Трон: яшмовый эликсир

Тело на полу. Бледное, худощавое, со знакомыми чертами лица. Очки, которые мужчина носил при жизни. Порезав палец кухонным ножом, девочка заботливо и с осторожностью обводит всё по следу из мела, который служит точной разметкой. Созданное с помощью инструкции тело не дышит. В нём нет ядра и зофу, которое могла бы запустить пустые органы. Небольшая чашка с кровью дожидается своего часа рядом с той, кто и перелила её туда, предварительно выкрав собственный пакет с кровью из больницы, где недавно напросилась сдать ту. Воздух сочится железом и книгами. Всё происходит в кабинете отца. Шторы завешены, на улице поздняя зима. Совсем скоро канун нового года и первый день в честь Козерога. Агнесс усиленно переписывает слова молитвы из книги, вкладывая душу и сердце в то, что делает. В её голове раз за разом проносятся строчки оттуда, что теперь плотным поясом из маленьких букв опоясывает кровавое кольцо, в котором, свернувшись в позе эмбриона, лежит новое тело для её отца.

« Молитва Льву »

Огненный, решительный, сильный.

Я взываю к тебе.

Яви мне силу свою огненную.

Надели тело моё и труды мои

Духовной силой твоей.

Дабы смогла я помочь одному из сыновей твоих.

Смиренно прошу, и не надеюсь

Даже на крупицу одобрения твоего.

Но смиренно прошу помочь мне,

Обратить внимание и дать сил.

Чтобы я могла зажечь огонь на твоём алтаре,

Дабы воспылал неслыханный пожар в сердце моём.

Спаси, сохрани и в конце сожги.

Предпочту стать пеплом в царстве твоём,

Чем умереть в земле бренной,

Скрываясь от мира, как трусливая соплячка.

Да воспылает твой огонь, твоя храбрость и сердце твоё в теле моём.

Смиренно прошу помочь и забрать то,

Что посчитаешь достойной платой за личную молитву тебе.

