В городе, который

***

У Феликса внутри шевельнулось ну очень нехорошее предчувствие. Что делать, если Хёнджин все это время говорил правду? Как Феликсу его защищать, появись на горизонте реальная опасность? Он-то вызвался помогать, желая присмотреть за Хенджином и надеясь, что Чонина максимум придётся отбивать у местной банды. Но если им будет грозить то, отчего не отобьешься кулаками, и придётся задействовать силу Катастроф, не сделает ли он хуже? То, что Феликс знал наверняка – шрам на шее Хенджина не от собачьих клыков, это абсолютно точно когти. Большой кошки или лисы. Феликс уже видел такие шрамы – когда-то обрабатывал раны товарищей во время прохождения божественных испытаний. И если в местном лесу не водится львов или тигров, то организация Sandd в опасности. – В любом случае, нам нужно найти Сынмина. – перещелкивает Хёнджин настроение с серьёзного на расслабленное. Феликс подумал, что ослышался: – Разве мы ищем не Чонина? И вновь в Хенджине перемена. На щеку ползёт нервная усмешка. – Сынмина. Потому что Сынмин охотник, он даже несмотря на ливень нападёт на след. И обязательно попадёт в беду. Нам главное вовремя успеть на подмогу, потому что Сынмин пусть и очень сильный, если вдруг окажется, что Йени нам враг, драться против него всерьёз ему не позволит любящее сердце. Сынмин предпочтет погибнуть от руки Чонина, чем причинить ему вред. – Но ты говорил, что ручаешься за Чонина и его человечность! – вновь напоминает Хенджину Феликс. – Помни, я и моё сумасшествие можем ошибаться. Я не знаю всех обстоятельств – только то, что Сынмину сейчас не помешала бы поддержка. Хорошая такая, в парочку гаубиц. Но я не по крупному оружию, так что чем смогу. – Хёнджин подергал лямку рюкзака, указывая на его содержимое. – Почему не расскажем остальным? – задаёт Феликс резонный вопрос. – Потому что там, куда мы идём, нас ждут неприятности, Феликс. Нужно ли подвергать опасности всех сразу? Не знай я, что ты Бог, я бы и тебя с собой не взял. Но если есть шанс заручиться Божьей помощью, я не буду его упускать, хорошо? Рассчитываю на тебя, бог Феликс. Хёнджин. Черт возьми. У Феликса просто не было слов. Серьёзно – лучше бы всё это оказалось бредом, и парень по имени Чонин, который ещё и Йени, просто поддался подростковому максимализму и сейчас зависает в каком-нибудь компьютерном клубе. Но Феликс чувствовал – совсем скоро произойдёт что-то очень дурное. А дождь всё лил. Барабанил каплями по красному зонту, забирался за шиворот, падал на щеки, нагоняя тревоги. А на руку Хенджина можно было опереться, пусть Феликс и сам был уже вполне в состоянии ровно стоять. Отпускать не хотелось. Из-за тепла. И желания защитить. Феликс сделает всё возможное, чтобы все сегодня вернулись домой.

***

Бог Катастроф. Ли Феликс. Предназначенный судьбой вредить людям, Желает их спасать. Говорят, против своего предназначения не попрёшь. Но Феликс никогда своего не желал, потому надеялся, что если будет спасать, а не пытаться навредить, то у него всё получится. Хенджина же получилось вчера спасти. Значит он не так безнадёжен. Феликс надеялся. Верил. Но...

