Icarus Deranged

— Потому что я один из многих людей, которых ты подобрал во время своих путешествий. — Что? — тупо выпалил Чан, не веря своим ушам. — Из деревни, в нескольких сотнях километров от Базы 41. Ты, вероятно, этого не помнишь. Я был в довольно плохом состоянии, у тебя уже были пассажиры. Ты проверил меня, нет ли укусов, и когда понял, что их нет, сказал мне сесть в фургон. Затем дал мне и другому ребенку немного воды и еды и поехал на Базу 41. Ты больше ничего не сказал во время поездки, а у меня была температура, и я был слишком слаб, чтобы говорить. Единственное, что я помню из тех нескольких часов, это то, что ты слушал радио и ехал очень быстро, вероятно, чтобы как можно быстрее доставить меня в больницу. И это еще одно доказательство, что ты, Чан, совершаешь поездки между базами. И что для того, чтобы снова добраться до Стартовой Точки, мне нужно будет найти тебя. — Какого хрена? — выдохнул Чан и сделал большой глоток из бутылки. Он не помнил Минхо. Было так много людей, которых он привез на Базу 41, что их лица стали размыты, большинство были неотличимы друг от друга, большинство были грязными, покрытыми шрамами или истекающими кровью. Особенно в первые месяцы, когда Чан, по-видимому, впервые встретил Минхо. Он пытался вспомнить его, но просто не мог. Не мог. Что там говорил Минхо? Что он хорошо смешивался. Смешивался с хаосом. — Думаю, я должен поблагодарить тебя за то, что ты спас меня, Чан. Я бы умер без тебя, — Минхо ухмыльнулся, последовал его примеру и выпил вина. — И, думаю, мне жаль, что я тебя не помню, — пробормотал Чан. Ухмылка Минхо сползла с лица. — Я бы предпочел, чтобы все было именно так. Я выглядел ужасно. На несколько мгновений снова наступила тишина, слышалось только потрескивание огня. Чан понятия не имел, что сказать. Минхо явно знал его лучше, чем он ожидал. — Ты все еще не ответил на мой вопрос, — нарушил тишину Минхо. — Какой вопрос? Чан снова поднес бутылку к губам, этот вечер становился слишком тяжелым, чтобы выдержать его с ясной головой. — Почему? Сомневаюсь, что тобой движет чувство вины за убийства. Это что-то другое. Что-то более личное. Чан больше не мог выносить пронзительный взгляд Минхо. Он начал блуждать глазами по огню, по пустым зданиям, по палатками с тихим храпом. Он позволил разуму блуждать. Это было более личным. Гораздо более личным. — Я потерял людей. Людей, которые были мне дороги. Из-за моего собственного эгоизма. Минхо кивнул. Он ничего не сказал. Он молча ждал продолжения. Стоит ли? Минхо уже обнажил большую часть своего сердца Чану. Каким-то образом Чан чувствовал, что должен довериться Минхо. Что он может... гарантировать, что Минхо тоже начал доверять ему, рассказав некоторые личные подробности. Это не навредит ему, верно? И в каком-то смысле, Чан, может быть... просто хотел, чтобы кто-то выслушал его. Минхо был хорошим слушателем, и он понимал боль, которую испытывал Чан. И не то чтобы Чан действительно... скрывал все это. Никто просто никогда не спрашивал его об этом, как это делал Минхо сейчас. Может быть, ему следовало бы. Может быть, это могло бы... помочь. Поговорить об этом. Услышать от кого-то другого, что он не худший человек, как он думал. — Был еще один выживший из Комнаты 76. Это были не только я, Кан Янхён и Пак Джехван. И Хёнджин, конечно. Минхо снова кивнул, в его глазах было определенное понимание. Это, казалось, наконец-то сломало что-то глубоко внутри Чана. Что-то, что причиняло боль. Очень сильно. — В Комнате 76, если ты хорош, тебя назначают лидером группы. Меня назначили одним из них, после этого нужно собрать себе команду из семи человек. Я отвечал за семь других парней, включая Хёнджина. Я... я выбрал самых слабых. Я не мог их оставить, потому что если бы их не выбрали, они бы получили пулю в череп, а я не мог с этим смириться, я не хотел, чтобы это случилось с ними. Хёнджин тоже был слабым, но он быстро