Icarus Deranged

— Доброе утро, Мистер Бан! Чан проснулся от очень громкого шума рядом со своим ухом и застонал. Он потянулся и чуть не ударил парня в плечо. — Недоброе, — пробормотал он, ему бы поспать ещё пять минуточек. Но у Минхо, кажется, были совсем другие планы. — Новый день, нас ждёт длинная дорога! Чан услышал, как Минхо перелез на пассажирское сидение. Затем послышалась какая-то возня, и дверь открылась — вероятно, он проверял, нет ли ходячих (что было бессмысленным, так как Джисон должен был бодрствовать и охранять их). Задняя дверь фургона открылась, и внутрь пробрались солнечные лучи, окончательно пробуждая Чана. — Слишком долго, я уже несколько часов на ногах! Минхо что-то достал, судя по звуку, походную печь и ещё несколько предметов. — Ты вообще спал? — прохрипел Чан утренним голосом. Сам Чан отлично поспал (что было удивительным даже для него самого, возможно, он за вечер успел привыкнуть к присутствию Минхо). — Достаточно. Я буду готовить завтрак, Чан. — Я по утрам пью только кофе, — пробормотал он. — Но не сегодня! Боже, как здесь прекрасно! Другие тоже уже проснулись! Чан вздохнул и поднялся со своего крошечного матраса. Он скинул спальный мешок, который запутался в ногах, и снова натянул ботинки. Затем он попытался немного пригладить свои кудри. Каким-то образом Минхо выглядел идеально. Как будто он не спал в фургоне на неудобном матрасе в спальном мешке. Волосы у него были аккуратные, на нем не было никаких признаков того, что он плохо спал ночью, пальто было аккуратно сложено на полке у правой стены фургона, где хранилась большая часть… ну, вещей Чана. Все, от патронов до наборов инструментов и книг. Чан встал и вышел из фургона. Это было обычное утро, не самое прекрасное, на траве вдоль дороги сияла утренняя роса, несколько облаков плыли по яркому небу, но в остальном это была просто… пустошь. Чанбин проснулся, Сынмин тоже, и по звукам, доносившимся из большой палатки, Чан мог сказать, что Джисон пытается разбудить Чонина и Феликса. — Если и есть что-то хорошее во всем этом испытании, так это небо, — сказал Минхо, бросая несколько яиц в котелок. Он явно рылся в вещах Чана, но по какой-то причине его это раздражало немного меньше, чем он ожидал. Черт, теперь он застрял с Минхо, боги знают, насколько. Ему следует к нему привыкнуть. По крайней мере, попытаться это сделать. Небо. Да. Чан уже привык к нему, но все еще помнил, что в сердце мегаполиса небо было серым. Синева не просачивалась сквозь все… загрязнения. Чан как следует потянулся, прежде чем сесть на заднюю часть фургона, ожидая, пока Минхо приготовит завтрак. Он надеялся, что остальные тоже позавтракают, поскольку у него не было намерений останавливаться, пока они не доберутся до города, заправочной станции или чего-то еще. Минхо нашел две тарелки, Чан потянулся за кофейником на полке в задней части фургона, рядом с небольшим холодильником на батарейках. — Хочешь? — спросил Чан. — Нет, спасибо, — ответил Минхо. Чан просто пожал плечами, насыпал кофе, добавил воду и стал ждать, когда Минхо приготовит… яичницу. И другие продукты, которые ему удалось найти и разложить по тарелкам. Чану следовало бы отказаться от кофе, он знал это, кофе расходовало слишком много воды, но было не так уж много вещей, которыми Чан мог побаловать себя. Кофе было одной из них. Плохо, что теперь его сложно найти. У Чана все еще было два пакета, и скоро ему придётся найти ещё. Или отказаться от кофе. Чего он очень не хотел. — Разве это не пустая трата воды? Минхо глядел на то, как Чан ставил турку на походную печь. — Разве ты не впустую тратишь воздух, болтая херню? Минхо рассмеялся, и, возможно, Чан тоже улыбнулся. — Хорошо, я понял, «не говори со мной, пока я не выпью свой утренний кофе». — У меня есть фильтр на случай, если чистая вода