Дописав её, стала дальше читать, чтобы не ошибиться. Чашка с кровью была аккуратно поднесена к бледным губам, а после терпеливо влита внутрь, чтобы во время ритуала она стала главным проводником энергии. Сложив руки вместе, в молитвенном жесте, Эйлер сплела пальцы и прикоснулась к груди, чуть ниже сердца, где ярким огоньком просвечивалось ядро, слегка надавливая ладонями. Нужно было произнести эту молитву ещё сорок один раз, чтобы души подобного возраста стали сгущаться под потолком для дальнейшего ритуала. Случилось настоящее чудо. Нить ядра была захвачена большими пальцами, а после осторожно перехвачена указательным и большим. Наклонившись к телу Агнесс укусила палец, ставя на его лбу точку. Когда нить стала соединять их тела – девушка поставила и себе точку, связывая сознание с душами. Перед закрытыми глазами представали воспоминания о родной внешности : мужчина с длинными волосами золотого цвета, собранные в хвост; высокий, всегда улыбается и помогает доставать предметы с верхних полок; ласковая улыбка из-под прямоугольных очков; чёрные глаза, словно затмевающее солнце луна; нежный и спокойный голос, разъясняющий, как и что делать, помогающий с уроками и всегда радостный за её успехи. – Элио Эйлер, отзовись! Души под потолком, что кружились, словно вода в котле, тут же стали редеть: многие, не услышав своего имени, уходили обратно в путь перерождения, а особенно интересные оглядывались, желая выследить потенциального счастливчика. – Элио Эйлер, Агнесс Эйлер взывает к твоей душе! Отзовись! Выйди из пути перерождения! Пусть я стану твоим путём перерождения! Ряды духом ещё сильнее поредели, а золотисто-огненный шарик под потолком стал слегка искриться. Всё работало в точности, как и написано в книге! Увидев такое, девочка так обрадовалась, что по щекам стали бежать слёзы, которые закрывали глаза своей пеленой. Что-то коснулось её плеча, однако отвлекаться было запрещено, как и терять контроль над ситуацией, поэтому она лишь кивнула и посмотрела на тело перед собой: – Элио Эйлер, я, Агнесс Эйлер, твоя единственная дочь, смиренно прошу занять принесённое тебе тело, дабы вновь ожить! Некоторое время стояла гробовая тишина. Ничего не происходило, однако девочка повторяла всё из раза в раз, а на глазах стали всё сильнее наворачиваться горькие слёзы. Почему не работает?! Она сильнее вжала палец в собственный лоб, дабы попытаться услышать голос отца. Но ничего не происходило. Некоторое время вновь было тихо, а Агнесс всё повторяла. – Элио Эйлер, Агнесс Эйлер, твоя дочь, смиренно просит занять созданное ей тело, дабы вновь войти в мир живым! Отчаянно желаю вновь увидеться с тобой. Душа Элио сразу же влетела в тело, как только Агнесс начала звать его ещё громче и настойчивее, не желая расставаться с возможностью исполнить невозможное. Глаза девушки раскрылись в удивлении, однако действовать стоило быстро, от того она обвязала нить ядра вокруг золотого шарика чужой души, вселяя в тело. Через эту нить стал поступать зофу, который усиленными потоками высасывал из собственного ядра все соки, вливая в другое тело. Постепенно душа связывалась узами с энергией пути, передаваемого нитью. Лицо стало постепенно наливаться кровью, а губы – цветом. Мужчина казался уже почти живым, однако не дышал. Эйлер вновь начала шептать молитву, зажмурив глаза и представляя своего отца перед ними. Стоило ей открыть один, как пространство вмиг побелело, а её будто бы перенесло в другую реальность. В ней не было ничего, кроме озера и рыбок в нём. Вокруг сияли разноцветные растения и причудливые насекомые. Ничего, кроме этого – не было. Она будто бы попала в незаконченный детский рисунок, который уже и не планировали доделывать. Немного осмотревшись, та поняла, что ей нужно в озеро. Ничего более похожего на описание и рисунок в книге не находилось – вокруг была сплошная пустота, которая резала глаз своей белизной. Осторожно сойдя с берега, намочив домашние тапочки и носки, девочка почувствовала ледяную воду этого места. Рыба сразу расплылась в стороны. Пришлось долго возиться, чтобы схватить ярко-красную, в цвет пути отца. Сняв один из носков и завернув туда рыбу, девочка отряхнула ноги от лишней воды и стала искать настурцию – лечебную траву с красными цветочками. В книге чётко описывались примерные растения и виды рыб для каждой особенности каждого пути, поэтому Агнесс потрудилась и нашла отцовскую мед карту, а после и вычитала именно про его особенность в книге. Интересно, откуда у его отца такая? И что он собирался с ней делать? Выхода отсюда не было, поэтому пришлось соображать, где он может находиться. Походив вокруг и вновь ступив в озеро, позвала: – Мне нужно выбраться отсюда. Как это можно сделать? Внезапно перед ней появился полупрозрачный синий силуэт. – Моё имя Текиолапси. Увидев подобное перед собой – тут же упала назад, вымочившись полностью. Рыба и цветок остались в руках, инстинктивно прижав те к груди, ей удалось сохранить всё подле себя. Силуэт не имел ни пола, ни определённого лица, а по голосу понять было нельзя, кто всё-таки перед ней. – Я хранитель этого места. Какова твоя цель, Агнесс? – Откуда вы.. знаете моё имя? Названной стало не по себе, но встать, всё же, было необходимо. Вода далеко не тёплая. – Я знаю много, но недостаточно, чтобы прочитать твой мотив. Какова твоя цель? Вновь повторил силуэт, протягивая руку к ребёнку. Она отшатнулась, стоило ему сделать шаг вперёд. – Я пришла сюда, чтобы воскресить своего отца! Элио Эйлер.. я нашла его душу и сейчас собираю ингредиенты для приготовления нового ядра! Дух покачал головой. – Такая юная, а уже стремится постичь невозможное. Обычно ко мне приходят тойкуры сильно старше. Твой отец так дорог для тебя? Она, не задумываясь, ответила: – Это мой самый близкий тойкур, он посвятил свою жизнь мне. Я готова принести себя в качестве платы за своего отца! Агнесс склонила голову и тело так низко в почтении, как только могла. Текиолапси улыбнулся. – Тогда я покажу тебе выход отсюда. Яркая улыбка, словно капли росы, проявились на его лице. – Твои намерения чисты, но я не могу позволить тебе играть в подобную игру. Хлопнув в ладоши, тот поспешил убрать новоприбывшую отсюда. Девочка провалилась под воду, тут же начиная задыхаться. Силуэт ушёл, оставив её на дне озера, которое внезапно стало столь глубоким, что её будто бы что-то утаскивало вниз. Рыба и цветок улетучились из рук по мере отдаления от поверхности воды. Ледяные волны стали окатывать юную тойкурку, после чего она очутилась в своём мире. Вся мокрая, всё ещё держащая руку на собственном лбу. Но.. где вторая?.. Спустя мгновение её заставили задохнуться от боли. Второй руки не было. Совсем. Нигде в помещении не виднелось конечности. А кровоточащая рана на её месте заставила сложить два плюс два. Её плата за попытку поиграть в создателя – рука! Сжавшись на полу от пронизывающей боли, которая расползалась по всему телу ядовитым соком, заставила вырвать из уст девочки помимо молитвы ещё и душераздирающему крику раненого животного, которое не смогло защитить детёнышей от своей же участи. Связки так сильно напряглись, что на секунду даже показалось, что в комнате стало слишком тихо. Крик воспринимался белым шумом на фоне муки. Она разрывала на части: всё тело сковывали цепи горячей желчи, норовящие вырваться наружу. Кровь хлестала во все стороны, смешиваясь с водой и начерченным кругом на полу. Подняв затуманенный от слёз взгляд, девочка увидела, как тело, созданное ранее, бьётся в конвульсиях, пытаясь себя задушить. Глаза закатываются, пена идёт изо рта вместе с кровавой кашей. Худощавое тело обращает внимание на Агнесс. Тянет одну из рук, будто бы прося помочь ему, но ничего более не делает. Оно содрогается в последний раз, после чего моментально обмякает, а кровь начинает выливаться за пределы круга. Будто бы она помогла освободить тело от вселившегося духа, но взамен получила лишь труп, который безвольно распластался на полу в луже крови. Эйлер от ужаса заверещала пуще прежнего, хватаясь за остатки собственной руки, чувствуя жжение, страх и чрезмерное желание просто исчезнуть. Что она натворила? Что, денерец возьми, это было?!