вырос после того, как я начал тренировать его заботой, а не насилием. И потом я... я, возможно, тренировал некоторых членов своей группы с гораздо большим рвением, чем следовало бы. И было несколько учеников, к которым я привязался гораздо больше, чем следовало бы в нашей работе. Нам всегда говорили, что нельзя привязываться, люди в конечном итоге умрут, их поймают и посадят в тюрьму и все такое, но я... я никогда не справлялся с этим. И был один... мальчик. Слишком юный, самый младший из нас. Немного глупый и наивный ребенок, чтобы находиться в Комнате 76, но как только ты там оказываешься, единственный выход — смерть. — Я был с ним, когда вспышка достигла нашего города, потому что он отставал в обучении, а как только ты слишком сильно лажал, ты выпадал из группы и из комнаты 76, что означало смерть. Мы тренировались, когда начали реветь сирены, и вместе с ним я сбежал вместе с небольшой группой людей, ускользнув с тренировочной площадки. Как я уже говорил ранее, наша группа становилась все меньше и меньше с каждым днем, и в конце концов остались только я и Ким Хёнсу. Затем мы столкнулись со стариком, который сказал нам называть его дедушкой. С ним мы пытались выжить. Найти убежище. Пережить худшие времена, поскольку мир понятия не имел, что происходит или как реагировать. Воспоминания быстро овладели Чаном. И хорошие, и плохие. Хёнсу был одной из самых чистых душ, которых Чан когда-либо встречал в своей жизни, он был идеалистом, всегда готовым помочь, улыбающимся даже в самые худшие времена. Были моменты, когда они сидели у огня, как сейчас Минхо и Чан, и ночи, которые они проводили в задней части фургона, окруженные ходячими. А в конце остался только Чан. — Что случилось? — тихо спросил Минхо. — Это было примерно в то время, когда радиостанции начали передавать сообщения о базах. Мы решили, что База 16 была ближе всего к нам, поэтому мы направились туда. Когда мы добрались туда, было... тихо. Почти необычно тихо. Чан сглотнул. Воспоминания были очень яркими. — А потом... потом мы поняли, что База 16 пала. Немного поздно. Чан отчётливо помнил это. Орда зомби, надвигающаяся на них с трех разных улиц. Как старик пытался развернуть машину, но они случайно заехали в тупик, заблокированный высоким, прочным забором. — Там... не было выхода. Мы не знали, что делать, нас окружили. Потом Хёнсу пришла в голову идея: мы должны забраться на крышу машины, чтобы перебраться через забор, а затем бежать. И мы так и сделали, пока ходячие пытались схватить нас за ноги. Я перетащил старика через забор. Затем я попытался перетащить Хёнсу, но он настоял на том, чтобы быть последним, и я стал спорить. Мы потеряли время. А потом Хёнсу поскользнулся. — Он поскользнулся. Я схватил его за руку, а зомби схватили его за ногу и попытались отобрать. Они сильные, сам знаешь. Очень сильные. И они быстро вонзают зубы куда только могут. Я смотрел. Я смотрел, как Хёнсу кричал от боли, и все, о чем я мог думать, это то, что это должен был быть я. Это мог быть я, если бы я просто приказал ему лезть через забор. Или если бы я перелез, как он мне сказал. Если бы я не потерял время, если бы я действовал как лидер, которым мне суждено быть, то это мог бы быть я, и он мог бы... выжить. Чан закрыл глаза и судорожно вздохнул. Он много чего натворил, но это было тем, что беспокоило его больше всего. — Я отпустил его. Мне пришлось отпустить его, чтобы выжить. И у меня даже не было возможности застрелить его. Я обещал ему в самом начале, что застрелю его, а он застрелит меня, если мы когда-нибудь дойдем до этого момента. Но я этого не сделал. У меня... у меня не было времени. Он просто, они повалили его, и все, что я мог слышать, были его крики боли, а затем... ничего. Это заняло всего несколько секунд, и затем ничего не было. Я нарушил все данные мной обещания и потерял одного из самых важных членов группы, которые у меня когда-либо