закончится. Чан кивнул на полку, игнорируя комментарий Минхо. Фильтр не раз спасал его. Что-то изменилось. За ночь что-то изменилось, это было видно по вспышкам смеха между ними, точнее, Минхо смеялся, а Чан старался не позволить смеху вырваться из груди. Было немного менее неловко. Да, Чан все еще чувствовал, что в его личное пространство вторглись (как он мог этого не чувствовать, ведь Минхо явно копался в его маленьком фургоне утром, пока Чан спал, поскольку все стояло не так, а солнце уже поднялось довольно высоко, слишком высоко для отъезда на рассвете). Или, может быть, именно кофе сделал утро Чана немного лучше, а присутствие Минхо — более терпимым. Чан не знал. Также мог повлиять настоящий завтрак. Он был не так уж и плох на вкус. — Утра, босс. К ним подошёл Чанбин, и Чан понятия не имел, к кому он обращался, к Минхо или к нему. По тому, как парень посмотрел на Чана, все еще сидящего на багажнике, можно было понять, что всё-таки Чанбин обращался к нему. Сынмин складывал палатку, Близнецы пытались вытащить Чонина наружу. — Перестань звать меня боссом. Я не твой босс. Я понятия не имею, почему я здесь, — сказал Чан, и по спине пробежало что-то, что он хотел бы забыть. Чанбин нахмурился. — Ты здесь, потому что ты мой шофер и защитник. Минхо чуть не хлопнул Чана по плечу, но в последний момент вспомнил, что тот не любит прикосновения. Чан фыркнул: — Я даже не знаю тебя. — Узнаешь. Что ты хотел, Бинни? — спросил Минхо. Ах, то есть настолько хорошие друзья. Плохой знак. — Мне просто хотелось бы узнать направление. Или расписание. Или ещё что-нибудь. Чанбин скрестил руки на груди, возможно, чтобы выглядеть более устрашающим (это сработало, он выглядел устрашающе, но не для Чана). — Мы находимся посреди пустоши. Здесь нет расписаний, — заявил Чан. — Ты бывший военный, верно? Забудь о распорядках. Забудь о работе по часам. Мы остановимся тогда, когда я остановлю машину, или у кого-то спустит колесо или закончится бензин. В этом случае нажми на гудок, чтобы предупредить других. Все понятно? — Понятно, — кивнул Чанбин. Он был достаточно умным, просто нуждался в руководстве, потому что был тренированным солдатом и, вероятно, разучился думать своей головой. Ему нужно отучать себя от армейских привычек. Чан посмотрел в бок и заметил, что Феликс слушает их разговор. — Слышал, что я сейчас сказал? — спросил Чан и получил в ответ вытянутый большой палец. Парень продолжил складывать палатку. Чонин сидел на земле рядом с машиной и жевал батончик. Джисон выглядел самым бодрым из них, он не спал с середины ночи. Слава богу, у Чана был фургон, и ему не нужно было охранять себя ночами. Вскоре они собрали свои вещи, Чан заправил машину и сел за руль, а Минхо рядом с ним развернул карту у себя на коленях. Слишком много часов. Они потеряли слишком много часов, если бы Чан был один, он бы тронулся с места ещё сто лет назад. Ему не нужна карта, но Минхо выглядел очень заинтересованным в ней. Чан завел машину и съехал с дороги, прежде чем повернуть обратно на дорогу пошире, которая привела бы их ближе к трассе. Две другие машины следовали за ним, сегодня за рулем сидели Чанбин и Феликс. Они снова были в движении, проезжая через бескрайние пустоши. Бескрайние. Пустоши. Шли часы, но не в молчании. Минхо решил, что он снова малыш, который спрашивает обо всем: с чем Чан столкнулся в своих многочисленных поездках, как это работает, где они берут весь бензин или еду, какие базы он посещал, и Чан обнаружил себя отвечающим с чуть меньшим раздражением, чем вчера: много всего, много ходячих, каждый раз все работало немного по-другому. На базах был бензин, ещё его возили на близлежащие заправки, иногда можно было просто взять немного с дальних заправок, потому что никто не пользовался машинами, все уже заселились на базы. Еда