Мы в ответе за тех...

Вот так усилиями четверых магов жизнь, отягощенная содержанием под тайным домашним арестом опасной преступницы, потихоньку начала входить в свое русло. Стазис-капсула с ценным содержимым, домашним эльфом в состоянии стазис-сна, находилась под неусыпным присмотром Тристана и его невыразимцев в Отделе тайн. Ни у кого из сотрудников отдела не возникло вопросов, кто это и зачем здесь находится, они и не такое видели в своей работе. Грейнджер встретилась в министерстве с Тристаном, и у них состоялся непростой разговор. По сути, он начинался как разговор учителя с нерадивой ученицей, и Гермиона чувствовала себя крайне непривычно и неприятно в этой чуждой для нее ипостаси. Но, как выяснилось, ей, в принципе поднаторевшей в построении логических цепочек, всё же чуждо было продумывание околокриминальных многоходовок. Ну, не работал мозг в этом направлении. Поэтому Грейнджер была очень благодарна Тристану за участие в их отчаянном проекте и даже за подзатыльники, которые иногда получала от него. И хоть ей не до конца был понятен его мотив помощи им, при их встречах по общему делу она ловила на лету каждый его комментарий и каждую подсказку. Вот уж кто обладал аналитическим складом ума и соответствующим проблеме огромным жизненным опытом. Вот что сказал ей Король Секретов: — Время работает на нас. Если мы позволим свершиться тому, что уже начато природой, Одри уже в течение следующих 2-3 недель потеряет свой магический потенциал и станет сквибом. Процесс станет для нее необратимым. Далее в дело вмешается ее могущественная родня. Если потеря ею магии станет свершившимся фактом, объясниться с представителями ее семейства будет просто. Шантаж ее прошлым замужеством, которое закончилось вдовством, закроет им всем рты. Все ли материалы есть у вас на руках? Гермиона, не смотри на меня так! Ты пугаешь меня! Как бы мне не подхватить от тебя вирус тугоумия! Это любовь, да? Это она тебя так оглушила и оглупила, что ты не можешь рассчитать события дальше второго хода? Вы уже давно должны были провести расследование и иметь на руках все компрометирующие Одри доказательства ее преступления. — Всё произошло так спонтанно! — слабо возражала уязвленная Гермиона. — Нам за короткое время пришлось решить кучу непростых задач. — Понимаю тебя, но у вас нет права на ошибку. Соберись, девочка. Запоминай. Срочно найдите хорошего сыщика для сбора компромата. Да, кстати. При расследовании этого дела вам несомненно попадутся факты о женитьбе ее двоюродного брата, который также прибегал к Непреложному обету с кровопороднением. Но его жена жива и по сей день. Ее муж оказался не столь жаден до магии, как Одри. А может, более человечен. В случае с этой парой вам ничего здесь не удастся доказать. Так что можете не брать эти факты в расчет. Кроме того, вы упустили еще одно обстоятельство. У вас в руках мощное оружие: ее мемотека. Я полагаю, там собраны не только воспоминания о первом бале и веселом отдыхе на море. Скорее всего, там имеются субъективно изложенные факты, которыми Одри могла шантажировать кого-то и кто-то мог шантажировать ее. Так вот. Я ставлю условие: мне нужны некоторые из этих флаконов, где всплывает мое имя. В мозгу у Гермионы затрепыхалась, пытаясь сформироваться мысль: Тристан не был в спальне Одри, он понятия не имеет, сколько и какие там флаконы с воспоминаниями. Можно утаить тот самый, кото… — Нет, девочка, вы не будете играть со мной в эти игры, — вкрадчиво-зловеще произнес маг. — Я, не просматривая воспоминания, точно определю, в каких из них фигурирует моя скромная персона. И забранный тобой флакон я тоже почувствую. Я давно живу на свете, моими учителями были маги-легенды, по статусу сравнимые с Мерлином. Не тщись переиграть меня. Не пытайся нажимать рычаги давления на меня. Моя цена: доступ к мемотеке и те флаконы с воспоминаниями, которые я укажу. Не жадничай, там останется достаточно материала для шантажа ее родственников, плюс то, что раскопает ваш сыщик. От этого вкрадчивого, даже ласкового тона, маскирующего жесткий смысл, мороз пробежал по коже Гермионы. Она поняла: им придется согласиться на все условия Тристана. Им несдобровать, если тот из деятельного друга превратится в деятельного врага. Тристан был миной, которая дремлет до поры, но может взорваться и убить всех, кто есть вокруг. — Конечно, Тристан, вы вправе рассчитывать на это, это совсем небольшая плата за вашу неоценимую помощь. — Доверие к тому, кто на твоей стороне — замечательная вещь. Вот и давай придерживаться этой аксиомы. — Ее мемотека в вашем распоряжении, магистр. Доверие — лучшее, что мы можем продемонстрировать друг другу. Так закончился их разговор, оставивший в душе Гермионы неприятный тревожный осадок. Да, ее образ мысли был далек от зловещих интриг. Ей было непросто просчитывать злодейские ходы и реакции, эта ипостась была совершенно чужда ее прямой и открытой миру натуре. Даже та мелькнувшая в голове мысль обезопасить себя от возможного предательства