были. Единственного, кем я так сильно дорожил, единственного, кто у меня тогда остался. После этого я научился больше ни к кому не привязываться. Не в таком мире, как наш. Чан сглотнул. В горле застрял комок, и он знал, что это делает его уязвимым. — Хёнсу всегда хотел помогать слабым. Тем, кто не мог выжить самостоятельно, даже если они заслуживали этого. Он ценил человеческие жизни очень странным образом для обученного убийцы. Поэтому я... полагаю, я принял его желание и попытался сделать то, что он сделал бы, если бы когда-нибудь дожил до Базы 41. Я начал искать выживших. Давая им новые шансы. Надеясь, что однажды все станет лучше. — Чан... — Я знаю. Вопрос не в том, кто это должен был быть. Это мог быть любой из нас, может быть, все мы. Но я просто... Я не могу не чувствовать вины. Самые эгоистичные, самые ужасные выживают, потому что они знают, как это сделать. Мы знаем, как это сделать. Мир, в котором мы живем, больше не для светлых душ. Прежде чем Чан успел что-либо сделать, прийти в себя, вернуться в настоящее, он почувствовал, как руки обвились вокруг него. Минхо опустился на колени. Парень нежно обнял его, и по какой-то причине Чан позволил ему это сделать. Он даже позволил себе положить руку на спину Минхо, позволил себе прижаться лбом к его плечу. Какое-то время он просто дышал. Всего мгновение. Всего одно мгновение. *** Что-то изменилось. Не сильно, но это ощутимо витало в воздухе, во взглядах, которыми Чан и Минхо обменивались все утро, что-то изменилось, совсем немного. Минхо уже знал, что Чан никого не подпускает близко к себе, но вот он здесь, обнажает ему свое сердце слезливой историей всего за несколько глотков вина. И это была не самая слезливая история, в мире, в котором они жили, было так много похожих историй, что он ничем не отличался. Но это не делало историю легче. И Минхо понимал это. И это... это было похоже на криптонит для Чана. Ему не нравилась эта мысль. Ему не нравилось то, что Минхо понимал его, и он делал это без жалости в глазах. И Чану не нравилось то, что он сидел на багажнике фургона рядом с Минхо, их ноги время от времени соприкасались, и он не уклонялся от нежного прикосновения. Его инстинкты перестали твердить ему избегать Минхо, и Чану это не нравилось. Ему это не нравилось, потому что он знал, какой скользкой дорожкой это станет для него, если он начнет цепляться за кого-то. Одна эта мысль ужасала его. — Сегодня по плану горные дороги? Кажется, мы проедем несколько городов. База 47 находится глубоко в лесу, — пробормотал Минхо, глядя на карту. Остальные уже собирали свои вещи, убирали палатки. Чану потребовалось некоторое время, чтобы разбудить Минхо (Минхо настоял, чтобы Чан разбудил его, чтобы приготовить им завтрак, потому что, по-видимому, Минхо не собирался есть ничего приготовленного Чаном). — Это военная база, поэтому она спрятана. Но она большая. И там живут люди вместе с солдатами. Думаю, нам предстоит поспать как минимум две ночи, прежде чем мы доберемся до Базы 47. А как только мы доберемся до нее, нам понадобится бензин, он у нас постепенно заканчивается. Минхо кивнул. После завтрака они собрали вещи обратно в фургон, Чан заправил машину, и они уехали с автобусной остановки, где провели ночь. Предсказуемость. Чану нравилась предсказуемость. Ему нравилось иметь плотный график или, по крайней мере, план того, что будет дальше, они заставляли его чувствовать себя в некоторой степени контролирующим свою собственную жизнь. Но каким-то образом все это, все это... не было таким уж предсказуемым. В основном потому, что вокруг Чана внезапно оказалось так много новых людей, но также... из-за Минхо. Он нехотя признавал это. Минхо начал день с нытья о том, когда же его очередь вести машину, что привело к беззаботному спору о том, хорошо ли Минхо водит машину и вообще способен ли он на это, что привело к тому, что Минхо назвал Чана «сварливым старикашкой». В