сломанные головные кости

      Феликс,- шатен стоял перед своим другом на коленях. - Мы все исправим.       -Я завтра уезжаю.       Джисон поднял глаза на блондина. -Все нормально, я рядом       -Я уезжаю обратно в Австралию. - Феликс смотрел в одну точку, его глаза были пустые.       -Надолго?       -Джисон,- парень сделал паузу - Мой отец все знает, он ненавидит факт моего существования. Как думаешь, меня вообще будут выпускать из комнаты?       В комнате повисла тишина, Хан все еще сидел на полу и опирался об колени Феликса. Казалось, что прошла вечность, прежде чем Хан нарушил тишину.       -А что сказать ему? Он без тебя даже дышать не сможет. Его единственный сейчас стимул - это ты! Он умрет! Понимаешь? Умрет! - Хан встал и, не в силах сдержать эмоции, начал истерически плакать.- Ты мог подумать о нас? Я не хочу терять вас! - Джисон отодвинулся от колен и пытался найти ответ в глазах Феликса.       Тот молчал, он не знал, что сказать, точнее знал, но не мог.       Никто из них не знал сколько времени прошло после истерики Хана. Они вдвоём продолжали сидеть на своих местах неподвижно, пока тишину вновь прервал Хан.       -Фел, почему? - спросил он, хотя на самом деле он знал ответ на свой вопрос.       После этих слов, блондин наконец-то двинулся. Он подошел к Джисону и сел рядом с ним, уткнувшись в его плечо. Хан почувствовал, как его плечо стало теплее. Феликс плакал.       Прошло, по ощущениям, минут десять, прежде чем он заговорил.       — Я не хочу жить. Я не хочу жить без вас. Не могу даже представить мир без вас. Мой отец заберет телефон, начнет угрожать вам, если узнает, что я как-либо контактирую с вами. Меня будут водить к сранным специалистам они будут убеждать меня, что я неправильный, запутался и вы плохие люди, натолкнувшие меня на грязь. Я знаю, что не сдамся, но сломаюсь. — Феликс посмотрел в глаза Хану. — Джисон, прошу, будьте сильными. Я буду жить только если буду знать, что живете вы. Пожалуйста, дождитесь меня. Прошу, подождите меня. — Феликс закрыл глаза ладонями, его слова становились все тише.       За все это время, они больше не произнесли ни слова. С наступлением утра телефон Феликса начал вибрировать.       -Пора. - блондин встал и посмотрел на своего друга, который заснул прямо на полу. Он поднял и затащил его на кровать, укрыл одеялом и что-то написал на бумажке, которая лежала на столе. Не сказав больше ни слова, он направился к выходу.       Когда Джисон проснулся, рядом никого не было. Лишь одинокая бумажка на столе, напомнила о реальности происходящего. "Простите. Пожалуйста, живите"

***

      Когда самолет приземлился, блондин, оказавшийся на улице, вдохнул полной грудью. Впервые за последние четыре года. Он был одет в довольно дорогие бренды, которые могли себе позволить далеко не все привилегированные представители общества. Все время смотря в телефон, парень наконец-то поднял глаза. Знакомый голос пронзил его сердце. — Феликс? — Джисон?       Феликс сорвался с места и побежал на застывшего на месте Хана. Тот знал, что Ликс прилетает и сам приехал его встретить, но не мог поверить в реальность происходящего. На глазах двоих парней были слезы. Они не боялись показывать свои эмоции. Они, наконец, рядом. — Хан... — Феликс крепко обнял парня, боясь упустить его. Он не повторит своих ошибок. — Ты так похудел...       Джисон дернулся от этих слов, но все равно улыбался, сжимая плечи своего друга. Феликс не должен знать правду. — Ликс, я не могу поверить... Это правда, правда ты? — шатен легонько выскочил из объятий Феликса и начал рассматривать его. — Ты стал таким... — Раньше Феликс отличался еще детской округлостью и мягкими чертами лица, его стиль одежды был дерзким, а почти все лицо было проколото. Теперь же от прошлого Ликса осталась только улыбка. Вместо щек у парня появились отчетливые скулы, одежда была настолько аккуратной, что казалось, если на нее попадет пылинка, это будет видно. От проколов остались только маленькие шрамы, а вместо веснушек был слой тонального крема. — Кукольным? Ненастоящим?       Ликс лишь мягко улыбнулся и с нежностью посмотрел на Хана. — Теперь все будет хорошо, — произнес блондин, заметив кого-то стоящего за спиной своего друга. Взгляд незнакомца был тяжелым; в его глазах читались недоверие и злость. — Прошу прощения, а вы?       Джисон повернулся к стоящему позади него парню. Он толкнул его плечом и попросил не смотреть так. — Это Минхо, — сказал Хан, указывая ладонью на парня, который даже не пытался скрыть свою враждебность к Феликсу. — Я Феликс, — блондин протянул руку Минхо. — Старый друг Хана.       