Icarus Deranged

Вечер медленно сгущался вокруг них, но не так спокойно и тихо. Они не могли издавать много шума, так как зомби все еще слонялись около дома, буквально делая… ничего. Все они некоторое время смотрели на ходячих из щелей между шторами, наблюдали, как они просто... бродили. Если кто-то рычал слишком громко или делал резкие движения, остальные думали, что нашли что-то съедобное, и нападали на ходячего, но очень скоро отпускали. Это было почти смешно. Эти твари были такими чертовски глупыми. Но чертовски смертоносными. Чан сказал остальным включить свет в комнатах, прежде чем наступит темнота, так как ходячие не поймут, что из окон идет свет, если только свет не будет включен или выключен в темноте. Они не хотели привлекать их внимание, поэтому держались подальше от окон, разговаривали тихо, ходили на цыпочках. Чан и Сынмин завернули старушку в белую простыню и зажгли для нее свечу, они попытаются похоронить ее на заднем дворе завтра, если ходячие уйдут. Ходячие не будут долго оставаться на одном месте, если только не впадут в спячку или не застрянут где-нибудь. Вирус в их системе был запрограммирован на то, чтобы заставить хозяина бродить, чтобы тот мог распространяться. Или что-то в этом роде. Чан не был полностью уверен. Но он знал, что ходячие не останутся на одном месте, в конечном итоге им придется покинуть эту деревню. Им придется провести неизвестное количество времени с тем, что у них сейчас есть. Они не могли вернуться к машинам, снаружи было слишком много ходячих. К счастью, у них были почти все важные вещи в доме — еда и другие предметы первой необходимости. Они нашли запасные одеяла и несколько матрасов, места для сна хватит всем. Конечно, кому-то придется сторожить ночью, но могло быть и хуже. Они могли быть мертвы. Минхо и Феликс готовили, остальные пытались помочь, но только мешали. Сынмин и Джисон нашли много консерв в подвале, а также баки с чистой водой. Это место и правда было даром богов. Или ну… в каком-то смысле, не совсем даром, они пользовались тем, что мертвая старушка собрала за свою жизнь, но с другой стороны... Они выживали. Не было времени думать, правильно или нет использовать то, что было, даже если это им не принадлежало. В каком-то смысле здесь было почти уютно. Теплый свет, тихая болтовня, звуки, доносящиеся из кухни, прерываемые только грохотом и рычанием снаружи. Все это немного нервировало, они все еще были немного встревожены произошедшим ранее, но, по крайней мере, все были в порядке. Чонин тоже был в порядке, даже если Чан знал, что он, вероятно, все еще винил себя во всем. Он не знал, как убедить мальчика, что это не его вина. Остальные, к счастью, ничего не говорили. Они не винили Чонина за случайность, они не были бессердечными. Что было хорошим знаком. Никаких конфликтов из-за случайностей, они все понимали, что это иногда случается. Никаких конфликтов из-за таких тривиальных вещей означало, что они хорошо ладили как группа. — Мы закончили! — крикнул Феликс из кухни. Чан пошёл за Чонином, Чанбином и Сынмином на кухню, все они сидели в гостиной, разбирая книжную полку, принадлежащую этой женщине. Принадлежавшую. Все еще принадлежащую? Остальные уже сидели за кухонным столом, тихо болтая. Чан сидел на краю скамейки рядом с Джисоном, и очень скоро Минхо занял место напротив него. Стол был полон... всего. Овощи, мясо, внезапно Чан вернулся в своих воспоминаниях к грандиозным вечеринкам в честь окончания года, которые они устраивали в академии, и тем вечеринкам, на которые Чану пришлось проникать, чтобы убить хозяина. Но теперь в