какой-то момент Чану пришлось притормозить, потому что он так сильно смеялся над Минхо (или, скорее, с шуток Минхо), и в следующую секунду он угрожал выгнать парня из фургона, если он не научится вести себя хорошо (это были маленькие попытки флирта). — Чан, — простонал Минхо, чтобы пожаловаться на очередной пустяк. — Минхо, — парировал Чан, звуча так же раздраженно, как и Минхо. — Чан. На этот раз имя слетело с губ Минхо с гораздо большей радостью. — Минхо. — Кристофер Бан. — Что такое? — Ничего. Мне просто захотелось произнести твое имя. — Ты невыносим, — закатил глаза Чан. И после этого он поймал себя на мысли, что ему совсем не противно, когда Минхо снова и снова бормочет его имя. *** — Чан. — Минхо. — Чан, я думаю, это место подходит для ночлега. Солнце еще не начало садиться, но оно начнёт это делать, и очень скоро. В настоящее время они ехали мимо деревни по горной дороге рядом с рекой, которая время от времени превращалась в небольшие водопады здесь и там. Деревня была окутана туманом, так как ранее днем ​​прошел дождь. — Мгм. Я тоже так думаю, — пробормотал Чан, замедляя машину. Он свернул на небольшую дорогу, которая вела дальше в деревню. Ряды зданий, на вид старых, в конце одного переулка стоял старый храм. И тут что-то осенило Чана. — Здесь... на удивление чисто, — сказал он, еще больше замедляя машину. Он увидел в зеркало, как розовая машина и джип, следующие за ними, тоже сбавили скорость. — Может быть, здесь кто-то когда-то жил? — предположил Минхо. Это имело смысл, так как не было... ни тел, ни зомби. — Мне все равно. Мы можем на мгновение притвориться, что живем совершенно нормальной жизнью и на самом деле мы просто куча друзей, путешествующих по стране. — В заброшенной деревне? — Да! Мы можем заняться охотой на привидений! Минхо звучал взволнованно. — А я-то думал, что ты почти вменяемый, — усмехнулся Чан. — Такой же вменяемый, как и ты, — пропел Минхо. Чан фыркнул и припарковал машину в конце дороги, перед одним из больших зданий. Река протекала вдоль заднего двора, совсем как в той деревне, которую они посетили ранее. Хотя это была не совсем река, а скорее ручей. Чан оставался в машине еще мгновение и наконец открыл дверь. Деревня была в удивительно хорошем состоянии для местности, в которой, вероятно, уже довольно давно не жили. На мгновение Чан задумался, сколько жертв самоубийств они найдут внутри домов, но быстро отбросил эту мысль, когда Минхо открыл дверь со своей стороны и соскользнул с пассажирского сиденья. — Это место населено призраками, — услышал Чан слова Джисона, как только вышел из машины. Он был за рулем, Феликс встал с пассажирского сиденья. Сынмин припарковал джип рядом с фургоном Чана. — Да, похоже на то, — согласился Чонин, слезая с заднего сиденья. Чан тоже так думал. Атмосфера в деревне была... гнетущей. Даже сильнее, чем в последней деревне, в которой они останавливались. — Знаешь, чего мне больше всего не хватает, Чан? Нормальной кровати, — сказал Минхо, обходя машину и ожидая, когда Чан выйдет. Его голос звучал немного приглушенно. Чан достал пистолет из шкафчика на двери фургона, прежде чем выйти и закрыть за собой дверь. Чистота деревни почему-то встревожила его. Не было похоже, что ее оставили в спешке, но в ней определенно никто не жил. — Нормальную кровать ты получишь где-то через... неделю. Или около того. Если только мы не умрем к тому времени. Река и водопады перекрывали голоса. — Сомневаюсь, что смогу спать в ней так же хорошо, если рядом не будет тебя, — сказал Минхо с совершенно серьезным лицом. Чан закатил глаза (тоже сделал и Чанбин). — Стоит ли нам… осмотреться? — спросил Сынмин, доставая винтовку с заднего сиденья джипа. — Определенно, — пробормотал Чан. Близнецы снова взяли свои косы, Чонин взял биту, и они втроем приблизились к остальным. Хёнджин сжимал в руке пистолет, он был явно готов ко всему. Они все чувствовали это, что… что-то