Минхо не стал протягивать руку Ликсу, лишь бросил на него недовольный взгляд, который ясно показывал его отношение. — Хо, я же просил! — Хан наблюдал за ситуацией со стороны. — Фел, прости его, просто он такой человек, — добавил Джисон. — Все нормально, — Ликс прикрыл глаза и потер переносицу. — Надеюсь, ты не передумал. Я могу остаться у тебя пока что? — Да, конечно, но тут есть маленькая проблема, — Хан заметно тянул время, чтобы не говорить в чем суть. — То место, куда мы сейчас поедем, — перебил его Минхо, которому надоела эта пауза. — Там живут сейчас семь человек, включая меня и Джисона. У нас есть одна свободная кровать, но говорю прямо: это тебе не пятизвездочный отель. И за свое место все равно надо будет платить. Единственное, что в этом блядском доме выглядит хорошо, — это, наверное, мои кошки. Но если и они тебя не примут, то тогда из хорошего там будет только твое смазливое личико. Которое, дай бог, останется целым. — Последние слова он произнес шепотом, еще не зная, какой четкий слух у Феликса. — ХО! Я же просил! — Хан снова пихнул старшего в плечо, намекая ему закрыть рот. — Все хорошо, Хан, — Феликс натянул приветливую улыбку. — Ничего не может быть хуже места, где я жил последние четыре года. Так что поехали.       Минхо бросил на него недовольный взгляд и направился к парковке. За ним последовали Хан и Феликс.

***

      Машина была явно не в лучшем состоянии, но Феликса это лишь возвращало в старые времена, когда у него была свобода, друзья и всё было по-другому. Он махнул головой и сел на заднее сиденье. Хан и Минхо расположились спереди, о чем-то шутя и смеясь, явно обсуждая какие-то локальные приколы. Блондин лишь улыбался, наблюдая за тем, как его друг по-настоящему смеется. Наконец, Джисон повернулся к Ликсу. — Пока мы едем, я все-таки кратко расскажу про наших друзей, твоих будущих соседей, — начал Джисон, сделав паузу. — Для начала расскажу про Криса, он же Бан Чан, называй как хочешь — его это мало волнует. Наш негласный лидер, он разбирается со всеми серьезными проблемами; без него было бы тяжело. Он строгий, но безумно добрый человек, тоже из Австралии, кстати. Его сосед по комнате — Чонин, самый младший из нас всех. Но лучше не общайся с ним как с мелким — пиздануть может нормально. Дальше идет Сынмин: он может сказать так, что потом год отходить будешь. Он у нас за переговорщика, но часто перегибает палку; иногда просто так обосрать может, но не такой плохой, как кажется. С ним живет Минхо — ты его уже вроде запомнил. Про его характер суди сам, но если тронешь его кошку, ты вряд ли выживешь. Потом у нас есть Бинни — я его честно сам все еще побаиваюсь, больше по приколу, конечно, потому что он ранимый просто пиздец, но в драках он пиздецки хорош. Короче, мужик во! — Джисон поднял палец вверх и вздохнул. — А его сосед — Хенджин. Он... охуенный тип, но ты скорее всего... блять. Просто скажу так: мне до сих пор больно на него смотреть, но я его уважаю; он мне помог сто раз. — Шатен снова сделал паузу. — Ты потом поймешь... Ну а со мной будешь жить ты! Вчера Хо очень благородно поменялся со мной комнатами.       Феликс внимательно слушал, стараясь запомнить все имена и характеры. Ему было приятно видеть своего друга таким оживленным во время рассказа о других. Он даже немного завидовал этому. За время рассказа о жителях хорошие и новые постройки постепенно исчезали из обзора блондина, а на их месте появлялась всё более криминальная часть города. Феликс ничего не говорил по этому поводу, но в голове у него роилось множество вопросов. — Приехали! — Минхо остановился возле дома, который казался вот-вот развалившимся. — Эй, блондинка, на выход! Тебе тут дверь открывать не будут. — Хо! Я же говорил, он не такой! — воскликнул Джисон, выходя из машины следом за Минхо.       Ликса не задевали эти слова. Он был даже рад, что с него наконец-то перестали сдувать пылинки; было понятно, что людям из этого дома будет плевать на то, сколько у него денег в кошельке или сколько стоят его новые кроссовки. Он последовал за Ханом, который не переставал говорить, ведя его на второй этаж дома. Лестница была деревянной и выглядела так, что могла развалиться от любого прикосновения. — Второй этаж наш, тут четыре комнаты, два душа и кухня, — старший объяснял это, показывая пальцем на двери. — На первом этаже типа приют для бездомных, там сидит охранник, который пускает за две бутылки на одну ночь. К нам они не поднимутся, не ссы, боятся. — Старший показал ему кухню и две уборные, находящиеся в разных частях этажа. Он остановился перед деревянной дверью, которая была разодранной и без ручки. — Это наша комната, добро пожаловать.       