О чем молчат легенды

Время без Уильяма тянулось медленно. Часы сливались в один долгий, бесконечный какой-то день, и Майкл с нетерпением ждал ночи, чтобы провалиться в глубокий сон. Там, во сне, время текло быстрее. Однажды Фрейзер поймал себя на мысли, что не знает, какой сегодня день недели, да и вообще понятия не имеет, какое нынче число. Там, в будущем, времени всегда было мало. Его постоянно не хватало — бесконечные дела, встречи; постоянно нужно было куда-то ехать, куда-нибудь спешить, мчаться, бежать — и так по кругу. Часто у Майкла не оставалось ни минутки свободной, чтобы остановиться, выдохнуть, притормозить. Только попробуй замедлиться — и ты сойдешь с дистанции. На твое место — а ты чуть ли не зубами его выгрызал, — тут же найдутся желающие, и тебя обгонят моментально, а сам ты будешь позорно плестись в хвосте. Время — деньги. Кто сказал это, тот был гением. В сумасшедшей круговерти, в которой Майкл вращался, как та самая белка в том самом колесе, потраченное время было прямо пропорционально тем средствам, которые он мог позволить себе потратить на… Вот на что он тратил все то, что смог заработать, часто отказывая себе в лишней минутке отдыха? На новую машину? На новенький хронометр от Шопард для Алана? На дайвинг у Большого Барьерного? Даже там, в далекой Австралии Майкла достали его дела, и он проводил куда больше времени с телефонной трубкой возле уха и с ноутбуком на коленях, чем в ластах и маске, любуясь дивным подводным миром коралловых рифов. Сейчас Фрейзер отдал бы что угодно, только бы время бежало чуточку быстрее. Слоняясь целыми днями без толку, не зная, где найти себе применение, Майкл мечтал лишь об одном — чтобы стрелки часов, что стояли на каминной полке в парадном зале Спенсер-гров, крутились быстрее, отсчитывая секунды и минуты до тех пор, когда Уилл, наконец, вернется домой. Потому что только время, проведенное со Спенсером, здесь, в унылом, скучном в своей размеренности и постоянстве одна тысяча семьсот сороковом году, и было ценным. Это время, что провел Майкл в долгих беседах с хозяином дома, в их прогулках верхом, в их попытках понять, как можно вернуть гостя из будущего назад — только об этом времени он не думал, как о потерянном. И, конечно же, перебирал в памяти моменты близости, что случались меж ними еще не раз с той самой рождественской ночи.

***

— Моя светлость… — назвал тогда Майкл юного лорда, смакуя это новое обращение. — Твоя… — отозвался Уилл, приподнялся и чмокнул его в губы, заглядывая в подернутые негой глаза. — Ты такой красивый, я не хочу, чтобы наступало утро. Откровенное признание… Наивное немного… От этой наивности ценнее стократ. Фрейзер почувствовал, как защипало в уголках глаз. Сентиментальный идиот! — Иди сюда, солнце, — он подтянул свою светлость к себе поближе, так, что тот распластался по Майклу и возлежал на нем, словно на лебяжьей перине. — Будут еще ночи. Сколько захочешь. — Мне придется уехать через несколько дней. Это ненадолго, — тоскливо произнес Уильям, — брать тебя с собой будет неуместным, к сожалению… Спенсер устроился на груди у Майкла, положив щеку на скрещенные ладони. Известие об отъезде не было для Фрейзера неожиданностью — письмо с приглашением посетить семейство Моубрей Уилл получил при нем. А Майкл и не заметил, как пролетело драгоценное время, оставшееся до того момента, как граф Инвернесс покинет поместье. Ненадолго… Насколько Майкл понимал, путешествия в эти стародавние времена, где его угораздило очутиться, только в одну сторону могли занимать несколько дней… а то и месяцев, в зависимости от того, как далеко находился пункт назначения. Да и вряд ли визит к невесте ограничится двумя-тремя днями. Возможно, Уильям уедет месяца на два… а то и на три… И что же делать Майклу? Болтаться без дела он не привык. — Я мог бы заняться чем-то… — предложил Фрейзер. — Есть у тебя в замке работа для меня? Чтобы не скучать в то время, пока ты будешь отвешивать комплименты леди Кэтрин. — Ты мог бы тренировать мою стражу, — задумчиво произнес Уильям. Сэр Джон Лансель, командир небольшого гарнизона Спенсер-гров, неплохо справлялся со своими обязанностями. Но раз уж Майкл отделал молодчиков кривого Хьюма, он вполне может научить стражу некоторым хитрым приемам. — И, быть может, тебе стоит написать брату… — изящный палец рисовал на груди Майкла спиральки, пока граф рассуждал. — Отдадим письмо поверенному с указанием хранить его и передавать преемникам. Тогда Лиам получит письмо там, у себя, в будущем, и будет знать, что с тобой случилось. К тому же… Я бы хотел, чтобы художник написал твой портрет… Уилл не