В городе, который

***

И снова бинты отматываются с лица, обнажая кровавую рану на месте правого глаза. Измученная болью улыбка навевает ужас как впервые. – Ты всегда можешь начать сначала, слышишь?! И мы встретимся снова! – Чан! Чан! Чанбин бежит так быстро как может. Но не успевает в последний раз обнять Чана. Не успевает даже прикоснуться. Звезды. Бесконечная дорога. Падающий в бездну ключ. И последний шанс на жизнь. В котором он проиграл, как и в сотнях предыдущих.

***

– Пора просыпаться! Лицо окатили ледяной водой. Чанбин в испуге распахнул глаза и истошно закашлялся. Неизвестный псих едва его не утопил! Когда в глазах немного проясняется, он видит сквозь ржавые решетки уже знакомое лицо с узкими чертами и змеиными глазами. – А что, в аду неплотно прикрыли дверцу, и какая-то мразь пробралась на свет? – С трудом выдавливает Чанбин из горла. Шутка и ему самому не кажется смешной. Чанбин не видит рядом Чана, хотя прекрасно помнит, что тот успел к нему прийти. И защитить. Его отсутствие пугает. Возможно их разделили специально, чтобы они оба беспокоились. Но Чанбин боялся худшего. Боялся. Что Чан погиб. Как и в пришедшем к нему воспоминании. – Выглядишь встревоженным. Наверное, беспокоишься за того, с кем пришел? Чанбин и хотел бы соврать, что нет, но язык не поворачивался. Змей правильно истолковал его молчание и, нагнувшись к решеткам поближе, взглянул Чанбину в глаза. – Бан Чан мертв. Но стоит тебе только попросить, и сможешь немедленно отправиться за ним следом. Возможно, успеешь нагнать его на посмертной тропе. У Чанбина перехватывает дыхание. Злость в нем бушует и переливается через край, ужас заставляет душу кричать. Сам же он молчит. Только краешки губ против воли поползли вниз, выдавая эмоции. Змей заливисто рассмеялся. Правда, веселился он не долго. В следующий момент Змей понял, что не может пошевелиться. Не может даже отвести взгляда от ярких голубых глаз Чабина. Его собственный смех отдается отголосками в ушах. Мир вокруг постепенно темнеет. – Тот, кто смеется над чужой бедой, пусть провалится в свой самый страшный кошмар. Чего ты боишься больше всего? Губы Чанбина не шевелились. Не было больше ни его, ни клетки, в которой его заперли. Его шепот звучал у Змея в голове. И словно впивался в мозг колючками, вызывая перед глазами самые страшные образы, которые он так старательно закапывал на дне памяти. – Может Ай Эна? А может, себя самого? – усмехается Чанбин, найдя кое-что интересное. Совсем короткое по длине воспоминание. Почти картинку. На ней нынешний злодей рыдает в окружении трупов. Но в истерике убеждает себя, что не мог поступить иначе. Хотя совершенно точно мог. Как и найти другой способ принятия себя, кроме как через причинение боли тем, кто относился к нему искренне. – Каждому достанется по делам его. Помни об этом, – в голосе Чанбина скользит невеселая улыбка. – Я спрошу тебя еще раз, где сейчас Чан. И ты ответишь мне честно, или побываешь в шкуре всех тех, кому ты причинил боль. Выбирай. Чанбин чувствовал, что Змей боится. Однако он оказался слишком горд для того, чтобы отступить. А Чанбин, в свою очередь, недостаточно милосерден. Потому следующая секунда растянулась для Змея на годы. Его разрывали на кусочки, травили ядом, хоронили заживо… Все это Змей совершил своими руками, прожив очень длинную жизнь. – Прекрати! Пожалуйста, остановись! – все же не выдержал Змей и сорвался на крик. – А ты остановился? – рявкнул на него Чанбин. – Тебе было в своей жизни жаль хотя бы кого-то кроме себя? Но всего лишь ответь на мой вопрос, и судьей над тобой останется лишь карма. Чан жив? Змей схватился за голову от нестерпимых мук. – Может жив! А может нет! Я сбросил его в ущелье! Чанбин от шока едва не разорвал зрительный контакт. – Какое ущелье? Где его искать? И, не дождавшись ответа, Чанбин сам начинает копаться в путанных изображениях в голове злодея. Кое-как находит размытый знакомый силуэт, летящий в бездну. Чан ранен. И совсем один среди монстров. В одиночку ему не справиться. – Ты забудешь о том, что говорил со мной. Будешь думать, что когда пришел ко мне, я уже сбежал. – Говорит Чанбин. И Змей окончательно впадает в транс. Чанбин протягивает руку сквозь решетки, разжимает его ладонь, в которой прячется ключ. На всякий случай проверяет, нет ли на его запястьях еще тех странных золотых нитей. На этот раз не оказалось. Какая жалость, что не хватило времени выведать у него, что это за чертовщина. Но силы гипноза не безграничны, а жизнь Чана куда важнее. Если быть честным, до сегодняшнего дня Чанбин еще не использовал такой сильный гипноз. Может же, когда хочет! – Так бы тебя и придушил! – бросает Чанбин Змею, но тот пялится в одну точку и ничего не слышит. Трогать его однако нельзя. Стоит попытаться убить, хрупкие чары могут разбиться в неподходящий момент, а кроме них Чанбину в данный момент крыть нечем. Лучше уж вернуться потом за реваншем. Сейчас главное найти Чана.