была та же самая, и Чан всегда мог добыть её, охотясь, если она у него когда-нибудь закончится. И он посетил все базы поблизости. Которых, ну, в действительности, не было поблизости в прямом смысле слова, все находились друг от друга на почтительном расстоянии, просто самые ближайшие к Базе 41. Заброшенные города виднелись на горизонте, Чан заметил, что Минхо смотрит на них, смотрит на пепел, на скелеты небоскребов, которые оставили после себя бомбы. — Бомбы были бесполезны, верно? — спросил он довольно тихим голосом. — Почти, — пробормотал Чан. Он до сих пор помнил, как упали первые снаряды, когда он едва успел выбраться из города, убегая с небольшой группой людей, не имея ничего, кроме рюкзака на плечах. Тот же самый рюкзак теперь лежал у ног Минхо. Чан остановил машину посреди подъездной дорожки, заметив брошенную машину скорой помощи. Остальные остановились позади него, никто не удосужился выйти из машины, поскольку они следили, что делает Чан. Чан решил порыться в машине скорой помощи, нашел несколько пачек марли и клейкой ленты и взял их с собой. Кто-то явно уже обыскал машину, Чан увидел за рулем скелет с треснутым черепом. Минхо последовал за ним, осторожно, но явно пытаясь держать смелое лицо перед Чаном. Чан хотел сказать, что ему не нужно этого делать, он не возражал против того, чтобы Минхо боялся ходячих, как и любой здравомыслящий человек. Чан на самом деле не был человеком здравого смысла. И это снова вызвало у Чана вопросы. Почему Минхо здесь? Почему ему так нужно было покинуть Базу 41? Что для него значила Стартовая Точка? Вскоре после полудня Минхо, после бездумной болтовни о том, о сем и обо всем бесполезном, пожаловался, что голоден. Чан знал, что через полчаса езды они попадут на перекресток, где будут стоять остатки круглосуточного магазина и заправочной станции, а также дорога, которую выбирал Чан, когда ехал на Базу 47. И ещё одна дорога, по которой он до этого ездил только один раз и которая привела его к Карантинной Зоне 2. Они ехали по лесной дороге, здесь стояли заброшенные дома, Чан увидел несколько трупов. Никакого движения, они были еще довольно далеко от того места, где когда-то существовала цивилизация. Через мгновение из-за поворота дороги показалась заправочная станция, и Чан выехал на небольшую парковку. Две машины последовали за ним и аккуратно припарковались рядом с фургоном Чана. Феликс был гораздо более осторожным водителем, чем Джисон, Чан уже мог сказать это. — Выглядит тихо, — прокомментировал Минхо, Чан кивнул. Какое-то время они просто сидели, Чан все еще держал руку на руле. Остальным тоже хватило ума не выходить из машин. Если бы здесь были ходячие, они бы уже проявили себя. В конце концов, они преследовали людей, полагаясь в основном на свой слух и зрение. — Пойдем, — пробормотал Чан, но вышел не раньше, чем вытащил свой пистолет из бардачка. Минхо последовал примеру Чана и тоже достал из сумки свой пистолет. Затем Чан тихо открыл дверь своего фургона. Никакого движения. Никаких звуков, только тишина. Жуткая тишина. Чан уже привык к этому, тишина здесь была иной, чем в больших городах. — Чан… — выдохнул Минхо, следуя за Чаном по пятам, пока тот кружил вокруг заправочной станции. Чан помахал остальным, чтобы они остались в своих машинах. Облака закрывали небо, весь вид казался каким-то… серым на фоне яркой зелени леса. Бензоколонки остались гнить под крышей, одна из них упала и остатки бензина разлились на асфальт. Одно из окон небольшого магазинчика-придорожного кафе было разбито, остальные были целы. Разбитое не совсем выпало из рамы, поэтому выглядело так, будто никто не пытался проникнуть в магазин. Чан слушал, тихо кружась перед магазином. Здесь стояли мусорные баки, один из которых был переполнен, покрытые пылью, выцветшие под солнцем. Чан