***

Дождь пропитал одежду Сынмина насквозь. Куртка прилипла к спине, ботинки хлюпали по лужам. Глаза тоже заливало, но они, внимательные, оглядывали тонущий асфальт. Смазанные силуэты проезжающих автомобилей, спешащих мимо людей. Рисовали образ Чонина, бредущий тяжёлым шагом по дороге. Настолько, будто ему на ноги нацепили кандалы. Он не хотел уходить, но шёл, хватаясь за бок от боли. Глотал слезы. Сынмин чувствовал его горе, и увитое цепями сердце сжималось. Сынмин видел Чонина – его сияющий след ауры. Хотел обнять и утешить его непонятное горе. Но было нельзя – это не сам Чонин. Созданные заклинанием ауры существа очень хрупкие – одно прикосновение, и не только исчезнут, но ещё и оставят своим исчезновением травму тому, кого изображают. Так что с этим ненастоящим Чонином нужно было быть осторожнее. И держать себя в руках. След Чонина уводил Сынмина из жилого района на окраину города, туда, где начинался последний оставшийся в их мире густой лес. Всё дальше и дальше, глубже в темноту. До тех пор, пока Сынмин не почувствовал, что наткнулся на преграду, а ненастоящий Чонин исчез, обрывая дальнейший след. Сынмин огляделся и не увидел ничего, кроме сгоревших на солнцепеке ржавых листьев на земле и над головой да пробивавшегося сквозь ветки бледного солнечного света. Не было никаких препятствий, но пройти он не мог. Значит, западня. Для него, Сынмина. Чонина обманули, похитили, чтобы вновь его помучить, напомнить, что он в клетке, и для него не существует счастья. Мучили бы лично его сколько угодно, да хоть на куски разорвали заживо, но Чонина за что?! Он же ни в чем не виноват! – Ты только держись, Чонин. Я скоро, – выдыхает Сынмин. Рыскает по земле взглядом. Натыкается на старый олений череп – становится вдвойне жутко. Ещё и от того, что один его рог оказывается собран из тонких металлических прутов. Но это не то. Не центр заклинания. Слишком очевидно. Сынмин бродит кругами в поисках подсказки. Присаживается на корточки, ворошит листья. Вовремя отдергивает руку – на его запястье едва не сошлись ржавые клыки капкана, оставленного, кажется, три поколения назад, когда заниматься охотой ещё было достаточно законно. Удивительно, что он ещё работает. Хотя, возможно... его могли оставить позже. Не для животных. Сынмину приходит это в голову случайно. Но он продолжает искать. И на этот раз снова находит кость. Целое человеческое запястье, уже успевшее побелеть от времени. Что, черт возьми, происходит рядом с двинутым Городом Катастроф? И как давно? Знают ли остальные ребята Санда, что какая-то тварь охотится в лесу на людей? За Чонина становится в десятки раз страшнее. И Сынмин решает не искать то, что откроет барьер, а проделать себе путь самостоятельно. Натягивает цепи на сердце, касается бурлящей невидимой силой стены, пытаясь нащупать слабое место. Но его не было. А его крошечной, едва протекающей наружу магии, было недостаточно. От досады Сынмин бьёт по барьеру кулаком. Ещё и ещё. Никакого толка. Он бесполезен. Сынмин вдруг хмурится, понимая, что нет, путь есть. Безрассудный до безумия. Но есть. Ладони с трудом разжимают ржавые зубья капкана. Глубокий вдох. И второй раз они защелкиваются уже на его лодыжке.

