Дикша

Наше общение с Олимпией было достаточно доверительным, чтобы обсуждать буквально что угодно. Нет, серьёзно, мы реально обсуждали что угодно, от удобства, — и убогости, — приспособлений для женской гигиены до того, как гипотетически я бы сражалась в открытом космосе при потенциальном нападении на мир инопланетян. И то, что Олимпия с Игноблией сами были инопланетянками, их, собственно говоря, смущало мало. — Мы граждане этой планеты, — легко объясняла Олимпия, активно жестикулируя по ту сторону планшета и едва не ставя Барбаре знатный фингал под глаз. — Ой, милая, прости. — Не маши руками. — Да тут такая тема!.. Игноблия была менее влюблена в эту версию Земли, однако признавала, что в случае опасности придётся впрягаться за планету. Не так давно злобный двойник Хилл сыграла свадьбу со своим ненаглядным Ключником, — который с большим счастьем оставил карьеру супергероя и теперь наслаждался заслуженной пенсией, пописывая исторические рассказики для мелких газетёнок, — а жить Гейт мог только в кислородных условиях… в общем, выбора-то у Игноблии и не было, как по мне. Я была рада, что близняшки в крайнем случае придут на помощь не только при противостоянии инопланетной угрозе, но и если я об этом попрошу. Дела с Бражником шли так-сяк: вроде бы и не высовывается лишний раз, но при этом как бы и не пропадает насовсем. У Габриэля было много работы на его модельерском поприще, спасибо провидению за это. Не знаю, как бы я справлялась с приколами Бражника в одиночку, учитывая, что память к Адриану так и не вернулась. Хотя на дворе уже был конец сентября… Короче говоря, с Олимпией мы болтали обо всём на свете. И однажды наш разговор завернул туда, куда я точно не рассчитывала: Маджестия захотела поговорить о детях. — Дети, да? — пробормотала я, растерянно переглядываясь с квами; Олимпия не могла видеть малышей из-за видеосъёмки, однако, будь она в реальной жизни рядом, то без проблем бы их рассмотрела. Магия, запрещающая ей увидеть квами, рассеялась с колдовством Миджины. — Ну… можно и о детях, какой-то опыт у меня имеется. — «Какой-то»? — насмешливо фыркнула Хилл. Она была в гражданском виде: ярко-красные губы ровно по контуру, массивные очки без диоптрий, строгие стрелки и тёмный пиджак со светлой офисной блузкой. Не знаю, почему Олимпия носила офисный стиль; вдобавок она любила подкладные плечики, из-за чего её и без того громоздкая фигура смотрелась ещё более внушительно. Но ей шло, правда. Или это в моих глазах ей всё шло. Мне Олимпия нравилась как человек, — или как нелюдь, если совсем уж душнить, — и я была готова признать её Мисс Вселенной даже при растёкшемся макияже и шабаше вместо причёски. Да даже если Олимпия вдруг оказалась бы куском голубой мерцающей слизи, я бы всё равно, наверное, посчитала бы её красивой. Тут ведь, как завещал Люцифер, внешность не главное. Главное — душа! — Короче, тут такое дело… нет, — Олимпия стянула очки и аккуратно помассировала веки очень взрослым и полным усталости движением, — не хочу через планшет это всё обсуждать. Ты не против, если я прилечу лично? Я прикинула планы. На домашку можно было положить с прибором, даже китаянка-Сабина успела смириться, что я регулярно отхватываю неуды там, где этого можно избежать за счёт усидчивости и своевременного выполнения заданий. Алья гуляла с Адрианом и Натаниэлем — последний повёл их на какую-то супергеройскую выставку, посвящённую, кажется, моей нынешней собеседнице. Нино зависал с родителями, вроде бы их с братом повели в аквапарк… И даже Хлоя на сегодня оказалась занята. Маникюр-педикюр-СПА, все дела. Потому что «быть красивой — это тоже так ещё работа», как любила тянуть блондинка. — Давай, — сказала я. — У Эйфелевой? — Хорошо. — Я буду в красном, — томным голосом оповестила я подругу, прежде чем отключиться. Тикки захихикала, и даже Плагг тихонько хмыкнул. Котёнок постепенно оттаивал: первые недели после расставания с Адрианом тяжело ему дались. Большую часть времени Плагг лежал в гнезде Тикки в шкафу, практически не высовываясь оттуда. Он даже к сыру был равнодушен; Тикки, Лиири и я поочерёдно кормили котёнка чем-нибудь сырным, надеясь вернуть тому вкус к жизни. Получалось так-сяк. Мне казалось, что квами просто было нужно время… нам всем было нужно время, чтобы переварить произошедшее. Не то чтобы я успокоилась после наших нью-йоркских приключений, если уж быть совсем откровенной. Я предупредила Сабину, что могу загулять, и синхронизировалась с Тикки. Добраться до Эйфелевой — дело семи минут, причём пять из них я высматривала, нет ли где-то поблизости фанатской толпы. Эх, тяжела жизнь всемирной знаменитости! Даже если я знаменитость пока только парижская; думать надо о великом, и тогда оно сбудется, так-то! Олимпия меня уже ждала. Была она, — естественно, — в своём геройском виде и стояла на площади, щедро раздавая автографы налево и направо. Когда же я приблизилась, Хилл подняла голову и приветливо мне улыбнулась. Я тоже была рада её видеть, так сказать, вживую. Общение по видеосвязи это одно, но чувствовать человека рядом с собой, замечать неровности на коже, морщинки в уголках глаз при