немного расслабил плечи, но все еще держал пистолет перед собой. Воздух казался напряженным, но это было больше из-за того, что Минхо шел прямо за Чаном, чем из-за присутствия на заправке каких-либо других людей, мертвых или живых. Боже, почему он не мог просто остаться в машине? — Может ещё ближе подойдёшь? — прошипел Чан, когда их плечи столкнулись. Минхо надел маску боли и обиды, но все же сделал маленький шаг назад. По взгляду на парня Чан заметил, что тот как минимум знает как держать пистолет, хватка была правильной. Чан понял, что на заднем дворе нет ничего интересного, он обошёл здание и снова оказался у фасада обшарпанного здания. Это была одна из тех построек, которая, по мнению Чана, выглядела как разукрашенная картонная коробка. Он подошёл к двери и постучал. Феликс тоже вылез из машины, оглядывая парковку. — Нахрена ты посту… — Чш-ш, — шикнул Чан на Минхо. Ни звука. — Это для ходячих. И, не получив ответа, Чан повернул дверную ручку, и дверь открылась. Просто так. Честно говоря, он был очень удивлён: он не ожидал, что дверь будет открыта, он был уверен, что она заперта. Остальные восприняли это как хороший знак, и вскоре Чан услышал Чонина, бездумно болтающего о том, что он давно не видел ничего подобного, голос эхом разносился по парковке. Внутри магазина было, ну, довольно чисто. И выглядело так, будто все так стояло уже много лет, поскольку на полках и земле оседали слои пыли. Дневной свет просачивался сквозь окна, Чану не нужно было вынимать фонарик. В магазине ничем не пахло – опять же доказательство того, что ходячих поблизости нет. — Наверное, здесь безопасно, — пробормотал Чан Минхо, а затем сделал несколько шагов в магазин. Ничто не двигалось, за исключением человека позади него, поэтому Чан расслабил плечи и начал рыться на полках, самая высокая из которых находилась на уровне его глаз. Очень простой, небольшой магазин. Уютно, почти. Чан мог себе представить, как это место, вероятно, было занято по вечерам и во время обеда людьми, отправлявшимися в поездку, и водителями грузовиков, останавливавшимися заправиться и передохнуть. Чан был чрезвычайно счастлив, когда нашел несколько пачек кофе. Он почувствовал, как улыбка расползлась по его губам. — Ух ты. Что мне нужно сделать, чтобы ты и мне так улыбнулся? Улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. Чан пристально посмотрел на Минхо, когда парень повернулся к Чану спиной. Чонин и Феликс вошли в магазин, Джисон следовал за ними. У Феликса в руке был серп, у Чонина — бейсбольная бита с гвоздями. Конечно, именно бита. Что еще у него могло быть? А у Феликса вместо косы был серп, потому что в маленьком магазине он, возможно, не смог бы размахивать косой с достаточной силой. — Ах, там консервы! Кто-то не очень любил ананасы! И другие фрукты! Чан, мы заберем все это! — С каких это пор ты решил стать моим поваром? Чан посмотрел на Минхо, Чанбин и Сынмин тоже вошли в магазин и начали рыться на полках. — Со вчерашнего дня! Ты водишь, я готовлю, это справедливо! Чан не ответил, он просто схватил пластиковый пакет, который увидел на полу, и бросил в него пачку с кофе. — Там специи! — воскликнул Минхо, охваченный радостью. Чан перешагнул через разбитый стакан с газировкой, который давно засох на полу, оставив после себя лишь липкий след. Красные пятна на полу напомнили Чану, как выглядит кровь на мраморной поверхности. — И вино! Мы можем взять несколько бутылок, верно? — На здоровье, — пробормотал Чан. Он удивлялся, как магазин вообще остался нетронутым, что в нем еще что-то осталось. А может быть, люди просто не нашли сюда дорогу, не ездили по этой территории. — Ой. Кто-то не смог выдержать давления конца света… — пробормотал Джисон, он кружил за кассой и смотрел в пол. Чан подошел к нему, чтобы посмотреть, что там. На земле