– Венгера, 212 год после ноя. 18 апреля. 08:04 утра–

Агнесс проснулась от очередного кошмара. Девушка осмотрелась по сторонам: всё ещё в поезде. Неужели она опять уснула? Взлохматив волосы, а после, пригладив их, перевела взгляд на Рэя, который бдел за всем происходящим в вагоне. Он выглядел заметно лучше: более свежий и собранный. Опираться во время сна на него было приятно: тёплая и мягкая кожа была лучше любого стекла или деревянного сиденья, на которое ей приходилось опираться во сне во время путешествий. – Вижу, что уже проснулась. Ты что-то бубнила очень долго. Всё в порядке? Интересоваться подобным уже не казалось чем-то странным. Гораздо более странным были все предыдущие события и тот факт, что Бенедикт должен был им что-то сказать. – Мне.. снился плохой сон. – Как по мне – после того, что было с нами – ничего нормального сниться не может. Рэй казался слегка хмурым, а Агнесс почти потухла, как огонь без кислорода. – Те люди хотели нашей смерти. Я не удивлён, что мы вышли из этого боя живыми, определённо я обрадован возможностью дышать полной грудью здесь, чем быть привязанным к какой-нибудь кушетке, где мне на живую вырезают ядро. – Я просто рада, что мы ушли оттуда.. все живые. Её взгляд стал более серьёзен. Девушка взяла друга за руку. – Это было так.. глупо? Мои эмоции взяли верх.. Коши присёк её попытки в самоанализ, который не закончился бы ничем положительным. – Мне всё равно, что ты сделала. Сразу начал с неожиданного он. Глаза Эйлер чуть на лоб не полезли. Четыре года назад он бы никогда в жизни не сказал такого. – Мне понятно, о чём ты подумала, увидев раненного Бена. Мне всё понятно. Тебе не нужно копаться в себе, чтобы найти совершенно другой ответ, который, казалось бы, должен меня устроить. Это была паника и страх. И.. я не виню тебя в случившемся. Останься я один – уверен, что поступил бы так же: раздул бы твоё пламя до размеров лесного пожара и скрылся. Тебе было очень страшно. Нам было страшно. Ты виновата ровно настолько же, насколько и не виновата. Всё хорошо. Ты можешь не оправдываться. Коши положил ей руку на плечо, а девушка, посильнее сжав чужую руку, запросто расплакалась: она устала. Морально вымоталась. Когда в голове крутится лишь плохое, не давая хорошему даже попытку проникнуть в сознание, то невольно воспринималось лишь прошлое – она жила прошлым. Ей снилось только прошлое, в голове было только прошлое, а наяву – последствия прошлого, которые переросли в амбиции настоящего. Она ищет эликсир потому, что не отпустила прошлое. Не познала свою ошибку. Не смогла принять новую реальность. Смогла лишь навесить на себя дополнительное чувство вины за проваленный ритуал и пострадавшую душу отца. Так и не смогла выучить урок, что как не пыжься – играть в создателя получается лишь у него самого. Никто более не должен быть наделён силой создавать людей. Никто не вправе думать, что может сравниться с ним. Никто и никогда не смог бы сравниться с ним. И уж точно не 12-летней девочке надеяться на то, что подобное правило позволит ей обойти. Каждому пришедшему к Текиолапси что-то нужно. Каждый желал благой цели. Но не каждому удалось вообще выйти оттуда. Со временем они становились рыбами в озере или цветами подле него. Где умирали – там души и оставались, приобретая новую форму. Агнесс просто повезло, что она лишилась только руки, а не половины своих конечностей или вообще – всего тело, застряв в том белом пространстве. И ей было так стыдно за то, что она сделала несколько дней назад – поддалась эмоциям, словно запуганный до икоты ребёнок, который потерялся в лесу и услышал шум из кустов. Уже взрослый лоб, а никакой собранности не наблюдается! Рэй опустил свою голову на чужую, осторожно касаясь волос, дабы пригладить тёмные завитки. – Я на твоей стороне. Сообщил он, глядя перед собой. Бенедикт всё ещё был без сознания, но его дыхание стало ровным, пусть и слегка хрипящим. Спустя какое-то непродолжительное количество времени, раздался женский голос: – Последняя станция 4 ветви поездов достигнута! Мы прибыли в Дэстары! Не забывайте ваши важные вещи, животных и грузы! Приятного дня! Пока люди медленно просыпались – Агнесс и Рэй планомерно выходили из вагона, таща на себе не только чемоданы, но и Бенедикта. В основном это делал только Коши, забрав в придачу свой багаж, дабы девушка, оставшаяся без одной руки, чувствовала себя значительно полезнее, делая что-то, а не просто предоставленная сама себе. – Сначала нам нужно к дому Бена. Сдадим его туда, если повезёт – подлечимся тоже. Тебе бы не помешало вылечить рану. – Было бы славно, залечи они твою тоже. Она всё ещё выглядит неважно. – Ты прижгла её мне, чтобы остановить кровь. Девушка выглядела потрясённой этой новостью. Она не помнила того, о чём парень говорил. – Того огня было вполне достаточно, чтобы моя кровь совсем перестала течь. Твоя кофта, к сожалению, вся испачкалась