улыбке… это всё совершенно бесценно, и никто меня в обратном не переубедит. — Подождёшь минутку? Я почти закончила. — По опыту могу сказать, что без таймера тут никак, — фыркнула я, доставая йо-йо и заводя обратный отсчёт. — У тебя десять минут, я буду наверху. Олимпия услышит звонок таймера даже на значительном расстоянии, я в этом не сомневалась, так что поспешила забраться повыше. Люблю Эйфелеву башню хотя бы за то, что самые верхние балки не дадут фанатам на тебя глазеть. Ну только если у них есть профессиональные камеры… Олимпия после звонка таймера задержалась ещё минут на пять. Я же сидела на балке и болтала ногами, думая о вечном. Когда Хилл зависла передо мной, протягивая руку, я чуть было не засмеялась: сцена напомнила мне диснеевского Алладина. — А теперь скажи: «Ты мне доверяешь?», — усмехнулась я, хватаясь за руку Хилл. — Я и без того знаю, что ты мне доверяешь, — весело фыркнула она. — В конце концов, после нашего приключения в белом пространстве мы с тобой практически сёстры по несчастью. — А ты, я смотрю, любительница сыпануть солёненького на рану… — Я просто реалистка. Эта «реалистка» отнесла меня на крышу одной из парижских высоток, где, оказывается, был ресторан. Не знаю, как у Олимпии получилось, но тот оказался пустым. Типа, там было несколько официантов, убирающих столики — и всё. — Владелец — мой должник, — пожала плечами Хилл в ответ на моё удивление. — Так что после одного звонка всех обедающих переселили во внутренние помещения. — А это разве честно?.. — Они в VIP-залах, так что вряд ли будут возмущаться. Женщина заказала нам еды, — «Я просто умираю от голода, не ела уже часов десять!» — и несколько бутылок вина для себя; алкоголь брал её плохо, так что Олимпия скорее наслаждалась вкусом. Я от вина привычно отказалась, зато затребовала ведёрко кофе. И очень громко хохотала, когда мне реально принесли большое железное ведро, — ну знаете, в похожие копают картошку или используют вместо нужника по ночам в деревнях, — с пышным слоем молочной пены и ажурной красивой трубочкой в нём. Запах от кофейного ведра, — это был капучино, если что, — стоял умопомрачительный. — Что у тебя случилось? — спросила я, примериваясь, как бы и пенку съесть, и лицо в пародию на Санта Клауса не превратить, — раз это не телефонно-планшетный разговор? — А… дети. Дети у меня случились. Этот тон я могла понять с лёгкостью. Джессика была из тех детей, про которых говорят «в будущем они будут сильными личностями». Зато до момента взросления такие «личности» — это ходячий родительский нервный срыв. — И что она опять учудила? — усмехнулась я, будучи в предвкушении очередного выпуска КВН имени выдры-скво. За период укрепления связи с квами Джессика ой как много всякого навертела. И разгребали это всё, естественно, Барбара с Олимпией. Ну и Гейты тоже — часть семьи ведь, никуда им от детишек Олимпии не деться. — «Она», — скривилась Хилл, — ничего. Проблема в Эон. Я выпрямилась. Вот это уже действительно было странно: девочка-андроид была замечательным ребёнком, как ни посмотри. А я была счастлива, что канонное разложение Эон из-за Катаклизма нам не пришлось переживать. Всё-таки, XJ9 стала мне дорога, как и вся её семейка… — …XJ9. — Что, прости? — увидев, что Олимпия нахмурилась, я с тяжёлым сердцем призналась в собственной невнимательности. — Ну повтори, а? Бабушка Ледибаг старенькая уже, слышит плохо… Сложно, что ли? — Поругались мы, — поджала губы Хилл. — Она хочет сменить геройское имя. Я моргнула. Потом потёрла шею. Принесли еду, и злая Олимпия воткнула вилку в стейк с такой силой, что прошпилила толстый кусок мяса насквозь вместе с тарелкой. — Э-эм… на какое? — Говорю же. На какое-то «XJ9». И не хочет ни объяснять, что это за буквенные аббревиатуры, ни подумать над другим именем. Упёрлась, и всё. — М… как интересно. Голод застилал Олимпии глаза, так что моей растерянности она поначалу не заметила. Я же решила пока не раздувать тему: лучше уж пускай Хилл наестся, глядишь и настроение улучшится. После пятой очищенной тарелки я осторожно спросила: а чего поругались-то? — Да, так. Мелочи, на самом деле. Я пыталась объяснить Эон, что имя — это же чуть ли не бренд. Знак для горожан, к которому они привыкли. И, если уж менять его, то на что-то значимое. Она говорила, что её буквы — это значимо, но не объясняла, почему. Просто… упёрлась рогом, ну у меня слов других нет! Олимпия грустно взглянула на меня: материнская усталость в зрачках, идеальный контур помады, надежда на помощь или хотя бы на объяснения. — Знаешь, я всё-таки согласна, что «Зловещая Долина» — не самое лучшее имя для андроида-супергероя, — осторожно заметила я. — Да пускай меняет, я же не против! Но почему на непонятные буквы? Почему со скандалом? Что не так с этой девчонкой, а? — уныло протянула женщина. — Неужели у андроидов бывает переходный возраст? Вот ты! Что ты думаешь о её новом выбранном имени? Знаешь, что оно значит? Да хотя бы откуда она его вообще услышала! Я нервно рассмеялась и поспешила отпить из своего кофейного ведра. Вот и как мне теперь объяснить, что причина скандала Эон и Олимпии сидит прямо напротив?