испытывал особого энтузиазма от предстоящего визита. Не было смысла скрывать, что к невесте он испытывал привязанность и даже нежные чувства, но в Хексем-парк был человек, чье общество не казалось графу Инвернесс приятным. Более того, Уильям полагал, что и сэр Генри Моубрей — старший брат его нареченной — отвечает ему взаимностью. Жаль, общения с ним не удастся избежать. — Да уж, — улыбнулся Майкл. — Сразу видно: передо мной успешный менеджер. Загрузил так уж загрузил — и тренировки, и портреты, и письма… Но нет, я не спорю. Напротив — приму все безропотно. Кроме портрета, ладно? Идея о том, чтобы часами сидеть сиднем, пока художник будет корпеть над рисунком… Никто не мог бы назвать Майкла Фрейзера человеком усидчивым. Да и портрет… Это как-то… Средневеково — вот как! А вот идея с тренировками Майклу нравилась. Раненая нога скоро совсем перестанет его беспокоить, и вспомнить — и передать другим — навыки, усвоенные во время армейской службы… Это будет по крайней мере полезно, учитывая, в какие темные времена он попал. И если к задумке с письмом Лиаму старший из братьев Фрейзер относился с некоторым скептицизмом, то он предпочел оставить свои сомнения при себе. Письмо могло потеряться со временем, сгореть в конце концов… В общем, Майкл не думал, что брат на самом деле сможет получить от него весточку из прошлого. Но попытка не пытка, как говорится. — Ладно, — Спенсер не стал пока настаивать, он и сам не очень любил позировать, однако другой возможности оставить себе на память изображение Майкла, если тот его покинет, не было: телефон гостя из будущего уже давно отключился и сейчас был просто кусочком отполированного черного стекла. Уилл вдохнул глубже, чувствуя, как запах любовника - нотки пота и мускуса - перемешался с его собственным, чуть пряным, ароматом. — Безропотно примешь? — Ульям мурлыкнул и поцеловал Майкла под ключицей. — Как я могу ослушаться мою светлость? — улыбнулся Фрейзер, поглаживая аристократическую попку. Уильям потянулся к его губам и замкнул поцелуй.

***

Поспать им удалось совсем немного: утомленные ласками, они уснули, и Майкл привалился сбоку, вдавив Уилла в постель своим немалым весом, однако Спенсер даже не думал ворчать. Так же как и утром, когда он проснулся по привычке рано, еще до прихода камердинера, чья неизменная услужливость и желание навязать молодому дворянину все дОлжные повадки раздражала графа. Горячее дыхание и тяжесть чужого тела не позволили мысли о том, что вчерашнее было сном даже на секунду поселиться в голове. Нет, все было наяву, по-настоящему. — Майк, вставай, — Уилл коснулся губами скулы, — совсем скоро проснутся слуги, так что тебе пора в свои покои. — Не пора, — пробурчал Майкл, подгребая под себя стройное тело своей светлости, и навис сверху, целуя заласканные этой ночью губы. Граф Инвернесс принялся ужом извиваться под ним, отпихивая. По-видимому, он был полон решимости соблюсти внешние приличия. С досадным вздохом Майкл скатился с кровати и принялся торопливо одеваться. — Эту ночь проводим у меня, — предупредил он Уильяма, прежде чем распахнуть дверцу потайного коридора. — Разница невелика, — ответил лорд Спенсер, с удовольствием потягиваясь. Он, в отличие от Майкла, так и остался в кровати. Видимо, его нисколько не смущал тот факт, что камердинер — кажется, его звали Даррен, — увидит своего хозяина во всей обнаженной красе. При мысли о том, что это великолепное тело каждый вечер и каждое утро видит кто-то посторонний… Что кто-то касается Уильяма, помогая одеться. Это все вызывало сейчас вполне понятную ревность, которую Майкл тут же поспешил погасить. Здесь так принято. В конце концов, Уилл дает Даррену заработать на хлеб, и пусть занятие это кажется Фрейзеру сомнительным… Не ему указывать Уильяму, как жить. Разумеется, многое из того, о чем думал в этот момент Фрейзер, было результатом его воображения, или же виноваты были те немногие псевдо-исторические фильмы и книги, из которых тот почерпнул сведения о том, что избалованные господа не в состоянии сами, без помощи камердинера, натянуть на себя подштанники. В действительности, граф Инвернесс вполне мог обслуживать себя сам — в поход во Францию, например, он и вовсе не брал с собой камердинера, предпочитая одеваться самостоятельно. Теперь же Даррен разве что помогал Уильяму завязывать бат или же застегивать крючки на рукавах. К тому же, в обязанности камердинера входило следить за тем, чтобы одежда его светлости всегда была вычищена и выглажена. — Утром мне все равно придется вернуться в свои покои, — пояснил Спенсер. — Зануда, — буркнул Майкл и исчез за дверью.