было не так. — Вместе? — спросил Минхо. Чан кивнул. Наверное, так будет лучше. Деление никогда не заканчивалось хорошо, Чан уже это усвоил. Деревня была старой, Чан мог это сказать по архитектуре. Казалось, ни одна современная постройка не добралась до этой деревни. Достойно восхищения. Деревня была построена довольно плотно, переулки, оставленные между домами, были узкими. Их ноги легко стучали по булыжникам, Чан мог сказать, кто из них привык ходить тихо, тайно, а кто нет. Шаги Хёнджина и Минхо были бесшумными, как и его собственные. Близнецы громко топали. Солнце садилось, окрашивая все в золотой цвет, рисуя длинные причудливые тени на земле. Было тихо. Почти. Они двигались медленно, все молчали. Чан шёл впереди, он держал перед собой пистолет, готовый ко всему. Они завернули за угол, шаги легко отдавались эхом от стен. В деревне не было никаких признаков действий. Никаких признаков поспешного ухода. Никаких признаков нападения ходячих. Но и никаких признаков жизни, и все же, деревня не была... оставлена ​​гнить. Она просто была. Остановилась во времени, да, но это было не похоже на призрачные города или ту деревню, которую они посетили. Еще один угол, Чан шагнул вперед и тут же отступил, не давая Минхо тоже зайти за угол. Он прислонил указательный палец к губам, приказывая всем оставаться тихими. — Ходячие? — произнес Чанбин одними губами. Чан кивнул и поднял три пальца. Трое ходячих. Могло быть и больше, но он видел только троих, к счастью, они не заметили его, так как стояли к нему спиной. Чан как можно тише проводил остальных обратно к тому месту, откуда они пришли. Здесь было небезопасно, им придется искать новое место для ночлега. Слава богу, они решили проверить окружение, прежде чем расположиться тут. Чан шел спиной к группе, не сводя глаз с переулка. Минхо шел впереди с Чанбином, заглядывая за углы, прежде чем идти вперед. Затем что-то стальное издало глухой громкий звук, ударившись о молочный бидон, упавший на дорогу, Чонин выругался, и прежде чем Чан успел это осознать, он услышал рычание, и не прошло и секунды, как появилось трое ходячих, двигающихся на звук. — Блять, — выдохнул Чан, но близнецы были быстрее, и вскоре три головы покатились по грязному переулку, три тела уже валялись на земле. Вот так. Черт возьми, Жнецы-Близнецы действительно оправдывали свою репутацию, и, возможно, Чану стоит подумать о том, чтобы добавить косы в свой арсенал оружия. — Вот дерьмо. Но изумление длилось недолго, так как Чан услышал рычание с разных сторон. Он зарядил свое ружье, сделал несколько поспешных шагов назад… …и тут внезапно на них из переулка выбежала целая орда зомби. Слишком много, у Чана не было столько патронов, ебаный свет… — Бежим! — крикнул он, увидев, как по крайней мере еще десять ходячих приближались к ним с боковой улицы. Он круто развернулся на каблуках, Минхо выглядел немного потерянным, как и близнецы, они были недалеко от машин, но времени было недостаточно, ходячие были относительно свежими, Чан мог сказать это по тому, как быстро они двигались, у них не было времени сесть и уехать и… — Минхо! Дом! Большой дом у машин. Он понял, он знал, что имел в виду Чан. Когда они побежали, Чан схватил Чонина за руку, Чанбин схватил его за другую руку, и вместе они подняли его и потащили. Чан вслепую выстрелил в сторону и куда-то назад, зная, что ему удалось попасть по крайней мере в нескольких ходячих, затем раздалось еще несколько выстрелов, но не из его собственного оружия, Чонин не поспевал за их шагами, поэтому Чан схватил его сильнее, что-то просвистело около его уха, и он вскоре понял, что это была одна из пуль Хёнджина. Минхо уже стоял у двери, и Чан мысленно умолял, чтобы она была открыта, потому что иначе им всем была крышка, она была, она была открыта, Чан и Чанбин втащили Чонина на крыльцо, через дверь, раздались выстрелы, еще выстрелы, а затем дверь захлопнулась за