Опережая время, пространство, миры.

За следующую неделю у меня сформировалось чёткое расписание, которому мне удавалось следовать: с утра, сразу после пробуждения, я выходила в сад, дабы выучить новую партию фраз Офелии, после- завтракала и шла к Диего. Теперь я проводила с номером Два очень много времени- мы виделись хотя бы раз в день по несколько часов. Но дружба с ним давалась мне довольно тяжело. Не зная, чем занять амбрелловца, я носила ему настольные игры, однако, стоило парню проиграть, как он начинал злиться и крушить всё вокруг. Так я лишилась шахматной доски, монополии и колоды карт. И как бы плохо это не звучало, хуже было другое: так же, как Диего не мог принять поражение, он не мог принять и другое мнение. Если я не выражала своё полное согласие с Двойкой, он тут же обижался и просил уйти, чтобы на следующий день говорить о том, что очень ждал встречи. Такое поведение сбивало меня с толку, и в итоге вышло, что вместе с тем, как приближалось время идти в больничное крыло, моё настроение постепенно опускалось до самой нижней планки, и наоборот. Тренировкам удавалось всё исправить: во время очередных заданий я была настолько сосредоточена, что не обращала внимания на эти тонкости. Два раза нам удалось выиграть, один- проиграть, и в наказание мы целых четыре часа занимались математикой. Была и миссия, правда, всего одна, и, честно говоря, не самая удачная. Думаю, тут мне стоит рассказать немного подробнее. В среду, около семи утра, нам поступил звонок про ограбление антикварного магазина. Ничего сложного- по крайней мере, мне так казалось, но ровно до того момента, пока Лютер не начал командовать. Мы не договаривались о перекладывании обязанностей общего лидера на него, нет, об этом и речи быть не могло, так что я впала в минутный ступор, а затем, как ни в чём не бывало, принялась раздавать свои собственные указания. Конечно, ничего хорошего из этого не вышло. Кто-то уже дома сказал, что мы были похожи на молекулы, натыкающееся друг на друга каждые пару секунд. Так оно и было- хорошо, что, несмотря на это, нам всё-таки удалось остановить преступников. Театр тоже был не самым организованным- репетиции проводились в разное время и порой не имели никакой эффективности. Зато Слоун и Клаус, кажется, стали настоящими друзьями- я часто видела, как они бурно обсуждают что-то, и Пятая благодарит Сеанса за советы. Наверное, это было связано с Лютером, потому что в последние дни моя сестра даже больше, чем обычно, пыталась завоевать внимание блондина. Не зная, как сказать ей, что Первый уже занят, я молча наблюдала за развитием этого бразильского сериала. Вот если бы кто-то дипломатично намекнул ей… Кто-то, вроде Альфонсо, но Четвёртый почему-то ничего не говорил. Он всецело был занят общением с Клаусом. Они буквально не разлучались: с самого утра и до поздней ночи делали всё вместе, и меня колола ревность- с чего это мой брат так быстро нашёл общий язык с кем-то ещё, и теперь совершенно не переживает обо мне? Джейми тоже не предпринимала никаких попыток помириться или просто попросить прощение, и я, в конечном счёте, осталась сама по себе с разбитым сердцем и громадным чувством вины. Да что уж говорить, если даже Фей и Маркус, две книжные души, старались избегать моего общества? Размышляя обо всём произошедшем, я наткнулась на Бена. Это было утро воскресенья, и он, как и я, заканчивал повторять свои слова. В огромную библиотеку, принадлежавшую когда-то Реджинальду Харгвризу, мирно проникали холодные солнечные лучи. Парень никак не отреагировал- пожав плечами, просто прошёл дальше. Это стало последней каплей. Не в силах выдержать такую изоляцию и от человека, который раньше всячески меня задевал, я развернулась к брату. -На что ты обижен? –вот это и всё, о чём я спросила. -О чём ты? –Бен избегал прямого контакта глазами, переводя взгляд то на потолок, то на пол. -Обо всём. –просто сказала я. –Прекрати дуться на то, что от меня не зависело. Второй хмыкнул: -Не зависело? Как же. Тон его голоса был раздражённым, и вместе с тем каким-то обиженным: Бен напоминал мне ребёнка, который хотел доказать, что его вообще ничего не волнует, но все вокруг понимали, что это не так. -Я не понимаю тебя. –честно призналась я. –Если бы я знала, что та победа так важна для тебя… -Почему ты не поменяла его, Соломия? –перебил меня брат. -Кого? -Сама знаешь. Я закатила глаза: -Так не пойдёт. Я и понятия не имею, о ком ты говоришь. Либо объясняй нормально, либо я ухожу. -Пятый. –выдал наконец он. –Почему ты не поменяла Пятого? -Я… Мы хорошо справляемся. А почему это тебя так волнует? -Не волнует. –тут же поправил Второй. –Я так, просто. Сейчас уже я больше походила на ребёнка-точнее, себя саму семилетнюю: -Бен, не доводи меня. Ты не можешь просто рассказать всё? -Просто я… -брат перешёл на крик. –Просто я… -О, Бенни, Соломия, вы здесь? –из-за стеллажей высунулся Клаус. -Я сотню раз, -номер Два закатил глаза. –просил так меня не называть, но ты продолжаешь. Почему? -Потому что я всем даю милые имена. Вы идёте? Через пять минут начинаем. Я украдкой посмотрела на Бена, но он только шмыгнул носом. Что ещё оставалось делать? Вздохнув, мы поплелись за сеансом в маленькую комнату, которую Слоун с каким-то величеством подписала «гримёрная». У нас не было костюмов, меня просто очень настойчиво попросили надеть полу-прозрачное белое платье, которое Пятая красиво расшила цветами. В нём я выглядела смешно,- из-за коротких чёрных волос и темноватых глаз меня легко можно было спутать с приведением. -Хорошо, хорошо. –с волнением прокомментировал Клаус, оглядывая меня. –А где Пятый? Я закусила губу, вспомнив кое-что: -Он… Я сейчас схожу за ним, вы пока подготовьте остальных.