Дикша

— Ну, я… Я уставилась прямо на Адриана, стараясь вложить в свой взгляд всю силу того внутреннего негодования, которое я ощущала в моменте. Манкировать «порезанными венами» было не в духе Агреста настолько, что, не услышь я его фразу своими ушами, — и не услышь я тон, которым эта фраза была произнесена, — я бы ни за что не поверила, что Адриан вообще может произнести что-то подобное. Не в его стиле, говорю же. Адриан и меня-то за депрессивные песенки грозился наказать принудительным просмотром мультиков вкупе с поеданием сладкой ваты, а уж чтобы самому эту тему задеть… скажем так: уход мадам Эмили из жизни слишком сильно вдарил парню по мозгам, чтобы теперь он так беззаботно относился к подобному. И тут — фразочка про вены… Адриан вцепился в волосы и с отчаянием на меня посмотрел; вот это уже больше было похоже на того Агреста, которого я знала. — Это перебор, да? — спросил он; в голосе чётко слышалась паника. — Я так и знал, что нельзя с отцом так, он же и без моих взбрыков страдает. Феликс!.. Но, честное слово, Ледибаг, я… Он вскочил было с кровати и даже успел отбежать от меня на пару шагов, как мой мозг всё-таки заработал. Я мгновенно выхватила йо-йо и швырнула игрушку в сторону Агреста. Когда леска обвила талию парня, я дёрнула того обратно, к себе. Поймав Адриана, я впечатала его в кровать. — Никаких поспешных решений! — сказала я самым своим строгим голосом. — Говори всё и по порядку, прежде чем бежать куда-либо! Агрест уставился на меня чистыми детскими глазами, — ни следа прошлого катарсиса, вот что я вам скажу! — и кивнул. А потом начал говорить, да так быстро, что я едва понимала частящие предложения. Если убрать все междометия, панические взбрыки и общую истерику, то выходило примерно следующее: Габриэль вызвал Адриана на «серьёзный разговор», где сказал, что собирается перевести парня к тёте Амели, в Лондон. Дескать, память к Адриану всё ещё не вернулась, несмотря на все испробованные методы лечения и всех пройденных врачей; значит, пора менять дислокацию, раз местные кудесники и умельцы ничего не могли поделать с амнезией. Адриан от такого «собирайся, ты уезжаешь» растерялся — да настолько, что выдал фразочку в стиле Нино. А Нино в последнее время, просто чтобы вы знали, на всё шокирующее реагировал исключительно словами «да иди ты». Куда именно идти, достраивалось, исходя из нынешнего настроения. Мог и на детородный орган послать, и к овощу миловаться, или же просто сказать что-то вроде «иди ты в сад кукарекать». Говорю же, всё от настроения зависело. У Адриана настроение было после новостей… ну, не самым хорошим, будем милостивы к Агресту. Однако также в его хорошенькой головушке осталось воспитание, которое Габриэль вкладывал туда всё время; иногда достаточно жёстко, но настолько надёжно, что швейцарские часы стояли и тикали в сторонке. А ещё Адриан до этого в машине говорил с Нино. Много говорил; на самом деле, всё то время, что он ехал из пекарни до дома, Агрест проболтал со своим лучшим другом. Вот и вырвалось у Адриана… то самое. «Да пошёл ты с такими новостями! Пошёл ты!» Боже мой, если бы я знала, что мой смех не оскорбит Агреста и не привлечёт в его комнату любопытствующую прислугу, то клянусь, я бы хохотала во весь голос. Но, учитывая нежную душевную организацию моего мальчика… Короче, я держала лицо кирпичом. И, слушая нервные излияния Адриана, я думала о беленьких кроликах, скачущих по лужайке — просто чтобы не сорваться в тот самый хохот. Поняв, что именно он выпалил отцу, Адриан подумал, что жизнь кончена. Не слушая ничего, — да я и не думаю, что Габриэль там что-то был готов выговаривать; он, судя по его поведению, охренел пуще меня, — мой мальчик выскочил из кабинета отца, едва не снеся при этом Натали. — Надо перед ней извини-иться, — простонал-проскулил Адриан, пряча лицо в ладонях. Я, уловив момент, позволила себе гаденькую улыбочку. Так их, этих злодеев! Габриэль, едва придя в себя, ломанулся вслед за своим сыном — естественно. По пути отец Адриана так же как и сын чуть было не убил бедную Санкёр; подарить Натали корзиночку из аптеки, что ли? Бинты и успокоительное… Габриэль кричал Адриану вернуться и немедленно извиниться; отчаянно паникующий Адриан бежал в свою комнату, нервно при этом печатая Феликсу панические сообщения. С разрешения блондина я взяла его мобильник, и было там что-то вроде: А: БОЖЕ МОЙ, Я ПОСЛАЛ ОТЦА, ЧТО ДЕЛАТЬ Ф: далеко? А: ОН МЕНЯ УБЬЁТ ФЕЛИКС ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ Ф: вряд ли всё закончится именно так мой драгоценный бат Ф: *брат Ф: можешь помолиться и сказать то, что я обычно говорюматери лол А: ЧТО?!!! Ф: что любой косяк