доме сидело всего восемь парней, окруженные ходячими, и никто не был одет в неудобный тесный костюм. Потому что костюм Минхо был в машине Чана. И ни у кого не было никаких обязанностей, давящих на них, не было людей, которым нужно было угодить. Кроме, ну, попытки совершить переворот через несколько недель, вероятно, это тоже давило на всех. Феликс зевнул, накладывая еду себе на тарелку, Чанбин чуть не опрокинул кувшин с водой, болтовня была тихой и немного ленивой от усталости. У Минхо под глазами образовались темные круги, и он был не единственным, кто выглядел уставшим. Чан сомневался, что кто-то из них привык путешествовать в таком бешеном темпе или спать в палатках. Они все устали, так что, возможно, было неплохо остаться в доме на эту ночь. Или, может быть, на две ночи. Или, может быть, на неделю. Это полностью зависело от ходячих и от того, насколько сообразительными они будут. Кто знает, зомби могут пробраться ночью через окно, и к утру они все умрут. Еда, которую приготовили Минхо и Феликс, была хороша. Нет, она была восхитительной. Возможно, не просто восхитительной, Чан мысленно отметил, что им придется выжить, если не ради правды, то ради того, чтобы Минхо стал шеф-поваром в будущем. Феликс упомянул что-то о том, что хотел бы испечь что-нибудь завтра, если они не покинут дом, так как в шкафах на кухне было все необходимое. Даже яйца. Возможно, где-то в деревне водились куры. — Сколько мы здесь пробудем? — спросил Минхо, явно у Чана. Тот пожал плечами: — Зависит от ходячих. У нас не хватит патронов, чтобы убить их всех. Давайте останемся здесь хотя бы на одну ночь и посмотрим, начнут ли они отходить от дома к завтрашнему дню. Им может потребоваться несколько дней, чтобы начать двигаться. Остальные кивнули, явно соглашаясь с Чаном. — А старушка? — спросил Чанбин. — Забор, построенный вокруг заднего двора, кажется довольно прочным. Мы похороним ее завтра, если сможем. — В доме есть еда как минимум на неделю, если мы не собираемся пировать каждый день, — пробормотал Феликс. По голосу было слышно, что он очень устал. Может, это из-за того, что произошло раньше, или из-за того, что они все, вероятно, сейчас чувствовали себя в некоторой безопасности. Пока они не привлекали внимания ходячих, они были в безопасности в доме. А с безопасностью пришла легкость, а с легкостью навалились часы и часы бессонных ночей. — Вы все можете спать сегодня ночью, я присмотрю за домом, — сказал Чан. Минхо взглянул на него, почти... обиженно? — Ни за что. Ты был ночным дежурным прошлой ночью, — сказал он. — А я привык путешествовать, и мне вообще не нужно много сна. Я возьму ночную смену. — Я возьму вторую, — объявил Сынмин. — Я не устал, сомневаюсь, что смогу спать с ходячими за стеной. — Я возьму третью, — сказал Джисон. Чан выгнул бровь. — Что? Смены будут длиться меньше, если их будет три. И я сомневаюсь, что буду спать так долго. Чан сомневался в его словах, потому что Джисон выглядел довольно уставшим. Однако он только пожал плечами. Если остальные хотят взять ночную смену, то пусть берут. Вот и все. — Ладно. Тогда так и поступим. *** Каким-то образом Чан оказался сидящим за кухонным столом, Джисон и Сынмин оба не спали. Минхо спал на диване в гостиной, Чонин на другом диване, и там же было два матраса, которые пустовали, так как Сынмин и Джисон оба не спали. А Феликс, Хёнджин и Чанбин каким-то образом оказались в одной из спален. Вместе. На одной кровати. Прижавшись друг к другу. Хёнджин, казалось, действительно проникся симпатией к ним обоим за такой короткий промежуток времени, что удивило