый порядок. Дальше всё происходило слишком быстро, казалось нереальным и попросту привидевшимся. Иногда наш мозг так реагирует на стресс, так что я привык к своей плохой памяти. Дэвид обрушил рядом стоящие деревья, Лео ударом в лицо каменным кулаком отправил противника на землю, заставив того провалиться в обморок. Другой тойкур, явно спокойного пути, вытащил воду из своего бурдюка и собрав остатки, начал атаковать их. Генри подоспел вовремя— их атака прошла раньше, чем наша, от того громкие звуки с их стороны стали для нас не меньшим удивлением. Гансалес сделал выпад, сжав кулак, потом с разворота разрезал воздух ребром ладони и пригнулся, используя подсечку. Заморозил ноги противника всего на мгновение, но этого хватило, чтобы прибить чужую голову к дереву и сжимать до тех пор, пока враг не мог различить хоть что-то из-за недостатка кислорода в организме. Всего нападающих оказалось 7. Всё ещё довольно нечестно. Я вступил в бой следом за Итаном. Из меня посредственный тойкур твёрдого пути, даже не могу сделать «расщелину», а тогда кинулся в гущу событий, словно мог сдвинуть гору! Какой-то из лассурцев прыгнул на меня. Я не успел вытащить ножи, поэтому поспешил ударить руками или ногами. Скинуть его оказалось настолько сложно, что даже после двух ударов в нос он не реагировал почти никак. Наоборот— усилил хватку на шее. Я стал дрыгаться, хватать ртом воздух. Выглядел, наверное, безумно жалко. Ещё мгновение— и был бы похоронен рядом с родителями. У этой страны, пожалуй, было одно общее качество, подумалось мне тогда. Все мы окончили свой век в земли, по итогу. Мои мысли в тот момент метались из крайности в крайность. То я вспоминал утреннюю охоты на кабана, то холодные кровати приюта, то Ноа. Девушка по имени Ноа была настоящей душкой! После училища я принял участие в своеобразной акции— « Отправь письмо в неизвестность. » Было лишь одно известно— таким образом люди находят себе друзей по всей Венгере. Моё письмо попало ей в руки, а её— мне. В этот же день я позвонил ей. Неловкость между нами была размером с пропасть. Скромная фотография, совсем небольшая, не давала мне покоя. Из неё на меня смотрела девушка с неземной улыбкой. Её волосы были короткими рыжими, а глаза— очень светлыми и добрыми.(на чёрно-белых фото сложно отличить светло-голубые и серые, так что я потом просто спросил, какие у неё). На ней было платье без узоров и примостившийся кот на коленях. Мы подружились сразу, однако волнение перед каждым звонком или письмом ощущалось, как молчание на церемонии погребения— давяще и ощутимо. Её голос, словно ветер в ушах летом, приятный и тихий, завораживал меня больше, чем окружающий мир. Хотелось слушать его каждый день. Никто не обладал таким же. Она во всём, казалось, была и остаётся для меня уникальной. Воспоминания о том, что мои письма, которые писались и хранились по карманам, так и не будут ей отправлены из-за потери связи, резко заставило мой нос и глаза защипать. Последний раз я слёзы лил, наверное, лет в 12 на тот момент. Тогда мою тетрадь с работой отобрала дворовая собака. Мне не поверил со и поставили плохую оценку. А сейчас расклеился просто от одной мысли о письме. Теряю хватку, что сказать. Ну, что-ж, моя смерть близка, подумалось тогда. Итан так не считал. Этот псих, как помню по сей день, сделал из украшения на шее того громили плотный тонкий ремень и, сцепив руки вместе, задушил его. На это потребовалось несколько десятков секунд! Бирюзовый малахит был очень красивым камнем, но в руках опытного мастера это могло стать украшением, а воина— оружием. Эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами, когда доводится рассказывать о подобном. Тогда мы отбились— вполне удачно, без потерь. Переломы— заживут. главное— оставаться