Ojos Encantados

— Не люди, а мартышки... Существа, которые утратили способность к ответственности за своё существование и влияние на окружающий мир. Они создают иллюзию порядка, но на самом деле разрушают всё, чего касаются. Их эмоции — страх, ярость, ненависть, зависть — порождают проклятия. А эти проклятия уничтожают тех, кто действительно важен, магов, стоящих на передовой защиты этого мира. Люди — это язва, рана на теле мира, которая не заживёт, пока не будет вырезана. Их существование — это источник всей боли и страданий. И единственный путь — избавиться от них. Эта мысль проста до болезненности. Люди — корень зла, их уничтожение — решение. Без них не будет проклятий, а без проклятий маги наконец-то смогут жить так, как должны: свободно, без вечного страха, без вечной борьбы с тенями, которые существуют только потому, что кто-то не справляется со своими эмоциями. Но кому это объяснять? Эти старейшины — бесполезные трусы. Они предпочитают мириться с этим адом, чем признать необходимость жертв ради спасения большего. Они не поймут. И не захотят понять. А я устал пытаться. — Ха, в некоторых случаях ты прав... но как ты предлагаешь от всех избавиться? Она спрашивает? Серьёзно спрашивает? Или это просто способ развлечься? Ответ же очевиден. Убить. Ликвидировать первопричину. Уничтожить ядро проблемы. Это логично, это неизбежно. Но она смотрит на меня так, будто хочет услышать что-то другое. Её взгляд — то ли насмешка, то ли искреннее любопытство. А, может, она просто проверяет мои пределы. Неважно. — Убить? Да, убить. Простое слово, холодное, как лезвие ножа. В нём нет злости, нет ненависти, только неизбежность. Это не месть и не порыв эмоций. Это необходимость. Я видел, как рушится мир под тяжестью проклятий. Видел, как гибнут маги, пытаясь исправить то, что исправлению не поддаётся. Единственный выход — прекратить саму причину этого хаоса. И всё же её взгляд... Она ждёт чего-то другого? Или хочет убедиться, что я пойду до конца? — Ну..попробовать проклятиями их запугать. Проклятиями? Она серьёзно? Пугать их их же эмоциями? Как же это иронично. Но разве это не повторение того же цикла, который и привёл нас сюда? Это не решение, это поддержание статуса-кво, которое ничего не изменит. Люди создают проклятия, проклятия убивают людей. Всё будет продолжаться, пока они существуют. Она не понимает или просто отказывается видеть очевидное? Использовать проклятия... Она правда считает это выходом? Или просто испытывает меня? Её уверенность раздражает. Она не хочет смотреть правде в глаза. Боится признать, что я прав. А если боится, то чем она лучше тех же людей, которых предлагает уничтожить? Она тоже часть этого гниющего мира. Её слова звучат, как жалкая попытка найти компромисс там, где его быть не может. Как же всё это абсурдно. Сколько ещё я буду это обсуждать? Сколько раз мне придётся выслушивать бессмысленные планы и оправдания? Я устал. Устал от их страха, от их слабости. Устал видеть, как погибают маги, потому что никто не решается сделать то, что необходимо. Это всё так... бессмысленно. Её уверенность... Она правда считает, что это выход? Или это просто попытка уйти от трудного решения? Её слова звучат как желание сохранить лицо перед самим собой. И всё же, сколько раз я слышал подобное? Сколько раз мне говорили "мы должны искать другие пути"? Я устал от их слабости. От их трусости. Они готовы мириться с этим адом, лишь бы не брать на себя ответственность за радикальные меры. — Есть другой способ, знаешь? Другой способ? Что она пытается сказать? Очередная теория? Ещё одна идея, рожденная страхом перед реальностью? — Мы могли бы изменить всё, если бы маги объединились. Построить систему, в которой люди сами бы контролировали свои эмоции. Если их направить, если заставить их осознать последствия своих действий, возможно, они перестанут порождать проклятия. Объединить усилия? С этими существами? С теми, кто раз за разом доказывал свою несостоятельность? Её предложение звучит как наивная утопия. Люди не способны на самоконтроль. Их природа слишком примитивна. Сколько магов погибнет, пытаясь достучаться до них? И даже если мы этого добьёмся, сколько времени пройдёт, прежде чем всё вернётся на круги своя? Они забудут. Они всегда забывают. — Но... это всё равно не сработает. Что? Тогда зачем она это предложила? Её слова лишены смысла. Она предлагает утопию, в которую сама не верит. Это цинизм? Или попытка скрыть свою беспомощность? Я слышал такое много раз. Люди и маги, все они любят говорить о "надежде", чтобы скрыть страх перед действиями. Её смирение — это не решение. Это отказ от борьбы. Но я не могу смириться. Я не понимаю её. Или, может, не хочу понимать. Для меня всё предельно ясно: есть проблема, есть решение. Зачем искать компромиссы, если правда так очевидна? Её слова — лишь способ избежать боли, избежать ответственности. Но я не могу. И не хочу. Я смотрю на неё, но её образ постепенно теряет смысл. Она говорит о смирении, но смирение — это смерть. Я не стану частью этого. Никогда. — Ну, знаешь, есть вариант попроще, — продолжает она, наклоняя голову так, словно оценивает мою реакцию. — Если уже использовать проклятия, то подчинить их. Натравить на людей. И не только на них. Магов, которые против тебя,тоже можно убрать. Так бы ты подчинил всё и всех. Подчинить проклятия? Натравить их на людей и магов? Это звучит как безумие. Но в её голосе нет ни доли сомнения. Она говорит это спокойно, даже слегка игриво. Что она пытается доказать? Или она действительно верит, что это может сработать? — Это быстро решило бы проблему, — добавляет она, будто размышляет вслух. — Но, знаешь, сразу станешь преступником. Неважно, маг ты или нет, тебя будут преследовать все. Люди, маги, даже те, кто раньше считал тебя союзником.