Опережая время, пространство, миры.

Я без энтузиазма отдала свой чемодан дворецкому и прошла в салон автобуса. Мне было всё также страшно, хотя транспорт должен был внушить спокойствие- это был один из тех автобусов, на которых дети ездят в школу. В любой другой день, я точно уверена, что обрадовалась бы этому- ведь я не знала иной жизни, кроме Академии, и все те вещи, что казались девочкам моего возраста совершенно обыденными, у меня вызывали неподдельный интерес и восхищение. Порой, в самых своих сокровенных снах и мыслях, я позволяла себе думать, что будет со мной после совершеннолетия. Хотелось путешествовать, увидеть мир и показать ему себя настоящую- а не ту девушку в красной маске на фотографиях. Но обязательства перед мамой и всей семьёй в целом были слишком серьёзными- и я понимала, что навсегда останусь номером Один: и для себя, и для остальных. Глазами поискала свободное место. Мне было без разницы, у окна или нет- всю дорогу я собиралась провести с плеером и книжкой. Но, к моему разочарованию, всё уже было занято. По всему ряду сидели мои сёстры и братья, разбившееся на пары. Я безразлично скользнула по Фей и Слоун- ну, кто бы мог сомневаться, что они сядут вместе? Это было что-то само собой разумеющеюся, как два плюс два. Тоже самое с Беном и Маркусом. Эта дружба, возникшая между ними только из-за взаимной выгоды- как мне казалось, была всё же довольно крепкой. Номер Семь всегда поддерживал Второго во всех его начинаниях и дразнилках, но всё же был куда мягче, чем его друг. Время от времени он даже проявлял какие-то зачатки доброты, но не в тех случаях, когда дело касалось Альфонсо. Не знаю даже, с чем это было связано, но Четвёртый предпочитал проводить время в компании девочек, тем самым вызывая смех у этих двоих. Я и сама замечала некоторые странности в выборе своего приятеля, но списывала всё на то, что он просто не такой, как остальные представители мужского пола, которых мне удалось увидеть. Хотя после того, как я застала его с макияжем на лице, мои мысли немного изменили свой ход… К слову, говоря об Альфонсо- он тоже уселся, и не с кем-нибудь, а с Джейми. Удивительно, ведь мне всегда казалось, будто я была связующем звеном в нашей тройке, и они дружили в первую очередь именно со мной. -Прости, Соломия, ты ведь не обидишься? –вежливо уточнил парень, потирая затылок. –Обратно можем вместе поехать. -Спасибо за предложение, номер Четыре, -холодно ответила я. –но я предпочитаю одиночество вечным разговорам. И, с гордо поднятой головой, я протопала в самый конец автобуса- на место, которое явно было предназначено для таких одиночек. Унижение и гнев, которые я при этом испытывала, достигли своего максимума. День, так ужасно начавшийся, получил достойное продолжение- я осталась без компании, репутации и самолюбия. -Мы будем на месте через четыре часа, и, на мой взгляд, -мама, легко взбежавшая по ступенькам, опустилась рядом с водителем. –у вас есть время подумать над своим поведением. Соломия, я права? Ты… Остаток фразы я не услышала, потому что от злости пнула ногой сиденье. Что за манера вот так делать? Я отлично знаю, что провинилась, так к чему же добавлять мне ещё большее чувство вины? Разве не видно, как сильно я сожалею о случившимся и как близко к сердцу принимаю её слова? Впервые в своей жизни я так резко подумала о Грейс. До этого мой мозг отказывался формировать о ней отрицательные мысли: все поступки мамы, вплоть до наказаний, которые всем казались жестокими, я возносила на пьедестал и боготворила. Сейчас же между нами словно разрушилась эта стена, построенная из розового стекла, и я взглянула на неё так, как это делали окружающее. Первый час, после того как мы тронулись, я молчаливо глядела в спинку места впереди и кусала губы. Мне нужно было понять, что со мной только что произошло- потому что я чувствовала себя так, словно потеряла что-то важное, так долго связующее меня с детством. Неужели вот это- и есть взросление? Почему же никто не сказал мне, что подростки не просто так злятся? Я имела глупость