***

Уилл уехал незадолго до Нового года. Перспектива отметить этот день в одиночестве не прельщала Фрейзера, а напрашиваться в компанию к кому-то из обитателей Спенсер-гров он не желал. Поэтому просто завалился спать сразу после того, как в очередной раз облажался с письмом. В который уже раз Майкл начинал писать брату. И рвал листок, не закончив предложения. Что написать? Привет, братишка, я пишу тебе из прошлого? Бред же! Ли — даже если предположить, что до него дойдет послание, — воспримет его как чей-то розыгрыш. А даже если поверит: почерк-то он сможет идентифицировать, то как поможет Лиам оттуда, из будущего? По крайней мере, он будет знать, что Майкл жив. Хотя… Какое, к черту, жив? Если так подумать, то он к тому времени должен быть уже мертв — триста лет же прошло. Но здесь, в прошлом, Фрейзер-старший вполне себе живой и здоровый. Тьфу! На этом обычно заканчивались все попытки составить послание. И чем дальше, тем яснее понимал Майкл, что письмо ему вряд ли удастся закончить. В отличие от эпистолярных упражнений, физические удавались Фрейзеру куда лучше. Сразу же после Нового года он принялся обучать рукопашному бою пусть и немногочисленный, но все ж таки гарнизон Спенсер-гров. Не сказать, что командир отряда, Джон Лансель, был доволен появлением конкурента, хотя Майкл на командование, в общем-то, не претендовал. Он лишь обещал графу Инвернесс, что натренирует его парней в рукопашную. — Подумаешь! — безо всякой почтительности фыркнул Энгус, не выходя из строя, как только сэр Лансель объявил своим людям, что у них теперь будет новая армейская дисциплина. — Рукопашный бой! А то я без тренировки тебе в ухо не двину. И он сердито зыркнул в сторону Фрейзера. — Двинуть в ухо — это любой дурак сумеет, — отшутился Майкл. — Однако же этот самый дурак — и он выразительно посмотрел в сторону Энгуса — пропустил мой удар. И если ты будешь внимательно меня слушать, сможешь не только отражать удары и, возможно, уложишь меня на обе лопатки. — Да я тебя соплей перешибу! — не унимался Энгус. — Посмотрим, — хитро улыбнулся Майкл, и через пару мгновений на лопатках лежал сам зачинщик спора, а Фрейзер только ухмылялся довольно. С тех пор тренировки проходили регулярно, тем более перед отъездом в Хексем-парк Уильям обещал по справедливости оплачивать работу новоявленного инструктора. Занятия с небольшим отрядом Спенсер-гров, к сожалению, не могли продолжаться целый день — но у Майкла была хотя бы эта отдушина. Хотя бы так, вспоминая и оттачивая навыки борьбы, обучая тому, что знал сам, немногочисленных солдат лорда Спенсера, он мог не замечать, как время ползет, словно ленивая черепаха. Выколачивая пот из довольно-таки ленивых, на придирчивый взгляд Фрейзера, бойцов, заставляя их сбивать кулаки в кровь, отрабатывая удары, Майкл заставлял себя не думать о том, насколько бесцельной стала здесь его собственная жизнь. Или же, правильнее будет сказать, насколько изменились здесь его цели. Его приоритеты. Если раньше — или здесь правильнее будет сказать «позднее»? — Майкл ставил перед собой вполне конкретные, осязаемые задачи, и зачастую задачи эти сводились к покупке какой-нибудь очередной дорогой — но такой ли уж нужной? — вещи. Почти всегда этой целью было приобретение чего-то, что можно пощупать, подержать в руках, продемонстрировать другим: дескать, смотрите, раз у меня есть теперь новенький автомобиль, значит я не зря потратил драгоценное время, отнимая его у себя самого и растрачивая на то, чтобы заработать денег на этот самый автомобиль. Смотрите, какой у меня офигенно красивый парень! Чтобы потакать капризам Алана, Майкл часто задерживался на работе, пытаясь выжать из очередного удачно подвернувшегося клиента как можно больше. Торчал в офисе, перебирая бумажки, вместо того, чтобы проводить время дома, с