и прожжена в некоторых местах.. – Ничего страшного. Это сейчас меньшее, о чём нам нужно волноваться. Рэй кивнул. Их путь от станции продолжался так долго, что рассвет уже успел пройти, а красно-оранжевое небо планомерно окрашивалось в голубой. Ноги были ватные и слабые: последствия отсутствия тренировок последние полторы недели сказывались как нельзя хуже. Девушка чувствовала себя подавленной и уставшей, пока Коши старался светиться в лучах солнечного света, пытаясь идти с подругой в ногу. Дорога была долгой: подниматься на холм, где располагался дом Бенедикта, было непросто из-за длинной лестницы. Их ноги совершенно точно не сказали им спасибо за такую пытку. Стучаться было даже страшно: наверняка ещё спали. Как-никак врачи работали посменно, а Рэй хорошо помнил, в какой день у них какая смена. Сегодня должна быть ночная, поэтому оба высыпаются, сколько могут, а после шести часов бегут в больницу: на смену до следующего вечера. – Мистер Газан! Миссис Манора! Мы вернулись! Ответа долго не было, поэтому он решил постучаться в дверь, дабы не кричать на всю округу. Однако в этот же момент дверь открылась. Среднего роста женщина, с сонным выражением лица, наспех завязанными рыжими волосами и в домашнем халате. Выбежала даже без тапочек. – Дорогой! Обернулась она назад. Из прохода спальни показался мужчина с длинными чёрными волосами, которые торчали во все стороны, усы подковой, без верхней части пижамы и со смешными тапочками-кроликами, которые явно не подходили его брутальному образу, ведь принадлежали жене. Уставшее лицо явно отражало небывалую сонливость, но по его спешке было видно, что он очень ждал подобного момента. Оба синхронно протёрли глаза. И только потом заметили, почему лица были не одного цвета у их гостей – Бенедикт перемотан с головы до ног, Рэй выглядит очень виноватым, поскольку явился без верхней одежды и с ожогом на плече, а Агнесс выглядит так, словно её пару раз об стену швырнули. И где её рука?! Манора, увидев своего сына, висящего на друге тряпкой, тут же сделала пару шагов назад, пропуская тойкуров в дом, а после оперлась спиной на дверь, которую закрыла за ними. Дышала громко и часто. Сильно испугалась и из-за этого раскрыла широко глаза, стараясь максимально прийти в себя после увиденного. Она видела намного больше ужасов, чем это, однако все прошлые случаи никак не относились к её родным, из-за чего подобное показалось в несколько тысяч раз тяжелее, чем было на самом деле. Мистер Кюри помог своей жене, осторожно проводя до небольшой кушетки в рабочем кабинете пары, где они поначалу принимали посетителей на дом. Там уже расположился Бенедикт, а Агнесс и Рэй остались снаружи, дожидаясь его родителей. Манора, заглянув в комнату, больше не выходила оттуда, тогда мужчина предпочёл заняться ранами ребят. – Думаю, что вам стоит мне рассказать, что случилось. Предложил он, включая свет в кладовке и доставая несколько склянок со спиртом. После этого налил воды в несколько стаканов и принялся за Агнесс. Рэй, не умеющий толком врать и спокойно рассказывать, что произошло, даже слегка растерялся. – Ну, понимаете.. В общем, дядь Газан, вы это.. не сердитесь, хорошо? Его бровь требовательно выгнулась, а эмоции на лице перемешались. – Рассказывай всё, как есть. Сначала вы становитесь тойкурами под командованием генерал-майора Нокса, потом уходите из дома на полгода, ни письма, ни звонка, а тут раз – и приехали. Так ещё все побитые, одна вон без руки и с раной на другой, второй может остаться без руки из-за заражения, а третий.. а третий с переломом! Так ещё и с пробитой башкой, не дай звёзды! Это как понимать, ребята? Во что вы опять вляпались?! Он предупреждающе посмотрел на Агнесс, заставляя ту сжаться. Ему нужен правдивый ответ и он его получит только от Рэя, который врёт плохо, потому что прямолинейный и только правду мелет. – Ну.. вы понимаете.. Он начал сильно издалека, нервничая. Его перебил крик из кабинета, где сейчас были мать и сын. Это служило напоминанием лишний раз о том, что каждая рана с этого задания не должна пройти бесследно. – На нас вышли мипаудины.. Лицо мужчины ожесточилось. – Мы отбивались, как могли.. конечно же ушли, не без потерь, но ушли! Газан стал выглядеть ещё более серьёзным. – Вам нужно побыть немного с нами. Ваши раны серьёзные, а изготовление протеза займёт минимум две недели. Если атаки на вас продолжатся – думаю, что стоит вам быть готовыми и целыми, а не побитыми детишками, которые возомнили себя великими мастерами сражения. Никто не смел с ним спорить, ведь прав был он. Причём бесспорно – его мнение было авторитетным в вопросах логики. Казалось, что Бенедикт перенял от мужчины именно эту черту, даже не являясь с ним родственниками. – Мадам Шой вас просто уничтожит за подобную безалаберность. Усмехнулся он, после чего аккуратно открыл бутылочку со спиртом, доставая его оттуда. В несколько