Перунова Стрела

      Широко раскрыв глаза, Шура смотрела на Сигму, упавшего на песок возле реки. Её руки тряслись. — Так… — произнесла она, — Надо успокоиться. Если буду паниковать, это ему не поможет. Шура приподняла Сигму и перетащила так, чтобы его голова легла на камень, а тело выпрямилось. — Так, думаю, это должно помочь с обмороком… Но что мне делать с пулей? При себе у меня ничего нет, чтобы её вытащить. Блин, блин… Шура взяла край своего сарафана и оторвала кусок ткани, после чего тщательно и туго обвязала место раны Сигмы. Сигма зашевелился, испустив несколько быстрых вдохов. — Очнулся, — обрадовалась Шура. — Что-то мне фигово, — тяжело произнёс Сигма, — И голова кружится. — Лучше останься здесь… Тебе нельзя идти дальше. Я не знаю, как тебе помочь, я… Я попробую добежать до моста и встретить остальных, хорошо? Шура убежала дальше вдоль берега. — Стой! — прокричал Сигма и попытался встать, но тут же почувствовал сильное головокружение и сел на песок, прислонившись к камню. Шура скрылась из поля зрения, оставив его наедине с лесом, спокойным и тихим, и с рекой, всё такой же бурной и мутной.

***

Вскоре Шура добежала до злосчастного моста. Приближаясь к нему, Шура не увидела на нём никого. Рядом с мостом стояли кони, а также лежали три мушкета. — Шура, привет, — вдруг окликнул её знакомый голос. Обернувшись, она увидела Катю, сидевшую рядом на пне. Рядом с ней сидела Ира. — Катя! Ира! — обрадовалась Шура. Они тут же обнялись. — Что у вас произошло? — Мы одолели стрельцов и они убежали, бросив оружие, — ответила Ира. — Лёня уехал искать вас, — ответила Катя, — Рейвер ещё не проснулся. — Катя, а ты в порядке? Тебе выстрелили в ногу. — Да, пуля слегка задела моё колено, но ничего страшного. Должно зажить. — Понятно… А у меня тут беда. Сигме плохо. Он потерял много крови. Катя поднялу руку к лицу и широко раскрыла глаза. Ира тоже удивлённо посмотрела. — Давайте попробуем позвонить Славяне, — предложила Шура, — Она наверняка знает, что сделать с его раной. — Давай. Катя вытащила зеркальце и позвала Славяну. Вскоре в отражении появилась знакомая девушка. — Славяна, — обеспокоенно сказала Катя. — А, путники… — обрадовалась та, — Как вы там? Как дела у Вани? — У нас ЧП. — Че… Что? — Беда. Сигме плохо. — Что с ним? Шура пересказала события, произошедшие с Сигмой. — Помнится, я давала Ване венок из жар-цвета, — задумалась Славяна, — Ежели вы его в водице размешаете и польёте ей рану, то пуля сама чудесно выйдет. Катя бросилась искать сумку Рейвера, откуда после открытия сразу вылетело множество самых разных белых цветов. — Боже, зачем ему все эти… Славяна, как понять, что из этого жар-цвет? — Вам в вашем царстве видать его не доводилось? Он должен быть беленький такой… — Ну… Мы видим, — ответила Катя и показала Славяне цветы. — У меня зеркальце мутное… Состарилось уже, так непонятно. Как же вам помочь… А, конечно. Если съесть цветок, то скоро во рту будет вкус сладкий такой, как… Как у сахара, что привозят торговцы с востока. — Что же нам делать, — испугалась Катя. Шура начала распределять цветы по отличительным чертам. У неё вышло четыре разных вида. Порывшись в запасах, она взяла небольшую кружку, налила туда немного воды из реки и взяла цветок из первой кучи. — Стой, — остановила её Катя, — Среди этих цветков может быть белена. Надо быть осторожней. — Да, ты права, — тихо ответила Шура. — Тогда всё усложняется, — сказала Славяна, — Жар-цвет тоже бело-черненький. Катя ничего не ответила и попыталась разбудить Рейвера. Но он был непробуден. — Блин… Что же нам делать… Ира подошла ближе. — Я решила выяснять отношения с Сигмой в неподходящий момент. Так что давайте я попробую, а дальше будь что будет. — Но подожди, может… — Он там сейчас всю кровь потеряет, пока мы тут думаем. В конце концов, Рейвер обожрался этими цветами и ему нормально. Ира взяла цветок из первой кучи и положила его в рот. Катя и Шура напряжённо смотрели на её реакцию.

***

Чувствуя, как силы покидают его бледное тело, Сигма осматривал кроны деревьев, слегка покачивающихся на ветру. Вся его жизнь проносилась перед глазами. Как её радостные моменты, так и те, вспоминать которые бы не хотелось. — Прости, Руслан, но… Так продолжаться не может. Сам понимаешь. — Не понимаю. — Я думаю, что мы надоели друг другу, поэтому… Давай расстанемся на хорошей ноте, хорошо? Хотя сначала это было настоящим шоком, вскоре разбитое сердце и непонимание привело к противоречивым чувствам. Не зная, как справиться с ними, Сигма затаил обиду. Обиду не только на бывшую, но и на всех девушек на планете. — Отныне, Лёня, называй меня Сигмой. Я преисполнился. Вне социальной иерархии, я настоящий мужчина, коих больше не осталось. Я больше не буду уделять внимание тупым бабам. — А как же твоя… Ой, вспомнил. Прости. — Нет никаких моих. Отныне я… Одинокий волк. Вот, что значит «Сигма». — «Сигма»… — задумался Лёня. Поток воспоминаний прервал громкий звук. Кто-то пробирался через листву туда, где он лежал. — Сигма, мы вернулись… — послышался ему голос Иры, — Вот, держи. Выпей и тебе должно стать… — Сигма, держись! — раздался откуда-то голос Лёни. — Ребята, послушайте… — тяжело произнёс Сигма, — Я всё осознал. Я думал, что я база, но… Оказалось, что я кринж. Простите. — Мы знаем, — ответила Катя. Сигма взял в руки цветочный напиток и выпил его в один глоток. «Всё это время я вёл себя как какой-то омега…», — задумался Сигма. «Пришло время по-настоящему поменять букву, что определяет меня.» Силы стали возвращаться к нему.