Stuck in the Woods

      Когда они отправились в поход в какой-то лес, он не чувствовал чего-либо плохого. Интуиция Паши молчала, не говоря уже о самих ощущениях подростка. Лето — прекрасное время для похода, особенно в середине июля.       На улице царила прохладная ночь, довольно спокойная, но о трёх подростках, шныряющих в темноте с фонариками, такого не скажешь. Их группа из пяти человек услышала странные звуки снаружи небольшого домика, на который они наткнулись, случайно заблудившись. Шла уже третья ночь их пребывания в лесу. Сошлись на том, что Макс, Пашка и Машка должны разведать обстановку.       — Манул, ты чего застыл? — с заметным ехидством спросил Макс Шувалов, красноволосый бунтарь с карими глазами и пластырем на носу. Он часто ввязывается в драки, отчего временами пластырь был то на щеке, то на переносице носа, то вообще на лбу.       «Манул» с шумом втянул носом воздухом, на секунду прикрыв голубые глаза и приложив немалые усилия, чтобы не огрызнуться.       — Я Мануйлов, а не Манул, — твёрдым и ровным голосом, скрывая раздражение, произнёс Павел, освещая себе дорогу фонариком. Кружок белого света осветил чёрную футболку Шувалова. — Сколько раз мне повторять, что у меня есть имя?       — Да знаю я, что ты Пашка, но Манул звучит прикольнее, — ухмыльнулся Макс, дразнясь, и обернулся на Павла через плечо. Тот, зная, что его лицо не видно в темноте, просто промолчал и вновь принялся освещать местность. На первый взгляд, вокруг была тишина, лишь сверчки временами стрекотали в ночи. Однако последние пару минут Мануйлов испытывал странное чувство, легонько колющее в спину.       Чувство, будто за ним наблюдают.       Паша резко обернулся назад и направил свет фонарика туда, где, как он думал, мог скрываться таинственный незнакомец. Где-то легонько зашумела листва, словно от ветра, но звук получился отрывистым, будто с ветки кто-то прыгнул куда-то дальше. По спине блондина пробежались мурашки. Похоже, им не показалось, что кто-то шумел снаружи дома.       — Ты чего, Манул? Белок испугался? — донёсся голос Макса, а в спину ударил свет фонарика. Манул вновь проигнорировал обращение, не сводя взгляда с листвы.       — Макс! — возмущённо гаркнула Машка и посветила Максу в глаза в наказание. — Ну реально не смешно! Пашка чёрт знает сколько просил его так не называть!       Паша обернулся на Макса, и фонарик осветил красивую брюнетку с серо-синими глазами. Девушка слегка сощурилась от яркого света, прикрыв рукой веки, чтобы защитить своё зрение от него. Будучи отличницей в школе, старостой в классе и примерной ученицей, Маша Кривцова часто прерывала подобные перепалки, зная, как раздражало Павла прозвище «Манул». Мануйлов был ей за это благодарен.       Макс надул губы, обиженно насупившись, словно маленький ребёнок.       — Ладно, не буду… — признавая поражение, тихо хихикнул он, будто смеялся над небольшой шуткой, и вернул своё внимание тропе, по которой они шли в разведку. — Ты чего вздрогнул-то, Паш?       — Мне показалось, что за нами кто-то наблюдает, — спокойно отозвался Павел, принявшись шевелить фонариком, чтобы осмотреться.       «Или до сих пор кажется…» — добавил про себя он, вновь услышав скрип веток.       — Серьёзно? — фыркнул от смеха Макс и оглянулся на Пашку через плечо. — В этом лесу никто не живёт, только дикие звери и птицы, кто там может наблюдать за нами?       Едва последнее слово слетело с его уст, как в темноте раздался низкий рык и зашевелились кусты. Троица тут же направила фонарики на звуки и испуганно затряслись. В кружках света показалась тёмно-коричневая морда с огромными оскаленными клыками бело-жёлтого цвета. В темноте блеснули чёрные глаза, на голове шевельнулись круглые уши.       — Ёб твою мать! Это медведь! — забористо выругался Макс, попятившись, как и остальные.       