в живых. С этим, благо, я смог справиться и, если честно, подумывал сразу после войны уехать из города, бросить службу и просто жить где-то на отшибе, где меня достанут, разве что, козы да птицы. Дальше было не легче, ведь трое раненных означало одно — потеря эффективности и бесплатной рабочей силы. Эмили и Итан загибались вдвоём в лагере, а Лео, Генри и Дэвид— в огороде. Самым печальным, пожалуй, было то, что мне пришлось лежать почти неделю, потому как меня хорошенько приложили и разбили голову. Парвелас даже перепугалась, увидев меня на соседней койке. А Эмили, завидев меня расхаживающим около огня и вернула обратно. Все мы спали близко друг к другу, на случай атаки или если тепла оказывалось недостаточно. Позже я поблагодарил Итана за спасение, а он, бывший явно не в настроении, с сомнением осмотрев меня с ног до головы, сказал: — « Тебе стоит научиться хотя бы простым приёмам. Я не смогу спасти тебя в следующий раз, если ты решишься кинуться в драку. У тебя был отвратительный учитель? » Тогда, помню, меня это жутко разозлило и задело. Помню даже свои мысли в этот момент: — « И это мне говорит один из сильнейших? Ха! Высокомерный выродок! Я ему, значит помогаю, а он!? Да я на колбасу пущу! » И в тот момент, кажется, мне предстояло сказать самое обидное в мире: — « Тогда почему бы тебе не показать мне парочку твоих нелепых, заурядных и пресных приёмов? Никогда не видел более убого стиля, чем у тебя! Высокомерия в тебе хоть отбавляй, а силы и ума — куда меньше! Неудивительно, что капитана из тебя никакого не вышло! » Ооо, это определенно задело самолюбие юного и зелёного, как тот злосчастный малахит на чужой шее, Итана. Его лицо побагровело, губы плотно сжались, брови сдвинулись на переносицу, а глаза сделались большими и круглыми с почти отсутствующими радужкой и зрачком. Он выглядел, как бешеный пёс, у которого изо рта шла пена. Секунда— и ногу отгрызёт. Мы тогда сцепились не на шутку— пока у двоих лица не посинели. До сих пор помню тот удар в мою челюсть. Эмили, что лечила нас после, зло фыркала и иногда била нас по головам, приговаривая, что мозга там точно не осталось. Позже я выяснил, почему КОНКРЕТНО он на меня накинулся. Рассказал Итан это так: — « У меня долгое время был учитель. Заам Зорхан. Он отлично учил меня, строгость и дисциплина стали моими спутниками. У него было сложно учиться, однако я старался. Стиль боя учителя оказался совсем новым для меня. Быстрые удары, каких прочных стоек. Все делалось быстро: рывками, толчками и выпадами. Я должен был стать его приемником— унаследовать стиль и знания. Его дочь, Лиора Зорхан, являлась тойкуркой искристого пути, а потому не могла стать полноценной преемницей. Но, что самое забавное, сколько бы я не тренировался— всегда она меня побеждала. Она была ниже меня на пол головы и я мог её легко поднять, однако и она меня тоже могла. Это выглядело забавно. Лиора была скромной и чуткой, мало говорила, но по её глазам можно было понять всё, и.. я немного отклонился от темы. Сколько бы не тренировался— всегда оказывалось недостаточно. Стойка кривая, руки ниже или выше, чем нужно. Дни шли сами собой, безумно быстро. В один из дней мой учитель не вышел из дома. Вместо него была она. Лиора роняла слёзы и говорила мне, что наша прошлая тренировка была— последняя. Тогда что-то перевернулось. Его нравоучения, движения, тактики— всё разом всплыло передо мной, повторяясь так долго, что я даже успел пропустить момент, как заплакал сам и меня обняли. Эти техники— единственное напоминание мне о нём. О том, как было раньше хорошо. Я решил не сдаваться и поступил в военное училище. Смог до конца освоить его стиль и немного изменить под себя. Мне пришлось бросить её одну.. И.. мне кажется, что ты действительно