***

Тем временем Хан Джисон как мог блокировал свою геолокацию и молился на какую-нибудь новую катастрофу в Городе Катастроф дополнительно к тем, что уже произошли. Чтобы когда его соотечественники долетели до Земли, они такие «Хм, да в таких условиях никто не может жить», и полетели дальше, искать его на какой-нибудь другой планете еще лет тридцать. Но, увы и ах, кажется, Бог Катастроф слишком занят, а отряд кружит едва ли не над самой орбитой. Вот-вот свяжутся! А у него вообще-то, совсем другие проблемы на горизонте. – Ханни! Где тебя носит? – голосовое сообщение от Лино. Очередная проблема. Конечно, обман не мог продлиться долго, в Sandd везде уши и глаза. И слишком умные мозги. Джисон огляделся. Перед глазами простирался лес, полнящийся куда большим количеством тайн и загадок, как было доказано накануне. Джисон не знал другого способа, как добраться к Чонину, кроме как пройти самым опасным путем – проследить, откуда лезут монстры и пролезть через расщелину. В принципе, погибнуть от зубов какой нибудь твари не так плохо в сравнении с тем, что скоро его личность может оказаться раскрытой. Еще одни новые проблемы находят Джисона очень быстро. На него из темноты выпрыгивает зверь мордой похожий на саблезубого тигра, но передвигающийся не на лапах, а на копытах и подметающий землю длинной гривой. Монстр зарычал, готовый проглотить Джисона целиком. Но тот восторженно замер, даже не пытаясь сбежать. Зверь не понял его реакции, потому тоже остановился, выжидая подвоха. Джисон похлопал себя по карманам, выудил блокнот и быстро зарисовал страшную мордочку. – Чем-то ты мне Лино напоминаешь. – Посмеялся Джисон. Зверь же при звуке имени прижал уши и обиженно зафырчал. – Что такое? Лино хороший, я вас познакомлю. – Искренне обещает Джисон. «Тигр» же окончательно осознает, что не с тем связался, и пускается в бегство. – Эй, куда же ты?! Покажешь мне дорогу к Ай Эну!? "Тигр" ускорил бег еще сильнее. В его глазах Джисон оказался двинутым, таскающимся с двумя демонами одновременно. – Может, мне покажет дорогу кто-нибудь еще!? Ну пожалуйста! – прокричал Джисон, сложив ладони рупором. В небо взвилась стайка механических птиц.