Медведь грозно рявкнул, встав на задние лапы, и из пасти на землю брызнула белая пена. Зверь, еле заметно покачиваясь, тут же нацелился на Шувалова и понёсся к нему. Макс рванул назад, в то время как Маша и Паша бросились врассыпную. Медведь разъярённо ударил лапой по земле, вновь попытавшись добраться до красноволосого подростка, и переключился на Мануйлова. Блондин резво побежал прочь, чудом избежав удара. Парень пробежал пару метров и, споткнувшись о корни дерева, упал, пропахав лицом землю. Медведь вновь зарычал, замахиваясь на человека. Паша неуклюже вскочил на ноги, спотыкаясь, и, не успев обернуться, услышал крики.       — Пашка! — донёсся голос Машки.       — Какого хрена?! — выругался Макс где-то за спиной.       Павел обернулся, когда раздался какой-то глухой удар и болезненный вопль медведя. Свет фонарика упал на длинный серебристо-серый хвост, который тянулся к чьей-то небольшой фигуре…       Пашка тряхнул головой, не веря в увиденное.       «Погодите, хвост?!» — с недоумением подумал мальчик.       Яростному рыку зверя ответил грозный пронзительный визг, который издают разозлённые обезьяны. Послышался глухой удар, словно по чему-то мягкому от души саданули палкой. Паша подсветил фонариком дерущихся "человека" и медведя и впал в самый настоящий ступор.       В кружке света грациозно двигалось непонятное существо, одетое в современную одежду. На обезьяне — если судить по гибким движениям тела и немного хаотичным прыжкам, то это была именно обезьяна — была тёмно-фиолетовая толстовка с карманом на животе и капюшоном. На ногах сидели простые штаны, не ограничивающие в движениях, и тёмно-розовые кроссовки с белыми шнурками. На длинном серебристом хвосте, почти на самом кончике, блеснуло толстое золотое кольцо.       — Паш, ты в порядке? — произнесла Машка, когда она и Макс подбежали к Мануйлову. Паша пробормотал что-то нечленораздельное, кивнув, но не сводил взгляда с развернувшейся перед ним звериной драки. Обезьяна, которая ловко прыгнула и с такой яростью била голыми кулаками медведя, что был слышен хруст костей, явно была не из робкого десятка. Однако подростков больше удивило несоответствие нереальной физической силы небольшому телу по сравнению со зверем.       — Дедао та, шенгву! — раздался резкий, немного визгливый женский голос, когда обезьяна нанесла рассекающий удар чёрными когтями, блеснувшими в свете фонарика, по морде медведя. Зверь взревел от боли и нанёс ответный удар, от которого хвостатое существо не успело увернуться: Макс, в попытке осветить местность ещё больше, случайно ослепил серебристую воительницу фонариком. Медведь вцепился зубами в руку обезьяны, область между локтем и запястьем, которой она защитила свои глаза, и принялся рвать её, резко дёргая пастью, чтобы убить.       — Чжудин ван дала? — дерзко или, скорее, разозлённо спросила обезьяна, даже не поморщившись от боли, от которой обычный человек уже орал бы. — Ци шенмалао? Пао!       Вторая фраза была явно обращена к ним и побуждала к какому-то действию, но чужой язык не позволял понять, что хотела от подростков обезьяна.       — Пао шагуа! — повторила обезьяна уже более злым и раздражённым тоном, пытаясь освободить свою руку из пасти зверя.       Пашку вдруг осенило.       — Мне кажется, она сказала нам бежать, — сказал он попятившись назад. — Здесь мы ей только мешаем.       Собравшийся было возразить Макс промолчал, закрыв рот, и подростки бросились наутёк, слыша за собой яростный рык медведя и воинственный визг обезьяноподобного существа. Раздался громкий треск, словно дерево вырвали с корнем из земли, за которым последовал гулкий грохот упавшего рядом ствола. Звонкий хлопок заставил Пашку отстать от своих друзей и обернуться на яростный крик:       — Ганьшоу фэнхуан фа чжан дэ лилян!       Едва Мануйлов взглянул в темноту, как услышал странный, похожий на чавканье звук, словно кто-то железной палкой разбил арбуз, однако даже так было понятно, что кому-то вскрыли череп. Павел дрожащей рукой направил свет фонарика на звуки и едва не пискнул от ужаса. На земле лежал уже мёртвый медведь, из его раздробленного череп сочилась кровь, окрашивая траву в алый цвет. Обезьяна же держалась за раненую правую руку чуть выше локтя, сжимавшую какую-то узорчатую палку с изображением каких-то огненных птиц в виде отлитого из золота барельефа, окантовывающего крашеное в красное дерево.       