Опережая время, пространство, миры.

Волнение- самое недооценённое человеческое чувство. Как много решений принимается из-за него, и как много- отменяется! Сколько недосказанных слов провоцирует ноющее чувство в животе, сколько сомнений, а после- сожалений о том, что поддался порыву… Я волновалась в два раза больше, чем ожидала- а всё потому, что заметила реакцию Грейс и Реджинальда на сценки от других ребят. Они, кажется, ожидали от нас буквально-таки Бродвей- а видели обычных мальчиков и девочек двенадцати лет. Пятый стоял рядом со мной, и тон его кожи постепенно сливался с белыми стенами. До нашего выхода оставалось чуть меньше минуты, а мы вдвоём едва могли усмирить дрожь в коленках, возникшую так не вовремя. Наконец, заиграла Ванина скрипка, означающая, что сейчас должны появиться Гамлет и Офелия. Я последний раз оглядела Таймера- он был одет в школьные шортики, но наверх Слоун подготовила ему рубашку, расшитую такими же полевыми цветами, что и моё платье. На головах у нас красовались одинаковые веночки,- почему-то Пятая решила, что без головного убора никак не обойтись. Пока мы выходили на сцену, я молчала. Мне казалось, что мой язык стал слишком тяжёлым, и оттого с минуту никто из нас не начинал. Я прислушалась к звукам: Клаус каким-то чудом уговорил Бена сыграть на фортепиано только для нашего диалога, так что меня попросили подождать музыкального сопровождения. Но время шло, а длинные красивые пальцы не касались клавиш с намереньем развеять тихие ноты и аккорды- и я, набрав побольше воздуха, заговорила: -Разве для красоты не лучшая спутница порядочность? С каждым моим словом губы Пятого дрожали всё больше. Испугавшись, что он ничего не скажет, я подошла к нему и попыталась взять за руку, но парень несильно оттолкнул меня. -О, конечно! И скорей красота стащит порядочность в омут, -запинаясь, пробормотал он.- нежели порядочность исправит красоту. Прежде это считалось парадоксом, а теперь доказано. Я вас любил когда-то. Забавно, что со стороны наша скованность и страх смотрелись гармонично- настолько, что, пожалуй, это могло сойти за хорошую игру. Однако я уже перестала тревожиться по поводу сидящих в зале- меня лишь интересовало, что на самом деле чувствует девушка, когда её любимый говорит ей такое. Как бы отреагировала я? Никто никогда не называл меня эмоциональной, я всегда была ко всему холодна и безучастна, но любовь, настоящая любовь, всё бы наверняка изменила. -Если пойдешь замуж, вот проклятье тебе в приданое. Будь непорочна, как лед, и чиста, как снег, –продолжал номер Пять, всё сильнее отворачиваясь от меня. -не уйти тебе от напраслины. Затворись в обители, говорю тебе. Иди с миром. А если тебе непременно надо мужа, выходи за глупого: слишком уж хорошо знают умные, каких чудищ вы из них делаете. Ступай в монахини, говорю тебе! И не откладывай. Прощай! Я вскинула руки вверх: -Силы небесные, исцелите его! Ответить на это Гамлет- то есть Пять- не успел, потому что на сцену вдруг неожиданно взобрался Бен. На растрёпанных волосах у него лежала корона, соображённая из ромашек, лепесточки которых то и дело опадали. Я с удивлением поглядела на него: мы не планировали продолжения этой сцены, хотя если бы и так- сначала нужно было уйти амбрелловцу. Второй переводил взгляд, то на меня, то на Таймера: -Что же ты, Гамлет, не говоришь Офелии, что быть не хочешь с ней лишь только из-за трусости своей? Не спорь со мной, я слышал, как ты говоришь о себе. Сколько жалости и высокомерия! Оно у тебя везде. Офелия, -Бен уставился на застывшую от недоумения меня. –зачем ты убиваешься ради него? Я сглотнула. Срочно нужно было предпринять хоть что-нибудь и подыграть брату- иначе сцена будет потеряна: -Ведь я люблю его! А вот зачем ты вздумал нам мешать- мне, увы, неясно. -Затем, что ты не понимаешь, что за проклятье к нам пускаешь. Что за слабака ты выдаёшь за храбреца и ищешь в нём так много утешения, разве не видишь ты? Он не любви, нет, нет, он ненависти творение. -Тебе тут слова не давали! –вмешался Пятый, понимая, что номер Два говорит вовсе не о Гамлете, а о нём самом. –По что пришёл, уж если мы тебя не звали? -Помочь Офелии. –с напором заявил Бен. -Ты что, считаешь, я безвольна? –воскликнула я. –Иль я сама себя предостеречь не в силлах? -Я лишь помочь хочу- а ты всё недовольна! –со злостью кинул брат. –Твой Гамлет- трус, глупец… -Довольно! Вытерпеть этого Таймер уже не мог: скинув с себя венок, он с гордо поднятой головой ушёл в противоположную сторону, обратно к лестнице- и теперь мы с Беном остались одни. Я вгляделась в его глаза, находя в них два своих отражения, и, отпихнув парня подальше, зашептала: -Ты всё испортил! Ты… -мне вдруг снова стало чересчур обидно: ну почему хотя бы здесь Двойка не мог просто позволить мне сыграть? Это что, слишком сложно? –Ты… От негодования и обиды я не могла и слова вымолвить, так что закусила губу. В зале послышались аплодисменты. -Браво, -чуть громче, чем обычно, сказал Реджинальд. –Грейс, ты не сказала мне, что Соломия- такая прекрасная актриса. -Я и сама не знала. –улыбнулась мама, с гордостью глядя на моё лицо.