полагать, что не буду такой, потому что это абсурдно- грубить родителям или идти против правил. Но сейчас моя натура требовала сопротивления и бунтарства. Я вновь оглядела присутствующих- но уже другим, совершенно новым, неопробованным взглядом- неужели они чувствуют тоже самое? Неужто в их груди, как и в моей, сердце сейчас бьётся быстрее, наполненное уже не прежними заботами, а горячей смесью ощущений, что были неизвестны раньше? Но никто больше не ёрзал на сиденье, не выглядел взволнованным- нет, почти все мои братья и сёстры мирно спали или говорили друг с другом. Обиженная этим, я случайно задержала свой взгляд на лице Бена- его глаза снова впивались мне в кожу. В этот же раз, однако, я приняла вызов, и мы, не обговаривая, стали играть во что-то вроде «гляделок». Только здесь победа и проигрыш прямым образом решали, что будет между нами. Хотя номер Два, как мне показалось, этого не понял. С чего бы ещё ему краснеть и опускать свои глаза вниз? Логичного объяснения этому поступку у меня не было, и, ограничившись внутренним ликованием, я заметно оживилась. Впереди меня ждал новый город, который я мечтала покорить, и мама, до этого забравшая большую часть моих мыслей и настроения, ушла на второй план. Голову теснили всё новые и новые идеи, и их полёт было не удержать. Тогда-то я и решила завести свой дневник, в котором смогла бы описать всё, что думаю и всё, что со мной происходит. В последующие месяцы он не раз спасал мне жизнь, но не будем забегать наперёд. В момент, когда я закончила писать о том, что произошло в то утро, мы въехали в город. Отвлекшись от страниц, я высунула руку в приоткрытое окно, и звонко рассмеялась. Снаружи дул тёплый, приятный ветер. Теперь мне уже было не до других занятий: устроившись поудобнее, я уставилась на улицы, проплывающее мимо. Моему взору было интересно буквально всё, и в глазах даже зарябило от быстро сменяющихся красок. Да, это был самый настоящий мегаполис- несмотря на то, что мы оказались в не самом дорогом и респектабельном районе, я подметила сильную разницу со своим городом. Затем полчаса мы потратили на то, чтобы доехать до центра. Причём, что забавно, около двадцати минут было потрачено на пробку. За этот промежуток я успела понять сразу несколько вещей. Первое, я не хочу жить в таком большом городе, второе, пробки- самая скучная и раздражающая вещь в мире (сразу после Бена, разумеется), и третье- я очень сильно, просто непередаваемо сильно хочу, чтобы этот день закончился. Я устала, не только физически, но и морально, и пережила слишком много потрясений. Клянусь, если бы, ко всему прочему, случилось бы ещё что-то, даже самая мелочь, я бы потеряла контроль. В моей голове даже не укладывалось осознание того, что сейчас я познакомлюсь с другой Академией- если честно, я мечтала о том, чтобы как-то пропустить эту часть и просто лечь спать. Скрипнули колёса, останавливаясь у огромного дома с высоким забором. Я подозрительно закусила губу, оглядывая каждую деталь с присущим мне любопытством. Тем же занимались и остальные. -Дети, выходите по очереди, но только аккуратно. –Грейс, платье которой нисколько не помялось, легко встала и стукнула по двери. –Соломия? Я отлипла от стекла и молчаливо продвинулась к ней. На противоположной стороне дороги появились зонтики- они шли длинной цепочкой. Сначала- Лютер, гордый и самодовольный, затем Диего- напряжённо оглядывающийся, и остальные. Между Четвёртым и Седьмой образовалась дырка. Заметив это, Фей хихикнула и подтолкнула меня на выход: -Смотри, он так испугался твоей способности, что даже из дома не вышел. -Оно и не удивительно. –зачем-то поддакнула я. –Они вон все выглядят так, будто напуганы до смерти. -А ты выглядишь, как невежество. –послышался незнакомый голос. Я резко развернулась и увидела перед собой номера Пять, который стоял, скрестив руки на груди. Его лицо с аристократичными чертами выражало полное пренебрежение и злобу, такую, что представить себе тяжело. Парящий сверху куб сменил цвет на красный. Да, ничего себе знакомство.