Павел непонимающе раскрыл глаза. Секунду назад этой странной, увесистой на вид палки не было, но роковой удар был нанесён именно ею, о чём говорил окроплённый кровью и направленный к земле конец. Обезьяна тяжело дышала, а хвост нервно дёргался, как у настороженной кошки. От подобного движения золотое кольцо бликовало на свету.       — Хаосян бущи эмо, даньши дуомэ тонку... — прошипела обезьяна, явно стиснув зубы, и, шевельнув ухом, повернула голову. Тут Пашка наконец-то увидел лицо невольной спасительницы, а палка каким-то волшебным образом испарилась в воздухе из раненой руки.       На подростка глядела самая настоящая обезьянья морда, однако у существа были и человеческие черты. Над глазами цвета жёлтого янтарая приподнялись тонкие чёрные брови и сдвинулись к переносице носа. Щурясь от света, обезьяна слегка поморщилась от боли. На морде было какое-то лавандовое пятно в форме сердца, охватывая глаза и нос. Отметина чем-то походила на боевую раскраску или родимое пятно, но выглядела вполне себе красиво.       — Ни вэйшемэ бу таопао? — озадаченно спросила обезьяна, сделав здоровой рукой тень над глазами, чтобы защитить их от света.       — Твою мать, это реально говорящая обезьяна! — вдруг гаркнул Макс за спиной Пашки.       — Какая милая! — улыбнулась Машка, взглянув на спасительницу с восхищением и умилением.       Обезьяна на мгновение вздрогнула, но тут же дружелюбно улыбнулась, ощерив зубы в хитром оскале, и захихикала.       — Ши дэ, во ши и чжи хоуцзы, — вновь заговорила серебристая воительница, однако, заметив непонимающие лица подростков, растерянно вздохнула. Обезьяна медленно подняла руки — Павел только сейчас заметил, насколько небольшие были чёрные когти на пальцах незнакомки. — Во мэйю вэйсянь.       — Да что она там шепелявит? — раздражённо фыркнул Макс, совершенно сбитый с толку. Обезьяна сдержанно вздохнула, опустив руки. Тот факт, что её никто не понимал, ей явно начинал надоедать, об этом можно было судить по раздувшимся буквально на секунду ноздрям. Воительница вдруг терпеливо улыбнулась и вновь заговорила:       — Во, — Обезьяна указала обеими когтистыми руками на себя.       Выдержав паузу, она опустила ладони, игнорируя боль в предплечье.       — Мэйю, — представительница приматов медленно замотала головой, будто выражая отрицание.       Вновь короткая пауза, после которой обезьяна встала в некое подобие грозной стойки, растопырив когтистые пальцы и оскалив острые клыки, будто шипела.       — Вэйсянь, — закончила фразу серебристая воительница и выпрямилась, уставившись на троих подростков каким-то странным взглядом и при этом приподняв одну из бровей.       «Ну? Теперь поняли?» — словно говорила улыбающаяся морда обезьяны.       Паша сконцентрировался на услышанных словах и увиденных жестах, чтобы понять произнесённую чуть ли не по слогам фразу.       «"Во"— это "Я". "Мэйю", возможно, означает "нет" или "не". "Вэйсянь"... Что оно может значить?» — размышлял Паша, посматривая на землю. — «Минутку... При последнем слове она показывала нечто опасное... Может, "опасная"?»       В голове Мануйлова сложился пазл.       «Я не опасна» — вот, что она пыталась сказать.       — Она не опасна. Наверное... — неуверенно произнёс Пашка, не сводя фонарика со стоящей в нескольких метрах обезьяны.       — Наверное ?! — возмущённо спросил Макс, посмотрев на друга, как на идиота. — Мы даже не понимаем, что эта мартышка пытается нам сказать.       Обезьяна разочарованно вздохнула и опустила голову от безысходности. На бледном, почти белом лице появилась грустная улыбка. Машка с лёгким упрёком глянула на Макса, помотала головой, поборовшись со смущением, и смело зашагала к желтоглазому существу.       — Пойдём и спросим! — бодро воскликнула Кривцова, направившись к невысокой спасительнице.       — МАШКА!!! — в один голос гаркнули Макс и Пашка. Крик получился настолько внезапным, что обезьянка вздрогнула и прикрыла руками уши. Маша слегка наклонилась к незнакомке, ростом едва дотягивавшей девушке до пояса. Обезьянка опустила руки и даже не пошевелилась, когда Кривцова села на корточки напротив неё.       — Потише, — зло шикнула на мальчиков Машка, обернувшись на них через плечо, и вернула своё внимание серебристой воительнице. — Не обращай внимание, они иногда бывают дураками.       — Эй! — возмущённо гаркнули в один голос Шувалов и Мануйлов и удивлённо переглянулись.       Обезьянка подняла голову на Машку, шевельнув ушами на звук, и тихонько захихикала, прикрыв ладонью рот в попытке скрыть смех. Девушка улыбнулась, увидев легонько виляющий серебристый хвост незнакомки.       — Во мэйю вэйсянь? — спросила Маша, указав пальцем на обезьянку и постаравшись в точности повторить произношение услышанной фразы.       Хвост явно волшебного существа часто-часто завилял, а на бледных губах тут же расползлась широкая радостная улыбка.       — Во мэйю вэйсянь! — повторила незнакомка, быстро закивав головой. — Хацзымен, нимен ши цзенме лай дэ?       Машка принялась принялась легонько трепать обезьянку по голове, неуверенная, будет ли это считаться вторжением в личное пространство. Но воительница, казалось, была даже не против такой ласки, её выдавал собственный хвост, вилявший, словно маленький пропеллер.       — Мда, Моня со своим знанием языков был бы сейчас очень кстати, — высказался Макс, растерянный из-за произошедшего.       Пашка лишь согласно угукнул в ответ.

***

      — Хм-м... — многозначительно хмыкнул Моня, он же Саша Монин, выслушав историю от друзей. Слегка бледный, коротко подстриженный черноволосый парнишка поправил сползшие на нос круглые очки и посмотрел светло-зелёными "кошачьими" глазами на пол, задумчиво потирая подбородок.       — Серьёзно?! Это всё, что ты можешь сейчас сказать?! — повторив хмыканье и рассердившись, воскликнул в гневе Макс. Сашка испуганно вздрогнул, закрывшись книгой в защищающемся жесте.       — Да не знаю я китайский! — пискнул он и затрясся, боясь получить по голове. Пашка сидел в полуметре от Макса и Шурика с лицом великомученика, которому просто надоело слушать их перепалки. — То, что я вундеркинд, не значит, что я полиглот по умолчанию!       Мануйлов устало вздохнул и перевёл взгляд на существо, которое спасло их от медведя. Под светом одиноко висящей почти у самого потолка лампочки шерсть сверхъестественного зверька сверкала как настоящий металл, будто сделанная из чистого серебра. Машка сидела напротив незнакомки, держа в руках телефон и фотографируя её. Диана Малиновская спокойно сидела рядом с подругой, широко улыбаясь при виде немного необычного существа. Короткие чёрные волосы девушки были убраны в аккуратный низкий хвост, а тёмно-серые глаза за прямоугольными очками заинтересованно наблюдали за незнакомкой.       Обезьянка же выглядела совершенно не впечатлённой происходившей перепалкой мальчиков, которая грозилась перерасти в полномасштабную драку. Наоборот, незнакомка спокойно сидела на собственном хвосте, словно на какой-то тонкой палке, нагло нарушая все известные законы физики, и с пребольшим удовольствием поедала зелёное яблоко. Янтарные глаза зверька были устремлены на Макса и Сашу, которые не переставали лаяться (в основном бесился Макс).       — Та ран во сянциле игерен... — задумчиво произнесла обезьянка, сдержанно поджав губы.       Пашка напрягся, завидев, как жёлтые глаза странно сузились, сфокусировавшись на Максе. Обезьяньи уши немного подрагивали, а лицо едва заметно морщилось. Видимо, ругань Шувалова уже начинала давить незнакомке на слух и действовать на нервы. Забинтованная у запястья рука была согнута в локте и опиралась на сложенные в позе лотоса ноги настолько обыденно, что рана, казалось, ни капли не беспокоила свою хозяйку.       