Джисон резко ударил по двери два раза и прижался к ней. Через секунду дверь открылась. — Запоминай.       Перед Феликсом была старая комната с одной двухэтажной кроватью. На стене висели плакаты, а возле окна стоял чехол с гитарой. — Уютно, — Ликс сказал это без подвоха. Он прошел в комнату и стал осматриваться; его взгляд зацепился на гитаре. — Ты все еще играешь? — Там долгая история, но фактически да, играю. — Мы вроде не спешим, — Феликс изогнул бровь и облокотился о кровать. — Немного позже, — Хан заметил неодобрительный взгляд Ликса. — Фел, правда, не сегодня. Тебе еще надо пообщаться с ребятами.       Блондин закатил глаза, но возражать не стал, видя, как лицо его друга становилось мрачнее. Он последовал за Джисоном, когда тот услышал какой-то грохот и, со счастливым лицом, подхватил Ликса за руку и поволок его за собой. Перед глазами вновь оказалась такая же дверь, но уже с ручкой. Хан потянул за ручку и прокрутил её три раза влево; только после этих действий она открылась. — У вас хоть одна дверь открывается нормально? — В сам дом. — Так там нет двери. — Фел, не грузи.       С этими словами Джисон распахнул дверь в чужую комнату. — Эй, чумазые, новенький приехал! — Хан обратился к двум парням, которые сидели возле кроватей и тяжело дышали. У одного из них шла кровь из носа, другой выглядел так, будто его переехала машина, причем не раз. — Пиздец как вовремя, — парень с разбитым носом повернулся к зашедшим в комнату. — Че такая зефирка забыла в таком доме? Это вроде не центр благотворительности и не бордель. — Ой блять, Сынмин, я же объяснял уже, че ты начинаешь? Наш он, наш. — Джисон потер переносицу и повернулся к Феликсу. — Ты извини, конечно, но в другой день они бы вряд ли выглядели по-другому. Работа у них такая. — Парень повернулся обратно. — Тот, который с разбитым носом и, похоже, скоро со сломанными ребрами, потому что сейчас запачкает худи, которое стянул у Чонина — это Сынмин. Второй, который, похоже, просто с окна выпал раз двадцать — это Чанбин.       Чанбин даже не открыл глаза; он лишь поднял руку, таким образом здороваясь с Ликсом. Сынмин же встал и побежал к ближайшей раковине, чтобы успеть остановить кровь. Феликс пожал плечами на всю эту картину. Он не стал задавать лишних вопросов, решив, что не время. — Ладно, хуй с ними, потом еще пообщаемся, пошли дальше, мне через час съебывать надо, — Джисон ответил еще до вопроса Феликса. — На работу, у меня ночная сегодня, и это тоже потом.       Ликс не успел даже рот открыть. Его сильно смущала недосказанность со стороны друга, но он не задавал лишних вопросов. Он пытался понять причины молчания, но ничего не спрашивал.       Следующая дверь отличалась по цвету — она была белой, хотя и покоцанной. На ней черным маркером была написана надпись на английском языке: *piss off bastard*. Феликс немного передернуло от прочитанного, но он не подал виду. Джисон поднял ручку двери вверх и опустил её вниз, повторив эти действия дважды, затем потянул дверь на себя. Она открылась.       Внутри находились еще двое человек, и на этот раз они выглядели вполне нормально. — Ого, блондинка что, даже не закричала из-за комнаты? — Минхо, не поворачиваясь, стоял возле шкафа, переодеваясь из футболки в черное худи. — Я думал, он уже звонит папочке и просит вернуться.       Джисон закатил глаза и посмотрел на Феликса; Хан растерялся, увидев улыбку на лице своего друга. Честно говоря, Джисон сам ожидал, что как только Ликс увидит место, где ему предстоит жить, он уедет сразу после выхода из машины. — Тут уютно, — сказал Феликс с паузой. — В каждой комнате чувствуется характер жильцов и их история. Мне нравится.       Минхо перекосило от этих слов, и он решил не поддерживать диалог дальше.       Зато второй парень подошел почти вплотную и посмотрел на новичка сверху вниз. Его взгляд был строгим, но в нем не чувствовалось агрессии. — Банчан, Крис, Чан, — парень протянул руку. — Мне без разницы. Ты будешь работать с нами? Или только жить? Нам как раз не хватало одного.       Джисон хотел ответить вместо Ликса, но тот протянул руку Чану. — Феликс, — они пожали руки. — А что за работа? Хотя, скорее всего, я все равно согласен.       