прав. Техника плоха в моём исполнении. Мне стало так обидно, что ты буквально озвучил мои мысли, а потому решил выместить на тебе всю мою злость. » Я тогда даже и сам погруснел. Молчали мы долго, минут 20. Но оно прервалось моим самым неуместным комментарием: — « Так тебе нравится эта Лиора и сейчас? » Лицо его так покраснело, что стало даже ярче светлых волос. Они, кстати, сильно отросли и были похожи на меховую шапку, хотя я выглядел не лучше, но всё же длинные мне шли больше. — « Да что ты такое говоришь! » Он заверещал, точно капризный ребёнок, которому не дали игрушку. Я лишь рассмеялся, закрыв глаза рукой. — « Ты ещё никогда так много не говорил. Я даже предположить не мог, что ты так долго можешь разговаривать! » В этот раз мы оба расхохотались, держась за животы. И тогда началась наша дружба. Мы вместе ели, рубили дрова, купались в речке, а вечером копались в огороде. Казалось, что всё идёт хорошо— да оно так и было! Она началась внезапно и продолжается до сих пор. И даже тогда она была достаточно крепка, чтобы пройти через войну и остаться целой. Со временем и я рассказал ему, что неравнодушен к Ноа, и что мне бы хотелось отправить ей весточку. Это не удавалось сделать с момента потери связи, из-за чего я совсем отчаялся, ведь не мог ни то, что написать, но и получить её письма, а про звонки можно было и забыть. Наш отряд находился далеко от городов и сёл, ведь, фактически, нас сбили с пути и теперь мы были.. хуй пойми где. Я и сам не совсем представлял, где мы находимся. Река есть, лес— тоже. Думаю, этого вполне хватало, чтобы просто не двигаться дальше. После, когда Итан научил меня аккуратно вырезать по дереву не только буквы, но и окружающий мир(я считаю, что подобное получалось у меня уж очень хорошо), Лео и Лиана смогли восстановить связь, всего ничего, но подмогу вызвать всё-таки смогли. Отряд 77, который нам обещали прислать, дошёл не полностью. Если быть совсем уж корректным— лишь одна из них. Итан никогда подробно не описывал, что за человек та девушка, дочь его учителя, но увидев на его лице чёткое « Да ну! Это не может быть она! », я понял, что это именно та самая тойкурка искристого пути. — « 77 отряд прибыл. Лиора Зорхан, его нынешний капитан и последний выживший, готова служить вам. » Её волосы оказались короткими, тёмными и вьющимися, а глаза столь глубокими, что даже цвета было не различить. Весь её образ кричал о том, что она готова умереть. Но одновременно выглядела так, будто говорила всем— я переживу вас всех. Кровь фиолетовыми пятнами украсила одежду, словно шкуру леопарда. Лиора стала нашим 9 сослуживцем. Принять факт нового члена команды было не сложно. По-настоящему трудно оказалось её разговорить, а подружиться, казалось, и вовсе непосильной задачей. Две недели она играла в молчанку, предпочитая держаться подальше от нас и ближе к единственному знакомому лицу — Итану. А он что? А он как глупый котёнок— всё терся о ноги, сражался за неё(и с ней), а она лишь взглянула и погладила разок. Хотя нет, он скорее был псом. Верным только одному человеку и нерешительно доверяющий посторонним, предпочитая сначала погавкать и укусить, а после грустно смотреть и скулить от собственных действий. Эмили, как и всегда, удалось сплотить нашу команду. В ней было что-то такое, за что её любил каждый. Она не просила себя уважать или почитать, хотя имела на это полное право. Единственный медик, как-никак. Мы берегли её сначала только потому, кем она была, но когда раскрылась— все её достижения ушли на второй план. Эмили Кассерс являлась отличным человеком: всегда добра и сострадательна, упорна, аккуратна и учтива. С ней весело болтать, делиться чем-то личным и быть друзьями. Мы и сейчас с ней друзья. Из-за её загруженного