простых движений распределил на дозы, после чего стал с особой аккуратностью, как при акупунктуре, перемещать капли в места ран. Те шипели и пенились, а доктор заботливо вытирал это чистыми салфетками. Это продолжалось довольно долго – тщательность и аккуратность была особенностью докторов Кюри, потому их операции могли длиться долго, но по итогу всё выходило лучше, чем нужно было. Эйлер была залечена, насколько это было возможно, перебинтована и отправлена переодеваться. У той был неплохой опыт в жизни без левой руки, так что мужчина не волновался по поводу её положения. Найдя в ванной свежую, но мокрую одежду, та всё равно надела её, высушивая второй рукой и тело одновременно. Это были больничные штаны и просторная майка. В ней отчётливо наблюдалось отсутствие второе руки, из-за чего Агнесс накинула кофту на молнии из своего чемодана. Правая рука всё ещё знатно болела, отдавая по всему телу и не позволяя сосредоточиться, поэтому движения выходили медленными и слишком ленивыми. Выходя из ванны, она заметила, как яркое свечение воды озаряет комнату. Выглянула из-за угла и стала наблюдать, как лечение выглядит со стороны. Во время того, как медики использовали свои пути ради исцеления – зофу начинал проводиться не только по всему телу, но и высвобождаться за его пределами, давая эффект лечения уже не только обладателю, но и окружающим с помощью используемого пути. Чаще всего именно медики обладали прекрасной внутренней регенерацией и, поговаривали, изобрели такую вещь, как повторное возгорание.Его между собой все называли «перезагрузка», и подобное могло помочь врачам возвращать безнадёжных пациентов к жизни. Только три тойкура за всю историю Венгеры смогли провести самостоятельную «перезагрузку», так сказать – воскресить себя из мёртвых. Хотя понятие это было до боли абстрактное – отец рассказывал о том, что это было совсем не то, как об этом рассказывали. Перезагрузка представляла собой скопление всей зофу в ядре тойкуром, чаще всего спокойного пути, а после следовало недолгое угасание, после которого случался повторный импульс. Искусственная опасность позволяла повысить производительность ядра, из-за чего оно начинало бороться и, чем сильнее был тойкур – тем было больше вероятности, что перезагрузка случится. Это было похоже на контроль собственного биения сердца, только сил на реализацию подобного нужно было столько, что не каждый сильнейший мог похвастаться даже маленьким прогрессом в изучении тайны подобного знания. После «импульса» тойкур, осуществивший это, ненадолго впадал в состояние крайнего безумства, используя свои силы в полной мере: мог устроить потоп, землетрясение, пожар или торнадо. Глаза светились цветом его пути, а разум отключался, заставляя тело действовать по опыту его сознания – обороняться и сражаться, чтобы защитить себя. Газан аккуратно качался вправо-влево, сложив ноги под собой, озаряя светом воды всё тело. Она слегка пощипывала на ранах и синяках, давая исцеляющий эффект постепенно. Если концентрировать зофу только в одном месте, то несложно будет добиться перегрузки и отдачи. Она, в свою очередь, меняла физическое состояние врача с пациентом, буквально «отдавая» другому свои проблемы и забирая чужие. Это было главным фактом, который соблюдать были обязаны все врачи – никакой отдачи. Равномерное лечение. Даже если это царапина. Даже если синяк. Да хоть укол иглой. Не важно. Девушка вышла из-за угла лишь через несколько минут, когда вода перестала светиться. Сбить тойкура с лечебными способностями во время процесса – довольно просто, а потому лишний раз шуметь не нужно. Коши встал с места, разминаясь. Ноги и руки наконец-то не были скованы ранами и болью, от того двигаться было одно удовольствие. Её ранения были чуть серьёзнее, поэтому их уже будет латать Манора. Женщина вышла из кабинета лишь спустя полчаса. Мужчина приготовил им чай и приказал поесть хоть что-нибудь, ведь выглядели они не очень и такими, будто их вообще не кормили. – Я закончила с Беном. Есть ещё у кого-то из вас серьёзные раны? Агнесс хотела отмахнуться, что рука почти не болит, но предательница-чашка оказалась слишком тяжёлой, чтобы её было возможно поднять. Манора забрала девушку к себе и проделала всё то же, что и муж, однако помимо воды впрыснула прямо в рану анестетик, чтобы заглушить боль. После чего стала зашивать одной рукой, а второй лечить полученные раны. Это выглядело так завораживающе – женщина была очень сосредоточена, а вода на её пальцах становилась маленькими нитями, что могли одновременно и держать предметы, и лечить. – Уж не знаю, что у вас произошло, но.. постарайтесь быть аккуратными в следующий раз, хорошо, Агнесс? Моё сердце не выдержит, если дальше ваши визиты сюда будут сопровождаться подобным.. состоянием. По её доброму и сосредоточенному лицу заметно, как глаза, наполненные лаской и улыбкой, несколько потемнели, будто бы