***

– Джисон все не отвечает. – Хмурится Лино. Хенджин закатывает глаза. – О, не переживай за него. Лучше побеспокойся о местной демонической фауне. Джисон там сейчас всех занянчит, возьмет в плен и, может быть, даже успеет распить по чашке чая с кем-нибудь из духов-хранителей. Лино хихикает. – Что верно, то верно. Я правда больше переживаю, что он просто заблудится. Приключения могут завести Хана в какое-нибудь другое место, мне бы просто проконтролировать маршрут. Хенджин видит, что Лино отправляет еще одно сообщение. Но затем все же прячет телефон. На котором тихонько звякнул сплетенный Сынмином брелок с черным котом. Хенджин отворачивается, чтобы смотреть куда угодно, кроме как на Лино. – Ты заботливей, чем пытаешься казаться. – Все же тихо комментирует он. Лино неловко кашляет. И, к собственному удивлению, отзывается: – А ты, на самом деле больше нормальный, чем двинутый. У каждого свои секреты и скелеты. Не будем их сильно раскапывать, хорошо? Хенджин не возражает. Если вдуматься, они с Лино довольно во многом похожи. Может, потому и грызутся. – У нас вынужденное перемирие. Разберемся с проблемами и снова разойдемся по разным углам, чтобы друг друга не доставать. – Обещает Хенджин. – Жду с нетерпением. – Врет Лино. Думает о том, что ему-то вскоре предстоит забраться в такой далекий угол, что Хенджин никогда больше его не увидит. К сожалению, когда к Хенджину протянулась дружеская ниточка, приходится собственноручно ее обрывать, чтобы они оба не привязывались. Но Лино обещал себе все равно за ним приглядывать. Если Хенджин однажды погибнет, замолвит за него словечко и сбросит парочку грехов, чтобы отправить его в рай. Другое дело, что с остальными ребятами прощаться будет больнее. Особенно с Джисоном. Лино еще не знал, как сможет это пережить, даже несмотря на то, что уже давно мертв. – Где твоя тень, Лино? – Вдруг спрашивает Хенджин. – Отпустил домой. – Развел Лино руками. – У нее семья, дети. Ей лучше не влипать в неприятности вместе со мной, так и погибнуть недолго. – Звучит как абсурд. – Фыркает Хенджин. – Ну, ты же сумасшедший, разве для тебя не должно это казаться нормальным? – Возражает Лино. – Абсурд, что ты это говоришь, а не я. Хочешь меня подразнить? Лино выставляет перед собой ладони. – Ни в коем случае! Топор войны похоронен до возвращения домой. Как вернемся в Sandd, покажу, где закопал, и откопаю при тебе. – Чан за топор кстати убьет, – напоминает Хенджин. – Ты же знаешь, он дорожит вещами. – Знаю! Но я же для дела взял! Хенджин рассмеялся. Легко так, радостно. Лино заулыбался от переливов его смеха. Оказалось, что Хенджин очень приятный парень. Они могли бы стать хорошими друзьями. Но судьба, чертовка, никогда не давала Лино быть счастливым долго. Лино помотал головой, вытряхивая лишние мысли. Пора бы вспомнить, ради чего они все здесь собрались. – Раз уж ты зачастую оказываешься прав, Хенджин, как, по-твоему, собрались добираться до Чонина остальные? – Чан с Чанбином по карте, – стал перечислять Хенджин. - Хан идет один, его приведут монстры. – Хан один? Тогда Сынмин… – Феликс вчера хорошо запомнил дорогу. У него на удивление отличная память. – Ну, бог же! Что нам до него. – шутит Лино. Или не совсем. – Ты переживаешь? – Конечно, – говорит Хенджин очень серьезно. – Феликс хоть и сильный, но в нем очень много сомнений. Думаю, он только начинающий бог. Лино припомнил перепуганное лицо новичка в синяках. У него явно, как и у всех местных, наберется пара сотен-других занимательных историй. – Думаю, к нам послали стажера. – Пожимает плечами Лино. Хенджин с сожалением качает головой. – Нет. Все хуже. Стажер, видимо, совершил ошибку и случайно свалился в наш мир. Лино даже несуществующим морозом пробрало. – Бедный ребенок. Хенджин вдруг входит во вкус от разговора. Вырывается вперед и теперь шагает лицом к Лино, не глядя на дорогу. – Я несу за него ответсвеность. Пока понятия не имею, как лучше его подбодрить. У дьявола нет какого-нибудь опыта? Я бы не отказался от совета. – Дерево прямо по курсу, Хенджин. Упадешь. – Фыркает Лино. Хенджин минует дерево, но глаз с Лино все так же не сводит. Ждет ответа, раз уж Лино не сказал «нет». Лино приходится сдаться. – Был парень, который любил снимать фильмы. Но у него было много проблем, которые ему мешали. Я ничего не смог для него сделать, кроме как предложить жить дальше, несмотря на разбитую мечту и жизнь. Возможно и Феликсу подойдет этот совет. Как и каждому из нас. У всех ведь судьбы не простые. Чонин тоже пропал не просто так, как и когда-то нашелся. Думаю, не мне тебе об этом рассказывать, Хенджин. Ты, каким-то образом, знаешь слишком много секретов. Я бы очень хотел послушать, если ты однажды захочешь рассказать. Имей ввиду. Хенджин делает вид, что пропускает мимо ушей. Надевает наушники и продолжает путь, пританцовывая между поросших мхом камней. Поскальзывается, едва не падает, вырывает из захвата руку пытавшегося его придержать Лино, и мурлыкает песню себе под нос. Лино делает вид, что верит в его сумасшествие. И ставит в голове пометку по возвращению прикупить Хенджину новые наушники. Эти наверняка скоро добьет непогода. Хенджин незаметно выуживает из-под одежды ключ. И они в мгновение оказываются в другом мире.