лежало тело, уже превратившееся в скелет, а за головой черепа на полу растекалось много засохшей крови, некоторые капли доходили даже до стены. Кассир, судя по форме, сохранившейся на теле, вероятно, владелец заправочной станции, выстрелил себе в голову. — Покойся с миром, — просто сказал Чан, перешагнув через тело на кухню за стойкой. Минхо последовал за ним, Феликс тоже. Все они едва взглянули на тело. Они видели все это раньше, не так ли? Это не было чем-то странным. Не было ничего необычного в том, чтобы найти в здании тело человека, который погиб не из-за укусов ходячих. Что ж, по крайней мере Чану не придется никого успокаивать. На кухне Минхо нашел для себя еще немного специй и бросил их в сумку, которую держал Чан. — Как ты думаешь, что произойдет, Чан? После того, как мы умрём? — спросил Минхо, еще раз взглянув на тело, прежде чем наклониться, чтобы заглянуть во множество шкафов. Он нашел себе кастрюлю побольше, чтобы готовить еду. Какой странный вопрос. Какой навязчивый вопрос. — Зависит от того, во что ты веришь. — Во что же ты тогда веришь? — Ни во что. — Как скучно. — Я верю в себя. — Это очень хорошо, Чонин. Есть что сказать получше? — пробормотал ему Джисон. — Нет. Это место меня пугает, и я слишком много говорю, когда волнуюсь. Чан решил оставить остальных здесь, пока сам исследовал остальную часть небольшого магазина-кафе. Никаких других тел. Сейф был пуст, кто-то явно забрал деньги и сбежал. Чан нашел ванные комнаты, давно высохшие кабинки (и немного вонючие). Зеркала были пыльными, Чан провел рукой по одному из них. Он давно не видел себя в зеркале, его волосы стали намного длиннее с тех пор, как он по-настоящему… смотрел на себя. Пряди вились у него на лбу, теперь они стали слишком длинными, и ему следовало бы подстричь их снова. Или отрастить их, чтобы он мог собрать их в хвост. Его кожаная куртка начала рваться на плече, возможно, ему следует попытаться купить себе новую. Или найти любую куртку, которая прослужит всю зиму. И новую рубашку. Та, которую он сейчас носил, была невероятно изношенной. Не порванной, но… ну. Тоже не особо хорошей. Когда-то она была белой, теперь стала выцветше-серой. Не то чтобы Чана это особо волновало. Но было довольно забавно сравнивать себя с Минхо, чьи темно-красные брюки, блестящие кожаные туфли и черная рубашка-поло создавали разительный контраст с Чаном. — Чан? Куда ты ушёл? — услышал он голос Минхо. — Я здесь, — ответил ему Чан, возвращаясь на кухню. — Нашел что-нибудь интересное? — Много! Мы будем хорошо питаться, по крайней мере, следующую… неделю! Минхо ухмыльнулся, держа предметы в руках. Чан только кивнул. Остальные, похоже, тоже нашли что-то для себя. Чанбин и Сынмин держались особняком, трио держалось особняком, а Минхо продолжал беспокоить Чана. Вау. Вот это командная работа. — Хорошо. Я проверю, смогу ли я достать бензин. Ты приготовишь обед. Остальные, вам тоже пора есть, — Чан взглянул на группу перед ним, получил несколько одобрительных кивков и мычаний. — Есть, сэр! Минхо подмигнул ему. *** Второй день вождения прошел довольно легко. Минхо уже не так сильно раздражал Чана, как раньше, даже несмотря на то, что он продолжал называть Чана «мальчиком на побегушках». Чан почувствовал, что начинает… принимать Минхо рядом. Как будто у него был выбор. Чан не был таким осторожным, как раньше, и таким кратким, как раньше. С Минхо было довольно легко, если Чан игнорировал все его попытки флиртовать с ним, которые, скорее всего, были просто для того, чтобы скрыть множество секретов, травм и ещё большее количество тайн. Он просто не мог ответить на флирт. Чану также почти не нужно было говорить, потому что Минхо, очевидно, очень хотел высказать вслух каждую свою мысль. У Минхо также был талант заставлять других чувствовать себя комфортно