совсем утратили былой блеск. – Он мой единственный сын. Он всё, что у меня есть, понимаешь? Эйлер кивнула. Она прекрасно понимала, что чувствует эта женщина. И была уверена, что умри Бенедикт – непременно постаралась бы реализовать ритуал воскрешения. Но она не хочет, чтобы в это ввязывался кто-то ещё. Это опасно. И это не пощадит кого-то ещё. – Тогда ты должна понять, как больно мне видеть его здесь. В своём кабинете. Всего израненного.. Слеза покатилась с её щеки одиноким ручьём. Но быстро остановилась и упала куда-то в сторону. – И как мне больно видеть вас здесь.. Её сердце было слишком мягким, а способности слишком ответственно нагружающими, чтобы вот так просто воспринимать любую рану своего единственного ребёнка и той, которой бы буквально вылечила истекающую кровью руку. Рэй отправился к себе домой. Он так и не успел предупредить никого, что приедет, поэтому, когда постучался в дверь, ему не сразу открыли. Было утро, а миссис и мистер Коши всё ещё спали. Работали в мастерской по изготовлению домашней утвари из глины и камня до поздней ночи, поэтому вернулись не так давно и всё ещё спали. Однако услышав голос, коты и кошки начали один за другим выпрыгивать из нижней двери, дабы поздороваться с спасителем. Всего их было девять: Мави, Мина, Року, Вахшу, Раапа, Фох, Дохан, Казиан и Канзи. Все они были разной окраски и возраста, поэтому труда не составляло узнавать каждого. Все стали тереться об ноги Рэя, выпрашивая ласки и громко мяукая. Следом вышел и Кайсен — отец семейства. Он выглядел уставшим и будто бы только сомкнувшим глаза. Его короткие блондинистые волосы были в беспорядке, а лёгкая щетина выступала на щеках. Увидев сначала своих кошек, а затем сына, сразу недовольно посмотрел, затем возрадовался, обнимая прибывшего домой голодранца. — Ханна, ты не поверишь, кто наконец-то вернулся! Женщина еле отозвалась на чужой громкий вскрик. Она торопливо выползла из комнаты, надеясь, что это действительно что-то серьезное. Светлые волосы собраны в ночную косу, под зелёными глазами залегли мешки, но увидев сына, та с разбега врезалась в мужчин, обнимая каждого из них и тут же заплакала, положив сыну голову на плечо. — Ты бы хоть одно письмо, помимо денежного, отправил! Я так волновалась! Ты нам не звонил, не писал! Я уже побоялась, что всё у тебя плохо идёт или ты в тюрьму угодил! Знаешь, как я волновалась? А ну рассказывай, какого денерца, не звонил, не писал?! А?! ААА!? Она выглядела обеспокоенно-злой, но толика материнской нежности сохранялась даже тогда, когда это было абсолютно ненужным. Женщина обняла его так сильно, что даже не сразу поняла, что её рука побледнела от такой силы. Кайсен отступил от греха подальше. — И.. почему у тебя нет верхней одежды? У тебя украли вещи? Где Агнесс и Бен? Почему у тебя рана на плече? Рэй, расскажи уже, что случилось! Она перебивала его попытки оправдаться, потому он лишь нелепо улыбался. Вокруг него столпились коты и семья. Бабушка, видимо, придёт ближе к обеду, раз сразу не вышла. Стоило ему об этом подумать, как из недр дома сначала раздался скрип, а после в его лицо, точным движением и с особой меткостью, прилетел резиновый тапок. Он оставил след на лице парня и заставил его свалиться назад. Коты заботливо расступились, чтобы хозяин упал точно на землю, а не на них. — Вот и внучок приехал! Ты мамку то, долго кошмарить собирался? Доча уже думала, что сын её — пропал без вести! Что за безалаберность!? Кто научил тебя так халатно относиться к семье? Её тон был свеж и молод, но не лишён старческой нотации. Лицо Эгиты выглядело прекрасно: она была ветераном войны и рано ушла на пенсию, из-за чего не изнуряла себя работой до пенсионного возраста. 59-летняя женщина не выглядела так, словно прошла войну и вообще хоть сколько-нибудь имела отношения к реальному возрасту. Особенно внимательные могли заметить лишь мимические морщины от частых ухмылок или хмурости. Она предпочитала считать, что ей 30 и, казалось, на этом возрасте старение предпочло остановиться насовсем. — Я тоже рад встречи с тобой, бабуля.. Он заулыбался, вставая и сбрасывая со своего лица тапок. — Ты совсем раскис! Словно 60 в следующем году не мне! Шой хмыкнула, складывая руки за спиной и обходя обеспокоенную дочь и тестя. — А вы чего такие взволнованные? Могли хоть позвать меня, чтобы на внука поглазела. — И чтобы вы его убили? — О, не скажи Кайсен. Он у нас мальчик хороший — деньги отправляет, пусть и не пишет. Вон, в армию подался. Считай золото, а не ребёнок. Но, всё-таки, меня мучает один вопрос.. Её взгляд потемнел, а лицо стало холодным и отстранённым. — Какого денерца я вижу на твоём теле раны, а? Я тебя плохо учила, по-твоему? И почему рядом с тобой не видно Агнесс и Бенедикта, а!? Это «а-канне» было явно семейной чертой, ведь что Ханна, что Эгита имели это в своём словарном запасе. — Понимаете ли.. это такая длинная история..