графика, правда, видимся мы редко, но она всегда приходит с Данипханом(её собакой), чтобы мы поговорили. С того, очень страшного и холодного, полного боли и утраты, остались лишь воспоминания и травмы. Я пишу это здесь не потому, что хочу сострадания и жалости, вовсе нет. Я хочу закончить эту книгу чем-то положительным, так что напишу о Жансае. После того, как кончилась война, я приехал обратно. Никто не встретит, подумалось мне, даже если я великий герой, даже, если я придумал одну из главных тактик контратаки, в доме по волшебству не появился та, кого бы я мог любить. На станции меня встретили. Она. Ноа. Я послал ей письма сразу, как мы объединилась с 109 и 115 отрядами. Связь была восстановлена и я послал ей письма. Там говорилось в шутку о том, что она обязана быть либо на моей церемонии возвращения, либо на церемонии прощания. Она тогда поругала меня в ответном письме и сказала, что придёт только на возвращение. И я благополучно об этом успел позабыть.. Какого же было моё удивление, когда мне на шею набросилась Ноа! Я не видел её в реальности, лишь фотографии, но, уверяю, ни одна фотка не могла передать её обоняния и внешности. Яркие рыжие волосы, бледно-серые глаза, россыпь мелких веснушек на щеках и слёзы счастья, что я, Я, вернулся. Она ждала меня. В тот же день мы и стали парой. Наша дружба пережила войну, перевоплотилась в чувства и стала главным событием моей жизни, построив дальнейшего меня вокруг неё. Через год у нас родилась дочь. Моя маленькая прекрасная принцесса. Я с таким трепетом ждал её появления, что во время родов своей девушки(уже жены), ворвался в родильный зал и держал её за руку. А когда ей положили на груди ребёнка, то не смог сдержать слёз и расплакался, обнимая обеих. Очки, которые я тогда начал носить из-за ухудшающегося зрения, благополучно были мной забыты и в порыве радости сброшены на пол, когда я тёр глаза от слёз. Сейчас ей уже 4 года, мы видимся каждую неделю, а раньше, когда проблем было гораздо меньше(точнее сказать— я их не осознавал), то мы проводили всё время вместе, позволяя Ноа отдохнуть после родов. К концу её заживления она умела только кормить грудью, ведь всё остальное делал я. Помню, как учил её менять подгузник. Стоял тёплый осенний день, окна были приоткрыты, из радио играла мелодия скрипки из недавней постановки. Ноа улыбалась и смеялась, щекоча Саю, а я был просто счастлив быть в тот момент с ними. Даже и представить себе не могу, как из отличного мужа и отца я смог стать тем, где будет устраивать ссоры, скандалы и даже.. поднять на Ноа руку. Я.. не буду оправдываться, и.. думаю, что зашёл в своём рассказе немного не туда. Мне очень стыдно, что я позволил себе такое и даже не буду оправдываться. Ноа можно понять, а меня— нет. Можно простить, не зная сути. Но нельзя понять, если понимать не за что. Из меня, думаю, вышел бы отличный лишь командир и тактик, но.. не муж. То, о чём я мечтал всю жизнь— в момент ушло от меня, как только попробовал расслабиться. Я хочу закончить, всё-таки, на положительной ноте этот дневник.. Ноа, Жансая, Итан, Лиора, Дэйв, Лео, Эмили, Лиана, Генри, Кейл, Рэй, Агнесс, Бен.. вы все много для меня сделали. Я люблю вас. Как друзей и семью, близких и ближайших. Даже не могу поверить, что пишу это, если честно. Итан, знай— ты придурок, по уши влюблённый в Лиору! А она— в тебя! ОБА СТОИТЕ ДРУГ ДРУГА! Если ты это сейчас читаешь, то (нарисованный недовольный котёнок с средним пальцем) немедленно закрой! Не знаю уж, кто это читает, но, в любом случае, спасибо. Адам Фомн благодарит читателя за то, что прочёл его записи. Как там пишут в конце фильмом.. Точно! Основано на реальных событиях! Все мои остальные действия и подвиги ищите в учебниках по истории! (нарисована улыбающееся морда кота)