рядом с ним, Чан видел это у людей раньше, но он также чувствовал, что Минхо в любой момент нанесет удар, как гадюка. Поэтому Чан не подпускал его слишком близко. Держал его на расстоянии вытянутой руки. Не говорил слишком много о себе, даже если Минхо пытался вникнуть в детали. И именно поэтому Чан просто не мог понять Минхо. Он был отзывчивым. Чистым. Почти до пугающей степени он держал руки в чистоте, вообще ни к чему не прикасался, если только на нем не были кожаные перчатки, за исключением времени, когда готовил. Это было ненормально, не так ли? Привычка из давних времен. Возможно, Минхо пережил больше, чем первоначально думал Чан. Он настоял на том, чтобы приготовить им обед, затем ужин, и его стряпня была намного лучше, чем у Чана, это он мог признать. «Достойно», как он сказал Минхо, когда парень посмотрел на него, откусывающего первый кусочек, своими щенячьими глазами, которые он любил показывать. Или кошачьими глазами. Минхо не был похож на щенка, он был больше похож на кота. Он также постоянно был начеку, подпрыгивал даже от малейшего звука, и Чану не раз приходилось говорить ему, что это просто ветер скрипел деревьями, когда они останавливались на небольшой отрезок пути, прежде чем продолжить движение по бесконечным дорогам, которые иногда вели их глубоко в лес, через маленькие разрушенные деревни, а затем к бесконечным полям, простирающимся до самого горизонта. Чан видел признаки жизни, он знал, что в той деревне, на той электростанции жили люди, но ничего не сказал. Он также видел следы нежити, двигаясь среди брошенных машин вдоль шоссе, но если Минхо и видел их, то ничего не говорил. Чан тоже. Он не хотел доводить парня до еще большей истерики, чем уже была. Под этим приятным фасадом Минхо было что-то, что показалось Чану почти... знакомым. Не в том смысле, что он встречал этого человека раньше, а в том, что... у него были секреты. Секреты, которые могли быть такими же серьезными, как у Чана. Они были очевидны в его стремительном взгляде каждый раз, когда они проходили мимо домов, расположенных далеко слева, в том, как он останавливался, чтобы посмотреть на горизонт, и белели костяшки пальцев, когда Чан поднимал правительство в разговорах. Было очевидно, что пряча смысл между небольшими комментариями, которые он говорил, Минхо думал, что Чан не удосуживается его слушать. Под кожей Минхо было много того, что было невидимо Чану, когда он впервые встретил его. Но Чан не спрашивал. Минхо рассказал бы ему, если бы захотел. Хотя Чан не был уверен, хотел ли он такого доверия от этого человека. Если он вообще хотел чего-то еще от этой поездки. — Солнце садится. Наверное, нам стоит остановиться на ночь, — сказал Чан, отвлекая Минхо от его мыслей. Они проезжали глубокий лес и должны были провести здесь ночь. Чан остановил машину на следующей автобусной остановке, которую увидел, не утруждая себя поиском небольших дорог или заброшенных дворов на этот раз. Две другие машины припарковали свои машины у обочины позади. Бензобак пустел, Чану придется заправлять машину утром. Слава богу, они взяли немного бензина с той станции, которую посетили ранее. — Немного перекусим у костра, а потом поспим? — спросил Минхо, не открывая дверь раньше Чана. Чан просто промычал в знак согласия, некоторое время он прислушивался к природе, прежде чем обойти фургон. Остальные тоже повыходили из своих машин, потягиваясь, Джисон и Феликс поменялись местами в середине дня и поэтому им не пришлось вести машину весь день, как Чанбину. Минхо уже рылся в вещах в багажнике, ища котелок и все, что они могли бы съесть вечером. Чан решил, что настоящий костер, возможно, был бы хорош на ночь, и собрал несколько больших палок с обочины дороги, прежде чем разломать их на более мелкие части. Холод осени догонял их, Чан чувствовал