***

Чан очнулся от крика ворон. Их красные глаза жутко светились в полутьме, напоминая Чану, что он находится в демоническом мире. Чан чувствовал, что невдалеке притаилось нечто злое. Раны болели. Но Чан заставил себя сесть и расплывающимся взглядом вгляделся в темноту. Прячущийся в ней монстр вжался в каменную стену, обнажив клыки и утробно рыча. – Если совсем недавно меня едва не убили такие же как ты, тогда почему ты не нападаешь? – Поинтересовался Чан. Конечно, он не горел идеей быть съеденным, но ситуация слишком настораживала. Тварь в ответ молчала. Может, не умела говорить. И отсутствие этого навыка обострило другие его чувства. Потому что, если быть честным, бояться человека по имени Бан Чан было вполне естественно. Молва о нём шла не самая лучшая не только среди людей, но и среди монстров. И если до Города Катастроф она чудом не дошла (не удивительно, тот умел притягивать несчастья, притянул в свои стены и Чана) то местные монстры вполне могли были быть осведомлены. Кто не понимал речь, мог ощутить исходящую от него опасность. Чан пригляделся. Зверь напоминал нечто среднее между волком и доберманом – на длинных лапах, но с мощным телосложением. Такая зверюга легко бы его убила, если бы захотела. Но трусит. Возможно, тоже ранена. – Я такой страшный? – усмехнулся Чан. – Но да, уж лучше сиди там. Мне бы ещё пожить. Чан взглянул вверх. Удивительно, как он упал с такой высоты и не разбился. Видимо, вселенная бережёт его для чего-то важного. Другое дело, что подниматься высоковато. Если он сорвётся во второй раз, ему уже может так не повезти. Пойдёт же по ущелью дальше, мало ли, на что наткнется. – Страшный человек явился в наши края. – Вдруг услышал Чан из тени человечечкую речь. Но существо на свет не выходило, так что утверждать, что это человек, было нельзя. – Верно, – легко согласился Чан. – Но, зная это, ты, неизвестный, не сбежал, как остальные. Этот диковинный пëс тоже не ушел, однако вы оба не подходите близко. Пëс боится. А ты? Тебе что-то нужно от меня? – Я тоже тебя боюсь, но не могу не предупредить. Твои грехи обязательно обернутся против тебя. Остановись. Я видел в твоём будущем человека, который тебя изменит. Чан удивленно моргнул. Всмотрелся в темноту внимательней, разглядел силуэт, но лицо было скрыто капюшоном. Неизвестный не хотел открывать ему своей личности. – Ты прав. Но с предсказанием немного запоздал. Этот человек уже пришел в мою жизнь. Чан услышал вздох облегчения. – Это хорошо. Я рад. Живите счастливо. – Сказал он отрывисто. И зашагал прочь. Послышался стук дерева о камни. Неизвестный при ходьбе опирался на трость. У Чана в голове промелькнула странная мысль, и он решил ее проверить. – Я позабочусь о Чанбине. Не переживай. Палка при новом шаге стукнула немного громче, чем в предыдущие разы. И неизвестный ускорил шаг. Чан вдыхает поглубже, давя внутренний крик, но все равно из груди вырывается сдавленное: – Чокнуться можно. Этот мир когда-нибудь успокоится? С Городом Катастроф что-то совсем неладное творится. И, чем дальше, тем абсурдней. Может, они просто все сошли с ума? – Чан! – услышал Чан свое имя сверху. Подняв глаза к небу второй раз, он увидел Чанбина. Тот судорожно привязывал веревку, собираясь спуститься вниз. – Только не прыгай сюда! У меня тут собака, и она кусается! Лучше уж я сам поднимусь! – Уверен? – крикнул ему Чанбин. – Может все же помочь? Чан вместо ответа встал, отряхнулся от пыли и ухватился за край веревки, собираясь проделать длинный путь, карабкаясь наверх. Но, прежде чем успел начать, Чанбин потянул веревку на себя. Слишком беспокоился, что раненый Чан еще сильнее покалечится. Стоило Чану оказаться на поверхности, Чанбин заключил его в объятия. – Я так испугался, когда очнулся и не увидел тебя! Я знаю, что это не твоя вина, но не исчезай больше! – Чанбин отодвинулся и коснулся его раненой щеки. – Где еще болит? – Меня немного покусали. И головой приложился, пока падал. В остальном всё хорошо. Внизу был только один монстр, остальные разбежались. Я же такой ужасный. – Да ты шутник! – посмеялся Чанбин. Чан тоже рассмеялся. – Да... Смешно пошутил... Он помог Чанбину свернуть веревку. Заметил у него на поясе незнакомый клинок – видимо, стащил его, чтобы не идти на выручку с голыми руками. Чанбин умный и достаточно сильный – не пропадет. И все равно за него всегда было тревожно. Чан очень понимал человека, который сегодня явился к нему поговорить. Видимо, тот давно надеялся на встречу. Видел ли он будущее, или ему явилось прошлое, он желал им с Чанбином добра. Вряд ли Чан еще его когда-нибудь встретит. А вот Чанбин – наверняка. Раз уж каждый раз начинает жизнь сначала. Обязательно. – Что-то ты задумчивый? Сильно болит? – забеспокоился Чанбин. – Там собака внизу осталась. Давай заберем на обратном пути, если не сбежит? Она смелая, будет нам дом сторожить. Чанбин взглянул в сторону населенного монстрами карьера. Коснулся лба Чана – нет ли у того жара. Чан перехватил его запястье, оставил на нем поцелуй и переплел свои пальцы с пальцами Чанбина. – Нет. Ну правда! Кого к нам уже только не притаскивали, я тоже хочу себе друга!