любимым человеком, с тем, ради капризов которого он и пропадал до поздней ночи на работе. Такой вот замкнутый круг. Майклу казалось, что из круга этого не выбраться. Не сойти с дистанции. Потому что стоит тебе оступиться, как тебя выкинут — из бизнеса и из жизни Алана. И ты останешься один на один с собой — одинокий неудачник, зря потративший время. Здесь, в далеком прошлом, этого времени было с избытком. Только вот чем занять, или, точнее, на что потратить эту самую драгоценность — бесценные секунды и минуты — Майкл понятия не имел. Часто он седлал Миртл и, пуская лошадку рысью, направлялся на побережье, туда, где изумрудные холмы, иногда припорошенные снегом, обрывались резко, и к узким, неприветливым, каменистым пляжам нужно было спускаться по неровной тропе, стараясь не оскользнуться на острых камнях. Море, суровое и неприветливое, как и все в этом северном краю, простиралось у ног, шипело недовольно, перекатывая волны по отполированной веками гальке, пенилось грязными барашками, лизало холодным языком сапоги. Майкл любил море, любил слушать его грозную песню. Вдвоем с морем он не казался себе таким одиноким. Иногда, крайне редко, Майкл выезжал в Инвернесс. Городок, что расположился неподалеку от Спенсер-гров, в первый раз Фрейзер решился посетить в компании сэра Ланселя, командующего замковым гарнизоном. Джон Лансель… Он был на каких-нибудь пять-семь лет старше Майкла, невысокий, жилистый, его внимательные серые глаза глядели всегда чуть настороженно, как будто бывалый вояка всегда поджидал какую-нибудь опасность и всегда был готов ее встретить. Его русые волосы расчертила седина, а ранние морщины добавляли Ланселю возраста, но в целом этого мужчину можно было назвать привлекательным. Так вот сэр Джон поначалу воспринявший своего нового помощника если не в штыки, то с явной настороженностью, постепенно проникся к инструктору по рукопашному бою профессиональным уважением. То, как быстро Фрейзер смог натаскать его людей, делало ему честь. И постепенно оба бывших военных стали пусть не друзьями, но хорошими приятелями. Сэр Джон был, кроме Уильяма, единственным человеком, с кем Майкл мог поговорить, не боясь нарваться на холодную почтительность. Лансель не был любопытен. Не лез в душу. И в то же время мог выслушать. Не то, чтобы Фрейзер стремился раскрыть эту самую душу перед командиром гарнизона, то есть он, само собой разумеется, скрывал тот факт, кто он такой и из каких нереальных далей прибыл в Спенсер-гров, но отчего-то Майкл чувствовал, что Джон не так уж и не догадывается, откуда именно пожаловал к ним в поместье новоиспеченный его житель. В тот день именно Лансель предложил Майклу прокатиться в Инвернесс. Тот поначалу от предложения отказался — ему казалось, что стоит только появиться в городке, как в нем тут же заподозрят чужака. Не то, чтобы Майкл боялся, что его непременно схватят и потащат на суд этого самого… досточтимый который… Но в нем накрепко засела эта мысль — он здесь чужой. Один неверный шаг, одно неверное слово, и он будет разоблачен, и тогда… Правда, Майкл не очень хорошо представлял себе, что будет тогда. Понятное дело, что не все с такой легкостью и даже любопытством, как Уильям Спенсер, примут тот факт, что по улицам Инвернесса разгуливает пришелец из будущего. Но что они сделают? Правда, что ли, отдадут его под суд? Но за что? Он ничего не сделал. Тут, в восемнадцатом веке, все непонятное, неизвестное, незнакомое люди привыкли объяснять происками Дьявола куда охотнее, чем промыслом Божьим, поэтому такого непонятного гостя, как Майкл, они скорее отведут на костер, нежели постараются выслушать и понять, как это сделал Уилл. Поэтому Фрейзер и остерегался отъезжать от Спенсер-гров дальше, чем на несколько миль. Однако же сэру Ланселю удалось его уговорить: — Чем сидеть сиднем