это в легких порывах ветра. И костер был бы приятнее для ночных сторожей, чтобы сидеть и следить рядом с ним всю ночь. Затем Чан заметил почти сгнившее тело на обочине и почувствовал, как его довольно хорошее настроение немного омрачилось. У тела была оторвана голова, так что, вероятно, это был ходячий, который встретил свою смерть от чьего-то пистолета. Это означало, что, вероятно, поблизости живут люди. Или жили, по крайней мере, тело было не старше нескольких месяцев. Чан вернулся к своей машине, разжег огонь из палок, которые он собрал на асфальте, прежде чем окружить пламя небольшими камнями. Их костер был совсем небольшим, но его было достаточно, чтобы приготовить им небольшой вечерний перекус и согреться. Остальные снова поставили свои палатки, на этот раз гораздо ближе к Чану и его фургону. И разожгли костер. Все еще было неловко. Три группы, или, ну, две группы, и все были незнакомы друг другу. Чан не знал никого из этих людей. Он не хотел общаться ни с кем из этих людей. И все же он был здесь, разжигал огонь для... всех них. — Где ты этому научился? — пробормотал Минхо, бросая ингредиенты в котелок и заправляя все специями. — Только не говори мне, что не умеешь разводить костёр, — пробубнил Чан. — Никогда не приходилось до… неважно. Я имею в виду, думаю, это легко. Просто это не тот навык, в котором я нуждаюсь. Чан взглянул на парня, который усердно мешал что-то в котелке. Он снова надел пальто, потому что было прохладно. Скорее всего, оно было бархатным. На подоле сверкали золотые вышивки. Боже мой. Что за стиль одежды для гребаной поездки навстречу зомби. Было что-то почти... уютное в этом, сидеть в темном лесу у костра в тишине, с восхитительным запахом, разносящимся по воздуху от котелка. Это казалось почти безопасным. Почти. Чан привык к этому «почти», он был уверен, что не чувствовал себя в полной безопасности ни разу за последние пять лет. Он не мог, чувство безопасности означало верную смерть. — Как ты думаешь, что нас ждет через несколько дней? — спросил Минхо, протягивая Чану тарелку с едой, прежде чем дать ему бутылку вина. Чан взглянул на вино, приподняв бровь. Минхо пожал плечами, прежде чем мягко улыбнуться: — Просто развлеки меня, Чанни. Поэтому Чан взял тарелку и вино. Чонин и Близнецы решили, что им нужна компания, и подтащили свои маленькие походные табуретки поближе к огню, рядом с Минхо и Чаном. Чанбин и Сынмин не хотели отставать от группы, поэтому, когда они поставили палатку, тоже последовали за ними. Минхо вручил им всем бутылку вина. Просто чтобы расслабиться, чтобы разрядить обстановку, Чан это знал. Он уже достаточно насмотрелся на... это. Но он не жаловался, даже если это, вероятно, было не самое безопасное место для выпивки. Им всем не помешало бы немного расслабиться, просто чтобы сделать все немного менее неловким. У них не было других вариантов. Хотя маленькая бутылочка ничего ему не сделает, разве что поможет немного быстрее заснуть. Выпивка была единственным занятием людей из Среднего круга, помимо их работы, конечно, Чан выработал у себя устойчивость к алкоголю. Большинство людей топили свои травмы и горести в бутылке самогона, поскольку более изысканные напитки были доступны только Внутреннему Кругу. — Не знаю, — наконец ответил Чан, сделав большой глоток из бутылки. Все шестеро посмотрели на него. — Ничего, кроме сгнивших тел, если за последние пять лет никто не заходил туда. Некоторые зомби, которые оказались в подвалах или других холодных местах, могут быть еще живы. Как и те, которых не оставили гнить на солнце. В противном случае, вероятно, будет тихо. Однако нам нужно быть осторожными, иногда самые разложившиеся все еще имеют способность кусаться, поскольку ходячие не умирают по-настоящему, пока их мозг не будет полностью уничтожен. Минхо