Чана, но, с другой стороны, и не удивило вовсе. У Хёнджина всегда было так много любви, которую он мог дарить всем вокруг, что Чану было немного сложно понять. И Феликс, похоже, был таким же. А Чанбин был очень... очарован этими двумя. Интересно. Немного запутанно. Эмоции всегда были сложной штукой, они заставляли людей совершать глупости, чтобы спасти тех, кто им дорог. Было не так неловко, как думал Чан. С Джисоном довольно легко находиться рядом, и он много говорил теперь, когда ему, казалось, стало комфортно с остальными. Сынмин тоже был довольно разговорчивым. И с ним было легко находиться рядом. Даже если он уходил в себя немного чаще, чем Джисон. И Чан, скорее всего, заметил бы гораздо раньше, что с ними легко находиться рядом, если бы перестал быть таким отстраненным. Ну что ж. У них сейчас не было ничего, кроме времени. Джисон рассказывал о себе. Он сам покрасил машину, он также любил красить ногти, но он забыл все свои лаки дома, хотя обычно носил их с собой. Они с Феликсом были на ферме, когда мир рухнул, и сбежали вместе после того, как закончилась еда. Это означало, что Джисон видел, как умерла его семья. Он не сказал этого вслух, но Чан достаточно хорошо мог читать между строк. Теперь они жили во Внешнем Круге, у них была маленькая и ужасная квартира, но они жили в ней недолго. Несколько месяцев, плюс-минус. До этого они жили на Базе 27, прежде чем она пала. Она была крепкой, но через три года она пала, так как несколько инфицированных людей проникли из карантинных зон и сумели вызвать панику и хаос. До Базы 27 они жили в маленькой общине, а до этого на Базе 7, пока это двое тоже не пали. Чан посещал Базу 27, путешествие туда было довольно долгим. Со всеми путешествиями, которые совершили Джисон и Феликс, они заслужили свою репутацию, и неудивительно: пара привлекательных парней с косами — это не то, что можно увидеть каждый день. Джисону не очень нравилась База 41 и все дерьмо в ней. Он сказал, что База 27 была лучше, там было меньше людей и все было распределено более равномерно. У них не было никаких кругов, люди могли свободно перемещаться, когда им заблагорассудится. Чан согласился, База 41 не была одной из лучших, она была одной из худших. Однако стены обеспечивали людям безопасность. — Честно, если бы Минхо не пришел к нам за неделю до этой поездки, мы бы, вероятно, уехали на другую базу, — пробормотал Джисон, жуя печенье, которое он нашел в одном из шкафов. — А вы двое? Где вы живете? Джисон посмотрел на Чана и Сынмина. — В Среднем круге, — ответили они почти одновременно. Чан взглянул на Сынмина, который время от времени поглядывал в окно через щель между шторами. Сынмин приподнял бровь, глядя на Чана. — Я живу там с тех пор, как попал на Базу 47. Четыре года, плюс-минус. Я живу ближе к Внутреннему кругу, в больших многоквартирных домах за торговым центром. Сынмин кивнул: — Я живу в старой школе, которая была переделана под квартиры. Чан знал, какое место имел в виду Сынмин. Оно было по другую сторону Круга от его квартиры. — Там лучше? Жить? — спросил Джисон. Чан кивнул, Сынмин тоже. — Ебаный свет. Завидую. У нас в квартире водятся крысы. Сынмин поморщился. — Не волнуйся, у тебя больше не будет крыс после того, как мы закончим то, что собираемся сделать. — Ты говоришь так, будто мы собираемся взорвать весь город. — Может быть, так и есть. Думаю, так и есть. Чан фыркнул, хотя был согласен с Сынмином. — Кстати, как вы двое познакомились с Минхо? Кажется, он знал вас всех ещё до поездки. Чан хотел знать, ему было любопытно. — Он сказал, что слышал истории