Тристана (а он был и остается темной лошадкой, хотя сделал для них так много!), была ей противна. “Доверие к тому, кто на твоей стороне” — всей душой за, но… Гермиона, ругая себя за недальновидность — ведь следующее действие и на самом деле было очевидно — обратилась к Гарри с просьбой: срочно нанять опытного сыщика, который расследует дело Одри Оппельбаум и ее покойного мужа. Что и было сделано незамедлительно. В тот же день Гарри, пользуясь своим служебным положением, оформил портал в Бостон, главный город штата Массачусетс. Поттер срочно отрядил туда своего агента-дознавателя по фамилии Дженкинс, Питбуль Дженкинс, как его называли в их кругах за жесткую хватку и чутье ищейки. За проведение экстренного расследования ему была обещана огромная по меркам сыскного подразделения сумма. ***** Так же, как ее домовик, сама Одри тоже была под постоянным наблюдением. Камера фиксировала, а монитор передавал все движения женщины в ограниченном пространстве. Одри мало двигалась, временами словно впадая в состояние полной прострации, лежала и смотрела в потолок. Гермиона, движимая состраданием к пленнице, принесла в мастерскую из гардеробной Одри привычную той и удобную домашнюю одежду. Принесла предметы гигиены и косметику. Постельные принадлежности. Книги и журналы. Любимую посуду. Гермионой руководило желание скрасить очень ограниченную жизнь своей бывшей начальницы, почти бывшей подруги. Грейнджер не была бы собой, не попытавшись помочь нуждающемуся в помощи. Но тщетно. Из всего принесенного Одри взяла только сменную одежду и разворошила пакет с книгами. Всё остальное проигнорировала. Необходимость в постоянном наблюдении тоже вскоре была решена. В рабочие дни Драко и Гермиона отправлялись на службу в Министерство, Гермиона в своем облике, Драко — в облике Одри. Ему ежедневно нужно было хоть ненадолго показываться в присутственном месте, имитируя работу, чтобы ни у кого не закралось подозрение в пропаже американки. Таким образом, квартира Анри с пленницей в ней оставалась бы без присмотра. И вот Драко предложил оставлять на страже своего фантома. Этот разговор происходил еще в одну из первых ночей в этой квартире. Они ненасытно занимались любовью, снова и снова, едва переводя дух от потрясающих ощущений. Наконец, когда они позволили своим телам расслабиться, Драко спросил у лежащей головой на его груди Гермионы: — Вот ТАКОЕ воспоминание нужно, чтобы вызывать Патронус? Мне кажется, что счастливее у меня за всю жизнь не было… — А ты что, никогда не создавал Патронус? — сонно удивилась она. — Неа. Знаю теорию. Хочу научиться. Научишь? — Конечно. Только не сейчас, ладно? А как же так вышло? Все выпускники Хогвартса… — А я не выпускник Хогвартса. А в Ильверморни не изучают заклинание Патронус. Вместо него изучают заклинание Фантомо вивис. — Драко свободной рукой лениво перебирал волнистые прядки рассыпавшихся по его груди каштановых волос. — Этим заклинанием ты создаешь своего двойника. Объясняешь ему задачу, то, для чего он создан. Фантом существует ограниченное время, а потом просто развеивается. Они очень тупые, фантомы, так как созданы только для решения какой-то одной задачи, но с ней, как правило, справляются. Я и тебя научу создавать фантом, хочешь? Гермиона не отвечала. Она крепко спала. ***** Наутро, проснувшись одна в постели, Гермиона сладко потянулась и, соскучившись по Драко, отправилась его искать. Он был на кухне, сидел за столом, одетый в обычную домашнюю футболку и штаны. — Доброе утро! — ласково пропела Гермиона. Драко покосился на нее и ничего не ответил, продолжая сидеть в прежней позе. — Что с тобой? Ты чем-то озабочен? Тут Гермиона заметила, что Драко ведет себя странно. Он не обращает на нее никакого внимания. Да он попросту… не дышит. Она попыталась коснуться его, но рука прошла насквозь. — Доброе утро! — услышала она за своей спиной. Позади нее стоял Драко, еще влажный после душа, в одном лишь полотенце вокруг бедер. — Ну, как тебе? — И, видя непонимание в ее глазах, пояснил: — Это фантом. Он нематериален. Он создан на время моего отсутствия сегодня, и его задача следить за монитором, в случае явных отклонений от нормы тут же дать мне знать телепатически. После моего возвращения из Министерства он попросту развеется. А ты что же, проспала все мои объяснения, а? — Драко подошел к ней со спины и прижался всем разгоряченным после душа телом. Одним движением сдернул полотенце. Сквозь тонкую ночную сорочку Гермиона ощутила его плотно прижатый к ней вставший член. Драко задрал и без того короткий подол ее сорочки и попытался наклонить Гермиону над столом, волнующе тяжело дыша ей в затылок. — Ты что?! — она вывернулась и оттолкнула его. — Мы тут не одни! — А, ну да. Но он — это часть меня, творение моего разума. Тем не менее Драко внял возмущению Гермионы и, схватив ее на руки, понес в спальню. Она слабо сопротивлялась: “Нет времени… надо позавтракать…”. На что он вполне логично ответил: “К черту завтрак!”, с чем она вскоре согласилась.