да просиживать зад, не лучше ли отправиться в приятное путешествие в компании такого замечательного собеседника, как я? Майкл хмыкнул — самомнения Ланселю было не занимать. Как и словоблудия. — Да что я там не видел, в том Инвернессе? — пожал плечами Фрейзер. На самом деле его распирало от любопытства — охота было посмотреть, как именно выглядит городок сейчас, когда его не застроили современными зданиями и не залили улицы в асфальт. — Не скажи, мой друг, не скажи! — поднял вверх указательный палец сэр Джон. — Если ты не бывал в таверне «Хромая утка», если не пробовал эль, что готовит хозяйка трактира, толстая Дагги, если не слышал, как поет ее племянник, значит, ты многое пропустил, Фрейзер! Не сказать, чтобы Майклу так уж хотелось отведать драгоценного эля толстой Дагги или услышать песнопения ее племянника, но в чем-то сэр Джон был прав — просиживать зад ему надоело. Просто до чертиков надоело однообразие, вот в чем дело. — А что, там и закусить можно, в этой твоей «Хромой утке»? — уточнил он у сэра Ланселя. По правде говоря, прием пищи в Спенсер-гров был для Фрейзера если не чем-то сродни пытке, то где-то рядом. После отъезда Уильяма он попытался поспорить со старым дворецким, уговаривая его на то, чтобы тот не заморачивался с сервировкой стола в большом зале для одного только Майкла. Он уверял МакКоннела, что его вполне устроил бы перекус в собственной комнате, или же, на худой конец, он мог бы спуститься в кухню и поесть там, но Дункан напускал на себя такой вид, будто бы этими предположениями Майкл мог оскорбить всю его родню до седьмого колена. — В этом доме, мистер Фрейзер, стандарты обслуживания гостей будут выполняться неукоснительно, покуда я жив! — с достоинством произнес мистер МакКоннел. — И уж коль скоро вы в этом доме гость, будьте любезны принимать эти стандарты, как и полагается воспитанному и благородному человеку. И Майкл, вздыхая, топал в свою комнату, чтобы нацепить сюртук, и спускался вниз, бормоча под нос проклятия от того, что в этом самом сюртуке он чувствует себя наряженной куклой. И, чинно нарезая мясо на тонкие ломтики, медленно отправляя их в рот и тщательно разжевывая — готовили в Спенсер-гров не то чтобы очень хорошо, и мясо частенько бывало жестким — он думал о том, что наслаждаться ужином, когда у тебя за спиной застыл дворецкий, готовый по первому твоему кивку головы подлить вина, например, а на деле же его присутствие ощущается так, будто бы за тобой бдит надсмотрщик… В общем, без Уильяма, сидящего за столом напротив, трапезничать Майклу было невыносимо скучно. Поэтому, получив от Джона Ланселя уверения в том, что в «Хромой утке» его накормят так, что на неделю вперед хватит, Майкл решился на эту поездку. И по дороге в Инвернесс Джон предупредил его… Собственно, он только подтвердил опасения Майкла. — Знаешь, что людишки за спиной у тебя шушукаются? — спросил сэр Лансель Майкла, когда лошади их выехали за ворота Спенсер-гров. — Шушукаются, говоришь? — переспросил Майкл. — И о чем же? — О том, что от тебя лучше бы держаться подальше, — огорошил его новый приятель. — Вот как, — расстроенно пробормотал Фрейзер. Нет, он не набивался в друзья к обитателям поместья, но и опасности никакой совершенно для них не представлял. Наоборот, разве он не пытался облегчить жизнь старому дворецкому, когда не желал заставлять того стоять у него за спиной истуканом, пока сам Майкл будет ужинать? Разве он не вызвался натаскать этого увальня, Энгуса, в рукопашную, дополнительно, так сказать, вне основных часов занятий? Разве он не помогал конюху управляться с лошадьми, и часто, вернувшись с прогулки к морю, чистил не только Миртл, но и её денник? Так откуда к нему столько недоверия? — Видишь ли, Фрейзер, народ здесь не слепой, а еще весьма любопытный. А ты появился как-то слишком