***

У Феликса не было карты, но, как и был уверен Хенджин, дорогу он запомнил хорошо. Снова промелькнул магазинчик с маленьким роботом на входе. Пришлось укрыться в тени его козырька и затаить дыхание – монстр без ног прыжками показался из-за угла и прохлюпал по лужам переулком ниже. У Феликса отлегло от сердца. Это первая преграда, которая встала на их пути, и больно легко их миновала беда. Можно считать это чудом. Везло бы им так и дальше. Феликс продолжил путь. Услышал над ухом звук снятия предохранителя. Видимо, Сынмин был насторожен ещё больше чем он. – По соседнему переулку тоже шастает. Лучше быть начеку. – Предупреждает Сынмин. Феликс очень удивляется – сам он из-за шума дождя не мог утверждать, приближается ли монстр, или это беснуется сливная труба. И при этом между ними явная разница – Феликс бог, прошедший подготовку. А Сынмин обычный парень, едва перешедший порог подросткового возраста. Когда он успел всему научиться? Если Сынмин занимался с самого детства, что у него была за жизнь? – Сынмин, сколько тебе сейчас лет? – Поинтересовался Феликс. Сынмин удивился вопросу и какое-то время размышлял, припоминая. – Если считать по моему родному календарю – двадцать два. – А если по нормальному? – решил уточнить Феликс. Потому что на двадцать два Сынмин уж точно не тянул. – Семнадцать. – Отозвался Сынмин уже быстрее. Ну, это уже хотя бы было похоже на правду. – Страшно умирать в семнадцать? Наверное, задавать такие вопросы было нетактично. Но Феликс и сам застрял в своих семнадцати. Не знал, как погиб. Наверняка ему было что терять. Интересно, что Сынмин думает на этот счёт. Однако Сынмин отзывается на удивление спокойно: – Не страшно. У меня есть по крайней мере ещё пара лет. Может даже три года. Да, тяжело оставлять тех, кто мне дорог, но я ничего не могу поделать. Феликса его ответ поразил. – Ты смелый, Сынмин. Думаю, в отличие от тебя, мне было страшно умирать так рано. Но я всё же умер. – Так ты бог и у тебя вечные семнадцать, – говорит Сынмин с сожалением. – Ты вернулся, потому что скучаешь по прошлой жизни? У тебя еще остались родные? Может, их ещё можно найти? – Нет, я спустился случайно, а о прошлом ничего не помню. У меня есть только вы, – Феликс грустно усмехнулся. – Возможно я вообще всё выдумал, и мы с Хенджином, как ты сказал вчера, два сапога пара. Сынмин ляпнул это при знакомстве, не подумав. А сейчас, когда немного узнал Феликса, ему стало жуть как неловко. – Прости, что вчера сказал это с издёвкой. Мне очень жаль, – произнёс Сынмин сквозь ком в горле. – Ты сирота, как и все мы, будем держаться друг друга. В Sandd очень хорошие ребята, можешь им довериться. Феликс постарался подавить накатившие эмоции. И радовался, что Сынмин, сидя