обо мне и Феликсе, а потом, когда мы тусовались в одном баре недалеко от нашей квартиры, он нашел нас и спросил, не хотим ли мы пойти с ним, — сказал Джисон. — И все? — Да. Он просто сказал, что у него есть работа для нас, и ему просто нужна защита и машина, а все остальное под контролем, и мы узнаем это позже. Затем мы все встретились перед отъездом, за исключением тебя, Чонина и Чанбина. Вот тогда он сказал, что мы поедем в Стартовую Точку, и я просто подумал, почему бы и нет, я сам хотел увидеть это место. И да. Вот как мы здесь оказались. Думаю, он решил, что мы с Феликсом будем достаточно безумны, чтобы поехать, просто ради убийства времени и смеха, если не больше. Затем на встрече он что-то пробормотал о том, что уничтожит этого Яна и что он знает, кто стоит за вирусом, но я тогда не поверил, мы просто согласились, потому что он обещал нам деньги, а деньги дадут мне и Феликсу выход из Внешнего круга. — А что насчет тебя? — спросил Чан у Сынмина. — Мы с Минхо давно знакомы, — пробормотал Сынмин. Чан вопросительно выгнул бровь. — Да, эм, я случайно взломал несколько важных баз данных, и Минхо было сказано либо избавиться от меня навсегда, либо заставить меня присоединиться к Призракам. — И ты...? — Не согласился ни на то, ни на другое. Я сказал ему отвалить. Я не верил, что он был частью Призраков, потому что мне было около пятнадцати, а он был чуть старше меня. — Так что Минхо...? — Заплатил мне, чтобы я уехал из города. Он отказался убивать меня, потому что я мог оказаться для него полезным в его мести или что-то типа того. Месть? Минхо планировал месть еще до всего... всего? Но как? И почему? — Я выбрался из города и больше не взламывал базы данных Призраков. Я стал для них мертвым, и они думали, что Минхо избавился от меня, поскольку я не присоединился к ним. Но мы поддерживали связь и... ну, да. Иногда я помогал ему с его... зачистками. А после вспышки мы оба случайно оказались на Базе 41, и он снова нашел меня, и... ну, и вот я здесь. — Он тоже тебе заплатил? — спросил Чан. Сынмин покачал головой. — Мне не нужны его кровавые деньги. Мне просто скучно жить на Базе 41. Достаточно скучно, чтобы рисковать своей жизнью. — Как он? — спросил Чан. — Кто? — спросил Сынмин в ответ. — Минхо. — Спит? — Ты знаешь, что я имею в виду. Сынмин прислонился к стене и посмотрел на Чана, немного оценивающе. Он знал, что имел в виду Чан. — Он странный. Я не думал, что он станет таким уязвимым с нами, но, похоже, он доверяет нам, а его доверие нелегко заслужить. Чан кивнул. Он догадывался об этом. — Когда он Призрак, он спокоен, расчетлив и безжалостен. Когда он сам по себе, он не такой. Он застревает в собственных мыслях. Он взрывается и оставляет за собой горящие осколки. Иногда он почти глупо смел и часто привязывается к людям, потому что не знает, как этого не делать. Ох. — Это создаст нам проблемы. — Верно. Но он храбрый. Думаю, он единственный человек, который способен провернуть подобное. Подобное. Эта месть, которая, как предполагается, принадлежит им всем. Это было вызвано чем-то большим, чем просто вирус. Чем-то более личным. Но чем? — А ты, как ты связался с ним? — спросил Джисон у Чана. — Он сел в мою машине утром, когда мы уезжали. Он не дал мне право выбора. Джисон фыркнул, явно удивленный. — Да, он что-то сказал об этом... Он думал, что ты, вероятно, откажешься, — пробормотал Сынмин. — Он прав. Я бы отказался. Сначала я так и сделал, — признался Чан. Он все еще помнил это, каким злым и сбитым с толку он был. — Как ты узнал, что нужно следовать за моей машиной? — спросил тогда