Крис вопросительно посмотрел на Джисона, тот лишь махнул рукой. — Потом. — Хан посмотрел на экран телефона, а потом на остальных. — Пора по сьебам, Хо, подвезешь?       Минхо ничего не ответил и начал выходить из комнаты. Джисон потянулся за ним следом как собачка. Чан и Феликс остались одни в комнате. Стояла тишина, но неловкости не ощущалось. Первым молчание прервал Крис. — Я думаю, вкратце ты знаешь про нас всех, как и мы про тебя. Если быть точнее, все мы здесь из-за тебя. — Чан вздохнул и сел на кровать. — Давай на прямую: мы знаем вашу историю с Джисоном, и если честно, половина ненавидит тебя. Но не подумай, что это значит, что на тебя набросятся в первой же подворотне. Хотя с твоим-то внешним видом это вполне возможно. Если ты спросишь, почему ненавидим, то причина — состояние Джинсона.       Парень посмотрел в глаза блондина; в них читался вопрос. — Что бы ты ни подумал, в этом виноват не ты, а скорее он сам. Но рассказать все я тоже не могу. Я отношусь к тебе неплохо; наоборот, даже жалко тебя, но не сказать, что прям очень. В общем, можешь довериться мне с какими-то вопросами. Про работу расскажу чуть позже, когда все вернутся. Вопросы?       На лице Феликса не было эмоций; он безразлично улыбнулся Чану. — Нет, вопросов нет. — Славно. — Он подошел к двери. — Тебе показать мою с Чонином комнату? Малой уже наверняка там.       Феликс кивнул и пошел следом за Крисом.       Следующая дверь выглядела как первые две, но была более аккуратной, на ней было меньше повреждений. Чан взялся за ручку и резко оттолкнул дверь назад — она открылась. Внутри находилась комната, похожая на его с Джисоном, с двухэтажной кроватью. На верхней койке сидел рыжий парень в очках и что-то печатал на ноутбуке. Когда они вошли, он поднял голову и спустился вниз. — Привет. Феликс, да? — парень обошел блондина, словно принюхиваясь к нему. — Я Чонин, приятно познакомиться.       Феликс не чувствовал агрессии со стороны младшего, что расслабляло его. — Если я правильно понимаю, ты из той категории людей здесь, кто не ненавидит меня. Могу узнать твое мнение? — Ты хорошо читаешь людей, мне такие нравятся, — ответил Чонин, забираясь обратно на кровать и уставившись в экран ноутбука. — Мне без разницы, потому что сложно судить только по одной стороне. Если честно, я не до конца понимаю, почему остальные так относятся к тебе. Но это, наверное, тебе лучше узнать самому. — Он поднял голову. — Ты мне понравился, так что можешь обращаться. Чаще всего я здесь; по будням в универе, но не дольше чем до третьей пары. Ты, кстати, где учишься? — Экономист. Я видел этот университет недалеко отсюда, пока мы ехали. Несмотря на месторасположение, пришлось неплохо отвалить, чтобы меня зачислили во второй половине года. — О! Я там же учусь, как и почти все здесь. Ты с Джисоном и Хваном однокурсники. Кстати, про Хвана... — Чонин обратился к Чану. — Он уже видел его? Крис покачал головой. — Удачи, Ликси.       Феликса пробило на мурашки, когда он услышал это прозвище. Вспоминались не самые лучшие времена. На слова про какого-то Хенджина блондин не обратил внимания. — Только ты лучше не плачь, когда увидишь его. Это скорее всего разозлит его, а когда он в злости, его тяжело остановить. — Чан похлопал Феликса по плечу. — Минхо приедет через минут 15. Можешь идти на кухню, там уже кто-то есть.       Ликс не был глуп, и быстро понял, что его аккуратно выпроводили из комнаты. Он не расстраивался из-за этого, лишь пожал плечами и направился на кухню, как и посоветовал Чан. Как оказалось, он не ошибся: в кухне уже сидели два человека, которые за прошедший час неплохо подлатались. Сынмин был в потертой футболке, а из носа у него уже не текла кровь. Чанбин, весь в пластырях, похоже, только что вышел из душа и теперь выглядел более-менее как человек. Феликс натянул свою привычную улыбку и сел к ним за стол, оглядывая их. — Не-не, цыпа, даже не смотри так на меня. Я не по вашим этим, пидорским штукам, — быстро заметил Сынмин, указывая на взгляд Ликса. — О, или ты оцениваешь наш шмот? Может, он и дешевле, но явно выглядит лучше, чем твои тряпки ценой в квартиры. — Эй, городской блядь, если что, не нарывайся. Ты попал в место, где все на равных, так что нам до пизды, сын ты депутата или сирота с улицы, — вставил Чанбин. Его взгляд не был таким агрессивным, как у Минхо, но желание отпиздить Ликса явно присутствовало. — Мне нравится, вы даже не пытаетесь скрыть то, что я вам неприятен. Честно говоря, до сих пор не могу понять, как вы согласились на мое проживание здесь, — произнес Феликс. Его лицо выглядело даже жутко: улыбка оставалась на губах, но в глазах читалось полное безразличие как к собеседникам, так и к сказанному ранее.       