С момента появления в домике загадочной воительницы, Диана и Маша не переставали умиляться и восхищаться красивой обезьянкой, у которой, что было для них удивительно, были длинные, слегка растрёпанные волосы, завязанные в низкий хвост. Незнакомка внимательно слушала эпитеты, которыми её одаривали, и смотрела на девушек слегка растерянными глазами, в которых с каждой протекавшей минутой понемногу появлялись проблески понимания. Спустя пару минут всё успокоилось, и подростки сидели напротив обезьяны полукругом.       — Слушайте, ребят, эта мартышка меня напрягает, — слегка нервно произнёс Макс, когда немного пристальный взгляд необычной незнакомки начал его настораживать. — Она всё время на нас таращится и молчит. Может, она нихрена нас не понимает?       — Макс, не матерись, — осадила друга Машка, бросив мимолётный взгляд на обезьянку, оглядывавшей всю их компанию сосредоточенным взглядом. — Не учи ребёнка плохим словам.       — Ошибаешься, смертная, я не ребёнок, — неожиданно раздался тот самый голос, который буквально несколько минут назад говорил по-китайски и вдруг выдал связную фразу на идеальном русском. Все обернулись на сидящую на собственном хвосте обезьяну, буквально повисшую в воздухе над полом. В доме повисла тишина, а лица всех пятерых подростков вытянулись в шоке, поражённо уставившись на серебристую воительницу. Та звонко рассмеялась, едва не свалившись на пол. — Ох, небеса, ребята, вы такие смешные!       Макс ошарашенно открыл рот, словно выброшенная на берег рыба, не в силах произнести хоть слово. Сашка смотрел куда-то мимо обезьяны, в стену, в его "кошачьих" глазах отражался когнитивный диссонанс. Машка поражённо, но больше восхищённо таращилась на незнакомку, Диана же выглядела озадаченной. Пашка был обескуражен и слегка возмущён. Может, она изначально притворялась, что не понимает по-русски, и общалась на китайском? Или она правда не понимала их, но смогла каким-то магическим образом выучить за несколько минут русский и даже произносить без ошибок? Что же она за существо такое?       — Какого хрена?! — первым подал голос Макс, очнувшись от ступора. — Что ты за тварь такая?!       Широкая клыкастая улыбка обезьяны тут же улетучилась при последних двух словах бунтаря. Незнакомка медленно опустилась на пол, серебристо-серый хвост совершил несколько резких взмахов, походя на злобную змею. Жёлто-янтарные глаза слегка сузились, а чёрные брови над ними сдвинулись к переносице.       — Следи за языком, смертный, — зловеще произнесла воительница, сложив руки на груди. Шерсть на тыльных сторонах ладоней и самом хвосте встопорщилась, придавая обезьяне несколько грозный вид. Макс заметно задрожал и отполз к стене, вытаращив испуганные глаза. По спине Паши пробежали мурашки: парень не мог понять, было ли это из-за угрожающего вида незнакомки или благодаря ледяному, отдающему сталью тону голоса. — Я Серебряная Обезьяна с Горы Лунного Пика, Серебряный Феникс деревни Юэгуан...       — А как тебя зовут тогда? — вдруг существо перебила Машка, широко улыбнувшись. В серо-синих глазах не было и намёка на страх.       На пару секунд обезьяна замолчала, в замешательстве уставившись на Кривцову, но потом дружелюбно улыбнулась и уселась в позу лотоса, плюхнувшись пятой точкой на деревянный пол.       — Инь Янмао, — гордо продекламировала незнакомка, взмахнув хвостом, отчего кольцо на нём звонко стукнулось об пол. Существо вздрогнуло, покосившись на звук, и с виноватой улыбкой взяло кончик хвоста в руки. — Ой, прошу прощения, иногда забываю про кольцо. Зовите просто Мао.       — Какое красивое имя, — Машка придвинулась ближе к обезьянке, заинтересованно наклонившись вперёд. — Почти как звук кошки. Или порода кошек.       — Э-э-э... — Мао растерянно уставилась на Машу, неловко улыбаясь.       — Ой, наверное, глупое и обидное сравнение... — Кривцова виновато опустила голову, и едва собралась извиниться, как обезьяна протестующе замахала руками.       — Нет-нет, что ты, девочка, я поняла, что ты имела в виду, — Янмао тихо захихикала, усмехнувшись. — Просто никто не приводил подобное сравнение. Не нужно извиняться. У каждого носителя культуры своё восприятие чужого языка и ассоциации со словами на нём.       — Но... как ты смогла так легко заговорить по-русски? — резонно спросил Павел, расслабившись, что кровопролития не будет. — Неужели ты... притворялась, что не понимаешь нас?       Мао неловко улыбнулась и несколько гордо вскинула голову, аккуратно вильнув хвостом, чтобы не стукнуть кольцом по полу.       — Я существо адаптивное, юноша. Поскольку мне доводилось много путешествовать, то языки я довольно быстро усваиваю, — загадочно ответила Феникс и, указав когтистым пальцем на левое ухо, продолжила: — Мне достаточно послушать язык и понять принципы его произношения. А слова приходят на ум сами собой.       — Чертовщина какая-то... — буркнул себе под нос Макс, отойдя от испуга, и сел на своё место, отлипнув от стены.       — Да не, это какая-то магия, — отозвался Саша, осознав, что пытаться понять произошедшее — дело бесполезное.       — Можно и так сказать, я же, по сути, демоница, — усмехнулась Янмао, отчего все пятеро подростков с опаской посмотрели на неё. Обезьяна растерянно оглядела детей и неловко улыбнулась, виновато сверкнув глазами. — Я что-то не то сказала?       — Нет-нет, что ты, Мао, мы... — замахала руками Диана, Маша согласно согласно закивала.       — Просто слово "демон" в нашей стране означает существо, которое намеренно вредит человеку, заставляя его страдать, — поправив пальцем очки, объяснил Моня, наконец очнувшись от "зависания". Мао понимающе кивнула и пожала плечами.       — В разных странах по-разному смотрят на одни и те же вещи, — мудро изрекла она с улыбкой.       Подростки и волшебная обезьяна проговорили где-то с час. Дети разбрелись по комнатам двухэтажного домика, уснув то на кроватях, то в спальных мешках. Манул же остался внизу, сев у камина, в котором тихонько потрескивали дрова. Парень задумчиво глядел на огонь, не понимая, то ли ему спать не хочется, то ли пытался убедить себя в этом. Но одно Пашка точно знал: давно заживший шрам на душе закровоточил с новой силой.       Внешне при слове "манул" Павел был спокоен, словно крепкая скала. При его упоминании как обращения по прозвищу Паша был готов дать собеседнику в морду за это, но сдерживался, ограничиваясь лишь огрызаниями. Это была проста психологическая защита от травмы, которую так жестоко раскапывали.       Тихо скрипнула входная дверь, но парень этого не заметил, будто совсем не слышал. Он не услышал даже спокойную поступь шагов, которую сменил шелест древесины.       — Не спится, парень? — раздалось сбоку от него. Паша даже не вздрогнул, лишь повернув голову на голос. Рядом уселась Мао, скрестив ноги на полу, и любопытными глазами воззрилась на него. Павел вновь уставился на огонь, однако боковым зрением уловил понимающий взгляд, в котором проскользнуло сочувствие.       Пашка устало и тяжело вздохнул, что не укрылось от серебристо-серой обезьяны. Она хмыкнула, будто знала, о чём думает подросток.       — Скучаешь по близкому человеку? — невзначай спросила Мао, повернувшись к парню всем лицом, будто бы не желая смотреть на огонь, но весь остальной корпус оставался неподвижен, сидя перед камином.       Прикрыв глазами, Паша тихо вздохнул, прежде чем ответить.       — Да. По отцу, — сдавленно произнёс он, слегка сжав пальцами ткань джинсов.       — Я слышала, как Макс называл тебя Манулом, — аккуратно начала обезьяна, стараясь сильно не бередить чужую душевную рану. — Как я поняла это связано с...       — С моим отцом, верно, — кивнул Павел и наконец посмотрел на Мао. Та сочувствующе глядела на него, показывая, что слушает, и временами с лёгкой опаской косилась на пламя в камине. Парень в озадаченности сдвинул брови, хмурясь и не понимая, в чём состоял дискомфорт серебристой воительницы. Она продолжала с улыбкой смотреть на него, ожидая, что он скажет дальше. — Манул было его прозвищем среди друзей и семьи.       