Чан. — Минхо сказал нам, где остановиться, и что Сынмин будет на джипе, он сказал, что нам придется подождать фургон, а затем начать следовать за ним как можно незаметнее, — сказал Джисон Чану. — Вы не были такими уж незаметными. — Тяжело, когда машина розовая и нигде почти нет движения. Но мы все здесь, так что мы явно преуспели! Чан закатил глаза, легкая улыбка тронула уголки его губ. Возможно, Джисон был прав, они преуспели. — Значит, вы все знали, что я присоединюсь к вашей маленькой группе, прежде чем я сам об этом узнал... верно, — Чан издал короткий смешок. — Не все из нас. Чонин присоединился к нам тем же утром. Он буквально просто постучал в наше окно, когда мы ждали тебя, и сказал, что Минхо велел ему найти нас, а затем сел на заднее сиденье, — сказал Джисон. — Как он наткнулся на Минхо? — Похоже, они встречались несколько раз. Чонин сказал, что ему скучно, а Минхо предложил сводить его куда-нибудь, поэтому он пошел. Уверен, что в этом было что-то большее, поскольку он сын этого ублюдка. — Определенно. — Чанбин тоже не знал, что все мы будем здесь. Он мой друг, мы познакомились два года назад, а потом он познакомился и с Минхо. Он думал, что нас будет трое. Он бы не согласился, если бы знал, что будет больше людей. — Умно. — И немного глупо, но у него золотое сердце, — улыбнулся Сынмин. — В общем, Минхо обвел нас всех вокруг пальца. Отлично. — Некоторых даже больше, чем остальных, — пробормотал Сынмин себе под нос, Чан едва мог разобрать. Он не упустил из виду, как Сынмин посмотрел на него, и чуть было не попросил его повторить и объяснить, но затем они услышали рычание, и что-то громко ударилось о стену. Все они замолчали на мгновение, Чан схватил пистолет. Пять секунд тишины, затем звуки волочения. Сынмин слегка отодвинул шторы. — Это просто ходячий, — прошептал он. — Застрял на бельевой веревке снаружи. Чан закатил глаза и вздохнул. — Круто. Ночь будет долгой. *** Ночь была довольно долгой. В конце концов Чану удалось убедить Джисона и Сынмина поспать хотя бы несколько часов, а после он разбудил Джисона, чтобы тот присмотрел за домом (или, скорее, послушал). Когда Чан снова проснулся, Минхо с Сынмином уже не спали, они тихонько болтали за кухонным столом. Минхо сварил Чану кофе, и они сидели там, пока остальные тоже не начали просыпаться. Чан не упустил из виду, как Феликс, Хёнджин и Чанбин проснулись последними. Что-то происходило между этими тремя, Чан был в этом уверен. Они не могли выбраться из дома, вокруг все еще было слишком много ходячих. Однако они поняли, что ходячие не могут попасть на задний двор из-за ограждения вокруг, а также из-за реки, преграждающей им путь, и другого здания. Так что когда Чан вышел на задний двор и ударил там несколько горшков, чтобы посмотреть, привлечет ли это их внимание и заманит ли их на задний двор, этого не произошло. Они не могли туда попасть. Так что они были в безопасности. По крайней мере, так казалось. Поэтому они принялись за работу лопатами, которые нашли на заднем дворе. Или, скорее, только Чан и Чанбин, поскольку было всего две лопаты. В углу заднего двора стояло дерево со столиком и табуретками, и они убрали их. Под деревом, похоже, было отличное место покоя для женщины, которая явно очень заботилась о своем саде. Овощи, которые все еще росли в саду, созрели, их еще не собрали. В саду аккуратными рядами росли морковь, картофель, лук и несколько других овощей, а также несколько цветочных кустов. Забор вокруг сада был высоким, в какой-то момент его покрасили в коричневый цвет, но погода явно потрепала краску. Чан и Чанбин