Оба парня переглянулись. Феликс оказался совсем не таким, как его описывал Хан. По описанию он должен был быть эмоциональным и ранимым человеком; его легко можно было вывести из себя или втереться в доверие. Но перед ними сидел другой парень. Они впервые растерялись и не знали, как следует ответить ему.       Тишину в комнате прервал Чан, который вместе с Чонином и Минхо зашли на кухню. В руках у Хо были пакеты; он поставил их на стол. — Жратва, звери! — объявил Минхо, показывая пальцем на левый пакет. — Там бухло. Блондинка, там алкоголя дороже тысячи вон нет, так что извини или проставляйся сам. Феликс махнул рукой. — Я не пью. Все с недоумением посмотрели на него. — И как ты тут собираешься выживать тогда? На трезвую что ли? Тут минимум у всех пакетик кокаина под подушкой лежит на каждый день. Максимум — ищи у Хвана, но это если купить. Если просто искать — тогда у Джисона, — добавил Сынмин и прервался от резкого толчка в бок. — Бля, Минхо, ты что, охуел? — Джисон? Что? — у Феликса впервые за день на лице проявилась хоть какая-то эмоция. — Он употребляет? — Блондинка, ты не так поняла, — тяжело вздохнул Минхо. — У него работа связана с этим; он в баре работает, там часто заказы приходят на это. Он считай помогает Хвану с работой.       Конечно же, глаза Феликса показывали, что в эту хуйню он не верит и не особо доверяет Минхо. Но эмоции он быстро убрал и снова сменил выражение лица на привычную улыбку. — Не подскажите, сколько времени? — Феликс слегка наклонил голову, его улыбка оставалась на лице, но в воздухе повисло напряжение. — Пол первого, — ответил Чонин, не отрываясь от своего телефона. Его пальцы быстро перебирали экран, словно он искал что-то важное.       Феликс тихо выдохнул, его мысли вернулись к таблеткам, которые он принял. Они должны действовать еще полчаса, и он чувствовал, что не сорвется. Это было важно для него — сохранять контроль. — Если вы не против, я уйду, — произнес он, стараясь звучать как можно более вежливо. — Слишком много знакомств за один день, устал.       Он пытался строить из себя прилежного парня, избегая мата и не оскорбляя никого из присутствующих. — Мда, душнила, — произнес Сынмин, показательно закатив глаза. Его тон был насмешливым, словно он пытался выставить Феликса в невыгодном свете. Остальные просто кивнули в ответ, продолжая распаковывать содержимое пакетов. Чанбин и Минхо уже начали делить еду, обсуждая, кто что будет есть, а Чонин все еще был погружен в свой телефон.       Он встал из-за стола и медленно направился к выходу, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Его улыбка осталась на лице, но чувствовал, что внутри его начинает закипать агрессия. Походу эффект заканчивался, надо срочно бежать.       Когда казалось бы, что остался всего шаг до комнаты, где его никто не потревожит, Феликс услышал резкие шаги рядом. Он обернулся с той же улыбкой на лице, но моментально замер, когда увидел знакомое лицо. Улыбка исчезла, а во рту появился горький привкус тошноты. — Джиен? Ты… — выдавил Ликс, не веря своим глазам. Слезы начали течь из его глаз, и он понимал, что это не слезы радости или удивления. Это была смесь страха и отчаяния, когда его прижали к двери. — Я тебя сейчас убью. Закрой свой грязный рот, тварь! — произнес парень напротив с такой ненавистью, что Феликс почувствовал, как холодок пробежал по спине. Взгляд незнакомца был полон ярости и реального желания причинить боль. — Но ты же… — Феликс попытался произнести что-то, но слова застряли в горле. Он закрыл рот, чувствуя, как его тошнит, когда он смотрит на лицо незнакомца. — А, Хан чтоли не рассказал тебе? Я, оказывается, точная копия вашего Джиена. Но ты не угадал. Я Хенджин, и не испытываю к тебе ни одного положительного чувства. Единственное чувство, что убью тебя прямо тут, но Хан не простит.       Феликс ощутил, как его сердце забилось быстрее. Он не мог поверить в то, что слышал. Этот человек был похож на Джиена до мелочей, но в его голосе не было ни капли той доброты, которую он знал. Хенджин смотрел на него с такой ненавистью, что ноги Феликса стали подкашиваться. — Почему? Что я тебе сделал? — Ты существуешь! — резко ответил Хенджин, его глаза сверкали от ярости. — Ты — напоминание о том, что я никогда не смогу быть тем, кем блять хочу!       