— Венгера, 212 год после Ноя. Дэстары. 18 апреля. 10:49 утра —

Агнесс наконец-то отпустили из дома Кюри, наказав строго идти сначала к себе, а после, через день, найти Рэя и попросить того перебинтовать рану. Она была уже зашита и обработана, а так же почти не болела. Какое чудо, что анестетик работает без перебоев! Забрав свой рюкзак, девушка поблагодарила семью, а после двинулась в сторону дома. С перевешивающим рюкзаком идти было неприятно, однако перехватив его рукой, а не закинув на плечо, стало заметно удобнее. Дома были не так уж далеко друг от друга — два холма и сад семьи Жанс. Но стоило начать идти, как ноги становились слабыми, а тело тяжёлым. Позволить себе упасть было так позорно, что именно на этом чувстве ей удалось доползти до двери. Опиравшись правым плечом о косяк, девушка постучала. Открыли ей почти сразу — время уже было почти полуденное, так что Дэстары давно проснулись, а мастерская Жанны и Миранды работала уже как два часа. — Кто там? Спросила Миранда, подходя к двери. В глазок видно не было. — Угадай кто. Знакомый голос не оставил больше сомнений — девушка тут же распахнула дверь и, увидев знакомый силуэт, повисла на шее высокой кузины. Сама она была значительно ниже, на голову точно, поэтому обниматься стало особенно приятно, когда её поднимали над землёй. Агнесс пошатнулась, но отпустив рюкзак— смогла одной рукой удержать младшую Жанс. — Мам, иди сюда! Ты не поверишь, кто приехал? Женщина крикнула из коридора: — Неужели твой ненаглядный? Миранда как будто обиделась. — Да что ты такое говоришь, мам! Несса приехала! Жанна тут же ускорила шаг и заключила в объятия племянницу. – Ни слуху, ни духу! Какие тойкуры к нам пожаловали? Ты устала с дороги? Будто собаки погрызли! И.. Она отступила и тут же увидела, что второй руки вновь нет. Её лицо отобразило сначала страх, потом обеспокоенность, а после перешло в гнев. – Агнесс Эйлер! Как это понимать?! Ты мало того, что не пишешь, не звонишь и не приезжаешь последние полгода, так ещё шлёшь крупные суммы по почте! Мы не успеваем их тратить! Так мало того, что ты непонятно, откуда деньги берёшь, так ещё приходишь домой вся побитая, без руки и друзей! Где тебя денерцы носят?! Объяснить тёте всё удалось только спустя час ругани с её стороны. Миранда лишь сочувствующе улыбалась, приготовив чай для кузины и принеся корзину с булочками. Та стала ругаться ещё сильнее, как только услышала треть событий – её племянница мало того, что майором стала, так ещё и выполняет такую опасную работу! Обещала при следующем визите «этого Нокса» самолично сделать частью фундамента этого дома. Дни шли один за другим – Эгита, благо, прервала эту идиллию и когда Бенедикт смог бегать, – повела молодёж «размять булки». На деле же это было классическое избиение с выводами о их физических способностях. Зажившие раны уже почти не мешали, однако общий уровень духа после Гракур упал настолько, что они напрочь забыли про день рождение Эйлер. Вспомнили, когда Ханна, Кайсен, Эгита, Манора и Газан стали будить своих сыновей с утра пораньше, чтобы прийти к Жансам и поздравить Агнесс. Это была их традиция уже какой год, а девушка всё удивлялась с утра, когда её будили с цветами и подарками. Это было всегда по-разному и одинаково одновременно. Цветы, подарки, а на столе уже стоял праздничный завтрак – блинчики с настоящим шоколадом! Сладости были роскошью и считались за слиток золота, не иначе. Достать его было сложно и дорого, поэтому местные часто перебивались самодельными карамельками из тростникового сахара или мёдом местных пчеловодов. Уплетая за обе щёки, девушка только и успевала, что принимать поздравления и подарки. Её мальчики подарили всё самое нужно и практичное – прочные наколенники для тренировок и несколько примечательных элементов одежды, которые были сделаны лично Беном с особым усердием. Она так крепко их обняла, как только смогла – каждого по отдельности. Руку обещали сделать только ближе к шестнадцатому мая. Это ужасно долго, но без неё – просто невозможно существовать. Девушка, конечно, уже почти привыкла к временным неудобствам, которые были ей знакомы, но всё-таки не до конца. Не могла завязать себе волосы или даже подниматься по лестнице с чем-то в руках. Ох, это было так неудобно! Эгита подарила ей бокалы для вина и несколько бутылок со словами «На тебе ни лица, ни улыбки не было все эти дни. Выкинь мысли из головы и расслабься сегодня. Без вас!», а после стала поучать мальчиков, которые поспешили убрать алкоголь со стола. Газан и Манора подарили аптечку. Это было почти иронично, однако подарок оказался и вправду практичным! Ханна и Кайсен подарили ей комплект сделанных украшений из белого мрамора, что был гладко отполирован и сделан основным элементом в каждом украшении. Маленькие серьги, подвеска с достаточно тяжёлым куском в виде кристалла, а также браслет из мраморных бусин. Миранда любезно проводила её в отдельную комнату, где через секунду стали разноситься визги счастья именинницы. Когда её спросили, что именно подарили, то Жанс лишь ухмыльнулась, показав, что позже узнаете. Жанна же радушно принесла ей бумаги. Прочив всё от начала и до конца, девушка просто напросто расхохоталась, а затем заплакала от радости. Дом, в котором она жила почти большую часть своей жизни, после смерти отца перекачивал в руки семьи Жанс, а они, в свою очередь, отмыв более непосещаемое место и заменив некоторые старые части, любезно отдали его в собственность Агнесс, которая была не просто впечатлена этой новостью, а обрадована так сильно, что чуть не задушила обеих родственниц. Это определённо был лучший день за последние полгода! Однако праздник прервали. Раздался стук в дверь. Агнесс пошла открывать. Людей не было, однако на пороге стоял торт. От Итана, наверное. Взяв его и осмотрев со всех сторон, девушка не видела чего-то сверхъестественного. Однако стоило ей вспомнить, что никто сейчас не знает, где находится тройка, в голове поразительно быстро стала складываться картинка. Разрезав его и раздав каждому по кусочку, именинница встала из-за стола, чтобы положить нож в раковину и выкинуть картонную коробку, как заметила прямо под деревянным подносом, на котором располагалась сладость, бумажное письмо. Совсем новое, нетронутое. Без пятен или подписей. Праздник уже почти начался, а Агнесс уже стало как-то не до него. Развернув с горем пополам конверт, та стала рассматривать лист. Однако ничего, кроме:

«С днём рождения»

На листочке было не написано. Догадавшись, что послание скрыто за пределами видимости обычных глаз, Эйлер положила листок и стала сверху водить горячей ладонью. Свет прояснил скрытое послание.

« За вами следят. После праздника в честь Ноя – немедленно выезжайте в Денерию. Зачем? Не спрашивай. Но хочу сказать, что вас там ожидает неожиданная разгадка. Вернитесь после праздник в Дэстары и оставьте тех, кто будет вас изображать. Они очень опасны и не намерены играть с вами честно. Я долгое время пытаюсь с вами связаться, но всё казалось тщетным. Тайна эликсира известна мне, а разгадка её – в Денерии. Поспешите. Скоро будет поздно. »

В голове Агнесс только и вертелось: « Во что, Денерия меня дери, мы вляпались!» Скомкав листок и засунув поглубже в карман, девушка была намерена рассказать и друзьям о нём. Это всё очень странно. Кто за ними следит? Сколько их? С какой целью? Почему им нужно именно в Денерию и.. кто отправитель?

—Тем временем—

— Чего вы такие хмурые, а? Сегодня у ненормальной день рождение, давайте выпьем. Вторая персона казалась странным образом очень воодушевлённой. Обычно лицо этого тойкура выражало искреннее желание насадить кого-то на кол по самые гланды, а не радость. — Мне странно даже слышать от тебя такое предложение, а не от Кинвало. — Прекрати меня называть так. — О? Тебе не нравиться? А когда хозяин тебя так зовёт, то ты бежишь первая, виляя хвостиком. А первая из них, похоже, не обладала достаточным настроением для кривляний счастливой улыбки. Это и не мудрено— столько мороки свалилось на голову каждому присутствующему, от чего мозги пухли, а мысли в черепушке отказывались формироваться. Каждому из присутствующих хотелось напиться и валяться с самым ужасным похмельем. — Это было давно, Сэкуум. Парировала третья персона, доставая свой любимый бокал, разрисованный серебрянными бабочками и золотыми цветами. — И долго вы будете спорить? У меня есть отличное вино. Тридцатилетней выдержки, белое, сладкое и из личного подвала мисс Скон. — Ха? Откуда оно у тебя? Нам ничего не было известной о твоей любви к воровству. Первый человек удивлённо захлопал глазами. Интерес пересилил яд, расползающийся по всему телу от утомления. — Это не воровство, а всего лишь вежливый везит очень симпатичного инспектора. А это— подарок. — Это ведь очевидная взятка. — Да. Но что я могу сделать, если такие подарки мне нравятся? — Открывай, тогда уж. Тост есть, компания тоже. Не та, в которой бы мне хотелось находиться сейчас, но что имеем. — И кто у тебя в приоритете, если не мы, Кинвало? — Горячая ванна и мягкая прохладная постель, к примеру. Первая персона закатила тёмные глаза, поправив волосы. В её бокал осторожной струйкой полилось вино, заполняя своим сладковатым запахом всё помещение. — Я не люблю пить, но раз уже вы настаиваете, то.. тост скажу я. Третья встала, подняв свой заполненный наполовину бокал над головой. Улыбка сама собой расползлась на лице. Все остальные последовали его примеру. — За нас, за них и за своих. Пьём мы сегодня, в этот час, чтобы отпраздновать повод большой. Ей уже восемнадцать лет. Ох, как же быстро наступило заветное событие. Стоит, думаю, накрыть фуршет, но ни на что сил у нас более нет. За чувства, лишённые чистоты. Поднимем же бокалы за наши с вами мечты. — Ого, а ты, оказывается, тот ещё поэт. Присвиснул второй человек, удивлённо подняв брови. Все трое улыбнулись и подняли бокалы, чтобы чёкнуться. Раздался звон хрусталя о хрусталь. И все поочереди отпили. Так пили, пока не закончилась бутылка. А дальше, к сожаленью, пришлось разойтись. Им нужно решить дела, что за этот недолгий срок скопились.