Мао молча кивнула, тихо угукнув, а Пашка вновь уставился на огонь. Обезьяна повторила за мальчиком с незаметным нежеланием, отчего её окольцованный хвост нервно покачивался, не касаясь пола. Подросток вздохнул, почувствовав, как немного защемило в сердце.       — Каким он был? — подала голос Янмао, аккуратно подталкивая собеседника к позитивным мыслям. Она чувствовала, что мальчишка винит себя в чём-то, и направляла его по "ровной дорожке без камней", чтобы подростку было легче говорить, не посыпая соли на рану.       — Добрым, но строгим. Папа мог быть мягким только дома, со своей семьёй, — начал Павел немного увереннее, но его голос слегка дрогнул. — Но в полицейской форме он был именно Манулом. Суровым и неподкупным майором, боровшимся за справедливость. Иными словами, не позволял посадить в тюрьму невиновного, пока его вина не будет доказана.       Мао еле заметно дёрнула ухом и бросила ободряющий взгляд, кивком головы прося продолжить. Паша заговорил смелее, с воодушевлением и гордостью в голосе:       — Отец мог любого поймать на лжи, находя противоречия в показаниях, — подросток потянулся к поленнице возле камина и подкинул в огонь пару кусков древесины. — Колол матёрых преступников, как фундук. Он был готов не спать ночами, пока не добьётся от кого-либо правды. Некоторые люди на его работе не любили его или вовсе считали психом. Папа не гнался за славой или повышением в звании, а просто делал свою работу. Он даже научил меня стрелять из пистолета!       На губах Павла заиграла улыбка ностальгии.       — Но отец погиб при исполнении, в перестрелке, —Паша перестал улыбаться и печально вздохнул. — Того бандита удалось поймать, ему ужесточили накзание за убийство полицейского.       — Он смел и свиреп, как настоящий манул, — произнесла Янмао и посмотрела на Павла с пониманием. — Но он был и твоим отцом, которого ты так любишь. Не вини себя за то, что его нет в живых. Возможно, он наблюдает за тобой и гордится. Но нужно жить дальше, помнить о тех, кого с нами нет.       Паша молча слушал, слегка повернув голову к обезьяне.       — Мой отец сказал мне однажды очень мудрую вещь, — продолжила Мао и повернулась к подростку всем телом, когда тот вновь вернул своё внимание огню. Серебристая обезьянка коснулась хвостом щеки мальчика, вытирая одинокую слезу, которую он даже не заметил. — Души ушедших живы нашей памятью о них. Нужно думать о них не то, что их больше нет, а то, какую жизнь они прожили рядом с нами. Помнить хорошие мгновения, проведённые вместе с ними...       Паша, вздрогнув, бросился к Мао и стиснул её в объятиях, вцепившись пальцами в ткань фиолетовой толстовки, словно за спасительную соломинку. Тело мальчика затряслось, а плечо обезьяны, обнявшей в ответ, стремительно намокало от нового потока слёз.       — Спасибо... Янмао, — благодарно прошептал Манул, более-менее успокоившись, и отстранился, вытирая глаза от слёз.       Мао добродушно улыбнулась.       — Всегда рада помочь, — она встала на ноги и подняла подростка с пола, направляя его к лестнице на второй этаж. — Иди отдыхать. Утром я выведу вас из этого леса.       Серебряная Обезьяна не обманула: она действительно их вывела отсюда, превратившись в огненную птицу — Серебряного Феникса. Она ловко лавировала между деревьев, пусть и была размером с гарпию из Южной Америки. Едва подростки оказались у железнодорожной станции, Мао исчезла в лесу, оставив сияющую полоску серебряного огня.       С того дня ему казалось, что он видел пылающую серебром птицу с обезьяньим хвостом. Стоило ему посреди ночи посмотреть в окно, как замечал серебристый блеск шерсти и перьев. Однако в одну из ночей всё изменилось: Мао зависла в воздухе, взмахивая крыльями. Свет был ярким, сияние луны придавало птице величественный и несколько божественный вид. Мгновение — и Феникс, расправив могучие крылья, испарился, а до ушей подростка донеслось тихое, но отчётливое:       — Прощай...       Павел лишь улыбнулся, глядя на белый диск спутника Земли.       — Прощай, Инь Янмао...