Когда руки Хенджина сжимали шею Феликса, воздух вокруг них стал тяжелым и напряженным. Внезапно из коридора раздался звук быстро приближающихся шагов, и в их сторону бросился Хан. Его лицо было пропитано страхом и яростью, а в глазах блестели слезы. Он не раздумывая прыгнул на Хенджина, ударяя его в живот с такой силой, что тот отшатнулся назад, потеряв хватку. — Блять, Хенджин, животное ты ебанное, я же блять просил! — прокричал Хан, его голос дрожал от эмоций, переходя на высокие тона, тем самым привлекая внимание всех жителей этажа. — Ты мне десять тысяч теперь должен, — произнес Минхо с безразличием. — Мы договорились на драку! — Сынмин сложил руки на груди и закатил глаза. — В теории, она происходит прямо сейчас, — вставил Чонин, на мгновение оторвавшись от телефона и указывая пальцем на сцену перед собой. Хенджин лежал на полу, его лицо исказилось от боли и злости. Хан стоял над ним, словно защитник, прикрывая за собой Феликса. Хван стиснул зубы, его голос дрожал от гнева и боли. Он медленно поднял голову, стараясь удержать равновесие. — Ты серьезно? — прорычал он, его голос был низким и угрюмым. — Я тебя предупреждал, чтобы меня никогда блять не называли этим ебучим Джиеном! — прокричал Хван. — Ты даже не сказал ему про то, что я выгляжу как тот пидорас? — продолжал Хван, его голос стал почти шепотом. Хан опустил глаза, ему нечего было сказать. Он продолжал смотреть в пол, боковым зрением, замечая, что Феликс рванул с места в сторону туалета. Джисон хотел побежать за ним, пока не услышал голос Хвана: -Тебе настолько плевать на меня? -Хван, ты же сам понимаешь. -Нет Джисон, я нихуя не понимаю. Его не было 4 года, он связался с тобой всего три раза. И спустя года этот мудак все равно остается для тебя центром мира? Ты вообще поехавший? Посмотри правде в глаза. Кем ты блять стал из-за него - Хван поднялся по стенке и так же прожигал взяглядом Джисона, который так и не поднял глаза. - Ты все еще видишь во мне только Джиена? -Хенджин… - Джисон глубоко вдохнул. - Ты другой человек. Ты мой близкий, как и Фел, прости, я - парень упал на пол и закрылся руками продолжая плакать. -Я не хочу видеть тебя, не доебывай ближайшую неделю.- Хван развернулся к своей комнате.

***

      В это время Феликс распахнул дверь туалета, и его тело, словно под воздействием невидимой силы, устремилось к унитазу. Он склонился над ним, и в этот момент желчь вырвалась наружу с резкой болью, но физическая боль казалась незначительной по сравнению с тем, что происходило в его голове.       В этот момент его мир стал невыносимо ярким и искаженным. Образ, который он старался подавить, снова появился в его сознании. Внутри него все изворачивалось — воспоминания о том, что он потерял, о том, что никогда не вернется.       Феликс сидел на холодном кафельном полу, прижав спину к стене. В голове крутились обрывки воспоминаний. Он прижал ладони к коленям, пытаясь сосредоточиться на чем-то, что могло бы отвлечь его от этого. Но вместо этого волны страха накатывали одна за другой. Каждый вдох давался с трудом; воздух казался тяжелым и густым. Он закрыл глаза, но в сознание все равно лезли воспоминания о прошлом — яркие, резкие, полные боли и страха. Он стиснул зубы, стараясь подавить снова подступающую рвоту, но это было бесполезно. — Это всего лишь воспоминания, — шептал Ликс сам себе, но слова звучали пусто, как эхо в заброшенном коридоре. — Нет, это напоминание о том, что ты эгоист, — послышался голос за спиной. У Феликса не было сил поднять голову, чтобы узнать, кто говорил это. Минхо стоял там, с надменной усмешкой на губах, словно наслаждаясь зрелищем его страданий. — Блондинка, а ты прям жалкий. — Замолчи, — прошептал Феликс, его ногти вонзались в ладони до крови, оставляя болезненные следы. — Ты хоть знаешь, что из-за тебя пострадали твои самые близкие люди? — Минхо повышал голос, словно пытался заставить Феликса услышать истину, которую тот так упорно избегал. — Замолчи! Замолчи! — Феликс закрыл уши и зажал глаза, будто это могло остановить что-то. — Блять, закрой свой рот! — Наша блондиночка показала свой характер? — Минхо уже откровенно смеялся над Феликсом, его смех звучал как насмешка. — Ты что, вообще знаешь? — вскрикнул Феликс, его голос прерывался от гнева и боли. — Ты думаешь, я не виню себя? Ты думаешь, я уехал потому что сам захотел? Ты думаешь, у меня был выбор? Ты блять думаешь, я был рад, когда тот, из-за кого я жил, умер? Ты думаешь мне легко смотреть на Джисона, которого я оставил одного? Ты ненавидишь меня, да? Думаешь, я себя блять обожаю? Так убей меня! Сломай мне все кости, разбей меня! Унизь! Я не достоин даже находиться в этом месте, где казалось бы находятся отбросы общества! Феликс подошел вплотную к Минхо, его глаза были обезумевшие от ярости и отчаяния. Голос срывался на крик, наполненный горем и бессилием.       