уж внезапно. Просто таки из ниоткуда взялся. И хотя хозяин наш, молодой граф Инвернесс, и сказал, что, дескать, служил с тобой в одном полку, только кого он хотел обмануть? Ты — драгун? Да ты на лошадь залезать научился с третьей попытки. Миссис Куикли, когда тебя раненого обхаживала, говорила, что одежка на тебе была чудная. Мы с её мужем, Ирвингом Куикли, дружбу водили, пока того Господь не прибрал, так что я иногда помогаю Гвенн по хозяйству… Опять же за дитенком ее когда присмотреть… Так вот я видел, как она штаны твои от крови отстирывала. Странные штаны, никогда таких не видал. — Штаны как штаны, — буркнул смущенно Фрейзер. — Мысль о том, что чужая женщина, к тому же такая красавица, как миссис Куикли… Гвен… — вот, оказывается, как ее зовут, — застирывала его портки, не вызывала ничего, кроме стыда. Ну да, стиральных машинок тут еще не придумали. — Ты говоришь, миссис Куикли — вдова? — попытался свернуть тему разговора в другое русло Майкл. — Говорю ж тебе, дурень — мужа её, Ирвинга, Господь к себе позвал. Как раз когда молодой хозяин вернулся из Франции. Там-то его ранило, в Бретани. Шрапнелью живот разворотило. Тамошний доктор его подлатал, да все равно еле довезли его домой. Дома и помер. Сэр Уильям… Ирвинг у того ординарцем служил… Так вот сэр Уильям на лекаря не скупился. И сам, бывало, сиживал возле постели Ирвинга, но только выходить того не получилось. Так и преставился, бедолага… И, мелко перекрестившись, сэр Лансель опять заговорил о Майкле: — Мы-то здесь, в Спенсер-гров, сделаем так, как наш хозяин велит. Скажет, что ты с ним бок о бок сражался, и мы подтвердим, ежели кто спросит. Только вот по тебе сразу видно — ты не здешний. Энгус-то тебя лично в подвал, в камеру, значит, препровожал, потому как молодой лорд поначалу врага в тебе заподозрил. Уж как ты смог его убедить, что не враг — о том если кто и знает, то мистер МакКоннел… Да что ты вылупился удивленно? Этот пройдоха если не подглядывал, то подслушивал. Все, что творится в поместье и даже за его пределами — обо всем Днункан должен быть в курсе. Должность такая. — Вот же старый черт! — восхитился Майкл. — Вот именно, — подтвердил Джон. — Да только если он что и слышал, то нам не скажет. Любит он делать вид, что ему одному тайны небесные ведомы, а мы так, шелупонь. Но и мы тоже кое-что замечаем, Майк. Ты парень вроде хороший. Но только все равно чужак. — Ну и ладно! — махнул рукой Фрейзер и пришпорил Миртл. Объясняться с Ланселем он был не намерен. Хоть и испытывал симпатию к Джону. Именно потому, что симпатизировал командиру гарнизона Спенсер-гров, и не стал Майкл объяснять тому, кто он и откуда прибыл. Потому что не хотел, чтобы единственный приятель в замке разочаровался в нем. Может, из-за этого их разговора, а может потому, что кулинарные способности толстой Дагги, ровно как и её умение варить эль, Лансель сильно преувеличил, но только ужин в трактире показался Майклу чересчур пресным, а выпивка не забирала ни разу. Мяуканье племянника Дагги, которое Джон разрекламировал Майклу, как дивное пение, вызывало уныние, и Майкл уже успел пожалеть, что согласился прокатиться до Инвернесса. Да и сам городишко впечатления на Фрейзера не произвел — грязь, теснота, серые постройки, липнущие одна к одной… Ничего особенного. Благо, что на него никто не показывал пальцем, как на чужака. Хотя настороженные взгляды все ж таки кидали — новый человек в городе, еще бы. Но одно то, что прибыл он в компании сэра Ланселя, как бы ставило Фрейзера под защиту, и чужие взгляды оставались всего лишь взглядами. А за погляд, как известно, денег не берут. Видя, что его товарищ приуныл, Джон, лихо опрокинув в себя изрядную порцию хмельного напитка, подмигнул и, склонившись к уху Майкла, намекнул, что у толстой Дагги есть еще чем развлечь щедрого