копали, в основном молча. Феликс сорвал несколько овощей из сада, чтобы приготовить обед, Минхо сидел у двери и присматривал за ними. Он казался очень... печальным. В его глазах плескалась грусть. Неудивительно, в конце концов, они хоронили кого-то, а похороны всегда были печальными. Ну, для Чана они были в основном нейтральными, частью жизненного цикла, но с другой стороны... ему никогда не приходилось хоронить своих близких. Он терял их другими способами. Так что, возможно, он не был так нейтрален к похоронам, как думал, потому что ему никогда не приходилось переживать их так, как они должны были пережиты. Им потребовалось несколько часов, чтобы вырыть могилу. После этого они вынесли женщину на улицу и положили в нее, постояли вокруг в тишине некоторое время, Феликс бросил фотографию и несколько цветов, а затем Чанбин и Чан снова начали забрасывать могилу землей. Это были своеобразные похороны. Аскетичные. Простые. Они не знали женщину, они даже не знали ее имени, кем она была или что она сделала в своей жизни, но вот они, хоронят ее и занимают ее дом. Чан на самом деле не верил в судьбу, но у него было чувство, что их время для визита не могло быть более идеальным. Джисон смастерил небольшой крест, чтобы поставить его на могилу, и на этом они закончили. Больше ничего не оставалось делать, поэтому они вернулись в дом, попытались выглянуть в окна, чтобы посмотреть, ушли ли ходячие, но они не ушли. Они все еще бродили рядом, некоторые между домом и машинами. Слишком опасно уходить. Они останутся в доме еще на одну ночь. Чану это не нравилось, он хотел движения. Он хотел придумать план, но не хотел этого делать, пока они не доберутся до Базы 47 и не уберутся оттуда. Он даже не знал почему, но он чувствовал, что это было самым умным решением. Минхо заметил, что Чан жаждет движения. Он заметил, как тот ходит взад-вперед, все время смотрит в окна, поэтому он усадил Чана на диван с чашкой чая, остальные смотрели фильм по телевизору. Это был старый фильм, он шел с VHS-плеера, а не с DVD-плеера, но остальные, казалось, не возражали, им это нравилось. Казалось, они наслаждались моментом покоя, моментом, когда они все могли просто... сидеть и не двигаться, и не беспокоиться обо всем. Чан тоже не особо возражал. Присутствие Минхо рядом приземляло его. По мере приближения вечера начал моросить дождь, словно оплакивая похороненную старушку. Чану удалось задремать на плече Минхо во время фильма, и его разбудила рука, трясущая его за плечо. Это было слишком неловко, Чан не хотел ни говорить, ни думать об этом. Это было опасно. Очень опасно. Ужасно. Он не мог... он не мог так ослабить бдительность! Иначе они все погибнут! — Эй, босс, — Хёнджин сел на диван рядом с Чаном, пока они ждали ужин. Они были одни в гостиной, остальные исследовали дом, дремали или помогали Минхо и Феликсу. — Хёнджин, — пробормотал Чан. Он отложил книгу, которую читал (или, скорее, смотрел сквозь нее, ругал себя и задавался вопросом, как он дошел до такой ситуации и как он сможет смотреть Минхо в лицо во время ужина). — Какой план? — спросил Хёнджин. У Чана было предчувствие, что он пришел к Чану не за этим. — Мы останемся здесь и будем надеяться, что ходячие уйдут. — Отлично. Мне нравится это место. За исключением ходячих, — улыбнулся Хёнджин. Затем наступило короткое молчание, прежде чем он продолжил: — Я рад видеть, что ты чувствуешь себя более комфортно рядом с нами. И Минхо. Ах. Чан был прав, Хёнджин не просто хотел спросить об их планах. Тогда сразу к делу. — Я рад видеть, что ты чувствуешь себя комфортно с Чанбином