ними, и Чан с Чонином упали на пол. — Черт, черт, извините, мне так жаль, ребята… — Тс-с, — Чан зажал рукой рот Чонина. Все замерли на своих местах, стараясь не дышать слишком громко. — Они идут на звук, но у них нет памяти, — прошептал Чан. Он чувствовал, как его сердце колотится в груди. Прямо за дверью раздался шум, рычание, какие-то царапанья по стене, но Чан решил, что твари снаружи уже забыли, что они забежали в дом, они не могли заметить движение или услышать его. Чан отпустил Чонина и тихо встал, помогая мальчику подняться. Им нужно было обезопасить дом. Им нужно было проверить, в порядке ли он, и нет ли внутри ходячих. — Проверьте дом, — приказал он. — Закройте шторы, но не шумите. — Мне так жаль, я… — Чонин, все в порядке, — Чан сжал плечо Чонина, как будто они были близкими друзьями. — Они, вероятно, заметили бы нас в любом случае. Возможно, это была ложь, но ему нужно было как-то успокоить Чонина. Он не виноват, что ударился ногой. Это могло случиться с любым из них. Джисон и Феликс были первыми, кто последовал дальше в дом, Минхо выглядел напуганным до глубины души, он внезапно схватил Чана за запястье, когда тот попытался пройти мимо него вглубь дома. — Чан, — прохрипел он. — Минхо. — Мы, машина, ходячие… — Ходячие там, мы здесь, никто не пострадал. Хорошо? — Хорошо. Но Минхо не отпустил его. Вместо этого он пошел за Чаном, все еще держа его за запястье, и Чан не сопротивлялся. Почему Чан не сопротивлялся? Возможно, потому что ему нужно было успокоить свое колотящееся сердце, он не ожидал столкнуться с ходячими здесь, хорошо, что их было не так уж много и не было очень свежих, по крайней мере. Ну что ж. По крайней мере, это могло бы послужить напоминанием о том, в каком мире они живут. Они слишком привыкли к чувству безопасности в последнее время. Они не могли себе этого позволить, не за стенами баз. — Здесь пусто, — услышал Чан голос Джисона из какого-то угла дома. Он услышал, как кто-то задернул шторы, услышал, как ходячие снаружи оживились, и они медленно начали отходить от двери. — Задняя дверь заперта! — сказал Хёнджин. Чанбин и Чонин последовали за Чаном и Минхо, Чонин выглядел очень бледным, а Чанбин немного напуганным. Они все, вероятно, выглядели немного напуганными. — Здесь мертвое тело, — сказал Сынмин, Чан очень быстро обнаружил его в спальне хозяев. — Ему не больше суток, — пробормотал Чан, увидев тело. Теперь он понял, почему деревня была такой опрятной — на кровати лежала старушка, по-видимому, умершая естественной смертью. Скорее всего, от старости, так как на ее лице все еще была легкая улыбка. Восхитительно, по крайней мере, некоторым людям все еще была доступна ​​роскошь спокойной смерти. Старушка, скорее всего, содержала деревню в хорошем состоянии, вероятно, в одиночку. Ходящие снаружи не могли быть из этой деревни, так как снаружи не было никаких признаков конфликта. Другими словами, никакой крови. — Запах, — пробормотал Минхо, он отвернулся, чтобы не видеть тело. Запах был ещё не мерзким, он был... терпимым. Но это не надолго. Они вышли из комнаты и закрыли за собой дверь, словно давая телу покой, которого оно заслуживало. Дом, в котором они находились, был довольно большим и старым, но все еще в хорошем состоянии. Скорее всего, это был дом старушки. В конце коридора было два больших дверных проема, один вел на кухню, а другой в гостиную. В гостиной было много книг, старый телевизор и радио, а также куча растений и два дивана. Минхо наконец отпустил запястье Чана. — Да здесь тонна еды, — сказал Хёнджин. Консервы, овощи, всё довольно свежее. — На заднем дворе есть сад. Он огорожен, ходячие не смогут туда попасть! — воскликнул Феликс из гостиной, где была еще одна дверь. — Правда?! Минхо, казалось, забыл, что только что произошло, и поспешил сам осмотреть сад за домом. — О, мы сегодня хорошо поедим! Лицо Чанбина расплылось в улыбке, когда он увидел холодильник, который