Опережая время, пространство, миры.

Однако мне не удалось избежать общества Клауса, и всего через несколько минут я нашла себя сидящей на стуле. Сзади меня суетился темноволосый парень, то и дело дающий комментарий по поводу состояния моих волос. Я мало что понимала из них, поэтому чувствовала себя не самым лучшим образом. У меня снова возникло желание встать и уйти, но номер Четыре был абсолютно другого мнения. Не церемонясь, он расплёл меня до конца, и, мило улыбнувшись отражению, начал напевать песню. Первые мгновения я провела в молчаливом шоке. Но постепенно мой страх прошёл, и я, доверившись своему «мастеру», стала осматривать комнату. Это было не очень большое помещение, хотя, впрочем, размер не влиял на уютность. Обоев тёмно-коричневого цвета было не видно за десятком плакатов с самыми разными музыкальными группами; Тут были также фотографии Майкла Джексона- даже слишком много фотографий. Почти все они висели над кроватью, которая была небрежно накрыта пледом. -Ты любишь его слушать? –спросила я, улыбаясь. -М? –уйдя в свои мысли, Клаус даже не сразу понял вопроса. –А, да. Очень. А ты? Я смутилась: -Я слушаю только классику. У меня в плеере нет других песен. -Серьёзно? –удивился парень. –Ну нет, так не пойдёт. Ты должна… О да. Поверь, это будет рай для ушей. Не дождавшись ответной фразы или возражения, он полез куда-то вниз, под стол. Прозвучал какой-то хруст, что-то скрипнуло, и вдруг полилась музыка. Я вздрогнула от испуга. У нас в доме было запрещено иметь проигрыватель, и мне показалось, что в Академии Амбрелла тоже. Клаус по этому поводу не особо переживал: продолжая чесать мои прядки, он то и дело подтанцовывал. Это не могло не вызвать смех, так что, как бы я не хотела сдержаться, вскоре по всему второму этажу разносился мой звонкий хохот. Этот день, ужасный день, (по крайней мере, таким он был всего час назад), приобрёл совершенно другие краски. Теперь я почувствовала себя так, словно оказалась там, где нужно, и это ощущение только росло с каждым новым движением, с каждой фразой и взглядом. -Ты красивая. –вдруг заметил номер Четыре, положив голову мне на плечо. –Я вижу в тебе внутренний потенциал. Я, как и он, поглядела в зеркало, но ничего нового не заметила. Это была всё та же я- только теперь волосы были уложены немного иначе, и из-за этого овал лица казался не таким грубым. -Но не хватает живости в глазах. -Да, я знаю. –тут же ответила я. –Моя вечная проблема. -Думаю, это можно исправить… -Харгривз развернул мой стул к себе и уселся на кровать. –…с помощью стрелок. -Чего? –не поняла я. –Каких ещё стрелок? Мой собеседник похлопал меня по плечу, утешая, а затем снова юркнул под кровать: -Сейчас…где-то здесь у меня был… Когда его голова снова была на одном уровне с моей, в руках Клауса оказался большой свёрток. Я с интересом развернула краешек- и, к моему удивлению, там, аккуратно и в соответствующем порядке, были разложены принадлежности для нанесения макияжа. Я мало смыслила в этом, но о существовании некоторых вещей всё таки знала. В конце концов, моей сестрой была Слоун- а уж она-то по части красоты и моды разбиралась лучше кого угодно. Порой я даже брала её журналы, но так, чтобы номер Пять не знала, и тоже попадала в этот неизведанный мир «нормальных» девочек-подростков. -Закрой глаза. –приказал Четвёрка и высунул язык. Я послушно хлопнула ресницами и почувствовала, как его руки прикасаются к моим щекам. Поборов желание отстранится, я стала терпеливо ждать, когда будет позволено взглянуть на то, что на мне нарисовали. -Ты правда умеешь краситься? –шёпотом спросила я, краем уха прислушиваясь к всё ещё звенящей песне. –Разве это не для девочек? И откуда у тебя… ну, всё это? Клаус цокнул языком: -Умею. И никто не говорил, что это для девочек, просто парни не настолько талантливые, чтобы заниматься этим. –весело заявил он. –Подводку, карандаш и тени я взял у Элиссон, а остальное сам купил. -Вау. –выдохнула я. Это правда не могло не вызвать восхищения. Для меня трудным было нарисовать самый простой пейзаж на уроке живописи, а тут речь шла о таком же искусстве на лице. -Ну-ка, глянь. С некоторым страхом и неуверенностью я снова сфокусировалась на зеркале. И о Боже, как же невероятно сильно я была удивлена… Не было этой серой мышки с какими-то бесцветными губами и бледной, как у вампира, кожей. На её месте спокойно и прямо сидела девчонка с щеками, щедро намазанными румянами, и с густым шаром вишнёвых теней. -Если я буду выглядеть так каждый день, -сделала я вывод. –то смогу полюбить себя. -Ты чего? –вмешался Клаус. –Чтобы любить себя, тебе не нужны все эти изменения. Только посмотри на свою красоту под другим ракурсом. Не будь ты такой очаровательной, и макияж бы получился другим. Он всего лишь подчеркнул твои достоинства. -Правда? –спросила я, продолжая красоваться перед собой. –Спасибо большое. Только мама… -Да не думай ты о ней. Если тебе нравится, значит, всё в порядке. Я закусила губу. Парень был абсолютно прав, и его слова эхом отзывались в бунтарской части меня. Это была, кстати, та безрассудная и мечтательная часть, которая фантазировала о путешествиях и хотела посмотреть весь мир. Ей в противовес всегда на страже была номер Один- послушная, спокойная и умная не по годам. Она не перечила маме, выполняла все её поручения, и являлась самым настоящим лидером в семье. Не знаю, когда точно произошло это разделение, я думаю, мне было не больше шести. Именно в том возрасте я начала понимать, какой меня желают видеть другие. Эти сведения отложились где-то в подсознании, и я научилась переключаться- чтобы быть номер Один там, где этого ждали. Время шло, и образ Первой настолько вжился в меня, что я не меняла его даже наедине с собой. Впрочем, Соломия никуда не делась тоже- надёжно упрятавшись в закромах не мозга, а сердца, она осталась высматривать свой час. Прозвучал звоночек- нас всех ждали внизу. -Ну вот, видишь? –хитро улыбнулся номер Четыре. –Это прямо-таки намёк на то, чтобы ты оставила макияж. Так что давай, шевелись, побежим вниз. Обещаю, я буду рядом.