у него на спине, не мог видеть его лица. Он ведь едва не упустил шанс обрести в жизни нечто ценное. Если бы Сынмин его не окликнул в коридоре, снова бы потерялся. И неизвестно, через сколько времени открыл замок и сгинул во тьме. Сейчас Феликсу очень хотелось держаться. Он обязательно будет сильным. – Не будем обо мне. Расскажешь о Чонине? – Просит Феликс. Сынмин охотно отвечает: – Как говорит имя, которое я ему дал, он очень добрый. У Чонина много тайн. Знаешь, сильный человек тот, кто делает добро несмотря на то что жизнь его ломала злом многие годы. Я уверен, что он изменился, даже если он сам так не думает. Возможно он просто запутался. – Думаю, ты ещё добрее, чем Чонин. За это он тебя и полюбил. – Да, у нас с ним было много забавных моментов. Как мы разбирались с конструированием и учились пользоваться техникой. Я признался ему в любви, когда мы однажды сидели на берегу реки. Никогда не забуду тот закат и отражение солнца в его глазах. Феликс мягко улыбнулся. – Ты его солнце, Сынмин. Единственное в жизни. Я видел, как Чонин плакал, когда мы уходили. Сынмин втянул в лёгкие побольше воздуха и поднял глаза вверх, к небу, чтобы не расплакаться. Вместо слез глаза залило дождём. Тучи плакали за всех обиженных. – Ох и попадёт нам от Чана, – прокомментировал Сынмин. – Но главное, чтобы все были живы-здоровы. А там поссоримся, помиримся, снова поссоримся. Знаешь, Феликс, так странно. Когда я пришёл, не хотел оставаться в этом страшном месте. А теперь не представляю жизни без Чонина и ребят. – Мы обязательно разберемся. – Обещает Феликс. Дождь стихает. Но не потому что погода вдруг решила наладиться – это они добрались до мира демонов. Сынмин заметил перемены в окружении, и насторожился. Феликс же уже не удивлялся, и шел известным ему маршрутом к главной улице, чтобы затем отправиться по ней в дальний путь к поместью Лиса Ай Эна. Однако Сынмин подергал Феликса за воротник, обращая на себя внимание. – Прежде чем пойдем к Чонину, я могу тебя попросить?

***

Сынмин описал Феликсу место, и они направились в обратную сторону, к лесу. Но в хлеве, где Сынмин велел спрятаться людям, они обнаружили только несколько обглоданных костей. – Они все еще здесь. В том углу. Феликс, отпусти меня. – Тихо попросил Сынмин. Феликс осторожно опустил его на пол. Сынмин сложил ладони в молитвенном жесте. И зашептал слова заклинания: – Потерявшиеся души вернутся на небо, туда, откуда они родом, где у них снова отрастут крылья… Сынмин прервался, будто у него перехватило дыхание, но затем договорил: – И они, как прежде, смогут жить без мирских тревог. Простите. Пожалуйста… Простите… Сынмин обнял колени, превратившись в крошечный комочек. Феликс накрыл ладонями его дрожащие плечи.