кивнул, между его бровями образовалась небольшая складка. Они долго сидели молча, просто глядя на огонь. Остальные знали, зачем они едут в Стартовую Точку, Чан знал, зачем он едет в Стартовую Точку, остальные не знали, зачем он едет туда, и он не знал, зачем они едут туда. Никто не задавал вопросов. На этот раз тишину нарушил Чан: — Если меня укусят, кто-нибудь из вас выстрелит в меня в упор. И не пытайтесь делать всякое дерьмо, чтобы спасти меня. Минхо слегка напугано глазел на него. Сынмин был озадачен, а Чанбин — шокирован. Только Близнецы и Чонин кивнули. Они делали это раньше. Они путешествовали в одиночку или с другими группами. Они знали правила. — Я серьезно. Не позволяйте мне страдать, не оставляйте меня там страдать, просто убейте меня, если случится подобное, я не хочу превращаться в одного из этих ебучих зомби. Берите машину. Выживайте. Делайте все, что угодно. Скорее всего, мне будет уже все равно. — Чан! Минхо даже звучал испуганно. — Пообещайте мне. Чан был непреклонен. Если он собирался путешествовать с этими людьми, он должен был взять это обещание. — Мы сделаем это, — сказал Феликс, совершенно не озадаченный. Минхо некоторое время молчал, он выглядел взбешенным, а затем немного грустным. Он оглядел группу людей, наблюдая, как другие медленно кивают. Он этого не ожидал, верно? Он действительно… не знал, как все это работает. — Ладно. Только если ты пообещаешь сделать то же самое и со мной, — Минхо смотрел на огонь, скрестив руки. Он снова надел перчатки. — Обещаю, — сказал Чан. В его голосе не было эмоций, он не чувствовал… ничего, правда. Лучше прояснить этот вопрос сейчас, чем умолять выстрелить, когда его уже укусят. Или поцарапают. Шанс заражения был всегда, в любую секунду зомби могут выбежать из леса и атаковать их. — Хорошо, тогда и со мной тоже. Я не собираюсь ампутировать ещё одну ногу из-за укуса, — сказал Чонин, делая большой глоток из бутылки. Чанбин выглядел ещё более шокированным. Возможно, это было странно. Чан был уверен, что на передовой он видел вещи и похуже этого. Наверное, он был из новичков. Одним из тех, кого жизнь ещё не успела закалить. — У нас даже нет оборудования для этого, — сказал Джисон, забирая бутылку. — У меня есть пила, — сказал Чанбин. Несколько секунд стояла тишина, прежде чем хихиканье заполнило маленький лагерь. Чан не смог сдержать ухмылки, скривившей уголок его рта. — Давайте просто пообещаем, что не дадим никому страдать, ладно? — предложил Сынмин, как самый умный из всех. Все закивали в ответ. Минхо явно не был доволен темой обсуждения на ночь. — Мы можем поговорить о чем-то более приятном? Никто не собирается умирать, никто не собирается нас кусать. Мы все здесь профессионалы, и с нами мистер Бан! С нами все будет в порядке! — Кстати, чем ты вообще занимаешься? В чем ты хорош? — спросил Джисон, явно обращаясь к Чану. — Я мальчик на побегушках, — сказал Чан, улыбка не достигла его глаз. — Хороший стрелок, вот кто он, — сказал Минхо, игриво улыбаясь. Чан закатил глаза. — Давай просто скажем, что я умею стрелять, хорошо? Я умею пользоваться ножом. И пилой, если понадобится. Я отвезу важные бумажки на Базу 47 после посещения Стартовой Точки, раз государство отказывается делать это самостоятельно. Вот чем я занимаюсь. Кажется, ответ удовлетворил Джисона, он просто кивнул и посмотрел на Близнеца. Тот не притронулся к вину. Сынмин сделал большой глоток из бутылки. Чанбин снова осмотрел группу людей, словно желая что-то сказать. Он не очень любил новые знакомства, верно? Или он давно не был среди незнакомцев. Затем он все же набрался смелости, потому что снова открыл рот: — Итак, эм, кто-нибудь знает интересные игры, чтобы узнать друг друга получше? У меня есть парочка. Минхо весело прыснул, явно насмехаясь: — Чанбин, тебе что, тринадцать?