и Феликсом, — тихо пробормотал Чан. Он был удивлен, увидев, как Хёнджин покрылся румянцем. — Это нечестно, — прошипел Хёнджин. Чан поднял бровь: — Как так? Я не помню, чтобы ты когда-либо спал рядом с другими людьми в Комнате 76. Ты всегда был осторожен. — Они... другие. Другие, да? Чан молчал, ожидая продолжения. Хёнджин вздохнул: — Я не... я не знаю. Чанбин нежный. Как и Феликс. Но по-разному. Чанбин — скала, а Феликс — солнце, которое согревает скалу. Они слушают меня и... они не... задают вопросов. И я рассказал им, что я имел отношение к Бульдозерам, как все произошло, и... они не... ведут себя так, будто я самое мерзкое существо на свете. Хёнджин убрал прядь волос с лица. Он был не в своей обычной одежде, в более повседневной, он снял куртку, и Чан был почти уверен, что рубашка, которую он носил, ему не принадлежит, так как она была белой, смешанной с пастельно-голубым. Хотя Чан все еще мог видеть ножи, прижатые к его ногам. — И они просто... другие. Нам весело вместе. Я не знаю, как объяснить, я чувствую, что меня просто тянет к ним обоим. — Понятно, — пробормотал Чан, усмехнувшись. На губах Хёнджина расцвела улыбка, когда он говорил о Феликсе и Чанбине. Опасно. Чан, пожалуйста, перестань мыслить негативно. Это утомительно. — Так что с Минхо? — спросил Хёнджин, глаза дразняще сверкнули. Чан пожал плечами. — Я не знаю, спроси его, он на кухне. — Ты знаешь, о чем я. — Мне нечего сказать. Слова Сынмина вернулись в голову Чану. Некоторых он обвёл вокруг пальца даже больше, чем остальных. Чан сглотнул. — Чан. У меня есть глаза. Ты все время за ним присматриваешь. Ты беспокоишься за него. Он единственный, кто может остановить и успокоить тебя. Давай будем реалистами, ты никого из нас не подпускаешь к себе так близко, как его. Даже меня. — Это неправда. Он не дал мне выбора. — Это правда. И хорошо, что он не дал тебе другого выбора. Он заставляет тебя выйти из зоны комфорта, чтобы ты стал тем, кем ты был раньше. Так что скажи мне теперь, что между тобой и ним? — Ничего! Он просто парень, который решил сесть в мой фургон. Ничего другого. Чан не хотел об этом думать. Он не хотел. Они были в некотором роде друзьями, Чан доверял Минхо, Минхо доверял Чану. Они были на задании вместе. Они были похожи. Очень похожи. Они были одинаковыми, оба мерзкими и ужасными. Вот и все. Ничего другого в этом не было. Ничего другого в этом нет. Ничего другого в этом не будет, ничего. Чан не сможет больше выносить боль потери. — Знаешь, тебе будет тяжело жить, если ты будешь продолжать отказывать себе во всем, — тихо сказал Хёнджин. — Понятия не имею, о чем ты, — пробормотал Чан в ответ. — Имеешь. Слушай, я знаю, что ты парень без обязательств, и ты усвоил это с самого раннего возраста, но ты никогда не был в этом хорош. Мы оба это знаем. Жизнь, которая отдаляет тебя от всех, не принесет тебе ничего, кроме печали. Позволь себе привязаться, Чан. Позволь себе чувствовать, даже если это может закончиться болью. Боль — это тоже эмоция, и ее нужно чувствовать. Ты прекрасно знаешь об этом. Чан снова сглотнул. Он задался вопросом, как Хёнджин научился так хорошо читать его, как он все еще помнит его... поведение. Они слишком долго были в разлуке. — Но я боюсь, — признался Чан совершенно случайно, он не хотел, чтобы это было произнесено вслух. — Я боюсь, что это снова будет просто Комната 76. Что это снова будет потеря Хёнсу. И всех остальных. Всех. — Я знаю, что ты боишься, — прошептал Хёнджин и нежно положил руку на плечо Чана, слегка сжав его. — Но ты не можешь прожить всю свою жизнь в страхе. Ты знаешь это.