мелочи в сравнении с верёвкой на шее Ф: *emoji//smile* В общем, Адриан влетел в комнату, швырнул телефон на кровать, — я этого не слышала и не видела по понятным причинам, — и выдал Габриэлю то, что выдал. Получается, что Агрест-старший с его «ты не в себе» был вполне прав. — Всё, я труп, — окончательно расслабился Агрест-младший, которому я так и не дала сорваться с места и убежать извиняться перед своим авторитарным родителем. — Время на извинения закончилось. Я хмыкнула и растрепала светлые волосы. Интересно всё вышло, тут и добавить нечего. Мне даже понравилось. А если мы сможем выбраться из этой ситуации без потерь… Но вообще Габриэль конечно… мудак, и добавить тут нечего. Что-то мне казалось, что я знала, почему он хочет убрать Адриана из Парижа. Уж не какую-нибудь большую гадость задумал наш месье ночная бабочка? Нет, респект ему за то, что он о сыне подумал. Так-то Адриан — единственное, что осталось у Габриэля от Эмили, и стоило бы ребёнка поберечь. Но вот гипотетические злодейские планы совсем не поднимали мне настроение. Или это я себе всё навыдумывала. Тоже может быть. — Извиняться нельзя, — медленно произнесла я, продумывая план действий. — Почему? — Потому что ты, мой дорогой напарник, будешь и дальше гнуть линию «умру-повешусь». — Но отец… наверняка хочет мне только хорошего. И тут я, с такими заявлениями… это разобьёт ему сердце. Уже разбило! — А если ты придёшь и извинишься, то тебя сегодня же бандеролью отправят в Англию. Хочешь? Адриан открыл рот. Закрыл. Сел. Посмотрел на меня. — Если я попрошу его, то он наверняка… — Налепит на бандероль побольше марок? Адриан скривился, но возражать не стал: понимал, что я, в общем-то, вполне права. Габриэль обычно слышал себя и только себя; иногда он прислушивался к словам Натали. В этом смысле он мне напоминал, наверное, баронессу из фильма про Круэллу. И та, и этот — отъявленные психопаты. — Ты мне доверяешь? — спросила я, задумчиво смотря на Адриана. Он замешкался на несколько секунд, но в итоге всё равно кивнул. Хорошо. Это действительно было хорошо: несмотря на потерю памяти, он всё-таки… Интересно, он мне верил из-за того, что я была Чудесной парижской леди, или же всё-таки из-за нашего прошлого взаимодействия? Мне бы хотелось думать, что второй вариант ближе к правде. Что наши с Котом злоключения в итоге нас сблизили. Если так подумать, то произошедшее сейчас — словно тренировка перед будущим. Я не собиралась отказываться от Талисмана и от Тикки; Адриан, я думаю, тоже не хотел бы расставаться с Плаггом. Но жизнь-то не всегда исполняет наши желания, правильно? Иногда случается… всякое. Ну, что же. Я для себя поняла одно: даже если Адриан потеряет память, как Фу в мультсериале, я от своего Агреста не откажусь. Нет уж. Не-а. Влипли вы, Адриан Батькович, по самые кончики кошачьих ушей. И терпеть меня вам до победного. — Отлично. Тогда, пожалуйста, делай так, как я говорю. Хорошо? — Я не хочу лишний раз расстраивать отца, — мрачно произнёс Адриан. Это я могла понять. Сказать бы Агресту на это что-то вроде «ну так пускай он не расстраивается — делов-то!», да нельзя. Не поймут-с. Дикари-с. Адриан, как и многие дети, росшие с излишне авторитарными и манипулятивными родителями, брал на себя ответственность за чужое настроение. Да, если бы мне мой гипотетический ребёнок выдал что-то вроде «вены порэжу», я бы тоже не обрадовалась. Но, по крайней мере, поговорила бы с мелким гадёнышем, откуда такие мысли вообще взялись. Смешно, кстати, вышло: внезапная смена настроения у Адриана при произнесении угрозы была вызвана перегрузом нервной системы. Агрест и сам не ожидал, что его лицо и тон буквально «выключатся». Ну а потом уже продолжил, потому что отступать-то было некуда, и вообще!.. — Раз ты мне доверяешь, — медленно сказала я, убеждаясь, что Адриан внимательно слушает, — то мы сделаем сейчас вот как. Ты звонишь Феликсу или его матери… — Зачем? — За надом. Кто первый рассказывает свою версию правды, тот в большинстве случае оказывается в выигрышной ситуации. Так вот, звонишь им, рассказываешь всё то же самое, что и мне, просишь поговорить с отцом. — И что это даст? — Переключение внимания это даст, — вздохнула я, — иначе чёрт его знает, что Габриэль себе накрутит. Давай-давай, звони и жалуйся, тебе пока ещё по возрасту можно. — А тебе? — А я уже настолько неприлично старая, что это уже ни в какие ворота не влезает, — пробормотала я, думая о том, что буду говорить Плаггу. Покусает ли меня квами за то, что я его сюда не принесла? И не собираюсь — пока что. В итоге Адриан-то память не вернул… что не мешало Агресту понять, кем он был до амнезии. Ох, как же жить-то сложно!