***

Всё тело пронзило адской болью, но Сынмин сцепил зубы, превращая крик в сдавленный стон. Скулёж раненой собаки. Ему хотели сделать больно? Сделали. Но бешеный взляд глядел на прозрачную стену барьера. За Чонина было куда больнее. И если он не сможет после такого встать – отправится на поиски ползком. Поначалу казалось, что подозрения Сынмина ложные, и капкан, в который он попался, действительно оказался здесь по ошибке. Но потом нервно вскрикнула птица. Взвилась в воздух, ломая ветви и осыпая их крошкой мокрые волосы. Кто-то шёл по жухлой листве тяжёлыми шагами. По звуку Сынмин определил, что ноги две, обуты они в сапоги. Если бы не колоссальный вес, можно бы было подумать, что приближается человек. Чтобы посмотреть поближе, Сынмин избрал стратегию показаться раненым сильнее, чем было на деле. Схватился за ногу и свернулся в комок, зажмуривая глаза. Приоткрыл совсем слегка, только когда обладатель шагов оказался рядом. Монстр с огромной головой мопса и одним глазом. Остальное тело человеческое. Такое чудище больше смешило, нежели пугало. Но Сынмин чувствал исходящую от него опасность. Если бы Сынмин был простым гражданским, то ему бы было чего бояться. Но он не был. Единственное, вспомнил вдруг, что ушёл совсем уж налегке – с пистолетом за пазухой да холодным лезвием в сапоге. Отлично подготовился, ничего не скажешь. Придётся воевать, чем есть, но для начала – попытка поиска прохода. Откуда-то же пришла эта тварь. Наверное, из места, в котором Сынмин никогда не бывал. Потому что таких монстров он раньше не встречал. Пока Сынмин нервно размышлял, "мопс" принюхался, потыкал его носком сапога, проверяя, насколько "добыча" жива. Не получив ответной реакции, вытащил из кармана нож, уже замахнулся (Сынмин же готовился мгновенно среагировать и перебирал варианты самозащиты и ответного удара), но монстр вдруг замер. Задумчиво почесал затылок, убрал нож, без труда разжал зубья капкана и взвалил Сынмина на свою спину. На мгновение замер перед невидимым барьером, но потом переступил через его черту. И перед Сынмином оказался совсем другой мир. Он кожей почувствовал темноту, и по ней пробежалось стадо мурашек. Кажется, это страшилище привело его в страну ему подобных. И Чонин тоже где-то здесь! Какой кошмар! Нужно быстрее его найти! Но для начала... Его же куда-то тащат? Может, Чонин попался тем же монстрам. Стоит для начала проверить. Потерпеть. Дорога оказалась длинной. Сынмин чувствовал, что истекает кровью и от того в голове мутится. И конечно же, он видит под прикрытыми веками Чонина. Его яркую улыбку. Им нельзя разлучаться надолго. Сынмин скучал. Сынмин немного пришёл в себя, когда его опустили на ворох соломы. Он снова приоткрыл глаза – вокруг оказалось темно, но сквозь щели между деревянными досками стен падал свет факелов, немного проявляя образ места, в котором он оказался – хлев. Вот только держали в нём не животных – людей. Помимо него в углу тряслись от страха трое: женщина и двое ещё совсем маленьких детей. Увидев, что Сынмин пришёл в себя, женщина собиралась что-то сказать, но Сынмин прижал палец к губам и кивнул на дверь. Он чувствовал, что монстр никуда не ушёл. И что рядом с ним стоял ещё. Они курили и вот-вот должны были начать разговор, который Сынмин обязан был услышать: – Лицо больно смазливое. Решил на провизию сразу не пускать – таких хорошо покупают. Можно попробовать продать, убить всегда успеем. – Спасибо, дядя-мопс, услужили, – тихонько похихикал Сынмин, прилипая к щели глазами. Рядом с уже знакомым ему монстром стоял другой, с головой аллигатора. А за ними... Разворачивался неизвестный город. Дома старого стиля не поднимались в небо выше пяти этажей. На их наружных стенах висело множество освещающих улицы красных фонариков. А по дороге скользили, шли и летали в воздухе существа всех возможных форм и размеров. Вели беседы. Смеялись. Торговались у лавок. На глазах Сынмина даже кто-то кого-то внезапно сожрал. Зловещее местечко, валить отсюда надо. С Чонином. Сынмин оглянулся на других пленников и тихо поинтересовался: – Вы не видели сегодня рыжего парня примерно моего возраста? Девушка помотала головой. И Сынмин с сожалением вздохнул. Как и ожидалось, просто не будет. Порыскал по карманам. Откопал отмычки и принялся взламывать замок. Закончив, Сынмин оглянулся на девушку: – У меня ещё есть важные дела. Снаружи опасней, чем здесь, не пытайтесь сбежать, я вернусь за вами. Помолился богу, чтобы дверь не заскрипела, да раненая нога ещё немного послужила, и тихонько выскользнул на улицу. Тенью оказался за широкими спинами монстров. Резкий удар холодного лезвия сразил аллигатора. А затем и мопса. Сынмин отер окровавленные ладони о джинсы. И похромал туда, где свет и шум. К красным огням, клубящемуся дыму. И разговорам. Чонин ведь где-то здесь. Странно, но как бы Сынмин ни старался снова позвать заклинание проводника, не выходило, что вызывало ещё больше беспокойства. Он надеялся, что Чонин жив. Жив, конечно. Чонин не слабый. – Человек! Человек! – услышал Сынмин крик, едва влился в толпу монстров, и оглянулся. В поисках человека. В итоге исподлобья взглянул в сторону визжавшего монстра в форме корявой буквы "Z". – Какой я тебе человек? Монстр пригляделся внимательнее и завизжал пуще прежнего: – Экзорцист! Колдун! Как смеешь ты появляться в наших краях?! Да мы на куски тебя порвем! На этом этапе разговора Сынмин понял, что в его сторону действительно оборачиваются. А у него с собой только пистолет. Холодное лезвие. И нежелание умирать. Он сейчас не в форме – цепи душу вынимают. Но главное не подавать виду. Сынмин чувствовал, что его боятся. И правильно делают. – Это вы как смеете забирать то, что вам не принадлежит? Где рыжий парень, который пришёл к вам этим утром? Повисла гнетущая тишина. Сынмин чувстовал, что в любой момент может начаться драка с множеством смертей. Его в том числе. Время утекает. Чонин... Чонин, он... – Рыжий... Рыжий у нас только один. На порог заведения, очень похожего на бордель, вышла (точнее выползла) девушка с высокой причёской в малиновом кимоно. Сынмин бы даже мог назвать её красивой, вот только её змеиный хвост портил впечатление. Она облокотилась плечом о дверной косяк и с сожалением протянула. – Рыжий. Рыжий лис. Ох, милый, одурманил тебя этот гад. Мне даже жаль, ты такой красивый да с разбитым сердцем. Такие долго не живут.