Никто не простит такого. Преступником. Конечно. Потому что люди не терпят правды. Они называют преступниками тех, кто не боится действовать, кто бросает вызов их ложному чувству морали. Они не поймут, что такие меры — это необходимость. Они не хотят понимать. Проще объявить тебя врагом, чем признать собственную слабость. Но в её голосе... что это? Сожаление? Или она просто смеётся надо мной? Если она знала, что это невозможно, зачем говорить об этом? Чтобы что? Проверить мою реакцию? Подчинить проклятия... Натравить их. А затем стать изгоем. Стать монстром в глазах всех, чтобы попытаться спасти мир. И даже после этого никто не признает твоей правоты. Никто не скажет, что ты поступил правильно. Потому что для них это будет ещё одним поводом отвернуться, обвинить, избавиться от проблемы. Хотя.. Это отличная идея. Проще объявить тебя врагом, чем признать собственную слабость. Если я стану преступником, кто будет первым, кто придёт за мной? Сатору? Сёко? Они поймут меня? Поверят в то, что я делаю это ради чего-то большего? Или я стану для них ещё одной целью, одним из тех, кого они должны устранить ради общего "блага"? Сатору... Его сила безгранична, а уверенность в себе всегда была источником зависти. Он видит мир иначе. Для него всё делится на чёрное и белое. Если я стану тем, кто выступит против системы, разве он не будет обязан остановить меня? Не из ненависти, а из чувства долга. Но каково это будет для него? Смотреть мне в глаза, зная, что он должен будет выбрать между своими убеждениями и нашей дружбой. А Сёко? Её цинизм всегда был мне близок. Она, как никто другой, понимает, что система гнилая. Но будет ли она готова поддержать меня, если это означает риск стать изгоем? Или она тоже отвернётся, предпочтя остаться на безопасной стороне? И что будет дальше? Сражение. Кровь. Чья-то смерть. Моя? Или их? Готов ли я к этому? Готов ли я уничтожить единственных людей, которые когда-либо были для меня чем-то большим, чем просто соратниками? Может, Юки права. Может, смириться действительно проще. Но в этом и проблема. Я не могу смириться. Не могу просто наблюдать, как этот мир медленно разрушает всё, что я когда-либо считал ценным. Но если я пойду этим путём, то должен быть готов потерять всех. Даже тех, кто был для меня всем. Она говорила о том, что невозможно избавиться от всего. О том, что проклятия неизбежны, что никакие ритуалы не спасут. Она сказала это так легко, с каким-то внутренним убеждением, как будто уже примирилась с тем, что ничего нельзя изменить. Но он не мог понять этого. Он не хотел. Сатору... сможет ли он меня убить? Он знал, что Сатору был другим. Он был привязан, он мог бы сделать это. Но что если он не сделает? Что если просто... останется рядом и будет смотреть? Гето не мог понять, что было бы хуже. Смерть... или его молчание. Сатору мог бы быть рад, наконец, избавиться от него. Он мог бы быть счастлив, наконец, освободиться от оков их отношений. Будет ли он растроен? Или он в конце концов не сдержит свое обещание? . Он мог представить Сатору — сильного, стойкого, но также с его слабостью. Он мог бы взять на себя боль, которую Гето причиняет себе. Но вот сможет ли он жить с этим? Смог бы он пережить его смерть, если бы не успел сделать то, что обещал? Если бы Гето действительно исчез, что бы оставил за собой? Разрушение, возможно, пустоту. Он был уверен, что Сатору не смог бы восстановить себя после этого. А может, наоборот... может, его смерть была бы для него лучшим выходом? Проблема решена, и он мог бы забыть. Да, возможно, именно так Сатору почувствовал бы облегчение. Но что, если он убьет себя? Что если его собственная смерть не заставит Сатору почувствовать облегчение, а наоборот — углубит его боль? Сатору... он обещал не оставить его, но что если этот обещание не выдержит? Что если оно было сказано только для того, чтобы успокоить его? Или, может быть, он на самом деле не сможет быть с ним, если Гето исчезнет. Убьет ли он себя тогда? И будет ли он жалеть? Будет ли это его наказанием или способом выжить? Но кто я для него? Человек, от которого можно избавиться. Маг, который только мешает. Он же сильнее меня. Он и так мог бы жить без меня. Понимание, что даже если бы он исчез, никто не остался бы, чтобы его найти, делало мир еще более пустым. Но что если он будет рад? Что если, в конце концов, я — просто еще одна обуза для него?Он не мог быть уверен, что Сатору переживет его смерть. Но, возможно, он не хотел знать ответ. Возможно, ему было бы легче просто принять свою судьбу, разорвать все, что связывало его с этим миром. Или он.. Правда любит меня?