все еще работал и был полон еды. Где-то в доме должен был быть электрогенератор, если электричество все еще работало. Кухня была аккуратной, но старой, как и все остальное в доме. Вдоль коридора была еще одна спальня, кабинет и еще какая-то комната. На стенах все еще висели фотографии, фотографии семьи, которая раньше жила здесь. Двое родителей и двое детей. Чан решил, что женщина в спальне хозяев, должно быть, была матерью семейства. — Здесь все еще есть вода! — тихо воскликнул Сынмин из ванной. Золотая жила. Вот на что они наткнулись совершенно случайно. Такие дома были редкостью. Им придется провести как минимум ночь, если не больше, в доме, полностью полагаясь на ходячих снаружи. Чан вернулся на кухню, где Чонин рухнул на скамейку возле кухонного стола, явно рассчитанную на большую семью. Его немного трясло, Чан мог видеть, как мальчик быстро вытирал слезы, когда входил в комнату. Чанбин ходил за Феликсом и Хёнджином, остальные тоже где-то бродили. Сынмин нашел дверь в подвал, Джисон пообещал пойти с ним туда. — Эй, — пробормотал Чан, опускаясь на колени рядом с Чонином. Он точно знал, что происходит. Он немного помедлил, прежде чем положить руку на плечо Чонина. Возможно, было немного странно видеть его таким. Или даже очень странно, так как он обычно был таким... беззаботным и спокойным. Но что-то пряталось за этим фасадом, Чан уже понял это. Чонин был расстроен, возможно, напуган, и это заставило Чана почувствовать себя на удивление защищенным. — Эй, все в порядке, — пробормотал Чан, чтобы не привлекать к себе внимание остальных из-за страха смутить Чонина. Его нижняя губа дрожала, он пытался сдерживать слезы. — Н-нет... Мне жаль, мне правда жаль... — Чонин, все в порядке. Такое случается. — Нет, это, если бы у меня не было этой блядской ноги... — Чонин. Мы бы, наверное, не обнаружили этот маленький оазис, если бы ты не ударился ногой. И нет никакой возможности узнать, что зомби не заметили бы нас, если бы ты не ударился ногой. Я тоже мог случайно на что-то наступить. — Нет, ты бы этого не сделал, ты же профессионал… — Чонин. Это не твоя вина. Чан знал, что звучит строго, он знал, что утешение не его сильная сторона, но он должен был хотя бы попытаться. Чан слегка сжал плечи Чонина, когда мальчик вытер очередную слезу с лица, уставившись на свои колени. — Эй, посмотри на меня, Чонин, — пробормотал Чан. Чонин моргнул, его глаза снова наполнились слезами. — Это не твоя вина. Это ничья вина, тем более твоей ноги. Никто не погиб, никто не пострадал, мы в безопасности. Мы в порядке. Ты понял? Чонин колебался некоторое время, прежде чем кивнуть. — Мне, мне жаль, я просто… — Перестань говорить, что тебе жаль. Тебе не за что извиняться. — Извини… — Чонин. Чонин шмыгнул носом и кивнул, снова опустив взгляд. Чан решил, что может отпустить его плечи. Он встал, повернулся спиной к Чонину, подумал о том, чтобы проверить подвал с Сынмином и Джисоном, но Чонин вдруг позвал его. — Чан? — Хм? Чан снова повернулся к Чонину. Он выглядел невероятно уязвимым, как будто был полностью лишен той лисьей, озорной ауры, которая была у него все время. — Я просто, эм… — Его голос стих до едва слышного шепота. — Вы ведь не оставите меня, правда? Как другие. Из-за моей ноги. — Что? Конечно, нет. Чонин снова шмыгнул носом и пожал плечами. — Просто, ну, я... я был слишком медленным для них и... не мог идти так быстро, и они, эм, они оставили меня, и мне пришлось самому искать дорогу к Базе 41, и я все еще восстанавливался, и... просто... это было немного сложно. Голос Чонина сорвался к концу. Чан снова поспешил к нему, его сердце сжалось от признания мальчика. Он почувствовал жалость. Он почувствовал грусть. Он почувствовал гнев из-за того, что кто-то посмел оставить Чонина позади, но в то же время он мог понять тех, кто просто пытался выжить. И, подчиняясь моменту, он обнял Чонина. — Мы не оставим тебя. Обещаю.