клиента, помимо эля и песнопений. А монета у Фрейзера водилась — Уильям не скупился на жалование. Понимая, о чем идет речь, Майкл только головой помотал отрицательно. Никогда, ни разу в своей жизни Фрейзер не платил за любовь. Не собирался и сейчас. Сама мысль о том, чтобы заплатить кому-то за секс, не вызывала ничего, кроме отвращения. Это ж каким жалким ты должен быть, если вынужден платить за такое? Он сам считал себя достаточно привлекательным как для женщин, так и для мужчин, и не без оснований полагал, что, если захочет, сможет найти ту или того, кто разделит с ним постель не ради заработка, а для удовольствия. Нет, Майкл Фрейзер не был ханжой. По крайней мере, ему хотелось так думать. Но снять проститутку здесь, в восемнадцатом веке? Когда подхватить сифилис было так же просто, как подхватить простуду? Помилуй Боже, нет! Да и прикоснуться к кому-то еще после того, как они с Уильямом делили постель… После того, как Майкл распробовал, каково это — держать в объятиях стройное тело его светлости, какой восхитительно бархатной ощущается под руками чистая кожа… Быть с кем-то после того, как Фрейзер обнимал теплые плечи Уилла, как стискивал его в объятиях, дышал свежим запахом темных кудряшек, зацеловывал сочные, красные, словно тот вина напился, губы, изучал пальцами каждый изгиб желанного тела, прикусывал тонкую бледную кожу на стройных бедрах его светлости, и, разведя эти бедра в стороны, проникал языком в шелковистую, тугую нежность… Даже мысль о том, чтобы провести ночь с кем-то другим после Уильяма казалась Майклу отвратительной. Поэтому гость из будущего решительно отверг предложение сэра Ланселя развлечься и вместо этого спросил, где здесь можно удовлетворить другие потребности организма. На не такой уж искушенный взгляд Фрейзера, дела с уборными в этом чертовом тысяча семьсот сороковом году обстояли из рук вон плохо. Он даже не удивился, когда на вопрос: «Где здесь можно отлить?» получил ответ, выданный полупьяным тоном: «Да везде!» — Все ясно, — вздохнул Майкл и вышел на воздух. Оказавшись на улице, он обошел трактир в надежде найти уголок потемнее. И без того уже спустились сумерки, но по улице то и дело кто-нибудь проходил, поэтому Фрейзер счел за благо нырнуть в переулок, где, казалось, не было никого. Свет фонаря, что в одиночестве освещал мостовую перед трактиром, сюда практически не попадал, и Майкл, надеясь, что за интимным занятием его никто не застанет, расстегнул брюки. Но не успел он справиться со всеми крючками, как услышал откуда-то чуть дальше по переулку приглушенный крик. Кричала женщина, и Фрейзер, оправляя штаны, первым делом подумал о том, что он сто раз пожалеет о том, что решил вмешаться. Но не вмешаться попросту не мог. Не то, чтобы он был таким уж благородным защитником слабых и беспомощных, вовсе нет. Просто их с Лиамом отец — Крейг Фрейзер — так уж воспитал своих сыновей: если можешь помочь, то помоги. А если можешь помочь женщине, но не помогаешь, то грош тебе цена, как мужчине. Поэтому уже через пару секунд Майкл оттаскивал дюжего мужика, одетого в ярко-красный мундир солдат Его Величества, от… Вот тут-то Фрейзер удивился донельзя. Та, на помощь которой он поспешил, была никто иная, как миссис Гвенн Куикли. Впрочем, удивлялся Майкл недолго. Детина, прерванный таким грубым образом, взревел, и, достав из ножен саблю, хотел уже было кинуться на своего обидчика, и только мгновенная реакция спасла Фрейзера от того, чтобы получить еще одно ранение. Реакция и тот факт, что военный был изрядно пьян. Майклу не составило труда, нырнув тому под руку, выбить саблю и, заломив эту самую руку ему за спину, ткнуть наглеца мордой в каменную кладку того дома, возле которого он возился, пытаясь склонить миссис Куикли к тому, к чему женщин требовалось не склонять, а уговаривать. — Ах ты