Возможно, если бы он просто закрыл глаза, все это исчезло бы.

Может, просто забыть о людях? Как можно забыть о тех, кто когда-то был рядом, даже если он сам выбирал дистанцию? Сатору… даже теперь, когда он думал о нем, этот вопрос возникал снова и снова. Сможет ли он действительно забыть все, уйти, отгородиться от всего? Он мог бы попробовать, но... как можно забыть того, кто стал частью твоей жизни, даже если ты сам этого не хотел? Может просто спокойно жить? Спокойная жизнь… что это вообще значило для него? Слишком много боли, слишком много бессмысленных убийств, людей, которые не понимали друг друга, магов, которые ломали судьбы, как игрушки. Он не мог закрыть глаза на все это. Маги… их жизнь была всегда на волоске. Как можно просто жить спокойно, когда ты видишь, как жестокость, ненависть и предательство разрушают всё? Когда магов убивают за их способности, когда все считают их просто инструментами? Не могу жить спокойно, когда умирают маги. Когда люди убивают своими эмоциями магов, не виноватых в чем-то. Это была правда, которую он не мог игнорировать. Он видел это слишком много раз, как маги становятся жертвами — не по своей воле. И сколько раз он сам стоял в тени, наблюдая за этим, но не имея сил что-то изменить? Он чувствовал себя беспомощным. Это угнетало его, словно он сам становился частью этого цикла. Проклятие, которое невозможно снять. Проклятие, которое он сам носил с собой. Как я могу просто забыть? Нельзя было быть нормальным, когда вокруг столько безумия. Как можно оставаться спокойным, когда всё, что ты видел, — это разрушение? И вот эта мысль: «Признаться Сатору, что не могу без него?» — это уже было похоже на истерию. Сколько раз он уже ощущал, что его слова могут разрушить их связь? Даже сейчас, когда он думал об этом, сердце било тревогу. Сможет ли Сатору понять его, если он скажет такие слова? Сможет ли он понять, что Гето — это не просто еще один маг, который носит в себе разрушение, но и человек, который, возможно, наконец понял, как больно быть одному? Но... неужели он мог бы предложить Сатору быть с ним, несмотря на все? В конце концов, что было бы дальше? Он ведь не мог жить спокойно, не мог оставаться просто свидетелем того, как мир рушится. Как бы это ни звучало, Гето знал, что его жизнь никогда не будет такой, как у остальных. Он не мог найти покой, не мог спокойно смотреть на все происходящее, и даже если бы признался Сатору в своих чувствах, он знал, что всё это могло закончиться болью. Могло бы быть и легче, но он не мог найти выхода. Это чувство... ощущение, что его сердце, как кусок обломанного стекла, не может быть собрано обратно, что его слова не могут вернуть того, что ушло. Что будет, если я предложу встречаться? Эти слова были странными, нелепыми, будто в этот момент что-то невероятно важное пыталось прорваться наружу, но Гето сдерживал себя. Он не знал, что было бы лучше. Почему он не мог просто быть счастливым? Почему не мог просто признать, что он чувствует, и дать этому развиться? Но в этом мире это не было просто. Он не мог бы смотреть на Сатору, не зная, что ему самому было бы тяжелее, чем ему. Он не мог бы просто забыть о боли, которая была вокруг них. Он не мог бы стать тем, кого можно было бы просто любить. Я не могу жить спокойно, когда вижу, как люди убивают магов.

И я не могу быть с ним.