Минхо замер, наблюдая за этой ситуацией. Он не ожидал, что Феликс действительно сорвется. Когда блондин подошел еще ближе, Минхо резко дал ему пощечину, словно пытаясь вернуть его к реальности. — На крышу, за мной, — сказал он холодно. Феликс не стал бороться с этим приказом; он просто послушно пошел следом, как будто не оставалось ничего другого.       Минхо и Феликс покинули здание и обошли его с другой стороны, где находилась лестница, ведущая на крышу. — Надеюсь, тебя подсаживать не придется, — первым нарушил тишину Минхо, забираясь на мусорку и с нее прыгая на лестницу.       На лице Феликса не было ни улыбки, ни страха, ни злости. Его глаза были действительно безжизненными. Он повторил действия старшего и последовал за ним по лестнице.       Когда они поднялись, перед ними открылся вид на ночное небо, но звезд не было видно — луна пряталась за облаками. Небо казалось неподвижным, как будто не дышало. — Впервые я увидел Хана, когда Хенджин принёс его к нам в дом, — начал Минхо, опускаясь на пол и опираясь спиной о парапет. Он похлопал рукой рядом с собой, приглашая Феликса сесть рядом. — У него был передоз. Если я не ошибаюсь, это было спустя полгода после твоего уезда. Мы откачали его сами, и первые две недели он молчал. Единственное, что мы от него слышали, — это просьба остаться у нас. Нам стало его жалко, к тому же он не выглядел опасным. Спустя две недели мы снова нашли его обдолбанным в углу комнаты. В этот раз он улыбался и плакал. Меня никогда так не передергивало, как от той картины. Он рассказал практически всё, как мы думаем. С того дня моя с Хваном агрессия к тебе росла всё больше. Кстати, с Хваном он первое время вообще не общался. Я сам был в шоке, когда Хан показал мне фотку Джиена; Хенджин настолько похож на него, что я думал, он просто сошел с ума и показывает мне фотку Хвана. Но они отличаются, причем сильно. Минхо откинул голову назад и достал из кармана кофты сигареты. Он протянул их Феликсу, который лишь кивнул и взял одну. Когда Хо подкурил, блондин наклонился к нему и поджег сигарету о его сигарету. Парень удивленно посмотрел на Феликса и продолжил: — Первое время, во время своих трипов, Хан всё время искал Хенджина; он называл его Джиеном и постоянно извинялся. — Минхо сделал еще одну затяжку. — Он, Хван, сначала избивал Джисона, пока тот не терял сознание; причину я пока что вряд ли смогу рассказать. Но постепенно Хван смягчился; это случилось, когда Хан пришел и в очередной раз стал извиняться. В этот раз он просил прощения и помощи, чтобы вытащить его из этой ямы. Он действительно помог ему: вытянул его из дыры, так сказать; пристроил на работу и... — Минхо тяжело выдохнул сигаретный дым. — По скидке продавал ему кокаин, чтобы тот мог спокойно засыпать. И всё шло хорошо, пока в один день Хан опять не пришел обдолбанным в говно. Он не мог даже стоять на ногах; лишь плакал и говорил: «Я не знаю», «Помогите». Позже мы увидели в его телефоне открытый чат с тобой, где ты написал, что приезжаешь. Большинство хотело тебя убить; причем пиздец как. Я не исключение: в аэропорту я думал, что снесу тебе ебало прямо там. Вся эта твоя добрая фальшивая улыбка, ебучий пустой взгляд — весь такой незаинтересованный в людях. А потом... — Минхо усмехнулся. — Ты оказался просто жалким. Феликс действительно хотел что-то ответить на это, но единственное, что вырвалось из него, был истерический смешок. — Я зависим от антидепрессантов, три с половиной года, — произнес Феликс, откинув голову на парапет позади себя. — После того как мне рассказали о Джиене, у меня начались нервные срывы и проблемы с агрессией. Я месяц не выходил из комнаты, не ел, не мылся; я не жил, а просто существовал. Тогда мой отец насильно привел меня к какому-то специалисту. Я уверен, что ему было плевать на мое состояние; его волновали только деньги, которые он получит за это. Он поставил мне диагноз — ПТСР и депрессию в тяжелой стадии. Мне прописали таблетки, которые сделали из меня просто тушу с мясом. Я не помню момента, когда испытывал хоть какие-то эмоции, кроме страха и отвержения самого себя. Каждую ночь мне снился Джиен и Джисон, которые винили меня. Меня тошнило каждый раз, когда в голове всплывал образ Джиена. Я боялся писать Хану, потому