ж паскуда! — взревел неудачливый насильник, но увесистый тычок в спину от Майкла заставил его замолчать. — Слушай сюда, ты, дрянь! — зашипел Фрейзер в самое ухо мерзавца, но тут же отстранился в отвращении — пахло от мужика, прямо скажем, не розами. — Отрезать бы тебе твое гнилое хозяйство, да руки пачкать противно. Именно поэтому ты имеешь все шансы уйти отсюда живым и не оскопленным. Противник Майкла что-то пьяно замычал, но получил увесистый пинок под зад, от чего еще раз ткнулся лицом в кирпичную стену. — Но я ведь могу и наплевать на брезгливость, если увижу рядом с этой почтенной женщиной тебя или кого-нибудь вроде тебя. Уяснил? Слабое мычание не сказало Майклу ничего определенного. — Уяснил?! — рявкнул он. — Тебе что за дело? — вдруг довольно внятно пробасил любитель секса на дармовщинку. — Она твоя женщина? Если нет, то с этой шотландской потаскушки не убудет… В следующую секунду солдат Его Величества сползал по стене не землю, оглушенный увесистым ударом по затылку. — Ах ты ж мразь! — сплюнул рядом с ним Фрейзер. И только после этого обратился к миссис Куикли. — Вы в порядке? — обеспокоенно спросил он. — Эта сволочь вас… Ничего вам не сделала? — Не успел, — тяжело дыша, ответила ему миссис Куикли. — Премного вам благодарна, сэр. Ежели б не вы… И Майкл увидел, как блеснуло что-то острое в ладони Гвен. Блеснуло и тут же исчезло, ловко спрятанное в рукаве. Если у нее был нож или что-то вроде… Почему не воспользовалась? — Почему Вы не… У вас же оружие… — Видать, не гожусь я для душегубства, — все еще не могла отдышаться миссис Куикли. Майкл, тем временем, подхватил женщину под локоть и потащил прочь из переулка. — Да и посмей я поранить, а того хуже лишить жизни английского солдата… — продолжила Гвенн. — И что было бы? — поинтересовался Майкл. — Вы же защищались! — А вы пойдите и докажите это судье Флэтчеру! — повысила голос миссис Куикли. — Или того паче — командиру этих красномунирщиков, лорду Хексему! Или же вы не в курсе, господин хороший, что нас, шотландцев, в родной Шотландии сейчас мало кто слушать станет… Лорд Хексем? Не к его ли сестре поехал свататься Уильям? Вопросы эти рвались с языка, но задавать их сейчас женщине, которая только что чудом избежала насилия, Майкл посчитал неуместным. Гвен говорила что-то еще, говорила часто, быстро, видимо, не успев еще отойти от шока. Пока Майкл не остановил её, схватив за плечи и легонько встряхнув. Это подействовало. Женщина замолчала и даже посмотрела на Майкла более-менее осмысленно. — Что вы здесь делали? — задал вопрос Фрейзер. — К знахарке ходила, к старой Гейлис, — просто ответила Гвен и кивнула головой как раз в сторону того самого переулка, откуда Майкл ее вывел. — К знахарке? — переспросил он. — За снадобьем. Для дочки моей. Дочка, храни ее Господь, падучей страдает. Так вот Гейлис даёт мне травки… Ох, сэр! — вдруг всплеснула руками миссис Куикли. — А тот служивый живой ли? В ж его так ударили! — Ничего ему не сделается, — нахмурился Фрейзер, думая о том, не переборщил ли он. Вдруг не рассчитал силу, и тот скопытиться? — Ну, слава Создателю! — перекрестилась Гвенн. — За убийство английского солдата, — чтоб им пусто было! — сами знаете, небось, что полагается… — А что полагается? — насторожился Майкл, на корню подавляя в себе желание вернуться в тот проулок и удостовериться, что насильник всего лишь отключился, а не помер. — Знамо дело, виселица, — просто ответила миссис Куикли. И, увидев, как Фрейзер остановился возле входа в трактир, поспешила проститься: — К дочке я тороплюсь, сэр! — теребила она кончик клетчатой шали, которой укутала плечи. — Дочка у меня одна осталась… А вам я премного благодарна! И, поклонившись с достоинством, Гвен поспешила вниз по улице и вскоре скрылась из вида, оставив Фрейзера растерянно смотреть ей вслед.