что... — Феликс прервался, его голос дрожал. — Мне было страшно! Я пиздец как боюсь! Он последний человек, которого я люблю, мне страшно, что я вновь не смогу ничего сделать! Феликс опять заплакал, но он не кричал; просто уткнулся в свои колени. Минхо молчал, вслушиваясь в громкие всхлипы Феликса. Они сидели так почти полчаса, прежде чем старший снова заговорил, его голос звучал хрипло и глухо. — В детстве я жил на районе, который был чем-то похож на этот, — в его глазах мелькнуло что-то мрачное. — У меня не было семьи и дома. Я прижился среди таких же бродяг, как и я, и они научили меня выживать — воровать и драться. Но с дракой у меня не шло, поэтому я научился быстро бегать. А еще оказалось, что у меня ловкие руки. Я карманник. И знаешь, меня мало интересует жизнь людей. С самого начала я привык к тому, что люди предают друг друга, готовы убить за последний кусок мяса. -Минхо замолчал лишь на мгновение. — На моих глазах умирали дети, с которыми мы старались выжить. Многие из них сбегали и сдавали нас, как будто мы были просто товаром. В конце концов все разбежались, и я остался один. Я начал бродить по случайным квартирам, вынося вещи, чтобы купить поесть. Однажды я нашел пакетик с героином. Я мог жить на деньги с него около двух недель, но меня подловили на улице. Это был Хенджин... мда уж. Он был настоящим мудаком. Конечно же, меня отпиздили до полусмерти. Минхо потушил сигарету об парапет, его лицо исказилось от горькой усмешки. — Его тогда боялись все. Он был не просто хулиганом — он избивал за забаву. Я видел, как он оставлял людей без единого шанса на спасение. Его глаза были пустыми, как у дикого зверя, не знающего пощады. Феликс не до конца понимал, почему Минхо рассказывает ему это, но его рассказ зажег в нем искру интереса. — Мы с ним не подружились сразу. Каждый раз, когда мы пересекались, мне приходилось чувствовать себя ужасно — как будто я был жертвой в его игре. Но в какой-то из таких разов он сел рядом со мной и закурил. У меня не было сил даже смотреть на него. Он докурил и протянул мне руку, чтобы помочь подняться. Сказал: «Пошли», и я не смог отказать. Минхо говорил медленно, но его голос становился всё более напряженным. — С тех пор мы поселились в этом доме вдвоем. Это заброшенное место стало нашим домом, а потом появился Хан — тот, кто стал нашим смыслом. Феликс замер, глядя на доброе выражение лица Минхо, которое резко контрастировало с его мрачной историей. Тот передернулся от пристального взгляда Феликса. — Блондинка, я рассказал это потому, что атмосфера располагает. Короче, просто запомни: тебя никто не вышвырнет отсюда. Мы все здесь благодаря Хану, а он, как ты догадываешься, все еще живет только ради тебя. Феликс почувствовал холодок по спине от последних слов Минхо; мурашки пробежали по коже. Он смотрел на парня и молчал. — И сейчас ему нужен ты, так что давай, блондинка, вперед. — Минхо похлопал Феликса по спине. Он откинул голову назад и закрыл глаза на мгновение, словно освобождая себя от бремени своих слов и воспоминаний о том мрачном прошлом. Феликс все еще молчал, будто застрял в своем мире, и казалось, что он даже не дышит. Когда Минхо закончил свой рассказ, Феликс медленно поднялся и направился к лестнице.       Перед тем как спуститься, он остановился на мгновение. Он обернулся на Минхо, но тот выглядел лишь как темное пятно в углу. — Спасибо. Феликс сказал это так тихо, что даже сам едва услышал. Не знал, дошли ли эти слова до Минхо, но ему было все равно.

***

      Перед комнатой сидел Джисон, его голова была опущена к коленям. Тишина вокруг него была гнетущей. — Хан, — голос Феликса звучал низко и безжизненно, — Пошли.       Джисон поднял голову, его глаза были красными от слез и боли. На губах оставались следы крови. Он медленно протянул руку к Феликсу и встал. Они вошли в комнату, и Джисон сел на кровать, уставившись в одну точку, словно искал там ответы на свои вопросы. — Фел, ты разочарован? — в голосе Хана звучала дрожь. — Хан, я хочу услышать всё от тебя.       Джисон просто лег на кровать, отвернувшись к стене. Он не хотел говорить, не хотел смотреть на Феликса. Ликс не настаивал. Он подошел к чемодану, явно что-то искав в нем, а потом вытащил таблетку. Запил её своей же слюной.        Он выключил свет и вернулся на своё место. В комнате воцарилась тишина, и Феликсу больше не хотелось думать. Всё это было слишком тяжело — слишком много боли, слишком много вопросов, на которые не было ответов, и ответы которые не хотелось знать.